Текст книги "Кицхен вступает в бой (СИ)"

Автор книги: Карина Демина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 23 страниц)

– Наблюдательный, – снова эта престранная улыбка, больше на гримасу похожая.

– Какой уж есть…

Во фляге оказалась вода, чистая, ключевая. Хорошо. Вода всяко полезнее вина. А уж то, которое Табирий наливает, и вовсе пить не стоит.

– Табирий давно с храмами дружбу водит, – Валисий глянул на крепость, которая сквозь туман виделась ещё более внушительной, чем прежде.

Восток ли, запад… на месте коменданта Валисий отправил бы патрули и туда и сюда, и север с югом не забыл бы. Если добавить некроманта… умертвия ведь не только боевыми быть могут. Поднимет пару ворон там или орлов и… даже ходить не надо. Сверху все увидит.

Чтоб…

Допустим, храм и вправду пришлет людей.

И ещё големов.

И боевых химер… допустим, получится как-то более-менее незаметно возвести мосты, чтобы переправить это всё добро на ту сторону. В незаметность Валисий не верил, а потому сперва предпочел бы организовать укрепления, а уже потом заниматься переброской войск.

И то… мост будет узким.

Людей много.

Защищать сложно. И сама эта переправа рискует обернуться бойней. Причём, не стоит гадать, кто и кого будет бить… плохо, очень плохо.

Валисий поглядел на небеса… чисто и пусто. Да и, если их и увидят, то… они на своей земле. Сидят вот. Воду пьют.

В походной сумке нашлись сухие походные лепешки, сыр, пусть слегка засохший. Эвилий и свою раскрыл, чтобы достать почти такие же лепешки, а вместо сыра – смесь вяленого мяса и орехов.

– В шатре хана свежий хлеб раздавали, – сказал он, разломив лепешку. – Но ты, я вижу, своё предпочел…

– Со своим надежней, – Валисий глянул искоса. – Вино… оно было… не слишком хорошим. Перебродило, видать.

– Соглашусь. Или перебродило, или на храмовых травах настаивали… оттого и голова болела.

А ведь выпил Эвилий немного. Но тоже молчал. И от даров отказался.

Случайно?

Или…

Не шла из головы та змея, что вспыхнула на камнях, закрывших проход в пещеру с алтарем. И слухи, слухи, что поползли уже давно… и если так, то что делать Валисию? Впрочем, что он мог сделать?

– Я так больше воду люблю, – Валисий поднял флягу. – Чистый вкус. Понятный… Табирий вот вино жалует… и обыкновенное тоже. У нас хорошие винодельни. Табирий оценил… он сдержанный человек, но молодое вино…

– Способно избавить от этого недостатка?

– Именно. Табирий… это была беседа пьяного человека, – Валисий не был уверен, что следует говорить то, что он собирался сказать, но и молчание было неправильным. – Он вспоминал старые славные времена. И победы своего отца… и его отца… и отца его отца… и всех великих предков своих, ведь род Табирия восходит к Первому хану.

– Как и многие другие.

– Да, но именно предки Табирия осознавали великую свою миссию. Они бережно хранили и преумножали эту кровь. Тот, кто стоял у истоков рода, взял в жены внучку младшего брата своего.

– Это… звучит на редкость мерзко.

С определением Валисий согласился. Но от него ждали не согласия, а продолжения.

– Род Табирия велик и славен, но в шатрах его не ждут гостей, хотя к другим в гости порой заглядывают… Говорят, что как-то младшая дочь сестры Табирия глянулась человеку очень достойному, известному и богатому. Много у него было земель, паслись на тех землях тучные табуны, стояли города. А ещё был этот человек умен. Сидел на одном ковре с Великим ханом, советами ему помогал, законы писал…

– Достойный гость.

– Да. И за невесту готов был дать выкуп, хоть золотом, хоть землями, хоть городами… и сам Великий хан пришел с ним, говорил своё слово, чтоб точно не случилось отказа.

– И?

– Почти сговорились… да только занемогла девица. И скончалась.

– Пусть примет её великая мать…

– Да, – Валисий разломал сыр и протянул Эвилию, а тот не стал отказываться. – Опечалился тот человек… крепко… уж не знаю, нашел ли он невесту в другом доме. Но только отец мой обмолвился, что прав был Табирий. Порой и обман не во вред, если речь о том, чтобы сильную кровь из рода не выпустить…

– То есть та девица…

– Вошла в шатер младшего сына Табирия. У того семь жен уже. И все – из своего рода.

– Слухи?

– Слухи… и пьяные разговоры. Кто будет верить пьяным разговорам… Но сам по себе Табирий силен. Сильнее и меня, и тебя. И говорят, что в руках его пламя ярится так, как некогда в руках великого предка его…

А у хана с наследниками беда.

Нет, есть сыновья, вот только старший болен, а младшие не приняли всю силу. И потому, случись вдруг беда…

– Храмы знают?

– Думаю, что да… и знают, и берегут. И помогают, потому как, сам знаешь, застоявшаяся вода озеро в болото превращает, а с кровью и того хуже. Но у жрецов свои секреты, и потому сила преумножается, но не вырождается.

Эвилий молчал, растирая в пыль сухую лепешку. И о чём думал – было не понять.

– Почему он только сейчас появился? – задал он вопрос.

– Сложно сказать… рассчитывали на заклятье? На демона? Но опасались, что всё-таки может пойти не по плану, вот и поставили тех, кого не жаль? Крепость захватили бы, малой ли кровью, большой ли… а потом бы явился Табирий и возглавил поход на земли ютландцев. И славу бы обрел, и безопасно…

Сухой сыр приходилось запивать.

– Но крепость устояла…

– Пока устояла. Если Табирий сам выступит во главе войска, то им придётся тяжко…

Валисий кивнул на крепость.

– Правда, – сказал он. – Сил у Табирия хватает, но вот…

Хватит ли у него ума?

И у тех, кто за ним стоит?

Глава 14

Глава 14 В которой героев ждут великие дела

Сова гносёрно посмотрела на хозяина и щёлкнула его.

О том, почему всё-таки не следует заводить сов.

Где-то в столице

– Дорогая, ты уверена? – дядюшка Магнус поглядел на племянницу поверх очков. Очки он носил, к слову, исключительно для образа, полагая, что с ними, круглыми, лицо его то обретает должную интеллигентность. А Белла дорогого дядюшку не разочаровывала.

В конце концов, хочется ему так думать? Пускай.

Ей лично лицо дядюшкино любым нравилось. А что оно округлое, с грубыми чертами, так каким ещё быть сыну мельника? Даже если он сейчас почтенный купец, владелец собственного банка, нескольких доходных домов, типографии и, заодно уж, весьма популярной газеты.

Издателем стать вот задумал…

Точнее издательство досталось ему вместе с типографией, но работало оно тяжко и большей частью в убыток.

– Да, – Белла устроилась в кресле и погладила широкие подлокотники. – Уля и Эля, конечно, весьма… интересные тэры, но они действительно уезжали в приграничье. И перед этим написали, что отправляются в Таут-ан-Дан. Их кузен – коронный ревизор, а тетушка… к слову! Ты как-то упоминал, что знаком с баронессой дэр Наир.

– Железной Иолантой?

Дядюшка взял в руки лист и перечитал, на сей раз медленно и по старой, но так и не изжитой привычке, шевеля губами.

– А слог неплохой. Несколько вычурно, для газеты надо бы попроще… но новость… если и вправду начинается война…

Он задумался.

А Бэлла не мешала. Она знала, что решение дядюшка примет правильное. Как тогда, когда, заявившись на её именины, подарил не куклу или столовое серебро – и то, и другое матушка всё равно бы спрятала – но несколько толстенных книг.

Книги прятать не стали.

Не стали препятствовать и учёбе, раз уж дядюшка самолично вызвался учителям платить. А когда Бэлла начала вести бухгалтерские книги, то и вовсе сочли эту учёбу делом не совсем бесполезным.

– Война, с одной стороны, это нехорошо…

А потом, в другой раз дядюшка явился в храм, посмотрел на её заплаканное лицо и поинтересовался, хочет ли она, Бэлла, и вправду выходить замуж в шестнадцать лет. Услышав же ответ, хмыкнул и сказал:

– Я знал, что у кого-то в этой семье есть мозги…

Отец, конечно, возмутился.

Он ведь сам устраивал этот брак. И договор подписал, и… и тогда они едва не подрались с дядюшкой. Только он, маленький и невзрачный, ничуть не испугался огромного отца. А матушка сразу всё и поняла. И пока отец с дядей выясняли отношения скоренько так собрала вещи Бэллы в сундучок, куда сунула и кошель с парой монеток.

На всякий случай.

А главное, права оказалась. Уступил отец. Когда дядюшка напомнил, что, конечно, брак – это дело благое, но только когда по обоюдному согласию, а не с продажей дочери, пусть и за хорошую сумму. Что ему отец Бэллы должен не меньшую, за реконструкцию мельницы. И что дядя готов простить, а заодно, раз уж отцу так понадобился постоялый двор, то даст денег и на его покупку…

В общем, как-то оно тогда сладилось, да.

– В печать, – дядюшка подвинул лист к себе, поморщился и отодвинул.

– В вечерний?

– В срочный… пусть сверстают листок. Заголовок придумай сама. И краткое вступление тоже… что-то такое, про коварство танерийцев и подвиг наших героев. И что письмо печатаем подлинное.

Он снова задумался, правда ненадолго.

– Кликни Олафа… надо подумать, что делать с акциями… хотя… нет, стой. Про Железную Иоланту упоминать не стоит. Имена своих подружек тоже убери. Ни к чему оно. И сама помалкивай. Пусть будут неизвестный источник.

– Достоверный?

– Достоверней некуда, – кивнул дядюшка. – Напиши, что будем рады подробностям… любым.

– А под статьёй? Как тогда подписать.

– Поставь… – дядюшка задумался. – «Н» – банально, от этого уже устали… «Л» – как-то мягковато… не этот случай.

– «К»? – предложила Бэлла. – Наш таинственный благородный тэр «К»?

– Идёт. Предисловие краткое набросай. Что, мол, получена достоверная информация. Связь с крепостью утрачена, и это письмо, попавшее к нам чудом, последний шанс защитников древней твердыни быть услышанным. И пару слов для мальчишек, что-то там… сенсация… коварное нападение… герои сражаются до последней капли крови… ну, не мне тебя учить.

Белла улыбнулась дядюшке.

Не ему. Тогда дядюшка нанял лучших учителей. Он бы и в университет Бэллу устроил, если бы туда женщин принимали. Но ничего, оказалось, что в университет ей нельзя, а вот университету в дядин дом можно. Пусть оно дорого вышло, но… дядя никогда ни словом не упрекнул в том, сколько он на Бэллу потратил.

Она тихонько вышла.

Кивнула управляющему. Отдала распоряжения и, подумав, что если начинается война, то одной шкатулки для связи может быть недостаточно.

Война – дело такое…

Целиком шкатулку не перешлёшь. Или… пока связь с городом сохраняется, но поезда туда редко ходят, она проверяла. И опять же, как от города и до крепости дотянуть? Нет, надо иначе. Чертежи? Кое-что упростить, заменить. Девочки толковые, в артефакторике разбираются, но вот как у них там с материалами? Нет, надо попроще. Чернила… да, с чернилами плохо, но они тратятся только на приём. А вот отправка… если выкинуть блок приёмки? Хотя… не стоит. Какой-никакой запас должен был. Вот с настройкой хуже, но можно зацепить за контур первой, эфирный канал ведь в теории один. Разводку канала сделают, Бэлла им показывала, как. Так что в качестве эксперимента… хуже точно не будет.

Заодно стоит собрание клуба провести, внеочередное. Тем паче толстый Корвин, с которым дядюшка долго и муторно вёл переговоры об уступке прав на новый роман про Анжелину, сказал, что этого романа, может, и не будет… курьер, мол, пустым пришёл.

И автор на связь не выходит.

Жаль, если так…

И узнать бы, кто этот автор. Дядюшка точно лучшие условия предложил бы. Корвин – известный стервятник. Он и сам не скрывал, что контракт получился выгодным, а значит и думать нечего – гонорар занижает, о половине тиражей, небось, вовсе не отчитывается. Не говоря уже о том, что в провинциях стали свои печатать, причём на столичных гранках.

Вот вопрос, знает ли о том автор?

Бэлла опять вздохнула и крепко задумалась. Правда, совсем не над шкатулкой, войной и иными обычными делами. Нет, её уж который месяц кряду мучил один вопрос: зачем бедной Анжелине герцог, которого постоянно приходится спасать?

В самом-то деле…

В этом плане пират смотрелся куда как перспективней. И деятельный. И организаторские способности изрядные. А главное, что не женат…

А что до занятия, то… не страшно.

Сила любви любого исправит. Особенно, если это любовь Анжелины.

Крепость Таут-ан-Дан, недра

Карлайл знал, что спит. Но сон был настолько чудесен, что он категорически не желал просыпаться.

Столица.

И военный парад. И он, Карл, стоит на возвышении, глядя, как мимо маршируют войска. Кирасиры и драгуны.

Лёгкая кавалерия.

Пехота. Карл слышит, как вздрагивает земля, отзываясь на чеканный шаг. Но главное не это, главное – новая форма! Идеальная! Одновременно удобная, простая и изысканная в этой простоте. Карл любовался тем, как сидят мундиры, подчеркивая ширину плеч, прямые спины…

– И никаких париков! – заметил он кому-то, кто стоял за спиной. – Это возвращение к замшелым традициям не имеет под собой никаких оснований. Наоборот! Мы должны двигаться дальше! Косы… зачем солдатам косы? Подумайте сами? А длинные волосы? Они ведь требуют ухода! Разве доступен простым солдатам хороший уход? Шампунь, бальзамы… маски в конце-то концов!

– Вы безусловно правы! – ответили ему.

И марширующие солдаты, освобожденные от гнета париков или длинных волос, радостно провопили:

– Слава великому!

Вот тут Карл и очнулся.

Момент перехода он ощутил, как и некоторую печаль, правда, с лёгким недоумением. При чём тут парики? Их уж пару десятков лет как отменили. А вот поди ж ты, всплыло.

А всё почему?

Из-за нервов!

У него нервная система очень чувствительная, её беречь надобно, а тут то танерийцы, то демоны, то призраки… особенно последние. При мысли о призраках Карлайл встрепенулся и осмотрелся.

Нет, призраков рядом не было.

Вообще ничего не было, кроме…

– А где это я? – спросил он и голос увяз в толще камня. – Опять, да?

– Хрю? – раздалось снизу. И грязноватый пятак ткнулся в ногу.

– Это ничего… это я так… опять ходил во сне. Со мной случается. Всё нервы… на эту войну никаких нервов не хватит. Зато я мундир построил. Идеальный!

Правда, тут же Карл осознал, что совершенно не помнит, каким точно был тот идеальный мундир. Вроде бы шерсть, для нижних чинов – плотная, сукно, а вот офицерские можно и из тонкой…

А дальше что?

Воротник… стойка? Сдвоенная?

А спереди? Если прямая линия… нет, кажется, два ряда пуговиц… или один? И какой запах?

– Хрю! – пятак опять ткнулся в ногу, и остатки сна развеялись, оставив ощущение растерянности. Со снами так всегда. Вот вроде бы всё правильно, идеально, а потом просыпаешься и пустота.

– Ладно, со сном позже. Надо разобраться, куда меня занесло… однажды я в лесу очнулся. Но это не лес, – Карлайл осмотрелся.

Ага. Слева была стена.

Справа тоже была стена.

Коридор?

Башня?

Не похоже… или как раз похоже? Коридор узкий, вдвоем не разминуться. На стенах руны и они слабо светятся, впрочем, слишком слабо, чтобы что-то разглядеть. Поэтому Карл, зачерпнув силы – а она просто-напросто клубилась вокруг, – создал светляка.

– Надо же, – сказал он, потому что тишина действовала на и без того измотанные нервы подавляюще. – Это мы куда попали?

Коридор тянулся… откуда-то и куда-то. Прямой, как стрела, проложенный в толще камня под небольшим наклоном. Руны, точно откликаясь на силу Карла, вспыхнули ярче.

– Хрю, – Лютик мотнул башкой и потрусил вперёд. Остановился, обернулся, точно намекая, что и Карлу не следует задерживаться.

– Думаешь, туда? Может…

Карл обернулся.

Сзади был тот же длинный, бесконечно длинный коридор.

– Хрю, – Лютик топнул копытом, явно настаивая на своём варианте. – Хрю!

– Да иду я, иду… мы вообще где?

– Хрю.

– Я сам не очень понимаю… если честно, никогда этого вот не умел. В смысле, ориентироваться. Папенька пытался учить… вот у Киц отлично всегда получалось! А я… вывез он нас в лес какой-то, высадил, мол, надо путь домой найти… а там комарьё! Меня так искусали, что я опух весь! А в другой раз, когда уже один, то решил просто пойти. Шёл-шёл… а там овраг! Я просто задумался немного. Совсем. А этот овраг раз и под ногами, а в нём крапива…

Голос тонул в камне, как и прочие звуки. Разве что копытца Лютика цокали звонко, и это странным образом успокаивало. Но с нервами определённо стоило что-то делать.

Только что?

И как?

– Хрю… – сочувственно произнёс Лютик.

– Меня на третий день нашли… маменьки тогда ругались очень. На отца. Сказали, что нет у меня таких способностей! А аллергия на крапиву есть! В следующий раз…

Коридор привел к лестнице.

И вела она вниз.

– Болото было! И я тебе скажу, что лесные комары – это… это даже ничего. Это терпимо. Вот лосиные мухи – мерзость! И трясина. Я тогда новые сапоги испортил, а между прочим, по столичному каталогу выписывал… по новой моде. Тогда я ещё не знал, что мода и чувство вкуса – вещи разные…

– Хрю?

– Особенно не стоит опираться на журналы типа «Сто столичных образов нового сезона». Врут и неточны в деталях…

Коридор вывел на лестницу. Узкие ступеньки уходили вниз и, кажется, в бесконечность.

Карл остановился. Положил руку на стену… может, дотянуться до кого из своих? Но камень молчал. Да и вовсе чувствовался огромной глыбиной вокруг.

– Так, – Карл сделал глубокий вдох, пытаясь унять колотящееся сердце. – Это… это не страшно. Камня я не боюсь. И думать надо. Надо думать.

– Хрю, – согласился свин, остановившись ненадолго.

Да, но вот о чём думать? О том, куда идти? Вариантов немного, и ли вперёд, или назад. Назад… если Лютик считает, что туда не надо, то, собственно, вариантов и не остаётся.

– Если этот коридор есть, то его кто-то построил, верно? – Карл заставил себя выдохнуть. – А если его построили, то вряд ли просто так. Кто в здравом уме будет строить каменные коридоры просто так?

– Хрю, – чуть подумав, согласился свин. И добавил для разнообразия. – Хря!

– А если не просто так, то этот коридор куда-то ведёт. И значит, возможно, куда-то выведет…

Карл поднял руку повыше и замер, разглядывая узоры на стенах.

Узоры оказались не узорами.

Барельефы! Просто очень старые… и манера такая, непривычная. Лица вперед, а плечи разворотом…

– Гномьи! – Карл застыл, потом протянул руку и коснулся линии. – Ты знаешь, что это? Это… это же…

– Хрю? – Лютик поглядел на барельефы со скепсисом.

– Обрати внимание! Форма какая! А стиль! Очень характерный! Его ни с чем не спутаешь! Это древнегномское искусство! Времен Первого царства! – сердце забилось в восторге. – Его считанные образцы остались… даже сами гномы мало что сохранили! О том периоде только легенды и остались. А материальное почти всё погибло во время Великого переселения и позднейших гномо-эльфийских войн! Это же… это же сенсация!

– Хрю, – Лютик снова поглядел на стену, потом повернулся и, махнув коротеньким хвостом, добавил. – Хрюк!

– Да, да… мы должны дойти! Мы должны выяснить, куда ведет эта дорога! И возможно, впереди нас ждет великое открытие! И мы…

Карл зашагал по лестнице.

Но уже куда веселее. В конце концов, его обязательно найдут – всегда ведь находили – а с ним и, возможно, постройки времен Первого царства! И это воистину будет сенсация…

А если так, то он, Карлайл, всё-таки впишет своё имя в историю.

– Вперёд! – воскликнул он, пусть даже никто, кроме Лютика и не услышал. Но ведь когда-нибудь в мемуарах придётся всё описать.

И не писать же, что он просто шёл и пришёл.

А потому Карл расправил плечи и повторил, правда, более эмоционально:

– Вперёд! Нас ждут великие дела!

Глава 15

Глава 15 Где речь идёт о призраках

Она злилась. «Ну ничего, я и сама справлюсь без его грёбанной помощи!» – рассуждала девушка отчаянно погружая руки туда, откуда по мнению многих берутся дети.

Метафорично о тазике с капустой

Кузины виновато переглянулись и, изобразив улыбки, сказали:

– А мы вот!

Хором сказали.

И от стола отступили. Ульрика указала пальцем на шкатулку. Следует заметить, что шкатулка была довольно-таки уродливой. Низенькой, широкой и грубоватой. И роспись – желто-красные цветы на черном фоне – не делала её красивей. Возможно потому, что лак, роспись покрывавший, потрескался и местами облез.

– Эм… – Бернхард посмотрел на шкатулку.

На девушек.

И опять на шкатулку. Виноватый вид дорогих кузин явно говорил, что использована она была для чего-то, что он, Бернхард, не одобрит. И кузины это знали.

Но для чего?

Воображение отказывало.

– Вы ведь за ней пришли? – уточнила Ульрика.

Бернхард снова посмотрел на шкатулку. Зачем она ему?

И покачал головой.

Элоиза открыла было рот, явно собираясь что-то сказать, но сестрица ткнула её рукой в бок. И рот закрылся. Определённо со шкатулкой было что-то не так.

Что?

– А вас Киньяр послал? – Ульрика посмотрела на сестру.

– Нет. А что?

– Ничего. Разминулись, наверное.

То есть, этот Каэр точно знал, что было не так со шкатулкой. Ладно. Вряд ли одна шкатулка способна доставить серьезные проблемы. Что там могло быть? Особо ценные железки? В детстве за ними водилось, но с тех пор сестры, кажется, повзрослели и не выносят содержимое складов под юбками, а пользуются как и положено воспитанным тэрам сумочками.

А что в средней величины дамскую сумочку и голем влезет, пусть и по частям, так это уже мелочи.

Ну или шкатулка.

Шкатулка точно должна влезть.

– Он пошёл искать тэра коменданта, – Элоиза разгладила складки на юбке. – А он не с вами?

– Нет. Во дворе…

У коменданта есть куда более неотложные дела, чем поиск одного призрака. Для этого хватит и двоих. Но всё-таки, что не так со шкатулкой? Или скорее с её содержимым. Что там? Письма? К подругам? Любовные записки? Стихи собственного сочинения? У Бернхарда одно время была такая тетрадка. Он тоже очень стеснялся кому-то её показывать.

Потом и вовсе сжёг. Стихи, к слову, были препоганейшие.

Но при чём тут Каэр?

– Тэра Урсула! – некромант огляделся. – Я ведь чувствую, что вы где-то здесь! Мы вас звали!

– И что? – тэра Урсула вышла из стены. – Я, безусловно, крайне благодарна вам за открывшиеся возможности, однако хочу заметить, что всё-таки не обязана являться по первому зову!

– Извините. Просто ситуация нестандартная, – некромант спорить с призраком не стал, что было разумно. – Просто испугался, что и вы пропали.

– А кто ещё пропал?

Кузины переглянулись.

– Девушки, – Бернхард позволил голосу звучать строго, хотя по-настоящему злиться на кузин никогда не получалось. – Вы не могли бы прогуляться.

Элоиза открыла было рот.

– Конечно! – Ульрика подхватила шкатулку. – Мы пойдем к себе… ладно? И потом у нас голем разобран. А это нехорошо, когда война, а голем разобран! Мы к вечеру его соберем, там в одном месте схему поправить надо…

И ухватив сестрицу за руку, потянула за собой.

Нет, что-то с этой шкатулкой явно было не так.

И не то.

– Боже! Случилась катастрофа? Трагедия? – голос тэры Урсулы дрожал от волнения. Она и над полом приподнялась, заломила руки и по прозрачной её фигуре прошла дрожь. – Пропал…

– Карл, – перебил её некромант. – Вы разве не ощутили?

– Нет, – тэра Урсула замерла. – Погодите…

Фигура её замерцала, рассыпаясь на искорки, и исчезла. А потом вернулась.

– Странно, – произнесла она задумчиво и снова исчезла, чтобы появиться уже за спиной Бернхарда. – Очень странно… погодите!

И опять исчезновение.

Возвращение.

– Тэра Урсула! – некроманту надоело. – Вы его не находите, так?

– Да… пожалуй… я не могу его не найти! Я к нему привязана! И эта связь… она меня держит… а тут! Я ощущаю его, но в то же время размыто, как если бы… как если бы он был везде! Он точно внизу, под крепостью, но… где конкретно?

Тэра Урсула нахмурилась.

– С ним всё в порядке? – некромант сложил руки на груди.

– Да. Я ощущаю его неплохо. Он бодр и весел. И кажется, предвкушает что-то… но, помилуйте, я не могу его отыскать! Это же… это уму непостижимо!

Тэра Урсула прижала руки к сердцу и испустила тяжкий вздох.

– Нет, я должна попытаться снова! И не вздумайте меня отговаривать!

– Не буду.

– Вам меня не остановить!

– Да я и не… – договорить некромант не успел, потому что тэра Урсула полностью растворилась в воздухе. – Вот же ж… живой она как-то посдержанней была, что ли…

В воздухе разлился нежный цветочный аромат.

И это тоже что-то да значило.

– Прошу прощения за любопытство, если оно вам покажется неуместным, то можете не отвечать, – Бернхард выглянул в окно.

Ничего не изменилось.

Стена.

Патрули.

Комендант вот что-то обсуждает с офицерами. Горы вокруг. И такое обманчивое спокойствие… ворон ещё не вернулся, как и Киллиан дэр Каэр. Маг смерти тоже исчез.

Плохо.

Очень плохо.

Если танерийцы всё-таки решатся на прорыв, придётся сложно. Их не стоит недооценивать. Опасный противник. А вкупе со жрецами, втройне опасный.

Непредсказуемый.

А тут… балаган какой-то. И главное, Бернхард не был уверен, стоит ли вмешиваться в работу этого балагана.

– Так что вы хотели спросить? – некромант тоже выглянул и втянул сделал глубокий вдох. – Дождь будет… надо сказать, чтоб голема прикрыли, а то зальет.

На небе не было ни облачка, но Бернхард как-то взял и поверил.

– Спросить… ах да, как так получилось, что эта достойная тэра…

– Умерла?

– Да. Она ведь не в том возрасте, когда ожидаешь чего-то подобного.

– Ну да, молодая. И гувернантка. И умерла. Значит, зверски замучена злобными некромантами-безбожниками, – Кицхен фыркнул и нос почесал. – Точно дождь будет. Или даже гроза. Надо Патрику сказать, чтобы не высовывался…

– Я не думаю, что вы и вправду замучили тэру Урсулу. Думаю, в этом случае она держалась бы менее… свободно.

– Мы не виноваты. Честно. Хотя не буду врать, ей от нас доставалось. Нет, не специально. Мы просто были очень… живыми детьми.

Надо полагать.

Одаренные дети и без того весьма серьезная проблема, особенно, когда родители решают не ограничивать дар. А судя по тому, какой силой владеют Каэры… ладно, даже не силой. Просто странно, как они при своей непосредственности и одаренности вообще до этого возраста дожили.

– Тэра Урсула сперва была такой… ну, как положено гувернантке. Строгой, сдержанной. Карл даже её побаивался, но потом ничего, обжилась, освоилась. Отошла. Мы к ней привыкли. И она к нам… она добрая. Очень. И никогда не обзывала нас проклятыми или как-то иначе… она нас в город вывозила. Гулять.

– А до неё вы не гуляли?

– С матушками пару раз, но… – некромант посмотрел и глаза его нехорошо блеснули. – Мы привлекали внимание. Однажды, когда мы в городском саду гуляли, за нами увязались дети, начали обзываться, кидаться грязью. Карл от волнения не сдержал волну, а ограничители на нас не держались. Даже те, что отец делал, сгорали на раз. Про стандартные и говорить нечего. И тогда чудом получилось, что пострадал только сад… там потом площадку сделали. То есть площадь. Камнем вымостили и всё такое, потому что выжгло всё намертво, и даже у Киары не получилось назад отрастить, настолько пропиталось. Вот… после этого и не возили… а с тэрой Урсулой получилось. И в музей ходили. И так… и рассказывала она интересно. Даже мне понравилось, хотя как по мне, музеи – ещё та тоска смертная.

Бернхард сдержал улыбку.

– И её никто не обижал. А мы даже старались не шутить, чтобы не навредить ненароком. Мы же, может, и дети, но сила… отец быстро показал, чем она обернуться способна. Одно дело, когда друг против друга, это даже интересно, а другое – обычные люди.

Некромант вздохнул.

– Тэра Урсула всегда хотела семью. И путешествовать. Столько разных книг собрала. И читала про страны. Рассказывала про то, как там люди живут. И мы вместе разглядывали карты, составляли маршруты, куда она поедет. Она копила деньги…

Сказано это было с печалью.

– А потом однажды мы… мы услышали смерть. Я это чувствую. И Карл тоже… и… в общем, оказалось, что она переписывалась с неким… типом, – кулак сжался и его окутала тьма. – Познакомилась через Клуб любителей странствий. Такой, при газете одной. В основном дамы состояли. Обменивались письмами, открытками, интересными статьями. Купоны ещё на поездки по железной дороге собирали, чтобы дешевле. Гостиничные. Газета специальное приложение выпускала. Он представился путешественником. Одинокая душа, которая ищет понимания и ту, что разделит его увлечение. Это потом уже, когда отец его нашёл, выяснилось, что он специально вступал в разные клубы, чтобы там заводить отношения.

– Мошенник? – Бернхард всё понял.

И стало страшно.

По-настоящему.

А ведь тётушка права. Он, может, и служит короне, и сил имеет изрядно, и положение, титул… он отбился от сорока девяти покушений. Или пятидесяти, если считать и демона. Но при этом вряд ли сумеет защитить кузин от какого-нибудь проходимца.

– Да… он выманил у неё все сбережения. Якобы готовил романтическую поездку. Он и предложение сделал. Прислал кольцо…

– И она приняла? От человека, которого никогда не видела?

– Да. Тэра Урсула хорошая, умная женщина, но… ум у неё книжный. Она росла в монастыре, где учат любить и понимать всех детей. А потом вот… она мало что видела.

Как и кузины, которым кажется, что все или почти все люди хорошие.

– И ладно бы он просто выманил. Деньги – это ведь не так и страшно. Нет, страшно, конечно, потому что сумма там была хорошей. Отец платил достойно… но это все равно лишь деньги. Нет, он письмо прислал. Язвительное. Оскорбительное. В нём подробно описал, что тэра Урсула – дура, причём очередная. Старая дева, которая надеется, что её престарелые мощи кого-то заинтересуют. Там много было такого… нехорошего.

– Она прочла и сердце не выдержало?

– Да нет. Интересней всё. Письмо было пропитано одним крайне интересным составом… лунная пыль, если слышали.

– Это же…

– Яд. Очень хитрый яд, который довольно сложно обнаружить. И даже заподозрить сложно. Со стороны это выглядит именно как сердце, которое не выдержало разочарования. А письмо – как доказательство. Любовь, ожидания, обман… и смерть – закономерный итог. Вот… и в другом случае, возможно, никто бы и не понял.

Но не некромант.

Некромант, причём опытный, почуял неладное.

– Она оказалась седьмой его жертвой.

– Вы…

– Отец счёл это покушением на семью. А у него в этом отношении имелся пунктик.

Бернхард подумал, что и у него возник бы пунктик, если бы кто-то вырезал всю его семью. Даже если и нет, то… нехорошо травить людей.

Очень нехорошо.

– Он нашёл этого ублюдка. И проводил к коронному маршалу, где тот и признался во всём содеянном. Нашли пыльцу, и письма, и он начал новую переписку…

– Погодите. Дело Проклятого жениха?

– Да, кажется, его именно так окрестили…

– Меня удивляло, что он сам решил признаться, – Бернхард хмыкнул. – Теперь не удивляет.

Некроманты, надо полагать, обладают немалым даром убеждения. Да и веревка по сравнению с иными способами отправить жертву в мир иной – вещь гуманная.

– Его вздёрнули, конечно, но… тэру Урсулу было не спасти.

– А почему вы её не вернули? Как Одноглазого? Мэтта? Остальных?

– Пытались, но она не откликнулась. Порой такое случается, когда душа светла и её ничего не задерживает в этом мире. И мы решили, что с тэрой Урсулой так и было.

– А потом? Позже?

– Потом… понимаете, сложно… вот сейчас пытаюсь понять, почему мы просто не рассказали о том, что она вернулась. Что прицепилась к Карлу. Что донимает его нравоучениями. Ведь отец мог бы помочь с возвращением. И в целом Карла избавить от проблем. Впрочем, тогда Карл долго молчал, а когда рассказал, мы все почему-то решили, что нужно изгнать дух. Так что… не хотелось бы это признавать, но правда в том, что мы оказались не слишком умными детьми.