Текст книги "Собрание сочинений, том 17"

Автор книги: Карл Генрих Маркс

Соавторы: Фридрих Энгельс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 57 страниц)

ЗАМЕТКИ О ВОЙНЕ. – XXVIII

Если когда-либо существовала возможность освободить Париж, то именно в течение последних восьми дней. Решительное наступление Луарской армии, усиленной всеми войсками, которые можно было бы подтянуть из восточной части Франции, против обсервационной армии герцога Мекленбургского, в сочетании с вылазкой en masse [массовой, общей. Ред.] всех дисциплинированных войск Трошю, при одновременном осуществлении как одного, так и другого наступления и притом прежде, чем принц Фридрих-Карл мог бы подойти со Второй армией, – таков был единственный план, обещавший успех. А если мы ознакомимся с контрмероприятиями немцев, то должны будем прийти к заключению, что этот план имел больше шансов на успех, чем можно было ожидать с первого взгляда.

На прошлой неделе под Парижем находилось семнадцать немецких пехотных дивизий, включая вюртембержцев, которые, вопреки ошибочному первоначальному сообщению, не оставили своих позиций между Сеной и Марной. Обсервационная армия под командованием герцога Мекленбургского состояла из двух северогерманских и двух баварских дивизий, не считая кавалерии. После боя у Кульмье, вместо того чтобы неотступно следовать за баварцами, д'Орель двинулся на север и на запад в направлении к Шартру, где мы пока потеряли его из виду. Немцы ответили на это движение переменой фронта на запад, баварцы фон дер Танна удерживали территорию от Этампа до Абли, в то время как 17-я и 22-я дивизии двинулись к Шартру и Дрё. Дрё в это время был снова занят французскими войсками; предполагали, что д'Орель с помощью войск генерала Кератри и других подкреплений делает попытку обойти обсервационную армию и внезапно появиться перед армией, блокирующей Париж. Графу Мольтке эта попытка показалась настолько серьезной, что он немедленно отправил на помощь герцогу Мекленбургскому ближайшие войска, части 5-го и 12-го корпусов, и отдал приказ 2-му баварскому и 6-му северогерманскому корпусам, а также 21-й и вюртембергской дивизиям быть готовыми выступить, если потребуется, на юг. Ранее посланные подкрепления дали возможность герцогу Мекленбургскому 17-го снова захватить Дрё и 18-го преследовать противника за Шатонёф. Какие именно французские войска потерпели здесь поражение – трудно сказать. Может быть, это были части Луарской армии, но, конечно, не сама Луарская армия. С тех пор нет никаких сообщений о дальнейших движениях французов; а между тем время идет, и принц Фридрих-Карл подходит все ближе и ближе и должен быть теперь на таком расстоянии от левого фланга герцога Мекленбургского, которое дает возможность оказать поддержку.

Не приходится, по-видимому, сомневаться в том, что французы упустили чрезвычайно благоприятную возможность. Наступление Луарской армии произвело такое громадное впечатление на Мольтке, что он, не колеблясь ни минуты, отдал приказ, который, – в случае, если бы его пришлось выполнить, – означал не что иное, как снятие обложения Парижа. Части 5-го и 12-го корпусов, которые продвигались в направлении на Дрё, по нашим подсчетам составляли не больше бригады каждая, или всего одну дивизию; но, кроме них, две баварские, три северогерманские и вюртембергская дивизии были выделены, чтобы быть наготове по первому требованию выступить против д'Ореля. Таким образом, из семнадцати дивизий, которые находятся под Парижем, по крайней мере, семь должны были, в случае необходимости, выступить против армии, идущей на выручку города, и эти семь дивизий были именно те, которые занимали район к югу от Парижа. У кронпринца остался бы только 2-й и большая часть 5-го корпуса для того, чтобы охранять обширную территорию от Сены у Шуази через Версаль до Сен-Жермена, в то время как гвардейский корпус, 4-й и большая часть 12-го корпуса должны были бы удерживать всю северную линию от Сен-Жермена, огибая Гонес и Сен-Брис через Марну и снова до Сены выше Парижа. Таким образом, десять пехотных дивизий удерживали бы фронт обложения в сорок миль, или на каждую дивизию приходилось бы четыре мили фронта. Такое распыление сил свело бы обложение к простой обсервационной линии; и войска Трошю, в составе восьми дивизий под командованием Дюкро и еще семи дивизий из Третьей армии Трошю, находящейся непосредственно под его командованием, могли бы обладать по крайней мере тройным численным превосходством над противником в любом пункте, который Трошю выбрал бы для атаки, При таком перевесе сил его победа была бы обеспечена. Он мог бы прорвать фронт немцев, захватить и уничтожить их осадные парки, боевые припасы и склады и нанести им такие потери в людях, что тесное обложение Парижа, не говоря уже об осаде, стало бы на некоторое время невозможным.

Мы до сих пор рассматривали только возможности Трошю, независимо от возможностей Луарской армии. Последняя, конечно, не могла бы быть равноценной одиннадцати германским дивизиям, выделенным для действий против нее, если бы все эти дивизии были сосредоточены в одном месте. Но возможность такого сосредоточения была почти исключена. Весьма вероятно, что смелое и быстрое наступление д'Ореля, в сочетании с одновременной крупной вылазкой Трошю, внесло бы расстройство в мероприятия Мольтке. Ни один из корпусов, который Трошю удалось бы атаковать, нельзя было бы выделить для выступления против д'Ореля. Таким образом, было бы, возможно, делом случая, которому из двух французских командующих пришлось бы сражаться с главной массой немцев, но фактом остается то, что силы французов, вместе взятые, значительно превосходили бы любые силы, которые немцы могли бы выставить против них. Расстояние между Парижем и Дрё меньше чем пятьдесят миль. В случае одновременного наступления на немцев с обеих сторон и всеми силами, имеющимися для этой цели в распоряжении французов, несколько немецких дивизий, по всей вероятности, оказались бы на марше между этими двумя крайними пунктами, поэтому их нельзя было бы использовать немедленно. Если бы наступление было действительно одновременным, то почти подавляющее численное превосходство французов – либо со стороны Дрё, либо со стороны Парижа – было бы несомненным, и поэтому не одержать хотя бы одной победы было почти невозможно. Мы отлично знаем, с какими огромными препятствиями и трудностями сопряжены согласованные передвижения и как часто они не удаются. Но в данном случае следует заметить, что для успеха требовалось лишь одно условие: чтобы оба наступления производились точно в одно и то же время. А кроме того ясно, что при расстоянии между армиями в сорок миль пруссаки тоже должны были бы согласовывать свои передвижения.

Почему ни д'Орель, ни Трошю не предприняли ничего, чтобы воспользоваться предоставившимися им таким образом шансами, объяснить невозможно. Мелкие стычки вблизи Дрё и Шатонёфа не были, конечно, такого рода боями, в результате которых Луарская армия могла быть отброшена; в них участвовало не больше трех немецких дивизий, в то время как Луарская армия насчитывает, по крайней мере, восемь. Ожидает ли д'Орель дальнейших подкреплений; сбились ли с пути его почтовые голуби, доставляющие донесения; имеются ли разногласия между ним и Трошю, – мы сказать не можем. Во всяком случае это промедление является роковым для их дела. Принц Фридрих-Карл продолжает двигаться вперед и в настоящий момент находится, пожалуй, настолько близко от армии великого герцога Мек-ленбургского, что может действовать совместно с ней, и шесть дивизий, которые находятся под Парижем, могут быть там оставлены. А с того момента, когда положение дел будет таким, оба французских генерала потеряют еще одну возможность одержать победу, и, быть может, свою последнюю возможность.

Напечатано в «The Pall Mall Gazette» № 1803, 23 ноября 1870 г.

ВОЕННАЯ ОБСТАНОВКА ВО ФРАНЦИИ

Вчера мы обратили внимание читателей на тот факт, что со времени сдачи Седана перспективы Франции значительно улучшились[105]105
  Имеется в виду редакционная статья, опубликованная в «Pall Mall Gazette» № 1805, 25 ноября 1870 года.


[Закрыть] и что даже падение Меца и освобождение в результате этого до 150000 немецких солдат в настоящее время не являются такой сокрушительной катастрофой, какой это казалось вначале. Если сегодня мы возвращаемся к тому же вопросу, то делаем это для того, чтобы с помощью некоторых подробностей военного характера еще раз показать правильность этого взгляда.

Расположение германских армий на 24 ноября, насколько это можно установить, было следующим:

Обложение Парижа: Третья армия (2-й, 5-й, 6-й и 2-й баварский корпуса, 21-я, вюртем-бергская дивизии и гвардейская дивизия ландвера) и Четвертая армия (4-й, 12-й и гвардейский корпуса); всего семнадцать дивизий.

Обсервационная армия, прикрывающая обложение: с севера – Первая армия (1-й и 8-й корпуса); с запада и юго-запада – армия герцога Мекленбургского (17-я и 22-я дивизии и 1-й баварский корпус); с юга – Вторая армия (3-й, 9-й и 10-й корпуса и дивизия ландвера, часть которой была так жестоко потрепана войсками Риччотти Гарибальди у Шатильона[106]106
  Джузеппе Гарибальди вместе со своими сыновьями, Риччотти и Менотти, командовал частями национальной гвардии и иностранных добровольцев, участвовавших с осени 1870 г. во франко-прусской войне на стороне Французской республики. Войска Гарибальди, объединенные в Вогезскую армию, вели активные боевые действия в Восточной Франции.
  Один из отрядов войск Гарибальди под командованием его сына Риччотти в результате боев у Шатильона, продолжавшихся в течение двух недель, начиная с 19 ноября 1870 г., нанес поражение отряду немецкого ландвера.


[Закрыть]); всего пятнадцать дивизий.

Со специальным назначением: на юго-востоке Франции – 14-й корпус (Вердера, состоящий из двух с половиной дивизий) и 15-й корпус; в Меце и у Тионвиля – 7-й корпус; на линии коммуникаций по крайней мере полторы дивизии ландвера; всего по меньшей мере восемь дивизий.

Из этих сорока пехотных дивизий первые семнадцать в настоящее время целиком заняты у Парижа; неизменяющееся расположение последних восьми дивизий свидетельствует о том, что все они необходимы для выполнения стоящий перед ними задачи. Для действий в открытом поле остается пятнадцать дивизий, составляющих три обсервационные армии и представляющих собой вместе с кавалерией и артиллерией силу общей численностью не свыше 200000 бойцов.

Начало статьи «Военная обстановка во Франции» с автографом Ф. Энгельса (вырезка из «PallMall Gazette»

Итак, до 9 ноября, казалось, не существовало серьезных препятствий, которые помешали бы этой массе войск наводнить большую часть Центральной и даже Южной Франции. Но с тех пор положение вещей значительно изменилось. Не столько то обстоятельство, что фон дер Танн потерпел поражение и был вынужден отступить или что д'Орель показал уменье хорошо управлять своими войсками, внушило нам большее уважение к Луарской армии, чем мы, признаться, питали к ней раньше; в совершенно ином свете позволили увидеть эту армию главным образом энергичные меры, принятые Мольтке против ожидаемого похода Луарской армии на Париж. Мольтке не только счел необходимым держать наготове против нее. даже с риском снять de facto [фактически. Ред.] обложение Парижа, большую часть блокирующих войск на южной стороне города, но также сразу изменил направление движения двух армий, идущих от Меца, с тем чтобы, подтянув их ближе к Парижу, сосредоточить все немецкие войска вокруг этого города. Теперь мы узнаем, кроме того, что были приняты меры, чтобы окружить осадный парк оборонительными укреплениями. Каково бы ни было мнение других лиц, Мольтке, очевидно, не считает Луарскую армию просто толпой вооруженных людей, а рассматривает ее как настоящую серьезную и опасную армию.

Прежняя неосведомленность относительно характера этой армии в значительной степени была результатом сообщений английских корреспондентов, находящихся в Type. Среди них, по-видимому, нет ни одного военного, способного подметить характерные черты армии, отличающие ее от толпы вооруженных людей. Изо дня в день поступали самые противоречивые сведения относительно дисциплины, успехов в обучении, численности, вооружения, снаряжения, артиллерии, транспорта, короче говоря, относительно всех существенных моментов, на основании которых можно было составить себе мнение о Луарской армии. Все мы знаем об огромных трудностях, возникших при формировании этой новой армии: недостаток офицеров, оружия, лошадей, всякого рода имущества и материальной части и в особенности недостаток времени. Сообщения, поступавшие к нам, касались, главным образом, этих трудностей, и в результате Луарская армия вообще недооценивалась людьми, которые не позволяют своим симпатиям влиять на их суждения.

Теперь те же самые корреспонденты единодушно расхваливают эту армию. Говорят, что она располагает лучшими офицерами и более дисциплинирована, чем армии, побежденные при Седане и в Меце. Несомненно, до известной степени это так. Моральный дух этой армии, по-видимому, значительно лучше, чем он был когда-либо у бонапартистских армий; чувствуется решимость сделать все для своей страны, действовать согласованно и для этого повиноваться приказам. Кроме того, эта армия вновь научилась одному очень важному делу, которое в армии Луи-Наполеона было совершенно забыто, – несению службы легкой пехоты, искусству прикрывать фланги и тыл от неожиданных нападений, производить разведку неприятеля, нападать врасплох на его отряды, добывать сведения и захватывать пленных. Корреспондент «Times» при герцоге Мекленбургском приводит доказательства этому. Теперь уже пруссаки не могут узнать местонахождения своего врага и вынуждены действовать, наугад; прежде было совсем наоборот. Армия, которая научилась этому, научилась очень многому. Все же мы не должны забывать, что Луарская армия, так же как и ее сестры – Западная и Северная армии, – еще должна испытать свою отвагу в генеральном сражении против примерно равных по численности войск. Но в целом она подает большие надежды, и в силу некоторых обстоятельств даже крупное поражение, возможно, не причинит ей такого серьезного вреда, какой обыкновенно оно наносит большинству молодых армий.

Дело обстоит так, что своими зверствами и жестокостями пруссаки не только не подавили народного сопротивления, но удвоили его энергию, и в такой мере, что, кажется, сами поняли свою ошибку; теперь мы почти не слышим о сожжении деревень и истреблении крестьян. Но жестокое обращение уже оказало свое действие, и партизанская война с каждым днем принимает все большие размеры. Когда мы читаем в «Times» сообщения о том, что при продвижении герцога Мекленбургского к Ле-Ману неприятеля не видно, что нет никаких регулярных войск, которые оказывали бы сопротивление в открытом поле, и только кавалерия и франтиреры показываются вблизи флангов, угрожая им, что нет никаких сведений о местонахождении французских войск, а прусские войска держатся скученно довольно большими отрядами, – то мы невольно вспоминаем походы наполеоновских маршалов в Испании или войск Базена в Мексике. А раз пробудился этот дух народного сопротивления, то даже армии в 200000 человек не могут добиться многого в оккупации враждебной страны. Они быстро достигают пределов, за которыми их отряды становятся слабее тех сил, которые в состоянии им противопоставить обороняющиеся; а насколько быстро наступит такое положение, полностью зависит от мощи народного сопротивления. Таким образом, даже разбитая армия быстро находит место, безопасное от преследования неприятеля, если только народ этой страны поднимет восстание, а именно это и может произойти теперь во Франции. И если восстанет население районов, оккупированных неприятелем, или хотя бы только будут постоянно прерываться его коммуникационные линии, то предельная черта, за которой вторгшийся противник становится бессильным, еще более приблизится. Нас, например, не удивит, если окажется, что герцог Мекленбургский, при условии, что он не получит сильной поддержки от принца Фридриха-Карла, уже теперь зашел в своем продвижении слишком далеко.

В настоящее время все, конечно, зависит от Парижа. Если Париж выдержит еще месяц – а сообщения о состоянии запасов продовольствия в городе вовсе не исключают этой возможности, – то Франция сможет создать достаточно большую армию для действия в открытом поле, чтобы с помощью народного сопротивления снять обложение успешным нападением на коммуникации пруссаков. Аппарат организации армий, по-видимому, работает во Франции в настоящее время достаточно хорошо. Людей имеется больше, чем нужно; благодаря возможностям современной промышленности и быстроте современных средств сообщения оружие поступает в неожиданно больших количествах; из одной только Америки прибыло 400000 винтовок; артиллерийское вооружение изготовляется во Франции с быстротой, до сих пор совершенно неизвестной; каким-то образом находят или подготавливают даже офицеров. В общем усилия Франции после Седана в деле реорганизации своей национальной обороны являются беспримерными в истории, и для достижения почти верного успеха необходимо только одно – время. Если Париж продержится хотя бы еще один месяц, то это значительно приблизит успех. А если Париж не обеспечен продовольствием на такой период времени, Трошю может сделать попытку прорваться через линию обложения с той частью своих войск, которая годна для этого; и было бы излишней самоуверенностью теперь утверждать, что он не сможет достигнуть в этом успеха. А если бы он достиг успеха, то для поддержания спокойствия в Париже немцам все-таки потребовался бы гарнизон, по крайней мере, из трех прусских армейских корпусов, так что Трошю мог бы высвободить большее количество французов, чем то количество немцев, которое освободилось бы со сдачей Парижа. И независимо от того, на что способен Париж, когда эту крепость обороняют французы, очевидно, что немецкие войска никогда не смогли бы успешно удерживать ее, если эту крепость будут осаждать французы. Для подавления народного сопротивления внутри города потребовалось бы такое же количество солдат, как и на крепостных валах для отражения атак извне. Таким образом, падение Парижа может, но не обязательно должно, означать падение Франции.

Теперь самое неподходящее время для предположений о вероятности того или другого исхода войны. Нам приблизительно известен лишь один факт – численность прусских армий. О другом, о численности и действительной боеспособности французских сил, мы знаем слишком мало. И более того, теперь действуют моральные факторы, не поддающиеся никаким подсчетам, факторы, о которых мы можем только сказать, что все они благоприятны для Франции и неблагоприятны для Германии. Несомненно, однако, то обстоятельство, что именно теперь борющиеся силы уравновешиваются больше, чем когда бы то ни было после Седана, и сравнительно незначительное усиление французов обученными войсками могло бы окончательно установить равновесие.

Напечатано в «The Pall Mall Gazette» № 1806, 26 ноября 1870 г.

ЗАМЕТКИ О ВОЙНЕ. – XXIX

Давно ожидаемая буря наконец разразилась. После продолжительного периода маршей и маневрирования обеих сторон, сменявшихся только мелкими стычками и партизанской борьбой, война снова вступила в один из тех критических периодов, когда удар следует за ударом. 27 ноября французская Северная армия потерпела поражение под Амьеном; 28-го значительная часть Луарской армии была разбита принцем Фридрихом-Карлом под Бон-ла-Роландом; 29-го Трошю предпринял неудачную вылазку с южной стороны Парижа, а 30-го он, по-видимому, атаковал саксонцев и вюртембержцев, облагающих Париж с северовосточной стороны, всеми войсками, которые можно было для этого использовать.

Эти различного рода действия являются результатом согласованных операций, которые, как мы неоднократно указывали [См. настоящий том, стр. 174, 184. Ред.], представляют собой единственную возможность для французов добиться успеха. Если бы Северная армия, уступающая противнику по своей численности, смогла бы удерживать оба корпуса Мантёйфеля, помешав ему усилить саксонского кронпринца, который занимает позиции, огибающие северную сторону Парижа, то эта армия была бы использована правильно. Но дело обстояло иначе. Ее наступление на открытой местности было вскоре остановлено численно уступавшими ей пруссаками, ибо из сопоставления различных сообщений представляется, по-видимому, несомненным, что только один из корпусов Мантёйфеля участвовал в этом сражении. Северная армия была бы лучше использована, если бы ее полевые войска были отправлены по железной дороге на юг к Ле-Ману или если бы она постоянно тревожила охранение и отряды Мантёйфеля, но не принимала бы боя иначе, как под стенами одной из многочисленных северных крепостей, являющихся ее операционной базой. Но при теперешнем положении Франции и с молодыми солдатами, которые составляют ее армии, командующий не всегда может предпринять отступление, даже если это необходимо в стратегическом отношении; такой способ действий мог бы деморализовать его войска даже больше, чем полное поражение. В данном случае Северная армия находит надежное убежище в своих крепостях, где она может произвести переформирование и куда Мольтке вряд ли захочет посылать сейчас Мантёйфеля вслед за ней. Но в то же время Мантёйфель может теперь свободно двинуться в любом ином направлении, и, если, как сообщают из Лилля (хотя это сообщение опровергается), он снова оставил Амьен и поспешно повернул на Париж, мы не можем не признать, что Северная армия не выполнила своей задачи.

На западе 21-му французскому корпусу у Ле-Мана и 22-му (которым прежде командовал Кератри) в лагере Конли до сих пор удавалось отвлекать войска великого герцога Мекленбургского на большое расстояние от Парижа, не подвергая себя опасности серьезного поражения. Наше предположение, что эти немецкие войска зашли в своем продвижении, пожалуй, слишком далеко [См. настоящий том, стр. 189. Ред.], по-видимому, подтверждается единодушными французскими сообщениями, согласно которым немцы опять оставили позиции, недавно занятые ими к востоку и юго-востоку от Ле-Мана, и эти позиции теперь снова перешли к французам. Однако последние, по-видимому, не использовали своих регулярных войск для проведения достаточно энергичного преследования врага, так как к нам не поступали сообщения о каких-нибудь значительных столкновениях; таким образом, Западная армия в сковывании противостоящих ей войск достигла не большего успеха, чем Северная. Где Западная армия теперь и что она делает, нам не сообщают; возможно, что неожиданная ссора между Кератри и Гамбеттой парализовала ее движения как раз в самый решительный момент. Во всяком случае, если она не сумела ни разбить, ни задержать войска герцога Мекленбургского, то она поступила бы благоразумнее, послав те части своих войск, которые обеспечены снаряжением и организованы для похода, по железной дороге к Луарской армии, с тем, чтобы вести главное наступление сосредоточенными силами.

Это главное наступление могла бы осуществить только Луарская армия, которая составляет главные силы всех французских войск, действующих в настоящее время в открытом ноле, и оно могло бы быть направлено только против принца Фридриха-Карла, так как его армия является самой многочисленной из трех армий, прикрывающих обложение Парижа. Луарская армия, как сообщают, состоит из 15-го, 16-го, 17-го и 19-го французских корпусов, которые в течение некоторого времени находились перед Орлеаном, а также 18-го (теперь под командованием Бурбаки) и 20-го, расположенных в резерве за Луарой. Так как 18-й и 20-й корпуса оба принимали участие в боях 28 ноября – целиком или частью своих сил, – то они, по-видимому, еще раньше переправились через Луару, и, таким образом, все эти шесть корпусов могли быть, по всей вероятности, использованы для наступления на германскую Вторую армию. В нынешней войне французский корпус всегда состоял из трех или четырех пехотных дивизий. Согласно ordre de bataille [боевому расписанию. Ред.], опубликованному приблизительно две недели тому назад венским военным журналом «Kamerad», 15-й корпус насчитывал в двух дивизиях пять бригад; 16-й – в двух дивизиях четыре бригады, 18-й – в трех дивизиях десять бригад. Если даже мы и не примем во внимание сообщение «Journal de Bruxelles»[107]107
  «Journal de Bruxelles» («Брюссельская газета») – бельгийская консервативно-клерикальная газета, орган католических кругов; выходила с 1820 года.


[Закрыть], согласно которому Луарская армия полностью укомплектована восемнадцатью пехотными дивизиями (то есть имеет по три дивизии в корпусе), в то время как многие из них должны все еще находиться в стадии формирования, то все же нет сомнения, что наступление 28-го числа могло вестись двенадцатью или пятнадцатью дивизиями вместо пяти или, самое большее, шести. Для войск, из которых состоит Луарская армия, характерно, что они были разбиты противником, значительно уступавшим им по численности, так как против них действовали только три пехотные дивизии (две 10-го корпуса и 5-я), или меньше чем половина Второй армии. Во всяком случае, она должно быть потерпела очень тяжелое поражение: об этом свидетельствуют не только немецкие сообщения, но также и то, что Луарская армия с тех пор не сделала попытки предпринять новое наступление более сосредоточенными силами.

Из всего этого следует, что попытка освободить Париж извне пока потерпела неудачу. Она потерпела неудачу, во-первых, потому, что были упущены неоценимые возможности, существовавшие в течение той недели, которая предшествовала прибытию Первой и Второй немецких армий; во-вторых, потому что, когда были предприняты наступательные действия, они велись без необходимой энергии и без надлежащего сосредоточения сил. Молодые войска, из которых состоят новые французские армии, если только они вдвое не превосходят врага по численности, не могут сразу рассчитывать на успех в боях с испытанными солдатами, которые действуют против них; и поэтому вдвойне неправильно вести их в бой, не позаботившись о том, чтобы каждый боец, лошадь и орудие, которыми можно было располагать, действительно были посланы на поле боя.

Вместе с тем мы не думаем, что поражения под Амьеном и Бон-ла-Роландом будут иметь какие-нибудь другие серьезные последствия, кроме крушения планов освобождения Парижа. Пути отхода Западной и Луарской армий вполне обеспечены, если только не будут совершены грубейшие ошибки. Большая часть обеих этих армий не пострадала от поражений. Как далеко действующие против них немецкие войска смогут их преследовать, зависит от силы народного сопротивления и партизанской войны, то есть от факторов, которые Пруссаки обладают особой способностью вызывать всюду, где бы они ни проходили. Теперь нечего опасаться, что принц Фридрих-Карл пройдет от Орлеана до Бордо, не встречая сопротивления, как кронпринц прошел от Меца до Реймса. Ввиду того, что необходимо надежно оккупировать обширную территорию, прежде чем можно будет предпринять дальнейшее наступление на юг (не одними только крупными летучими отрядами), семь дивизий принца Фридриха-Карла вскоре окажутся разбросанными на большом пространстве, и их силы, требуемые для вторжения, будут полностью исчерпаны. Время – вот что необходимо Франции. А раз пробудился дух народного сопротивления, то это время она еще может выиграть. Вооружение, которое производилось в течение последних трех месяцев, везде, вероятно, имеется почти в достаточном количестве, а число бойцов, которое увеличивается с каждой неделей, в течение некоторого времени должно непрерывно возрастать.

Что касается двух вылазок из Парижа, то сведения, полученные до того момента, когда пишется эта статья, слишком противоречивы и слишком неясны, чтобы можно было составить какое-либо определенное мнение. Но, по-видимому, результаты, которые были достигнуты вплоть до вечера 30 ноября, вовсе не давали основания, по признанию самого Трошю, для победных кликов, поднятых в Type. Кроме того, все пункты, еще удерживаемые французами к югу от Марны, защищены огнем парижских фортов; единственное место вне сферы огня этих фортов, которое они одно время удерживали, – Мон-Мели – им опять пришлось оставить. Более чем вероятно, что вчера возобновились бои под Парижем, а сегодня, может быть у Орлеана и Ле-Мана; во всяком случае теперь уже ближайшие несколько дней должны решить исход этого второго кризиса войны, который, по всей вероятности, определит судьбу Парижа.

Напечатано в «The Pall Mall Gazette» № 1811, 2 декабря 1870 г.