Текст книги "Собрание сочинений, том 17"

Автор книги: Карл Генрих Маркс

Соавторы: Фридрих Энгельс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 57 страниц)

К. МАРКС и Ф. ЭНГЕЛЬС РЕДАКТОРУ ГАЗЕТЫ «TIMES»[170]170
  Текст данного письма был подготовлен по поручению Маркса Энгельсом в связи с опубликованием во французской полицейской газете «Paris-Journal» приписывавшегося Марксу подложного письма, которое газета рекламировала в качестве «свидетельства» наличия противоречий между членами Интернационала французской и немецкой национальности; письмо-фальшивка было воспроизведено в буржуазной печати различных стран, включившейся в клеветническую кампанию против Интернационала. На заседании Генерального Совета 21 марта 1871 г. Маркс разоблачил сообщение «Paris-Journal» как провокационную выдумку и заявил, что он уже направил опровержение редактору газеты «Times», заимствовавшей у «Paris-Journal» это сообщение.
  Изложение письма было опубликовано в «Times» от 22 марта 1871 г., однако после этого газета, продолжая клеветническую кампанию против Интернационала, опубликовала заметку сотрудника бонапартистской газеты «La Liberte», извращавшую смысл письма Маркса. На заседании Генерального Совета 28 марта Маркс разоблачил эту новую клеветническую вылазку «Times».
  «Paris-Journal» («Парижская газета») – ежедневная реакционная газета, связанная с полицией; издавалась Анри де Пеном в Париже с 1868 по 1874 год. Выступала в поддержку политики Второй империи, а после ее падения поддерживала правительство национальной обороны и правительство Тьера; распространяла грязную клевету об Интернационале и Парижской Коммуне, призывая к расправе с коммунарами.


[Закрыть]

Милостивый государь!

В Вашей газете от 16 марта Ваш парижский корреспондент сообщает:

«Карл Маркс ... написал одному из своих главных приверженцев в Париже письмо, где заявляет, что он недоволен позицией которую заняли члены этого общества» (Интернационала) «в этом городе и т. д.».

Ваш корреспондент, по-видимому, заимствовал это сообщение из «Paris-Journal» от 14 марта, где было также обещано опубликовать полностью это приписываемое мне письмо. В «Pans-Journal» от 19 марта действительно приводится письмо, помеченное: Лондон, 28 февраля 1871 г., и якобы подписанное мной, содержание которого совпадает с сообщением Вашего корреспондента. Я должен заявить, что письмо это от начала до конца является наглой подделкой.

Проект письма составлен Ф. Энгельсом 21 марта 1871 г.

Напечатано в газете «The Times» № 27017, 22 марта 1871 г. в форме изложения письма К. Маркса

Печатается по черновой рукописи Ф. Энгельса

Перевод с английского

К. МАРКС
ЗАЯВЛЕНИЕ ГЕНЕРАЛЬНОГО СОВЕТА В РЕДАКЦИИ «TIMES» И ДРУГИХ ГАЗЕТ[171]171
  Послужившая поводом для написания этого заявления клеветническая и провокационная версия об исключении немцев из секций Интернационала в Париже была пущена в ход реакционной газетой «Paris-Journal». Эта версия была опровергнута в специальном письме, присланном Парижским федеральным советом в ответ на запрос Генерального Совета. Текст написанного Марксом заявления Генерального Совета в редакцию «Times» и других газет был единогласно одобрен Генеральным Советом на заседании 21 марта. Заявление было опубликовано «Times» 23 марта 1871 года. Текст заявления был включен в письмо Маркса в редакцию «Volksstaat» от 23 марта 1871 года (см. настоящий том, стр. 302—303).


[Закрыть]

РЕДАКТОРУ ГАЗЕТЫ «TIMES»

Милостивый государь!

Я уполномочен Генеральным Советом Международного Товарищества Рабочих обратиться к Вам с просьбой опубликовать на страницах Вашей газеты следующее заявление:

Английскую печать обошло сообщение, будто парижские члены Международного Товарищества Рабочих действуют в духе Антинемецкой лиги и так далеко зашли в этом, что исключили всех немцев из Интернационала.

Это сообщение находится в вопиющем противоречии с фактами. Ни Федеральный совет нашего Товарищества в Париже, ни какая-либо из парижских секций, представляемых им, никогда и не думали принимать подобное решение. Так называемая Антинемецкая лига, поскольку она вообще существует, есть дело рук исключительно аристократии и буржуазии. Она возникла по инициативе Жокей-клуба[172]172
  Жокей-клуб – аристократический клуб в Париже, основан в 1833 году.


[Закрыть] и продолжала существовать благодаря поддержке, оказываемой ей Академией, биржей, некоторыми банкирами и фабрикантами и т. д. Рабочий класс никогда не имел к ней никакого отношения.

Цель этой клеветы очевидна. Незадолго до начала последней войны Интернационал пытались превратить в козла отпущения, возлагая на него ответственность за все неприятные события. Та же тактика снова повторяется и теперь. Так, например, в то время как швейцарские и прусские газеты объявляют его виновником недавних надругательств над немцами в Цюрихе[173]173
  В марте 1871 г. в Цюрихе было созвано торжественное собрание проживающих в этом городе немцев из имущих классов по случаю победы Германии во франко-прусской войне. Во время собрания произошло столкновение между группой французских офицеров, из числа интернированных в Швейцарии, и немцами. Реакционная печать, продолжая провокационную кампанию с целью подрыва интернациональных связей рабочих различных стран, пыталась приписать эти события деятельности Интернационала. Швейцарская секция Интернационала в специальном заявлении разоблачила клевету буржуазной прессы. С заявлениями о непричастности членов Интернационала к столкновению в Цюрихе выступил также ряд рабочих профессиональных союзов города.


[Закрыть], французские газеты вроде «Courrier de Lyon», «Courrier de la Gironde», «Liberte»[174]174
  «Le Courrier de Lyon» («Лионский курьер») – ежедневная буржуазно-республиканская газета, выходила с 1834 по 1939 год.
  «Courrier de la Gironde» («Курьер Жиронды») – реакционная газета, выходила с 1792 г. в Бордо.
  «La Liberte» («Свобода») – ежедневная вечерняя газета консервативного направления, орган крупной буржуазии, издавалась в Париже с 1865 по 1944 год; в 1870—1871 гг., во время осады Парижа, выходила в Type, затем в Бордо. В 1866—1872 гг. принадлежала Э. Жирардену; поддерживала политику Второй империи, выступала за войну с Пруссией и против правительства национальной обороны.


[Закрыть] и т. д. сообщают о каких-то тайных собраниях членов Интернационала в Женеве и Берне, происходивших под председательством прусского посла; на этих собраниях был якобы состряпан план овладения Лионом с целью совместного разграбления его объединившимися пруссаками и членами Интернационала.

Уважающий Вас

И. Георг Эккариус,

генеральный секретарь Международного Товарищества Рабочих

256, Хай Холборн, 22 марта

Написано К. Марксом 21 марта 1871 г.

Напечатано в газете «The Times» № 27018, 23 марта 1871 г., а также в газете «The Eastern Post» № 130, 25 марта 1871 г. и в ряде других органов Интернационала

Печатается по тексту газеты «The Times», сверенному с текстом протокольной книги Генерального Совета

Перевод с английского

К. МАРКС
В РЕДАКЦИЮ ГАЗЕТЫ «VOLKSSTAAT»[175]175
  В письмо Маркса в редакцию «Volksstaat» включен текст (с незначительными изменениями в немецком переводе) написанного им же заявления Генерального Совета в редакцию «Times» и других газет от 21 марта (см. настоящий том, стр. 299—300). Письмо в редакцию «Volksstaat» было напечатано на немецком языке в газете «Volksstaat» № 26, 29 марта 1871 г. и в журнале «Vorbote» № 4, 23 апреля 1871 г., на французском языке в газете «Egalite» № 6, 31 марта 1871 г.; в этой публикации первые два абзаца были изложены в сокращенном варианте. Помимо органов Интернационала письмо было опубликовано в газете «Die Zukunft» 26 марта 1871 года.
  «Die Zukunft» («Будущее») – немецкая буржуазно-демократическая газета, орган Народной партии, издавалась с 1867 г. в Кенигсберге, а с 1868 г. в Берлине.


[Закрыть]

«Paris-Journal», один из наиболее преуспевающих органов парижской полицейской прессы, опубликовал в номере от 14 марта статью под сенсационным заголовком: «Le Grand Chef de L'Internationale» [«Верховный глава Интернационала». Ред.] («Grand Chef» – это, вероятно, французский перевод штиберовского «Haupt-Chef»[176]176
  «Haupt-Chef» («Главный вожак») – так на кёльнском процессе Союза коммунистов в 1852 г. (см. примечание 373) один из чиновников прусской полиции, Штибер, называл агента-провокатора Шерваля, стремясь в провокационных целях приписать ему руководящую роль в Союзе и создать видимость связи Шерваля с Марксом и обвиняемыми (см. об этом памфлет К. Маркса «Разоблачения о кёльнском процессе коммунистов», настоящее издание, т. 8, стр. 436—449).


[Закрыть].

«Он», – так начинается статья, – «как известно, немец и, что еще хуже, пруссак. Зовут его Карл Маркс, живет он в Берлине» и т. д. «И что же! Этот Карл Маркс недоволен поведением французских членов Интернационала. Уже одно это характеризует его. Он находит, что они бесконечно много занимаются политикой и недостаточно – социальными вопросами. Таково его убеждение, и он только что весьма определенно формулировал его в письме к своему собрату и другу, гражданину Серрайе, одному из парижских первосвященников Интернационала. Карл Маркс просит французских членов Интернационала и в особенности парижан не упускать из виду, что их общество имеет одну единственную цель: организацию труда и будущее рабочих обществ. Но вместо того чтобы организовать труд, они дезорганизуют его, и он считает нужным внушить преступникам уважение к Уставу Товарищества. Мы заявляем, что располагаем возможностью опубликовать это достопримечательное письмо г-на Карла Маркса, как только оно будет сообщено членам Интернационала».

В номере от 19 марта «Paris-Journal» действительно поместил письмо, якобы подписанное мной: оно тотчас же было перепечатано всей парижской реакционной прессой, а затем проникло и в лондонские газеты. Но тем временем «Paris-Journal» пронюхал, что я проживаю в Лондоне, а не в Берлине. Поэтому на сей раз, в противоречии с его первым сообщением, письмо помечено Лондоном. Эта запоздалая поправка страдает, однако, тем пороком, что заставляет меня переписываться с моим другом Серрайе, находящимся в Лондоне, окольным путем через Париж. Письмо, как я уже заявил в «Times» [См. настоящий том, стр. 298. Ред.], от начала до конца является наглой подделкой.

Тот же «Paris-Journal» и другие парижские органы «добропорядочной печати» распространили слух, что Парижский федеральный совет Интернационала якобы принял выходящее за пределы его компетенции решение об исключении немцев из Международного Товарищества Рабочих. Лондонские ежедневные газеты поспешно подхватили эту приятную для них новость и со злорадством стали расписывать в своих передовицах о совершившемся, наконец, самоубийстве Интернационала. К огорчению для них, «Times» приводит сегодня следующее заявление Генерального Совета Международного Товарищества Рабочих [См. настоящий том, стр. 299—300. Ред.]:

«Английскую печать обошло сообщение, будто парижские члены Международного Товарищества Рабочих, действуя в духе Антинемецкой лиги, объявили об исключении всех немцев из Интернационала. Это сообщение находится в вопиющем противоречии с фактами. Ни Федеральный совет нашего Товарищества в Париже, ни какая-либо из парижских секций, представляемых им, никогда и не думали принимать подобное решение. Так называемая Антинемецкая лига, поскольку она вообще существует, есть дело рук исключительно аристократии и буржуазии. Она возникла по инициативе Жокей-клуба и продолжала существовать благодаря поддержке, оказываемой ей Академией, биржей, некоторыми банкирами и фабрикантами и т. д. Рабочий класс никогда не имел к ней никакого отношения.

Цель этой клеветы очевидна. Незадолго до начала последней войны Интернационал пытались превратить в козла отпущения, возлагая на него ответственность за все неприятные события. Та же тактика снова повторяется и теперь. Так, например, в то время как швейцарские и прусские газеты объявляют его виновником надругательств над немцами в Цюрихе, французские газеты вроде «Courrier de Lyon», «Courrier de la Gironde», парижской «Liberte» и т. д. сообщают о каких-то тайных собраниях «членов Интернационала» в Женеве и Берне, происходивших под председательством прусского посла; на этих собраниях был якобы состряпан план овладения Лионом с целью совместного разграбления его объединившимися пруссаками и членами Интернационала».

Таково заявление Генерального Совета. Вполне естественно, что высокопоставленные лица и господствующие классы старого общества, которые могут продолжать удерживать свою власть и эксплуатировать народные массы, занимающиеся производительным трудом, лишь посредством национальной борьбы и национальных противоречий, видят в Международном Товариществе Рабочих своего общего врага. Чтобы уничтожить его, все средства хороши. Лондон, 23 марта 1871 г.

Карл Маркс,

секретарь Генерального Совета Международного Товарищества Рабочих для Германии

Напечатано в газетах «Der Volksstaat» № 26, 29марта 1871 г., «L'Egalite» (с сокращениями) № 6, 31 марта, 1871 г. и в журнале «Der Vorbote» № 4, 23 апреля 1871 г.

Печатается по тексту газеты «Der Volksstaat»

Перевод с немецкого

К. МАРКС
В РЕДАКЦИЮ ГАЗЕТЫ «DE WERKER»[177]177
  Письмо в редакцию «De Werken» было написано Марксом в ответ на просьбу секретаря редакции Ф. Кёнена выступить с разоблачением фальшивок, публикуемых «Paris-Journal» и воспроизводимых в реакционной прессе различных стран с целью клеветы на Интернационал. Редакция газеты «De Werker» предпослала настоящему письму Маркса, опубликованному в переводе с французского на фламандский язык, следующий абзац: «Как давно известно, наши противники не останавливаются ни перед чем, чтобы достигнуть своих целей. Несмотря на это, нам не верилось, что они настолько бесстыдны, чтобы составлять поддельные письма от имени членов Интернационала. Однако такой факт действительно имел место. Некоторое время тому назад во всех крупных газетах можно было прочесть письмо «Карла Маркса» о поведении французских рабочих. Антверпенская секция обратилась в связи с этим к Карлу Марксу за разъяснением. – Вот что ответил член Генерального Совета Интернационала».
  «De Werker» («Рабочий») – еженедельная газета, орган фламандской секции Интернационала, позднее орган Бельгийской социалистической партии, затем Бельгийской рабочей партии; выходила в Антверпене с 1868 по 1914 г. на фламандском языке. В газете печатались документы Интернационала.


[Закрыть]

Лондон, 31 марта 1871 г.

Граждане!

Так называемое мое письмо парижским членам Интернационала является, – как я уже заявил в «Times» от 22 марта [См. настоящий том, стр. 298. Ред.], – всего лишь фальшивкой, сфабрикованной «Paris-Journal», одной из тех бульварных газет, которые были взращены в клоаках империи. Впрочем, и все органы европейской «добропорядочной печати», по-видимому, получили директиву прибегать к подлогу, как к сильнейшему оружию против Интернационала. В глазах этих честных поборников религии, порядка, семьи и собственности преступление, именуемое подлогом, не представляет собой ничего предосудительного.

Привет и братство

Карл Маркс

Напечатано в газете «De Werker» № 23, 8 апреля 1871 г.

Печатается по рукописи, сверенной с текстом газеты

Перевод с французского

К. МАРКС РЕДАКТОРУ ГАЗЕТЫ «TIMES»[178]178
  Аналогичное письмо было направлено Марксом в газету «Daily News», где оно было напечатано 6 апреля 1871 года.


[Закрыть]

Милостивый государь!

Разрешите мне снова использовать страницы Вашей газеты для опровержения получившей широкое распространение лжи.

В телеграмме из Парижа от 30 марта приводится выдержка из газеты «Gaulois»[179]179
  «Le Gaulois» («Галл») – ежедневная газета консервативно-монархического направления, орган крупной буржуазии и аристократии, выходила в Париже с 1867 по 1929 год.


[Закрыть]; эта выдержка под сенсационным заголовком: «Утверждают, что парижская революция организована из Лондона» украшала лондонские газеты в прошлую субботу. По-видимому, газета «Gaulois», которая успешно соперничала во время последней войны с «Figaro»[180]180
  «Le Figaro» («Фигаро») – французская консервативная газета; издается в Париже с 1826 года; была связана с правительством Второй империи.


[Закрыть] и «Paris-Journal» в изготовлении мюнхаузиад, сделавших парижскую petite presse [бульварную прессу. Ред.] притчей во языцех во всем мире, более чем когда-либо убеждена, что падкая до новостей публика всегда будет придерживаться правила: «Credo quia absurdum est» [«Верую, ибо это нелепо» (слова, приписываемые христианскому писателю конца II – начала III века Тертуллиану). Ред.]. Но взялся ли бы сам барон Мюнхаузен организовать в Лондоне «в начале февраля», когда г-н Тьер еще не занимал никакого официального поста, «восстание 18 марта», вызванное попыткой того же г-на Тьера разоружить парижскую национальную гвардию? Газета «Gaulois», не довольствуясь тем, что она отправила гг. Асси и Бланки в вымышленное путешествие в Лондон, чтобы там на тайном совещании они организовали вместе со мной заговор, причисляет к участникам этого совещания еще две вымышленные фигуры – некоего «Бентини, генерального агента для Италии» и некоего «Дермотта, генерального агента для Англии». «Gaulois» также милостиво утверждает меня в звании «верховного главы Интернационала», первоначально дарованного мне газетой «Paris-Journal». Боюсь, что, вопреки этим двум достопочтенным органам, Генеральный Совет Международного Товарищества Рабочих будет по-прежнему делать свое дело, не обременяя себя ни «главой», ни «президентом». Имею честь, милостивый государь, быть Вашим покорнейшим слугой.

Карл Маркс

Лондон, 3 апреля

Напечатано в газетах «The Times» № 27028, 4 апреля 1871 г. и «The Daily News» № 7780, 6 апреля 1871 г.

Печатается по тексту газеты «The Times»

Перевод с английского

Ф. ЭНГЕЛЬС
О ЗАБАСТОВКЕ РАБОЧИХ-СИГАРОЧНИКОВ АНТВЕРПЕНА[181]181
  Сообщение о начавшейся забастовке рабочих-сигарочников Антверпена было получено Марксом и Энгельсом в письме от 29 марта 1871 г. одного из организаторов секций Интернационала в Бельгии и Голландии Ф. Кёнена. Маркс и Энгельс немедленно приняли меры для организации интернациональной помощи бастующим рабочим-сигарочникам. По предложению Энгельса, выступившего с сообщением о забастовке на заседании Генерального Совета 4 апреля 1871 г., было принято решение послать с этой целью английским тред-юнионам письма и направить к ним делегации. 5 апреля 1871 г. Генеральным Советом было выпущено обращение к английским тред-юнионам о помощи антверпенским сигарочникам, напечатанное в виде отдельной листовки за подписью И. Г. Эккариуса. С этой же целью Энгельс послал письмо В. Либкнехту, предлагая ему содействовать организации помощи антверпенским сигарочникам.
  В ответ на призыв Генерального Совета денежную помощь сигарочникам Антверпена предоставили ряд английских тред-юнионов и рабочие Брюсселя, где сигарочники также объявили забастовку. Помощь Генерального Совета сигарочникам Антверпена, выступившим в защиту своего профессионального союза, позволила им продолжать забастовку до сентября 1871 г. и добиться принятия своих требований.


[Закрыть]

В Антверпене 500 рабочих-сигарочников остались без работы. Фабриканты поставили их перед выбором: либо распустить их профессиональный союз (принадлежащий к Международному Товариществу Рабочих), либо подвергнуться увольнению. Все рабочие без исключения решительно отвергли это несправедливое требование, а фабриканты закрыли свои предприятия.

В кассе рабочих имеется 6000 франков (1600 талеров); они уже установили связь с рабочими-сигарочниками Голландии и Англии, и всякому притоку рабочих оттуда поставлена преграда. Из Англии они получат довольно значительную денежную поддержку; 176 ф. ст. (1200 талеров) уже отправлены; помощь будет обеспечена и в дальнейшем. Впрочем, антверпенцы просят только ссуду, заявляя, что они в состоянии возместить всякую оказанную им помощь. Если немецкие рабочие-сигарочники или другие профессиональные союзы в состоянии оказать поддержку своим антверпенским братьям, то надо надеяться, что они не преминут сделать это. Деньги следует направлять по адресу: Ф. Кёнену, Бомгардс-страт 3, Антверпен. Немецкие рабочие-сигарочники, во всяком случае ваш долг – воспрепятствовать какой-либо вербовке среди вас рабочих в Антверпен, пока фабриканты настаивают там на своих требованиях.

Написано Ф. Энгельсом 5 апреля 1871 г.

Напечатано в газете «Der Volksstaat» № 30, 12 апреля 1871 г.

Печатается по тексту газеты

Перевод с немецкого

Ф. ЭНГЕЛЬС
РЕЗОЛЮЦИЯ ГЕНЕРАЛЬНОГО СОВЕТА ОБ ИСКЛЮЧЕНИИ ТОЛЕНА[182]182
  Резолюция Федерального совета парижских секций Интернационала об исключении из Международного Товарищества Рабочих Толена как предателя дела рабочего класса была опубликована в органе одной из парижских секций Интернационала, газете «La Revolution politique et sociale» («Политическая и социальная революция») 16 апреля 1871 года. Избранный в феврале 1871 г. депутатом Национального собрания в качестве представителя парижских рабочих Толен после провозглашения Парижской Коммуны продолжал оставаться в Версальском собрании, деятельность которого была направлена на подавление революции в Париже, и отказался выполнить требование Коммуны о разрыве рабочих депутатов с этим реакционным собранием. Предательство Толена означало открытый переход правых прудонистов на сторону контрреволюции. Еще до получения резолюции Федерального совета парижских секций Интернационала Генеральный Совет, на основании сообщений лондонских газет о переходе Толена на сторону буржуазии, на своем заседании 18 апреля в предварительном порядке обсудил вопрос о предательском поведении Толена, постановив публично заклеймить его измену. 25 апреля, получив текст резолюции, Генеральный Совет возобновил рассмотрение вопроса о Толене и утвердил резолюцию о его исключении из Интернационала.
  В рукописи резолюции Генерального Совета об исключении Толена, написанной рукой Энгельса, отдельные исправления сделаны Марксом. Резолюция была опубликована на английском языке в газете «Eastern Post» № 135, 29 апреля; на французском – в газете «Internationale» № 122, 14 мая; на немецком – в газете «Volksstaat» № 42, 24 мая и журнале «Vorbote» № 7 за июль 1871 года. Последний абзац резолюции. имеющийся в рукописном тексте, воспроизведен только в тексте, опубликованном в газете «Internationale», поместившей резолюцию за подписью Ф. Энгельса в качестве временного секретаря-корреспондента для Бельгии.


[Закрыть]

Принимая во внимание, что на утверждение Генерального Совета поступила резолюция Федерального совета парижских секций об исключении гражданина Толена из Товарищества за то, что этот гражданин, будучи избранным в Национальное собрание в качестве представителя рабочего класса, самым подлым образом предал дело рабочего класса;

принимая во внимание, что место каждого французского члена Международного Товарищества Рабочих бесспорно в рядах Парижской Коммуны, а не в узурпаторском и контрреволюционном Версальском собрании, —

Генеральный Совет Международного Товарищества Рабочих утверждает резолюцию Парижского федерального совета и объявляет гражданина Толена исключенным из Международного Товарищества Рабочих.

Генеральный Совет не имел возможности принять меры по данному вопросу раньше, так как он получил подлинный текст упомянутой резолюции Парижского федерального совета только 25 апреля.

Внесено 25 апреля 1871 г.

Напечатано в газетах «The Eastern Post» № 135, 29 апреля 1871 г., «Llnternationale» № 122, 14 мая 1871 г., «Der Yolksstaat» № 42, 24 мая 1871 г.

Печатается по тексту рукописи, сверенному с текстом газет

Перевод с английского

Ф. ЭНГЕЛЬС
ЕЩЕ РАЗ «ГОСПОДИН ФОГТ»[183]183
  Статья Энгельса «Еще раз «господин Фогт»» примыкает к опубликованному в 1860 г. памфлету Маркса «Господин Фогт» (см. настоящее издание, т. 14, стр. 395—691), в котором Маркс изобличил вульгарного мелкобуржуазного демократа К. Фогта как продажного бонапартистского агента и распространителя клеветнических измышлений о пролетарских революционерах.
  Непосредственным поводом для написания настоящей статьи послужило появление осенью 1870 г., после падения Второй империи, новой брошюры Фогта «Политические письма Фридриху Кольбу» («Karl Vogt's Politische Briefe an Friedrich Kolb». Biel, 1870), в которой делались попытки замаскировать его прошлые связи с бонапартистами. В статье Энгельс использовал также опубликованные в печати новые данные, подтверждавшие сделанный Марксом в 1860 г. вывод о том, что Фогт является платным бонапартистским агентом. Еще до появления статьи Энгельса Маркс сообщил эти сведения в письме к В. Либкнехту от 10 апреля 1871 года. В газете «Volksstaat» № 31 от 15 апреля было напечатано следующее короткое сообщение, в котором в основном воспроизводился текст из письма Маркса Либкнехту:
  «В официальных опубликованных в докладе французского правительства» «Papiers et correspondance de la famille imperiale» («Документах и переписке императорской фамилии») в разделе о лицах, получивших деньги от Бонапарта, перечисленных в алфавитном порядке, под буквой «V» говорится буквально следующее:
  «Vogt; il lui est remis en aout 1859 40000 Fr.» в переводе на немецкий:
  «Фогт – ему было выдано в августе 1859 г. 40000 франков». Это сообщение, опубликованное от имени Маркса, редакция газеты «Volksstaat» сопроводила примечанием, в котором говорилось:
  «Те члены партии, которые упрекали нас за игнорирование фогтовских статей против аннексии Эльзаса и Лотарингии и не довольствовались отсылкой к известной брошюре Маркса, очевидно, будут теперь удовлетворены. Однако мы просим наших парижских друзей переслать нам весь список: мы убеждены в том, что найдем там кое-кого из наших старых знакомых, которые в свое время в качестве «сообщников» Фогта извлекали выгоды из бонапартизма, а теперь, из тех же самых побуждений и с тем же воодушевлением, являются разносчиками бисмарковского патриотизма».


[Закрыть]

Со времени аугсбургской кампании 1859 г., в результате которой г-н Фогт был так жестоко побит[184]184
  «Аугсбургской кампанией» Маркс в своем памфлете «Господин Фогт» иронически называл действия Фогта по привлечению к суду в 1859 г. аугсбургской «Allgemeine Zeitung» («Всеобщей газеты») за перепечатку листовки «Предостережение», разоблачавшей Фогта как бонапартистского агента. Суд отказал Фогту в иске, после чего он выпустил грязную книжонку «Мой процесс против «Allgemeine Zeitung»» с клеветой на пролетарских революционеров. Ответом на этот пасквиль был памфлет Маркса против Фогта.


[Закрыть], он, по-видимому, пресытился политикой. Со всей энергией он принялся за естественные науки, в которых, по его собственным словам, он совершил еще прежде «поразительные» открытия. Так, в то же самое время, когда Кюхенмейстер и Лейкарт выяснили в высшей степени сложный процесс развития кишечных червей и тем действительно достигли крупного успеха в науке, г-н Фогт сделал поразительное открытие, что кишечные черви разделяются на два класса: круглых, которые круглы, и плоских, которые плоски. Теперь к этому великому достижению он прибавил новое, еще более великое. Обнаружение большого количества ископаемых костей человека доисторических времен сделало модным сравнительное изучение черепов различных человеческих рас. Ученые измеряли черепа по всем направлениям, сравнивали их, спорили, но не приходили ни к какому результату, пока, наконец, Фогт, с обычной уверенностью в триумфе, не возвестил о решении загадки, заключающемся в том, что все человеческие черепа разделяются на два класса: на такие, которые продолговаты (длинноголовые, долихоцефалы), и на такие, которые кругловаты (короткоголовые, брахицефалы). Чего не могли сделать в течение многих лет упорного труда самые наблюдательные и трудолюбивые исследователи, то сделал Фогт с помощью простого применения своего червячного принципа. Если к этим поразительным открытиям прибавить еще открытие одного нового вида в области политической зоологии, именно открытие «серной банды»[185]185
  «Серной бандой» – первоначально название студенческого объединения в Йенском университете в 70-х годах XVIII века, пользовавшегося дурной славой из-за дебошей, учинявшихся его членами, – Фогт клеветнически назвал в 1859 г. пролетарских революционеров, сторонников Маркса (см. настоящее издание, т. 14, стр. 402—420).


[Закрыть], то и самый требовательный человек вынужден будет признать, что трудов Фогта на один человеческий век вполне достаточно.

Но великий, дух нашего Фогта не знает покоя. Политика сохранила неотразимую прелесть для этого человека, который даже и в пивных творил великие дела. Побои, полученные anno [в лето. Ред.] 1860, были благополучно забыты, книги Маркса «Господин Фогт» не было больше в продаже, все неприятные истории давно быльем поросли. Под гром аплодисментов немецких филистеров наш Фогт совершал лекционные поездки, важно восседал на всех собраниях естествоиспытателей, на конгрессах этнографов и антикваров и втерся в среду действительно крупных ученых. Он мог, следовательно, снова считать, что выглядит человеком более или менее «порядочным» и вообразить себя призванным натаскивать немецких филистеров в политике так же, как он натаскивал их в естественнонаучных вопросах. Совершались крупные события. Наполеон Малый[186]186
  «Наполеон Малый» – прозвище Луи Бонапарта, которое дал ему Виктор Гюго в речи, произнесенной им на заседании французского Законодательного собрания в 1851 г.; получило широкое распространенно после выхода в свет памфлета Гюго «Наполеон Малый» («Napoleon le Petit»), опубликованного в 1852 году.


[Закрыть] капитулировал при Седане, пруссаки стояли под Парижем, Бисмарк требовал Эльзас и Лотарингию. Настала самая пора Фогту сказать свое веское слово.

Слово это имеет заглавие: «Политические письма Карла Фогта Фридриху Кольбу», Биль, 1870. Сюда входит двенадцать писем, появившихся первоначально в венской «Tages-Presse» и перепечатанных, кроме того, в фогтовском «Moniteur» – бильском «Handels-Courier»[187]187
  Энгельс иронически называет фогтовским вестником («Moniteur»), по аналогии с одноименным французским официозом, «Schweizer Handels-Courier» («Швейцарский торговый курьер») – ежедневную буржуазную газету, издававшуюся в швейцарском городе Биле (кантон Берн). Под данным названием выходила с 1853 по 1909 год. В 50– 60-х годах выражала бонапартистские взгляды; редакция газеты была тесно связана с Фогтом.


[Закрыть]. Фогт высказывается против аннексии Эльзаса и Лотарингии и против опруссачения Германии и его страшно злит, что в данном случае ему приходится идти прямо по стопам ненавистных социал-демократов, то есть «серной банды». Было бы излишне излагать в целом содержание брошюры, ибо совершенно неинтересно, что думает какой-то Фогт о подобных вещах. К тому же аргументы, приводимые им, – всего лишь обыкновеннейшие аргументы, которые употребляются филистерами, болтающими о политике за кружкой пива, с той лишь разницей, что на этот раз Фогт отражает взгляды швейцарских, а не немецких филистеров. Нас интересует только привлекательная личность самого г-на Фогта, проделывающая свои разнообразные повороты и превращения.

Итак, берем брошюру Фогта и кладем с нею рядом его «Исследования о современном положении Европы» (1859 г.)[188]188
  C. Vogt. «Studien zur gegenwartigen Lage Europas». Genf und Bern, 1859. Характеристику этой книги см. в памфлете Маркса «Господин Фогт», глава VIII (см. настоящее издание, т. 14, стр. 502—551).


[Закрыть] – злополучную книгу, причинившую ему столь тяжкие и столь продолжительные страдания. Мы видим, что при всем духовном родстве, при совершенно одинаковой стилистической неряшливости (на стр. 10 Фогт пишет о своих «взглядах», приобретенных «собственными ушами», каковые у него, должно быть, совсем особенные [Игра слов: «eigene» – «собственные», а также «особенные». Ред.]), – мы видим, что при всем этом г-н Фогт говорит теперь как раз противоположное тому, что он проповедовал одиннадцать лет тому назад. «Исследования» имели целью убедить немецкого филистера в том, что Германии нет никакого расчета вмешиваться в войну, которую Луи Бонапарт замышлял тогда против Австрии. Для этой цели Луи Бонапарта нужно было изобразить «человеком, ниспосланным роком» в качестве освободителя народов; нужно было защитить его от обычных нападок республиканцев и даже некоторых буржуазных либералов. Мнимый республиканец Фогт пошел и на это; он сделал это, хотя и с весьма кисло-сладкой миной и с таким видом, будто у него колики в животе. Злые языки и люди из «серной банды» утверждали, что бравый Фогт только потому подвергал себя всем этим неприятностям и прибегал к этим гримасам, что он получил от Бонапарта то, что англичане называют «consideration» [компенсацией, вознаграждением за труды. Ред.], а именно – получил наличными. Всплыли наружу разные подозрительные вещи. Фогт предлагал различным лицам деньги, если они согласятся выступать в печати в его духе, то есть восхвалять народоосвободительные намерения Луи Бонапарта. Г-н Брасс, высокие добродетели которого, с тех пор как он руководит «Norddeutsche Allgemeine Zeitung»[189]189
  «Norddeutsche Allgemeine Zeitung» («Северогерманская всеобщая газета») – ежедневная реакционная газета, в 60—80-х годах – официальный орган правительства Бисмарка; выходила в Берлине с 1861 по 1918 год.


[Закрыть], как известно, вне всяких сомнений, даже г-н Брасс и тот публично «отверг французское кормовое корыто, которое хотел подставить ему Фогт». Но мы не будем распространяться об этих неприятных историях и предположим пока, что и колики в животе и гримасы – все это у Фогта наследственное, от рождения. Но с тех пор, как стряслась беда в Седане, с Фогтом произошла полная перемена. О самом французском императоре – «освободителе народов» – он еще говорит несколько сдержанно. О нем он только пишет:

«революция уже стояла за его спиной. Если бы даже война не разразилась, империи все же не удалось бы встретить новый, 1871, год в Тюильри» (стр. 1).

Но его жена! Послушаем:

«Несомненно, если бы Евгения победила (ведь эта необразованная испанка, не умеющая даже грамотно писать, ведет или, вернее, вела войну, имея за собой целый драконов хвост фанатичных попов и сельского населения), если бы Евгения победила, то положение сразу сделалось бы еще более ужасным», чем после прусских побед и т. д.

Итак, победа французов в 1859 г. над австрийцами означала победу «освободителя народов» Бонапарта; победа же французов в 1870 г. над пруссаками означала бы победу полуграмотной Евгении с ее драконовым хвостом. Прогресс очевиден.

Еще более достается драконову хвосту Луи Бонапарта, ибо теперь оказывается, что и у него имеется таковой. Уже на второй странице идет речь об «ужасном мотовстве империи». На странице 16 мы читаем о «сброде, стоявшем во главе императорской армии и администрации». Это мотовство и этот сброд процветали уже в 1859 г. и даже много раньше; Фогт, совсем не замечавший их тогда, теперь видит их совершенно отчетливо. Опять-таки прогресс. Но это еще не все. Если Фогт и не ругает прямо своего прежнего «освободителя», то он все-таки не может не привести выдержки из письма одного французского ученого, где говорится:

«Если вы имеете какое-либо влияние, то постарайтесь избавить нас от величайшего бесчестия – celle de ramener l'infame» (то есть от возвращения бесчестного – Луи Бонапарта). «Лучше Генрих V, Орлеаны, какой-нибудь Гогенцоллерн, кто угодно, но только не этот коронованный злодей, отравлявший все, к чему он прикасался» (стр. 13).

Однако как ни плохи бывший император и его полуграмотная супруга вместе с их драконовыми хвостами, все же Фогт утешает нас тем, что есть в этой семье все же один человек, составляющий исключение, – принц Наполеон, более известный под именем Плон-Плона. По словам Фогта (на стр. 33), Плон-Плон говорил самому Фогту, что «он перестал бы уважать южных немцев, если бы они поступили иначе» (то есть если бы они не пошли вместе с пруссаками против французов), что он был уверен в несчастном исходе войны и ни от кого этого не скрывал. Кто же теперь упрекнет еще Фогта в неблагодарности? Разве не трогательно видеть, как он, «республиканец», по-братски протягивает руку помощи «принцу» даже и в дни невзгод и выдает ему свидетельство, на которое принц может сослаться в том случае, если когда-нибудь будет объявлен конкурс на замещение места «бесчестного»?

О России и русской политике в «Исследованиях» говорится не иначе, как в хвалебном тоне; эта империя с момента отмены крепостного права явилась бы «скорее другом, чем врагом освободительного движения»; для Польши было бы лучше всего слиться с Россией (что и доказало польское восстание 1863 года!), – и Фогт находил вполне естественным, что Россия

«представляет собой то крепкое ядро, вокруг которого все более и более стремятся группироваться славянские народности».

То, что тогда, в 1859 г., русская политика шла рука об руку с политикой Луи-Наполеона, было, конечно, в глазах Фогта огромной заслугой. Теперь все переменилось, теперь мы читаем:

«Я ни минуты не сомневаюсь в том, что надвигается конфликт между славянским и германским миром... и что Россия в этом конфликте будет возглавлять одну из сторон» (стр. 30, 31).

Далее указывается, что после аннексии Эльзаса Германией Франция немедленно встанет в этом конфликте на сторону славян и даже постарается насколько возможно ускорить возникновение этого конфликта, чтобы возвратить себе Эльзас; таким образом, тот же самый франко-русский союз, который в 1859 г. явился бы де счастьем для Германии, выставляется теперь перед ней в виде пугала и страшного призрака. Но Фогт знает своего немецкого филистера. Он знает, что может преподнести ему что угодно, не смущаясь никакими противоречиями. Мы только невольно спрашиваем: почему же одиннадцать лет тому назад Фогт имел бесстыдство трубить, что союз России с бонапартистской Францией является якобы лучшей гарантией свободного развития Германии и Европы?

А Пруссия! В «Исследованиях» Пруссии ясно давалось понять, что она должна косвенно поддержать замыслы Луи-Наполеона против Австрии, ограничиться защитой территории Германского союза и затем, «во время будущих мирных переговоров получить свое вознаграждение в Северо-Германской низменности». Границы будущего Северогерманского союза – Рудные горы, Майн и море – уже тогда выставлялись в виде приманки для Пруссии. В послесловии ко второму изданию, появившемуся во время Итальянской войны, в момент, когда бонапартистам приходилось плохо и нельзя было более терять время на увертки и болтовню, Фогт говорит уже без обиняков: он убеждает Пруссию начать в Германии гражданскую войну для создания единой центральной власти, для поглощения Пруссией всей Германии. Для такого объединения Германии, утверждает он, потребуется меньше недель, чем потребуется месяцев для войны в Италии. И вот, ровно семь лет спустя, и опять-таки в согласии с Луи-Наполеоном, Пруссия действует в точном соответствии с бонапартистскими наущениями, которые словно попугай повторил Фогт; она бросается в междоусобную войну, раздобывает пока что себе вознаграждение в Северо-Германской низменности, создает, – по крайней мере, для Севера, – единую центральную власть. А как же г-н Фогт? Г-н Фогт теперь вдруг начинает сетовать на то, что «война 1870 года была необходимым, неизбежным следствием войны 1866 года!» (стр. 1). Он жалуется на ненасытную завоевательную политику Пруссии, которая всегда «набрасывалась на подвернувшуюся добычу, как акула на кусок сала» (стр. 20).

«Никогда и нигде, – пишет он, – не видал я государства и народа, которые бы более заслуживали этого названия» (разбойничье государство), «чем Пруссия» (стр. 35).

Он оплакивает поглощение Германии Пруссией как величайшее несчастье, какое только могло постигнуть Германию и Европу (восьмое и девятое письма). Вот что вышло из того, что Бисмарк последовал совету Фогта, и вот что получилось из того, что Фогт подал совет Бисмарку.

Тем не менее до сих пор все, казалось, шло еще хорошо для нашего Фогта. Старые темные делишки действительно изгладились из памяти филистеров, «Исследования» были совершенно забыты; Фогт снова мог выдавать себя за приличного бюргера и порядочного демократа и мог даже немножко потешить свое тщеславие тем, что его «Политические письма» шли вразрез с банальным филистерским течением в Германии. Даже роковое совпадение взглядов Фогта по вопросу об аннексии Эльзаса и Лотарингии со взглядами социал-демократов могло только сделать ему честь: поскольку Фогт не переходил на сторону «серной банды», то отсюда с неизбежностью должно было вытекать, что «банда» пошла за Фогтом! Но вдруг нам попадается на глаза маленькая строчка в недавно опубликованных списках расходов тайных фондов Луи-Наполеона:

«Vogt – il lui a ete remis en Aout 1859... fr. 40000».

«Фогт – ему было выдано в августе 1859 г. 40000 франков»[190]190
  Выдержка взята Энгельсом из упомянутого им ниже издания: «Papiers et correspondance de la famille imperiale». Tome II, Paris, 1871, p. 161 («Документы и переписка императорской фамилии». Том II, Париж 1871, стр. 161).


[Закрыть].

Фогт? Какой это Фогт? Какое несчастье для Фогта, что при этом не сделано более точного указания! Конечно, если бы здесь было написано: профессор Карл Фогт из Женевы, улица и номер дома такие-то, то Фогт мог бы сказать: «Это не я, это мой брат, моя жена, мой старший сын, кто угодно – только не я». А то просто «Фогт»! Фогт без примет, без имени, без адреса – это может быть только один Фогт, всемирно известный ученый, великий первооткрыватель круглых и плоских кишечных червей, продолговатых и коротких черепов, а также «серной банды», человек, реноме которого так хорошо известно даже полицейским, распоряжавшимся тайным фондом, что по отношению к нему было бы излишне всякое более точное обозначение! А затем, разве существует какой-нибудь другой Фогт, оказавший в 1859 г. такие услуги бонапартистскому правительству, что оно в августе этого года (а Фогт как раз в то время был в Париже) заплатило ему за них 40000 франков? Что именно Вы оказали такие услуги, г-н Фогт, это достоверно известно; доказательством тому служат Ваши «Исследования»; первое издание этих «Исследований» появилось весной, второе – летом; Вы сами признали, что с 1 апреля 1859 г. до лета Вы предлагали многим лицам за обещанную Вами плату действовать в бонапартистских интересах; в августе 1859 г., после окончания войны, Вы были в Париже. И после всего этого мы должны верить, что прямообозначенный «Фогт», которому Бонапарт распорядился уплатить в августе 1859 г. 40000 франков, – какой-то другой, никому не известный Фогт? Это немыслимо. Клянемся всеми круглыми и плоскими кишечными червями: пока Вы не докажете нам обратного, мы принуждены думать, что тот Фогт, о котором идет речь, – Вы.

Но, быть может, Вы скажете, что такое утверждение ни на чем не основано, кроме заявления теперешнего французского правительства, то есть коммунаров, или – что то же самое – коммунистов, которые называются также «серной бандой», а кто же поверит таким людям? На это можно ответить, что опубликование «Документов и переписки императорской фамилии» было осуществлено «правительством национальной обороны» и является его официальным актом, за который оно отвечает. А какого были Вы мнения об этом правительстве, о Жюле Фавре, Трошю и др.?

«Люди, выдвинутые сейчас на первый план», – пишете Вы о них на стр. 52, – «никому не уступят по своему уму, энергии и стойкости убеждений; но они не в состоянии сделать невозможного».

Да, г-н Фогт, невозможного они сделать не могут, но они могли бы, по крайней мере, вычеркнуть Вашу фамилию в благодарность за эту теплую похвалу, так редко выпадавшую на их долю!

Однако, как Вы сами говорите, г-н Фогт, «деньги все же являются эквивалентом того ущерба, который наносится личности индивидуума» (стр. 24); и если Ваша драгоценная личность понесла из-за Ваших политических скачков 1859 года какой-нибудь «ущерб» – надеемся, только моральный, – то, если угодно, утешьтесь «эквивалентом»!

Когда прошлым летом началась военная шумиха, Вы были

«убеждены, что вся эта комедия затеяна французским правительством исключительно для того, чтобы прикрыть чудовищные растраты империи притворными военными приготовлениями. При Луи-Филиппе эту роль выполняли древоточащие черви: сверхсметные тайные расходы записывались в счет расходов на лес для флота; при империи древоточащих червей всего земного шара не хватило бы для того, чтобы покрыть все, что было перерасходовано» (стр. 4).

Таким образом, мы снова вернулись к столь любезным Вашему сердцу червям, а именно к древоточащим червям.

К какому классу принадлежат они, к круглым червям или к плоским? Кто может решить эту проблему? Только Вы, г-н Фогт– и Вы действительно ее разрешаете. Как свидетельствует «Переписка и т. д.», Вы сами принадлежите к «древоточащим червям», ибо Вы тоже участвовали в поедании «сверхсметных тайных расходов», причем на сумму в 40000 франков. А что Вы принадлежите к классу округлых червей», известно всякому, кто Вас знает.