Текст книги "Кицхен вступает в бой (СИ)"

Автор книги: Карина Демина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 23 страниц)

– И надеюсь, что вы отдаёте себе отчет… – тэр Балтазар подхватил градоправителя под локоток. – Что именно вы, как градоправитель, несёте полную ответственность за то, в какой степени город готов…

– Пушок…

Анжелина быстрым шагом направилась прочь. Пушок, повернув узкую длинную морду, посмотрел на Киллиана и вздохнул. Хвост его качнулся влево и вправо.

Когти зацокали по каменному полу.

– Вследствие чего вам стоит не выяснять отношения с вашей супругой, а…

Киллиан подумал, что здесь ему точно делать нечего.

А где есть?

Что ему делать? Отправиться обратно? Или сперва дождаться, когда тэр Балтазар договорит? А потом уже отправиться? Самому сопровождение найти? И где искать?

И почему-то искать не хотелось.

Вместо этого Киллиан развернулся и направился вслед за Пушком. Пусть тот и домашний, но ведь демон. А за демонами следует приглядывать.

Далеко идти не пришлось.

– Мама! Ты… ты серьёзно⁈ – голос Анжелины звенел от напряжения.

– Более чем. Собирайся. Возьми самое необходимое. В столице справим тебе новый гардероб… Господи, какой дурой я была!

– Мама…

– Не спорь с мамой. Мы уедем. Немедленно… экипаж я ещё утром велела подготовить. Твой отец полагает, что достаточно встать и произнести вдохновляющую речь, чтобы все прониклись и в едином порыве дали танерийцам отпор. Но нет… дай слуху разнестись и местная шваль уберется отсюда…

– Но…

– Мы должны уехать первыми, пока дорога свободна. В столице нас примет моя подруга. Не будем отвлекаться на балы. Пара частных встреч, нужные знакомства. У меня есть несколько кандидатур. Мы выдадим тебя замуж…

– Мама!

– Я уже списывалась с Ленни, она сказала, что есть несколько подходящих кандидатур…

– Мама!

– Безусловно, твой дар накладывает ограничения, но…

– Мама! Я не хочу замуж!

– Почему?

– Ты только что ругалась с моим отцом! Да вы весь последний год с ним ругаетесь! Если не больше! И я…

– Мой неудачный опыт замужества ещё не означает…

– Он означает, что не надо меня пихать в это ваше замужество!

– Дорогая, – это прозвучало устало и даже обречённо. – Боюсь, у нас нет выбора. Твой отец в кои-то веки настроен весьма решительно. И я полагаю, что он действительно подаст на развод и его добьётся. Тогда… сама подумай. Кому нужна дочь разведённой женщины, да ещё и с таким даром?

– Да что вы все к этому дару прицепились! Нормальный он! Нор-маль-ный!

– Тише… я просто пытаюсь…

– Помочь? Нет, мама! Ты пытаешься устроить мою жизнь за меня, не очень меня спрашивая, чего я хочу!

– А чего ты хочешь?

– Не знаю! чего-нибудь нормального, а не притворяться этой вот… этой…

Подслушивать было, конечно, нехорошо, но Киллиан сказал себе, что он не из любопытства, но исключительно из беспокойства за уважаемую тэру Анжелину. Всё-таки нервировать демонолога – не лучшая затея. Нет, с демонологами Киллиану дела иметь не приходилось, но некромант в семье имелся. И Киллиан подозревал, что разница невелика.

– Девушкой из хорошей семьи? – подсказала тэра Ингенгарда.

– Хорошей… как будто она хорошая…

– Анжелина, ты, возможно, злишься на меня. И считаешь, что я неправа, но… я не думаю, что твой отец станет молчать при разводе. Он обвинит меня…

– В чём?

– Не знаю. Но мужчине не составит труда найти вескую причину, которая разочаровала его в женщине. И о твоем даре молчать не станет. Если не соврёт, то приукрасит. А это уничтожит твои шансы найти хоть какого-то мужа, не говоря уже о том, чтобы приличного. И мы должны, просто обязаны успеть до того, как он…

– А если я не хочу?

– Анжелина!

– Почему мне обязательно нужен муж⁈ Мама, как будто… как будто без мужа я не проживу!

– В обществе не примут женщину без мужа…

– В обществе все шепучтся за спиной, обсуждая чужих любовниц, взятки и то, кто и сколько украл. А, ещё то, кто нахамил портнихе, если она сшила настолько уродливое платье, от кого воняет потом и кому следует похудеть. Кажется, теперь ничего не забыла. Так вот, матушка. Я уверена, что прекрасно проживу и без общества…

– В одиночестве?

– Если понадобится…

– А дети?

– И возьму на воспитание!

– Анжелина! Это… это глупости!

– Не большие, чем твоё твоё замужество.

– Всё! Мне надоело слушать! Собирайся или…

– Или что?

– Или я тебя так увезу! – за дверью сгущалась сила. Киллиан чувствовал её весьма ясно.

– Мама, ты не посмеешь!

– Ради твоего же блага…

– Нет! Мама…

Киллиан вздохнул и решительно постучал, а потом, не дожидаясь приглашения, толкнул дверь и вошёл.

– Прошу прощения, но… – в голове идей не было, но было четкое понимание, что нужно как-то всё разрешить. Правда, кто бы ещё сказал, как именно. – Я не имел намерений подслушать…

С руки тэры Ингенгарды сорвалось плетение, которое, впрочем, было поглощено щитом.

– Парализующее? У вас отменной силы заклятье, многоуважаемая тэра Ингенгарда, – произнёс Киллиан степенно и на всякий случай поклонился. – Я восхищён его исполнением.

– Уходите…

– Боюсь, я не могу уйти. Не сейчас, когда стране грозит опасность…

Киллиан отчаянно пытался придумать хоть что-то. Жениться самому? Он клятву дал. Да и… не тот это выход, который устроит Анжелину. Вон, раскраснелась, глаза метают молнии, губы поджаты и только Пушок в испуге прижался к ногам.

– Боюсь, я вынужден буду призвать вашу дочь на военную службу! – выпалил Киллиан. – Согласно третьему пункту Указа Его императорского Величество Северина Смелого от года тысяча…

– Призывают мужчин, – тэра Ингенгарда опустила руку.

– В Указе озвучен перечень даров, носители которых подлежат незамедлительному призыву на военную службу в случае начала военных действий, – произнёс Киллиан, обрадовавшись, что эту часть он помнит. Конечно, Кин бы сказал красивей и процитировал бы Указ полностью, но Кин в крепости. – Однако половая принадлежность магов не прописана. Таким образом дар вашей дочери…

– Я согласна! – взвизгнула Анжелина. – Я согласна на службу!

– Вследствие чего вопрос с замужеством должен быть отложен до окончания войны.

Тэра Ингенгарда открыла рот.

И закрыла.

А вот тэра Анжелина закружилась, пританцовывая и хлопая в ладоши.

– И… где я буду служить?

Чтоб… а об этом Киллиан как-то не подумал.

– Здесь? – предложила тэра Ингенгарда каким-то на диво вкрадчивым голосом.

– Я не хочу здесь! Вы…

– Я отбываю в крепость, – сказал Киллиан. – Вы же слышали.

– И я! Я тоже отбываю в крепость… – тэра Анжелина крепко обняла Пушка и чмокнула его в нос.

– Что ж, – тэра Ингенгарда расправила складки платья. – В таком случае, прошу учесть, что целитель уровня Мастера также подлежит призыву. Согласно тому же указу… и полагаю, в крепости вам пригодится?

Радость Анжелины несколько поблекла.

Кажется, служить короне она предпочла бы вдали от матушки.

– Безусловно, – Киллиан поклонился даме. – В крепости, насколько знаю, очень не хватает целителя… и в целом, крепкой заботливой женской руки.

Как-то странно на него посмотрели.

Ну и пускай…

Главное, Пушок потыкался тонким длинным носом и хвостом вильнул, явно спрашивая, а дальше-то что?

Глава 36

Глава 36 В которой есть место людям, богам и заговорам

Проще дать ей ложку и попросить, чтобы она вырезала ему сердце…

Об умении пользоваться столовыми приборами

Барабаны заговорили задолго до полудня.

Сперва ударили мелкие. И Валисий, впавший в задумчивую полудрёму, очнулся. Он не столько услышал голоса, сколько ощутил гул, что растекался по камню. И не только он. Эвилий, сидевший с закрытыми глазами, поморщился.

– Сил не жалеет…

Гул нарастал. Он шёл не со стороны шатра Табирия, а откуда-то из глубин, заставляя сердце то колотиться с неуёмной силой, то обрываться, будто он, Валисий, глупый мальчишка, которого впервые подвели к изваянию Айлура. И он, одновременно восхищенный и испуганный, задирает голову, вглядываясь в грозный лик божества…

– Могу я попросить тебя кое о чём? – Эвилий поднял голову.

Сколько Валисию тогда было?

Не помнит.

Зато помнит сухие руки старого жреца, которые держали нож, а потом поддерживали и собственные ладони Валисия, помогая скрыть предательскую дрожь от глаз прочих. И то, как ужалил клинок. И то, как кровь полилась в жертвенную чашу, и там, где-то высоко, блеснули глаза.

Айлур – бог воинов.

Он свиреп и яростен, ибо это нужно в бою. Он многорук и силен. И он никогда не был демоном.

– Можешь, – отказываться от воспоминаний тяжело, потому что тогда, в прошлом, он, преодолев страх, испытал гордость и счастье.

А теперь вот чувствовал лишь усталость.

– Если вдруг случится, что… что слова прозвучат и моё имя назовут, не мешай, ладно?

– Чему?

Нехорошо сказал Эвилий.

И Валисий повернулся к человеку, который явно знал больше.

– Да я всё думаю. Тах-Акой не отступит просто так, – пояснил Эвилий. – Тронуть тебя… слишком многие возмутятся, если без веской причины, но вот я – другое дело. Я чужак им всем. И род невелик, и репутация так себе… и людей у меня не так много.

– Я…

– Погоди. Если я прав, то скоро нас явятся… приглашать.

– Явятся?

– У шатров давно стоит стража. Правда, не приближаясь, чтобы не побеспокоить твоих людей. Тах-Акой почему-то очень хочет, чтобы мы почтили своим присутствием это жертвоприношение… а я слышал, что сколь бы ни великолепно было животное, но в последние годы Тах-Акой предпочитает приносить в жертву людей.

Валисий потёр шею.

Хотелось ругаться. Но времени на ругань не было.

– Нас?

– Думаю, что он хотел бы и нас, – сказал Эвилий. – Но начнёт с меня. Не знаю, как провернёт… просто укажет? Нет, вряд ли… если сегодня он укажет на меня, то завтра сможет ещё на кого-то. И они поймут. И не позволят… значит, будет как-то иначе.

– П-простите… г-господин, – этот голос был так тих, что Валисий даже подумал, не примерещилось ли ему. Однако нет. Он обернулся и увидел мальчишку, которого вытащил из подземелья.

Надо же, а Валисий успел позабыть о нём. Но судя по тому, что мальчишка был умыт и одет, о нём позаботились.

Впрочем, стоило на него взглянуть, как он втянул голову в плечи.

– Ты что-то знаешь? – спросил Эвилий.

И паренек кивнул и ещё больше съёжился.

– Подойди, – Валисий поманил паренька к себе. – Садись. И не дрожи. Я не буду тебя бить. Никто не будет. Ясно?

Тот кивнул, но приближался с опаской. А встав там, где Валисий указал, упал на колени и, прижав руки к груди, согнулся в поклоне.

– Просто садись. И говори. Что ты знаешь?

– Я… раньше я был удостоен чести служить Благословенному Тах-Акою, великому жрецу Айлура Кровавого, да продлит Айлур его дни, наполнив их священной яростью, да покарает врагов, сделав их печень мягкой… – голос мальчишки звучал ровно и четко. Явно не раз приходилось произносить эту ерунду, но когда Валисий открыл рот, чтобы перебить, Эвилий покачал головой. Верно. Собьешь, и мальчишка замолчит. – Я провел год близ него… пока не вызвал гнев своей глупостью и нерасторопностью. И ещё потому что кровь мою сочли недостаточно доброй.

Мальчишка выдохнул и замолчал.

– Кто счёл? – Эвилий подвинулся чуть ближе.

– Господин… он выбирал достойных и лил их кровь на священное око, и то принимало кровь или нет. Мою не приняло. Господина это опечалило, и он отослал меня прочь.

Мальчишка осмелился поднять голову.

– Но раньше, до того, как меня отослали, я помогал ему. И на особых жертвоприношениях тоже. Не на самих, но воду подавал и полотенца грел на камнях, чтобы господин мог отереть руки, и следил, чтобы питье его не остыло. И чтобы угли в жаровне не разгорелись, но и не погасли…

– Молодец, – похвалил его Эвилий. – Уверен, что ты справлялся отлично. Что за жертвоприношения? Почему особые?

– П-потому что… особые. Их господин устраивал редко. Они… они не для всех.

Он замялся.

– Говори уже. Я не сержусь.

– Там сложно… нужно Око…

– Если я понял, оно у Тах-Акоя имеется.

– Д-да… оно… есть, но не оно.

– То есть?

Валисий тоже не очень понял.

– Я не знаю, господин! – мальчишка снова поспешно согнул спину. – Простите глупца! Мой язык быстр, а ум слаб.

– Да говори уже. Простили. Пусть твой язык говорит, а мы уж сами разберемся, – Эвилий вытащил откуда-то засахаренный орешек и протянул мальчишке. – Так что с оком? Почему оно не то?

Орешек мальчишка взял и сжал в кулачке.

– Я… вернее, не я, но отец моего отца был личным помощником Хранителя сокровищ, – произнёс он едва слышно. – И говорил, что Око Айлура утратили. Но это большая тайна…

– Как?

– Он говорил, что предыдущий Верховный жрец возжелал невозможного – открыть путь самому Великому и Яростному… и что для этого нужна была особая жертва, большая, и её… её должны были принести. Но не здесь. На землях проклятых ютландцев, чтобы разверзлась там бездна и поглотила их. Но что-то не получилось, и никто не вернулся.

Эвилий подался вперёд. Теперь он не просто слушал мальчишку, он жадно ловил каждое сказанное им слово.

– И Ока тоже не стало. И с ним сила Айлура стала покидать детей его… и Верховный, тот, что раньше, умер. А другой, который на его место пришёл, не стал ничего искать. И просто велел всем молчать и выполнять обряды, как прежде, чтобы… чтобы людей успокоить. А потом…

Он замолчал, сглотнул и решился поднять взгляд.

– Потом случилось так, что отец умер. И его господин, хранитель, тоже умер… и многие другие.

– Отчего?

– От болезни. Нам сказали, что случилась болезнь и… и многих не стало.

Эвилий прищурился.

– Мой отец тогда был молод… он молчал, пока… пока Око не появилось вновь.

– В руках Тах-Акоя?

– Да, господин Эвилий, – мальчишка спешно распластался ниц. – Он… он его прятал. Я знаю, что ему принесли… и что в нём великая сила… я сказал своему отцу. А он сказал, что такого быть не может, что… что Око утрачено, а если бы вернулось, то все бы знали.

– Ну про всех он поспешил… все вон не знали, что оно утрачено было, – хмыкнул Эвилий и махнул рукой. – Значит, отец сказал… а потом?

– Умер, – мальчик произнёс это очень и очень тихо. – Он приказал мне молчать. Строго-строго. Он служил Верховному жрецу… и умер.

– От болезни?

– Сердечный жар случился, – мальчишка отвёл взгляд.

– Он умер, а ты…

– А я служил господину Тах-Акою. Я очень старался…

– Верю, – Эвилий оглянулся на полог шатра. – Значит, Око вернулось… и попало в руки Тах-Акоя… и тот стал… служить службы? Особые?

– Д-да. До того он службы проводил наверху – по обычаю. А другие, они для тех, кто готов вверить себя Айлуру… и сперва он один был, потом ещё жрецы тоже… но они не сами собой, а с ним.

Эвилий задумчиво разминал в руках косичку.

– Тогда стали говорить, что надо… надо делать, чтобы вернуть величие Айлура, что… по заветам предков… вот. Но…

Новые удары прокатились по земле, точно били не по барабанам, но сразу по скалам. И мальчишка подпрыгнул, обернулся и, задрожав, продолжил. Говорил он быстро, захлебываясь словами.

– Айлур сам выбирает себе жертву… или того, кого называет избранником. Он… он вселяется в человека. И человек этот выходит. Вперёд. Ко всем. И говорит всем, что он не верил, а теперь верит. И кается в неверии. И чтобы искупить вину, отдаёт свою жизнь во славу Айлура… и сам просит забрать его сердце. А г-господин… – мальчишка сглотнул. – Да…

– Да, да… годы продлятся. Некоторое время точно, – согласился Эвилий. – Значит, он идёт навстречу просьбе и приносит того, кто вызвался, в жертву?

– Д-да! И прочие пьют его кровь…

Валисий понял, что, кажется, не зря не стал ничего есть. Тошнота подкатила к горлу тугим комом.

– И… и я не видел сам… не видел… но шепчутся… там, в храме шептались, что не только кровь, что… что господин… он порой…

Мальчишка зажал рот руками и икнул.

– Это уже врут, – мягко произнёс Валисий. – Наверняка.

Мальчишка кивнул. Поверил ли? Василий и сам бы хотел поверить, потому что в ином случае получалось, что всё куда хуже, чем он думал.

Настолько хуже, что и вправду лучше бы не думать.

– Я не собираюсь приносить себя в жертву, – сказал Эвилий и головой тряхнул. Мелкие косички взлетели и опали. А выражение лица стало не просто злым – опасным.

– Никто не собирается, господин, – паренек, кажется, успокоился. – И… и просто… жертвами всегда становятся те, кто не приносил клятву. Кто… кто не верил… или мало верил. В величие. В… просто… Они всем говорили, что увидели истину, что… их кровь – расплата… и в ней будет сила.

И красиво умирали.

– Как он это делает, знаешь? Тах-Акой? – спросил Эвилий, наклоняясь. И черные его глаза вперились в лицо мальчишки.

– Я… я не уверен, господин. Это… это просто вот…

– Говори.

Мальчишка сглотнул, но заговорил:

– Будут стоять курильницы. Много. Господин Тах-Акой сыплет в них тёмный камень. Из шкатулки берет. Приносит. Кладёт. Потом берет. Откуда приносит – не знаю. Никому нельзя трогать шкатулку. Я… один… видел, как… тронул… у него руки почернели. А господин велел их отрубить и…

– Он больше не твой господин.

– Да, господин, – поспешно согласился мальчишка, сгибаясь ещё ниже.

– Курильницы, значит.

Эвилий задумался.

– Дым лёгкий или тяжелый?

– Н-не знаю.

– Лежит или вверх подымается?

– Лежит, – уже уверенней ответил мальчишка. – Течёт и лежит. Потом г-господин обходит всех и наносит на лоб знак Айлура Великого…

– Чем?

– К-кровью… великая честь… и…

Яд?

Или дурман?

Но дым, кровь…

Чем дальше, тем сильнее хотелось отказаться от великой чести. А тяжелые барабаны снова загудели, заводя иной ритм, более медленный и тягучий.

– И если господин… если господин выбирал кого-то, то… это знак… и когда тот умирал, то все… они как менялись… совсем… как будто и не люди. Страшно, – мальчишка распрямился и, поглядев в глаза Валисия, произнёс: – Не ходите туда! Я… я покажу… тут можно выскользнуть… всегда и все смотрят на выход из шатра, но никто не глядит за шатром. И если…

– Нет, – Валисий покачал головой.

– Идея недурна, – Эвилий сменил позу.

– Вот ты и уходи, – Валисий положил руки на колени, чувствуя, как в душе наступает престранное спокойствие. – И это я говорю серьёзно, друг мой. Мальчик тебя выведет. Ты ведь успел узнать, как можно выбраться незаметно?

Мальчик кивнул.

– Я не побегу…

– Это не побег… – Валисий коснулся пальцами подбородка. – Ты для чего сюда пришёл? Смотреть. Слушать. И запоминать. Ты многое увидел, ещё больше услышал. Надеюсь, запомнил всё. Но если ты погибнешь, всё увиденное пропадёт. И смерть твоя будет не только глупой, но и бессмысленной. Мальчик…

Тот сидел, напряженный, готовый или сжаться, или отпрянуть, встречая удар.

– Думаю, он тоже многое способен рассказать. Вот только нужны правильные уши.

– Тогда пойдём вместе…

Валисий покачал головой.

– Нет. Тогда нас точно объявят предателями. Это плохо, а хуже того, что… погони не избежать. И если Тах-Акой действительно умён, а он по крайней мере не глуп, он уже послал своих людей на тропы, которые ведут домой. Значит, уходить надо к крепости. Там точно ждать не станут. Вот и пойдёте. Вдвоём.

Протяжно загудели трубы.

– А ты?

– Ты сам сказал, многие на меня смотрят. Пусть смотрят дальше. Моя смерть, даже во славу Айлура, смутит людей. Нет, Тах-Акой желает иного. Если ты попытаешься себя убить, я не стану на это смотреть.

– А если ты сам попытаешься…

– То тогда выступишь ты?

Эвилий склонил голову.

– Пока нас двое, мы уязвимы, – произнёс Валисий и осторожно коснулся глаза.

– Пока ты один…

– Я не один. Со мной мои люди…

– Но пойдут ли они за тобой против бога?

– Или того, кто принял его обличье.

– Опасные слова ты говоришь, друг мой.

Валисий потер подбородок.

– Я… не думал, признаюсь, о том, что происходит. Я жил своей жизнью, как живут многие. А всё вот это… обряды, молитвы. Я полагал их уделом жрецов и только. Да, приходил, как водится. Кланялся. Просил об удаче, о силе. Но…

Полдень близился.

– Айлур никогда не был добрым богом. Тот, кто снимает жатву жизней в кипении боя, не может быть добр. Но некогда он принимал в дар кровь воина. И клинки врагов, убитых в честном бою. И это были правильные дары. А сейчас во имя Айлура жертвуют людей, рабов, что… низко, – Валисий покачал головой. – Зачем воину кровь рабов и женщин? Нет…

– Пожалуй… я о таком тоже не думал.

– Как и многие из тех, кто придёт сегодня. Или из тех, кто каждый день заглядывает в храмы. Кровь у всех красная, но вот душа… душа у всех разная. Не знаю, почему Верховный не остановит всё это. Не хочет или не может, или ему всё едино. Но если уж случится, я скажу слово. И возможно, меня услышат.

– Или убьют.

– Тоже возможно, – Валисий коснулся глаза. – Воину не к лицу бояться смерти.

– Но и я не боюсь…

– И хорошо. Но мне нужно не бесстрашие, а чтобы ты взял то, что тебе рассказали, и отнёс туда, где это услышат… и поймут. И, возможно, остановят.

– А ты…

– А я… – стеклянный глаз согрел теплом от руки и, показалось, ожил. – Я постараюсь не умереть.

– Хорошая цель, только…

– Исполнить будет сложно?

– Да.

Возможно, но у Валисия были кое-какие мысли.

– Я скажу слово своим людям, – сказал он. – Если передашь что-то, чтобы мне поверили, то могу и твоим…

– Я уже передал. Тебя они будут слушать так же, как меня.

– Хорошо… но война здесь не нужна. Когда начнётся жертвоприношение, мои люди уйдут. Одни. Без… – Валисий окинул взглядом шатёр. В конце концов, в отсутствии золота и сундуков есть свои преимущества. – Без всего. Если ты прав, то жрецам будет не до них.

– Как ты сам планируешь выбраться? – Эвилий поднялся.

– Попросить помощи.

– Кого⁈

– Того, кому тоже сегодня не захочется умирать.

Он не сразу понял. А когда понял… что ж, это выражение лица стоило того, чтобы его запомнить.

– Нет… – Эвилий тряхнул головой. – Ты несерьёзно… это животное и…

– Которое достаточно разумно, чтобы понимать человеческую речь, и обладает силой. А ещё принадлежит некроманту и вряд ли спокойно позволит принести себя жертву… так что, друг мой Эвилий? Как ты сам говорил, жертвоприношение обещает быть интересным…