Текст книги "Кицхен вступает в бой (СИ)"

Автор книги: Карина Демина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 23 страниц)

Глава 39

Глава 39 Где жертвоприношение всё ещё идёт не по плану

На её счастье – мимо проходила группа вампиров вегетарианцев.

Радости бывают разные.

Каждое слово жреца причиняло боль. Она рождалась в пустой глазнице, чтобы отдаваться внутрь черепа живым огнем. И Валисию приходилось сдерживаться изо всех сил. Но стон всё равно вырвался.

Впрочем, он был не слышен в грохоте барабанов.

Странно, однако, что стон не слышен, ничего-то не слышно, кроме этих барабанов и голоса Тах-Акоя. Голос этот вовсе будто внутри головы раздается. Жрец стоит прямо перед Валисием и смотрит в глаза. И собственные его нечеловечески желты. И черты лица, кажется, тоже изменились, вытянулись, сделавшись тоньше, уродливей.

– И взмолятся дети. Скажут они, что принесли мы тебе дары. Возьми их. Вот рабы сильные и покорные, вот золото и серебро, вот камни драгоценные, ковры, шелка и бархат…

Валисий оскалился. Рука сама скользнула на меч. Пальцы стиснули рукоять так, что, казалось, железо сделалось мягким.

– Но разве можно откупиться от хозяина железа златом? От того, кто сам собирает кровь сильных, кровью слабых? Нет, одна цена быть должна… и сейчас я спрошу, кто готов заплатить её?

Тах-Акой наклонился. И в этот момент голову пронзила такая боль, что Валисий едва устоял на ногах. Глазница полыхала. И пламя, от неё исходившее, распространялось по телу, выжигая предательскую слабость, а с ней и желание склонить голову.

Сделать шаг.

Протянуть руку… рука сжимала клинок. И пауза затягивалась.

– Молчите… – Тах-Акой поднял руки и широкие рукава его одеяния скатились к плечам. И все увидели бледную кожу, разрисованную шрамами и узорами. – Что ж… пусть не нашлось никого, кто был бы достаточно смел, дар сегодня велик. И может, откликнется отец на него…

Он повернулся к коню.

– Сей зверь дивной красоты и великой силы был пойман Валисий-ханом и поднесён в дар Табирию, в знак дружбы и почтения, которое младший испытывает к старшему.

Стало легче.

Настолько, что Валисий смог пошевелить головой. И повернуть влево. Вправо… и вниз, потому что увиденное пробудило в душе ярость. Особое богослужение? Особей некуда… люди застыли, как каменные статуи войска Великого Хана.

Статуи, правда, были созданы резчиками, дабы увековечить подвиг каждого воина. И чтобы было, кому сопроводить Великого Хана в загробный мир, чтобы и там, в неведомых землях, не остался он один.

А эти… эти статуи сделали из живых.

Сердца их бились, но и только.

А вот лица, взгляды… все были устремлены на Тах-Акоя, который подошёл к жеребцу. И тот, задумчиво жевавший цепь, выплюнул её, уставившись на жреца красным глазом.

– Вот только как удалось Валисию поймать зверя, которого и особое железо удерживает с трудом?

– Я старался, – буркнул Валисий, поправив глаз в глазнице. Прикосновение к стеклу уняло боль. И не только. Он ощутил ответное тепло, мягкое, успокаивающее.

И придающее силы.

Будто та, которая сделала этот дар, встала вдруг за спиной. И Валисию пришлось сделать усилие над собой, чтобы не обернуться, до того явным было ощущение присутствия.

И прикосновения.

И сердце застучало быстрее, отзываясь. А дурной морок спал.

– Уж не вручил ли этого зверя тот, кто создал его? Такого… – жрец протянул руку, но не настолько близко, чтобы конь смог ухватить. – Совершенного, что человеку обычному тяжело удержаться, чтобы не сесть верхом… впрочем, Валисий вот как-то сумел… удержался.

Толпа загудела.

Зашевелилась. И теперь люди посмотрели не на жреца, а на Валисия. И зря он надеялся, что сумеет сказать слово. Не сумеет. Точнее, говорить можно много. Не услышат. Сейчас они слышали лишь того, кто притворялся человеком.

– Я разумный человек, – сказал Валисий только потому, что представление требовало хоть каких-то слов. – И не лезу на любую встреченную по дороге лошадь, как бы красива она ни была. В конце концов, есть те, кто может проверить, объезжен ли жеребец, выучен ли и чему.

Конь кивнул. Мол, так всё и есть.

– Безусловно… и может, слова мои обидели тебя, друг мой, – Тах-Акой сам шагнул к Валисию. – Но… ты знаешь, чего стоит вера.

– Того, чтобы её доказали?

– Именно.

– И как?

– Принеси жертву, – Тах-Акой сунул руку в широкие складки одеяния и вытащил меч в потемневших деревянных ножнах, который и протянул Валисию. – Как было когда-то заведено. Воин сам возлагает дары к ногам божества. Если, конечно, не дрогнет твоя рука…

– Не дрогнет.

– Тогда бери…

– Это…

– Этот клинок был выкован Айлуром из каменной кости небесного зверя и закален в крови нашего отца и пламени злой подземной горы…

– Ценность.

– Великая… и удержать его способна лишь рука истинного воина, сердце которого верно заветам отца, а кровь жива и готова гореть пламенем битвы, – сказано было с насмешкой. – Есть ли в тебе хоть капля живого огня?

А ведь и вправду, сам Тах-Акой держал клинок через ткань своего одеяния. И осторожно.

– А если нет?

– Тогда отец покарает наглеца, дерзнувшего протянуть руки к его оружию…

И улыбка эта. Издевательская.

– И все увидят…

Валисий хмыкнул. Все увидят? Они давно уже видели лишь то, что показывала эта тварь. Но… пускай. Он протянул руки и на них, кажется, с огромным облегчением, упал короткий меч.

Валисий перехватил клинок.

И удивился тому, что рукоять отозвалась жаром. Не злым, скорее было ощущение, что ладонь окутало тепло от костра. И собственный дар потянулся навстречу.

– Меч Айлура да нанесёт удар… – Тах-Акой осклабился и зубы его, белые, показались вдруг острыми.

– Нанесёт, – согласился Валисий, направив пробудившуюся силу в камень. И тот пил, жадно, силясь утолить давний, многовековой голод. Он потянул за рукоять, и меч с радостью покинул ножны. – Только… в давние времена, когда я был моложе, а небеса выше и земля мягче, когда камни казались периной, а воздух мог напитать досыта… тогда я впервые заглянул под сень храма Айлура.

Он сделал шаг к коню, который чуть наклонил голову и потянулся. Цепь напряглась и столб, кажется, слегка накренился.

Хороший столб.

Железный. Толстый.

Показалось, должно быть.

– О да, слыхал я, что в старые времена, как водится, и девы прекрасней, и вино крепче… – правда, теперь голос жреца изменился, сделался суше. Строже.

Настороженней?

– И кровь краснее, – Валисий сделал второй шаг и поднял руки, чтобы конь их видел. Клинок дышал. Он ощущал это дыхание, и кажется, не только он, если взгляд Тах-Акоя был теперь прикован к этому черному клинку. – Да… и тогда воины, если случалось им заглянуть в храм да поклониться тому, кто велик и славен, дарили эту кровь щедро…

Ладонь коснулась кромки.

– Времена меняются, – сказал Тах-Акой. – К чему проливать кровь воинов, малые капли, когда можно…

– Времена меняются, – Валисий медленно провел ладонью по клинку, или клинком по ладони. И кровь потекла тёмной нитью, впрочем, лишь затем, чтобы впитаться в камень. – Но я остался прежним. И потому… первый дар – дар моей крови, отданной добровольно во славу Айлура Истинного, да будет крепки руки его…

По камню клинка побежали всполохи.

Чтоб…

– Ему вручаю я жизнь свою… и кровь… и силу… и себя, – голос вдруг загрохотал, и внутри появилось ощущение… жара? Будто клинок, впитав его силу, теперь спешил отдать её. И эта сила зажигала кровь. И пламя кипело, чтобы…

– Хватит! – окрик жреца отвлёк. – Что ты творишь, с-смертный⁈

И слово это он выплюнул.

– Верни…

– Нет, – Валисий крутанул меч и понял, что не в его силах расстаться с ним. – Ты сам вручил мне его, Тах-Акой…

И кажется, сейчас очень сильно о том жалел.

Что ж, все совершают ошибки. И демоны – не исключение.

– Вер-р-рни…

Слово пророкотал не человек – сами горы. И дымы, растекавшиеся из курительниц, на долю мгновенья застыли, а потом сгустились, превращаясь в змей.

– И ум-р-рёшь быстро!

Замер с поднятой рукой барабанщик и рухнул. Тело же его покрылось ковром туманных змей. И следом упал второй и третий.

Раздался скрежет.

– Ваш бог мертв! – Тах-Акой вскинул руку к небесам. – Тот, прежний, слабый! Его дети отвернулись от него! Предали! И он погиб, оставленный ими! И теперь пришло время нового…

Змеи множились, и черная тень метнулась к ноге. Валисий махнул клинком. Раздалось шипение, и тварь истаяла, но на её место ринулась вторая.

Третья.

Чтоб вас всех…

Кольцо сужалось.

– Хра! – жеребец вскинулся на дыбы и, когда Валисий присел, чтобы не угодить под копыта, выдохнул пламя. Белый сноп его прошелся по туманным тварям, выжигая широкую просеку. А конь мотнул головой, но цепи лишь зазвенели.

– Погоди, – Валисий ухватил за гриву. – Сделка. Я помогаю выбраться тебе, а ты выносишь меня…

Потому что за змеями стояли люди.

Стояли и ждали.

Смотрели.

И глаза их были пусты, как глаза мертвецов.

– Игр! – конь мотнул башкой и глаза его полыхнули алым. Пожалуй, это можно было счесть согласием.

– Тогда в сторону. И цепь натяни. Будет неприятно…

Заговоренное железо сияло рунами, вот только клинок, описав полукруг, коснулся его. И железо рассыпалось. А хвост цепи, натянутой до предела, получив свободу, взметнулся, взлетел над головой Валисия, чтобы ударить кого-то там, за спиной.

– Погоди! Вторая…

Конь молча натянул и вторую. С ней заскрипел, накреняясь и столб. И сама земля задрожала, точно столб не вошёл – пророс в неё, и сейчас жеребец тянул его с корнями.

Клинок прошёл сквозь цепь за мгновенье до того, как столб рухнул на землю. И жеребец, метнувшись в сторону, резко наклонил голову. Железные хлысты цепей рванули вперёд, разбивая клубы черных змей.

– Вот он! – вой жреца перекрыл прочие звуки. – Отступник! Проклятый! Похитивший священный клинок Айлура!

– Сам он мне его отдал! – возмутился Валисий и, крутанувшись, рассек особо прыткую погань, что почти вцепилась в сапог. – Ты видел!

– Гра! – жеребец кивнул и, как-то извернувшись, вдруг распластался на земле. Морда его нырнула между ног, и в следующее мгновенье Валисий оказался на спине. Ноги сдавили бока, а клинок смахнул туманные плети, что рванули к зверю.

– Надо убираться…

И следом, отрезая путь к отступлению, полыхнуло пламя. Костры, до того скорее чадившие, чем горевшие, затрещали и поднялись сплошной стеной синего злого огня.

Конь развернулся.

– Вот… з-задница, – Валисий крутил головой. И конь под ним тоже крутился, изгибаясь совершенно по-змеиному, но оба они не находили пути.

– Хар-рк! – рявкнул конь и, остановившись, резко топнул копытом. От удара этого земля покачнулась, загудела медным тазом. А он, резко отпрыгнув, выдохнул своё пламя, заставив туманных змей отползти.

Но надолго ли хватит жеребца⁈

Хотя… он вскинулся на дыбы, и Валисию пришлось распластаться на узкой спине, обхватив шею руками, и обрушился на землю уже всей своей тяжестью. И та снова дрогнула, а горы отозвались тяжелым вздохом, который бывает за мгновенье до спуска лавины.

По земле же поползли трещины, норовя разорвать преграду огненной стены.

– Погоди. Не бей всюду сразу, только зря силы потратишь. Можешь вон туда? Там дорога на крепость будет… и людей немного, если прорвемся, то там тебя точно никто не остановит…

– Урм, – конь качнул головой и приподнял ногу.

– Погоди… – в голову пришла идея. – Ты бьешь, я следом своим огнем… пламя на пламя, может, всё не потушу, но проход открыть постараюсь.

Жеребец оглянулся и кивнул.

А потом резко, с места, отпрыгнул в сторону, чтобы, опустившись на все четыре ноги крутануться и зубами перекусить очередную ленту. И попятившись, пригнулся, явно выбирая место для удара.

Валисий сделал вдох, и клинок откликнулся обещанием поделиться с силой.

Он успел уловить момент, когда конь снова вскинулся, и даже ощутил силу, запертую внутри тела животного – если это можно было назвать животным, тут Валисий несколько сомневался. Он сдавил бока коленями и сам удивился, что каким-то чудом держится на этой гладкой скользкой спине.

И волна от удара полетела вперёд, опрокидывая застывших барабанщиков. И с хрустом поползли трещины, расширяясь, будто скала рвалась изнутри. Полыхнули и резко просели огни. Синее пламя пригнулось, закипело черным дымом, создавая новых тварей. А те потекли в расщелины.

Валисий осклабился и, взмахнув клинком, направил силу. И пламя его выплеснулось белым потоком, полетело по проложенной на камнях дороге.

Темные твари вспыхнули и рассыпались клочьями пепла. А чужой огонь просто исчез. И Валисий так же рывком остановил силу, забрал остатки её, чего прежде не умел.

Но…

Хороший клинок.

И конь хороший. И…

Люди.

Они стояли плотными рядами. Плечо к плечу. Стояли. Смотрели. Что видели? Лица их поразили пустотой. Это не лица живых, это…

– Ты силён, дитя яростной крови. Выходит, не все его сыны сгинули, но… – жрец стоял, скрестив руки на груди, и казалось, что всё это представление лишь развлекло его.

– Справимся? – Валисий прикинул, что до Тах-Акоя не так и далеко, но…

Конь качнул головой.

– Тогда надо уходить…

Жрец же запрокинул голову, вскинул руки и в них заклубилась новая тьма, от которой к людям протянулись нити.

– Убейте! Убейте их во славу Айлура! – этот вой пронесся над ущельем, и люди, до сего момента неподвижные, качнулись. Ещё немного и вся эта толпа придёт в движение, ринется, покорная воле существа, которое совершенно точно не было человеком.

– Отходим… и…

Проклятье! Валисий готов сражаться, но убивать тех, кто по сути своей не понимает, что творит? С кем он ещё недавно сидел у одного костра? Делил воду и хлеб? И…

Он не готов.

Это… слишком.

Конь попятился и оскалился, явно не испытывая ни малейших моральных терзаний. Он подобрался, явно готовый прыгнуть.

Только…

– Давай! – тонкий крик раздался за мгновенье до того, как скалы вновь вздрогнули, и жрец обернулся, а облако тьмы в его руках вдруг вскипело ядовитой деленью. И тварь заорала.

Теперь она заорала совсем иным голосом. И столько боли было в этом крике, столько силы, что там, в голове Валисия, что-то да лопнуло. И теплое, живое, потекло по шее.

А конь-таки прыгнул.

Глава 40

Глава 40 О демонах и знаках

Поэтому он потерял надежду увидеть, что находится за горами, и безуспешно пытался насладиться лугами и реками, в общем всем, что предоставляла ему округа.

Об умении отдельных личностей адекватно воспринимать окружающую обстановку.

Демоны.

Ненавижу демонов.

Тот, который во рву застрял, еще ладно. Он почти уже родной, если так-то. А этот? Этот явно из высших, тех, что обладают полноценным разумом, а не его подобием.

И это проблема.

Потому что любой демон силен, а умный – силен вдвойне.

Втройне.

Демон раскрыл руки и сделал вдох, вобрав с ним жизненную энергию людей. Барабанщики покачнулись и начали заваливаться.

Один.

Второй и третий… и следом затрещала ткань мироздания. Я шкурой ощутила, как потянуло силой хаоса. Чтоб! Да ему и жертвоприношение не нужно. Он сейчас поднапряжется и организует прорыв безо всяких там жертвоприношений, одной собственною силой.

Думай, Кицхен.

А что тут думать… если единственный разумный выход – бежать, пока тварь не почуяла. И так, можно сказать, повезло нечеловечески. Людей толпа. И в этой толпе хватает одаренных, да и сдерживаться ему приходилось. Теперь же раскрылся, падла этакая, силой плеснул.

Так что бежать…

И быстро.

И…

Я стиснула кулаки. Когда это Каэр поступали разумно?

Не брошу я Скотину.

Ну и мужика, им подобранного, тоже оставлять нехорошо, потому как не знаю, что за он, но человек явно с характером, если демоническому воздействию не поддался. Остальные стоят, что твои бараны перед замковыми воротами, пялятся и ждут приказа.

А этот на Скотину взобрался.

И главное, Скотина не возражает. Кружится, бьет копытами, топчет псевдоконечности демонической сущности, причём от души и с огромным, вижу по морде, удовольствием. Навредить демону он не навредит, но настроение испортит знатно.

Хотя оно у них, если верить хроникам, по жизни не особо хорошее.

А значит, думай, Кицхен, думай…

Покойники? Пара барабанщиков точно ушла. Но нет, эта тварь марионеток своих высасывает до донышка, там от души давно ничего не осталось, а плоть поднимать – муторно, сил требует много и демону такое на один зуб. Иначе надо…

Что я вообще о демонах знаю?

Немного.

Карл там, кажется, что-то читал, а я… у меня и без того хватало, чего почитать. Но ведь предупреждал папенька, что надо кругозор расширять. А я всё откладывала, мол, куда шире… выходит, что есть куда.

Если не…

Так, демоны сильны.

Высшие демоны умны. И как раз оперируют не чистой силой, а через ментальное подавление, предпочитая подминать под себя низших. Да и людьми не побрезгуют. И этот вот тоже, всех подгреб. Ну, кроме этого, который на Скотине…

Хорошо, а что я могу?

А могу ведь!

То плетение, которое против болотного плакальщика применяют! Он ведь тоже ментальное подавление использует. А сам, зараза такая, обычно прячется в какой-нибудь ямине, из которой его просто так не выковыряешь. Вот предки мои, пусть души их обретут заслуженный покой, и придумали, как ментальную нить использовать, чтобы силушку прямо к плакальщику и доставить.

И плевать, сколько там метров воды.

Демон, конечно, покрупнее.

И нитей у него много, но… все использовать не обязательно! Мне ведь не побеждать, а так, затрещину отвесить, чтоб отвлекся малость. А пинки по мозгам очень даже отвлекают.

Только…

Так, у плакальщика нить проще всего снять с жертвы, что всегда создаёт определенную моральную проблему, потому что обычно эти жертвы долго не живут и риск, что тварюга мозги вывернет, всегда приличный. Но здесь-то попроще.

Жертв вокруг хватает.

Мозги им спасать… ну, если получится. Так что я развернула ближайшего танерийца лицом к себе. А ничего такой мужик, внушительный. Рожа круглая, красноватая, усы – любой сом обзавидуется, едва ли не до пояса свисают. Брови красным выкрашены, а на шее золотая цепь.

Красивая.

Ладно, я не мародер. Я с демонами борюсь. Танериец, как и подобает жертве ментального подавления, стоял смирно, даже моргал через раз. И когда я кольнула клинком, не дёрнулся.

Капля крови.

А вот и ниточка чужой воли. Тонкая какая, на такую многое не подвесишь. Тоже проблема. Плакальщик сам по себе тварь мелкая, ему много и не надо. Демон же… надо другой способ. Какой другой?

На каждую жертву вешать по заклятью?

Так срабатывать начнут. И не затрещина получится, а укус комариный. Нет… думай, Кицхен… создать сразу десяток? Тоже ни о чём.

Да и демон того и гляди почует неладное.

Так, а если… если применить принцип дробления? Я уже на швырзах его опробовала. Мелкие твари, стайные и юркие, а главное, обладающие поразительным талантом – делиться. Пока одного пришибешь, ещё второй надвое развалиться, а половинки – ещё пополам. Хитрая погань. Поэтому и заклятье против них несёт матрицу, в которую слепок швырза поместить надо, а оно уже по этому слепку на других и перепрыгнет…

Нет, скрещивать два заклятья в полевых условиях – не самая лучшая затея.

Но…

Демон же.

Обстоятельства, можно сказать, непреодолимой силы, которую очень и очень надо преодолеть. Я поднялась на цыпочки. Скотина выплясывал, пыхал огнем и время от времени сотрясал землю. Мужик на его спине героически мечом размахивал, причём росчерки тот оставлял широкие, красивые. И от каждого по воздуху растекалась сила. А главное, от росчерков этих мироздание похрустывало, покрякивало, но держало. А вот зарождающийся прорыв рушился и не держал.

Так, не отвлекаемся.

Демон пока занят, хотя скорее забавляется, чем и вправду боится этой парочки. Ну и пусть, лишь не полез руки-ноги отрывать. А он рано или поздно полезет. У демонов свои привычки.

Нити… нити демона, причём одного демона. А значит, схожи между собой, как швырзы одной стаи. И теперь берем в заклятье добавляем второе, то самое, которое множит слепок и перекидывает на ближайшую цель по принципу полного подобия. И ещё завиток, чтобы силу тянуло из демона, а то моей собственной при таком объеме надолго не хватит. У демона же много.

Получалось что-то донельзя странное.

Но получалось.

Не разваливалось. Я смотрела на клубок из собственных нитей и… и добавила внутрь заряд своей силы. Демоны, помнится, её не любят. Брезгуют даже. А мне вот вдруг захотелось демона да подкормить.

Подумала. Экспериментировать, так экспериментировать… и создала два вместилища, в которые влила силу, если не всю, то половину точно. И запитала на основное заклятье, отложив срабатывание… ну, на какое-то время. Чтоб нитей стало побольше.

Больше нитей – больше силы.

Если всё получится, то… то будем считать, что и я демона подкормила.

Так… теперь бы отпустить, но честно, страшновато.

Поэтому пока держу.

Тянусь к Скотине, потому как, чуется, как только заклятье отпущу, нужно будет уходить и быстро. Очень-очень быстро.

Земля под ногами содрогнулась. Скотина, кажется, устал танцевать и вознамерился пойти напролом. Ну и этот, на его спине, шибанул силушкой. И от души шибанул же. Здоровый мужик. Главное, чтоб с нервами крепкими, чтоб в меня потом силушкой шибать не пытался. Ага, край демонического огненного щита провалился, что заставило тварь нервничать. Ну правильно, стоишь ты тут такой могучий, а они мало того, что по ногам топчутся, так ещё и щиты порушить норовят…

Вопль демона привёл подчиненных ему людей в движение. Толпа качнулась влево.

Вправо.

И кажется, вознамерилась пойти в наступление.

Э нет, это уже совсем дурь получится.

Скотина оскалился и встретился со мной взглядом.

– Давай! – я подпрыгнула, подбрасывая заклятье как можно выше. И то взлетело, зависло ненадолго, чтобы прокатиться к танерийцу, а от него дальше по тонкой ниточке…

Скотина прыгнул.

Он умеет, да, но это… он вдруг исчез, словно спрятавшись меж слоями воздуха. И только земля тяжко ухнула, приняв вес лошадиного тела, что возникло передо мной из ниоткуда. И я взлетела на спину, хлопнув всадника по плечу.

– Сиди смирно! Сейчас поедем!

А заодно, наконец, разрешила зимнику поохотиться, бедолага прям извелся ведь.

– Вперёд…

Я чувствовала, как сзади собирается буря. И чувствовала, как навстречу ей закипает другая. Моё заклятье, слепленное наспех, созданное из нескольких, ожило. И сила радостно побежала по ментальным нитям, перескакивая с одной на другую, сжигая их и, что интереснее, питаясь ими. И заклятье расползалась, как плесень.

Люди падали.

Со стонами, с хрипами, с руганью, как подозреваю… но один за другим. Другие продолжали двигаться, и где-то там, совсем рядом, истошно завизжала лошадь. И этого вопля хватило, чтобы в движение пришёл уже весь табун.

И счастливый вопль зимника слышала, кажется, только я.

– Вперёд! – я развернулась и со всей дури хлопнула Скотину по крупу. – Давай, пока он не опомнился…

Рев демона сотряс скалы.

Но Скотина прыгнул.

И…

Я обернулась.

Красиво… зелень заклятья расползалась и кое-где добралась до твари, окутав её теплым покрывалом тлена и тоски. Ну и щедро подаренной мною силы. А всё-таки удалось мне демона покормить! Но видно, ему и вправду было не очень вкусно, если тварь сама разорвала нити. И получившие свободу люди растерянно крутили головами, кто-то садился, кто-то ползал… а вперёд, на демона и толпу, полноводной безумной рекой неслись лошади…

Нет, есть в горах что-то такое.

Особенное.

Далекие раскаты грома заставили Трувора задрать голову. Небо было чистым, ясным, но он больше не обманывался на сей счёт. Местные грозы были коварны.

– Да нет, не должно бы, – сказал тэр Бернхард, который тоже на небо посмотрел, а потом задумчиво постучал по скале тростью. Звук вышел глухим, заставившим усомниться, что там, внутри, что-то скрывается.

Не что-то.

Големы.

Боевые «Скорпионы» в количестве то ли трёх, то ли четырёх штук – проекция Оливера была хороша, но всё-таки не настолько, чтобы точно оценить содержимое. Хотя Трувор разглядел, что помимо големов в скрытой пещере имелись ящики весьма характерной формы. В такой на складах хранят снаряды.

И зелья.

Да и что бы там ни хранили помимо этого, в крепости оно лишним не будет.

– Интересный тайник, однако, – тэр Бернхард прошёл вдоль тропы. – Значит, вы шли, шли…

– И пришли, – сказал Грегор, толкнув плечом Оливера, который скромно стоял в стороночке. – Смотрим, гора…

– Действительно. Какая неожиданнность… – не удержался тэр Бернхард.

– Так… подозрительная!

По мнению Трувора конкретно эта скала ничем от иных не отличалась.

– Мы… надеялись найти что-то… историческое, – произнёс Оливер тихо. – Шлем там… копье… для музея.

– А у вас музей есть? – тэр Бернхард повернулся к Трувору.

– Нет.

– Но ведь может быть! Крепость историческая! И как ей без музея! – Грегор нервно топнул. Стояние на месте давалось ему с трудом.

– Ясно… хотели найти копье, а нашли…

– Я ощутил большую массу металла, – Оливер покосился на приятеля. – А потом заклятье применил… и вот…

– И вот… – по скале снова постучали. – Прятали хорошо… наверняка, тайник непростой, но вскрыть его не вскроем.

– Я могу бахнуть! – предложил Грегор.

– Верю. Но не нужно.

– Почему⁈

– Потому что внутри могут быть ловушки. Или просто ненадёжная порода. И тогда гора рухнет, и наша история останется историей. Посему предлагаю подождать возвращение Каэра. Он с камнем ладит, вот пусть и извлекает…

Далекий гром заставил повернуться всех.

– Да нет, – в голосе тэра Бернхарда не было уверенности. – Ничто не указывает… просто…

Трувор принюхался и положил руку на меч, которому конкретно этот гром был не по вкусу.

– Что-то там не то… – сказал он. – Не знаю… какое-то… не такое.

– Колебания магического поля, – тэр Бернхард прикрыл глаза. – Явная нестабильность. Аномалия? Впрочем, в горах такое бывает.

– Или это не горы виноваты?

Мелькнула мысль, что конкретно эти горы были вполне себе магически стабильны до того, как в них затерялся некромант из рода Каэр. И главное, этому некроманту давно пора было бы вернуться, а он вот…

– Нет… для человека выброс слишком мощный… даже для Каэра… – тэр Бернхард вдохнул. – Скорее всего был обвал, возможно, потревожили какой-нибудь старый источник или артефакт…

Рокот нарастал и спадал.

И под ногами задрожала земля.

– Но вернуться в крепость стоит, – тэр Бернхард перехватил трость. – Выковырять големов мы всё равно не сможем, а вот обвалы и лавины – дело такое… заразное.

Чтоб…

А ведь не хотел Трувор некроманта отпускать.

– Не говоря уже о том, что подобные выбросы и вправду способны спровоцировать грозу или шторм… и тэр Трувор, вы…

– Я помню. Знаю, – Трувор убрал руку с клинка.

Он должен вернуться.

Он не имеет права пойти. И понятия не имеет, куда идти. И может, гроза не имеет отношения к некроманту, а может…

– Возмущение могло быть вызвано и танерийцами, – очень тихо произнёс тэр Бернхард. – Если они снова призвали какую-нибудь тварь…

То эту тварь направят на крепость.

– Почему у меня такое чувство, что я совершаю предательство? – тихо спросил Трувор.

– Потому что вы слишком порядочны для своей должности, – ответил тэр Бернхард. – А ещё по-юношески желаете быть героем. Но это пройдёт.

– Порядочность или желание быть героем?

– У кого как… только от вас зависит.

Небо всё-таки темнело.

– Но если вас успокоит, скажу, что там, – тэр Бернхард указал на вершины. – Вы будете скорее обузой. Мальчик явно умеет охотиться. А вот вы – нет. Как и я. И они… – трость указала на Грегора, который что-то шептал на ухо Оливеру. – И нет ничего хуже, чем из благих побуждений испортить чужую охоту.

– Не успокоило.

– Что ж, я хотя бы пытался.

Крепость встретила зеленым огнем, который пылал особенно ярко.

– Мне кажется, или эти лозы были не такими густыми? – уточнил Трувор. – Камень ведь не может расти?

– Не может. Безусловно, камень расти не может.

Листьев тоже стало больше. А над неказистыми воротами, которые совершенно точно следовало укрепить получше, распустился цветок.

– Полагаю, это своего рода отклик на выброс энергии, – заметил тэр Бернхард и дотянулся до ближайшего листа. – Нет… камень. На ощупь обыкновенный камень. А камень всё-таки расти не может.

– Не может, – пришла очередь Трувора соглашаться.

– О! – у ворот пританцовывал Патрик. – Вернулись! Это хорошо! А то гроза скоро! Ишь, шибает! И нос чешется…

Значит, грозе и вправду быть.

– Надо убрать личный состав со стен, – тэр Бернхард задрал голову. Небо наливалось грозовой чернотой, словно и не было ещё несколько минут тому безмятежно-синим.

– А если танерийцы?

– Дозорные башни укреплены. И… если это их рук дело, то солдаты на стенах нам не помогут.

Патрик крутился рядом и, ухватив Трувора за рукав, дернул.

– Там это! Грамма пришла! Новая…

– Принял?

– Ага… это… там велено держать крепость.

– Держим, – меланхолично откликнулся тэр Бернхард, проводя ладонью по воротам. – Изо всех наших сил держив.

– Во! И что подкрепление вышло! И будет через десять дней.

– Не скажу, что внушает оптимизм, но хоть что-то…

– И что это… как его… блин! Там хитро так передано! Что войска возглавляют какой-то иив, и все большие! Ну, в смысле буквы. У этого иива!

– А знаки? – напрягся тэр Бернхард. – Сопровождающие? Были? По спецкарте?

– Ага! Были. Я сперва и не понял, чего за оно. А потом вспомнил! Там если по карте кодов, то получилась корона. Корона и точка.

– И как это понимать? – почему-то вдруг показалось, что грядущая гроза и исчезнувший некромант не самая большая проблема. Уж больно выражение лица тэра Бернхарда сделалось сложным.

– Это… – он поглядел вверх и с надеждой. – Это следует понимать, что к нам проследуют их императорские высочества. В том числе и наследник…

Небеса громыхнули.

Патрик, громко пискнув, куда-то исчез.

– Зачем проследуют?

– Понятия не имею… подозреваю, что не одному вам в герои охота.

Молния расчертила черноту и, упершись в купол, что поднялся над стенами, рассыпалась.

– Ничего, – тэр Бернхард изобразил улыбку. – Дней десять у нас ещё имеется… хватит, чтобы порядок навести.

– А война?

– Дорогой мой, – баронесса выступила из темноты. – Вы плохо разбираетесь во дворцовых делах. Война – это мелочи жизни. Главное – порядок!

Вторая молния была гуще.

Ярче.

Веселее… и в этом чудился знак.

Конец третьей книги