Текст книги "Кицхен вступает в бой (СИ)"

Автор книги: Карина Демина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц)

Глава 10

Глава 10 Где всякому пациенту свой целитель

Выйдя в поле она осмотерлась по сторонам– вокруг было поле…

Кое-что об очевидном.

Орик чувствовал себя счастливым.

Странное чувство.

Нельзя сказать, чтобы вовсе незнакомое. Нет. В его жизни случались разные моменты. В том числе и приятные. Скажем, когда ему удалось победить Алий-ыхара, пусть и в учебном поединке, но все же. Он помнил это чувство – удивления и какого-то чистого восторга… и тогда даже показалось, что теперь-то все изменится, ведь он показал и доказал свою силу.

Но…

Алий-ахыр прошел обряд посвящения. А после, вызвав Орика, избил его так, что…

Нет, это не счастье.

Или тогда, когда в храм заглядывала тетушка. Она каждый год находила время явиться, и обязательно призывала Орика к себе. И даже когда стало ясно, что он проклятый, ничего не изменилось.

Или нет.

Теперь за несколько дней до визита Орика избавляли от работ, потом отмывали, обряжали в чистые одежды и кормили досыта. Более того, ему позволялось присутствовать на благодарственной службе, пусть и не в первых рядах. А уже потом, после службы, его вели в тетушкины покои. И она обнимала его, усаживала перед собой и сама разливала чай по крохотным белым чашкам. А к чаю тетушка привозила сладости, которых было так много, что глаза разбегались. И он, вечно голодный, вдруг терялся от такого изобилия.

Она же предлагала то одно, то другое.

И говорила.

Расспрашивала. Ласково так, мягко…

Нет, Орик не жаловался. Сперва было не на что, потом понял, что… тетушка всё одно уедет. И забрать его не заберет, потому как в свите её нет места мужчинам. А чтобы вовсе из храма… о таком он и мечтать не смел. Не смел, не мечтал, но осторожно перебирал слова, зная, что слушают.

Она тоже знала.

И выходили разговоры эти какими-то на диво неловкими. Только в конце тетушка снова обнимала его и на ухо шепотом говорила, что нужно ещё немного потерпеть.

У того счастья был привкус горечи.

Чтоб… почему все так?

– А я тебе говорю, он почти уже проснулся! – этот шепот разрушил воспоминание. – Вон, видишь, носом дернул.

– Просто муха села, – отозвался другой.

Женский?

Оба голоса принадлежали женщинам. Молодым. И… и он помнил. Точнее вспомнил. Давящее чувство в груди. Зов, который слышал лишь он. И этот зов был столь сильным, что затмил разум.

– Ой, ему плохо! – воскликнула вторая женщина.

– Да нет, – Орика схватили за руку.

– Он стонет!

– Может, в туалет хочет?

Зачем она это сказала? До этого Орик не хотел в туалет.

– Или пить?

И пить не хотел.

– Или ему больно! – возмутилась та, вторая.

– Мели, я как целитель утверждаю, что ему не больно!

Целитель?

Откуда взялся целитель? В храме были, но… даже когда Орику сломали руку, то целителя позвали не сразу. Только когда рука совсем опухла. И то, кажется, исключительно потому, что Верховная жрица вряд ли обрадовалась бы, увидев Орика одноруким…

Странные мысли.

И эти женщины странные.

– Ты еще не целитель, – возразила та, вторая. – И нужно позвать тэру Анхен.

– Не нужно звать тэру Анхен. Не отвлекай ее. У нее любовь.

– Фреда!

– Между прочим, он герцог! И герой! Вон, танерийцев добыл!

– Он их не добыл, а нашел!

– Невелика разница. Главное, что они – здесь…

Понять бы еще, где это «здесь» находится. Впрочем, вариантов немного. С сознанием вернулась и память. Он в поместье. В том самом, куда наставник Ликий запрещал соваться, хотя и эти земли следовало осмотреть…

– А теперь он совсем очнулся, – возвестила первая девушка. – И подслушивает!

– Фреда!

– Мели, он реально подслушивает…

– Он танериец. Что он может подслушать?

– Мало ли… эй ты, открывай глаза, пока я… – девушка задумалась, явно не зная, чем именно угрожать. – Пока я старших не позвала!

Орик глаза открыл. В конце концов, теперь они вряд ли станут говорить о вещах тайных, потому притворяться дальше смысла не видел.

– Понимает! – девушка подпрыгнула и обернулась. – Видишь, Мели? Я тебе говорила!

Девы.

И юные.

Одна совсем-совсем, и такая… забавная. Узколицая и со смешными круглыми глазами, будто увидела что-то ну очень удивительное. И со ртом большим, как у демона… в старых трактатах демонов всегда почему-то большеротыми рисовали.

– Ты нас понимаешь? – спросила она требовательно и пальцем ткнула. Палец оказался на удивление твердым. И Орик охнул, но тут же устыдился. Может, он и не воин, может, не достоин носить доспех, но это ж не значит, что он должен стонать от женского тычка.

– Фреда! Ты ему ребра сломаешь! – вторая оказалась рядом.

– Не сломаю. А если и так, то я же и залечу. В конце концов, я…

Целитель?

Эта вот… сколько ей лет-то? У Орика были сестры, пусть даже познакомился он с ними лишь в шатре отца, но… но все равно девушка совсем юна.

И уже целитель?

И если так, то боги щедро благословили ее…

И отец запросит за такую дочь большой выкуп. Чтоб. Почему эта мысль вообще пришла в голову? Какая ему разница? Тем более, что в здешних обычаях невесту не выкупают.

– Он напуган, – произнесла вторая.

Эта тоже была странной.

Красивой? Да, пожалуй… наверное. Орик ничего не понимал в женской красоте. Он слышал разговоры послушников, когда те обсуждали храмовых шлюх, но… но это другое.

Девушка была хрупкой.

Как первоцвет, что распускается в серой после зимнего времени степи. И яркой. И такой же… удивительной?

И он моргнул, сообразив, что услышал.

– Я не боюсь, прекрасная госпожа, – он постарался выражаться, пусть и без должного изящества, поскольку давно понял, что такового лишен, но вежливо. – Мой дух спокоен, и тело преисполнено благодарности…

– Красиво, – оценила целительница и снова пальцем ткнула. – Ты, главное, благодарность не расплескай, а то диван хороший, неловко выйдет.

– Ай! – вырвалось само. Почему-то у этой пичуги тычки выходили более болезненными, чем удары пудовых кулаков.

– Фреда!

– Да ладно! Я проверяю, как у него нервы работают! И вообще! Это враг!

Утверждение было настолько логичным, что Орик не нашелся с ответом. Он ведь и вправду враг.

– Это еще не значит, что его нужно пытать!

– Я не пытаю. Я помогаю.

Если здешние целители помогают так, то страшно подумать, на что способны местные палачи. По спине поползли струйки пота. И в целом дышать стало тяжело.

– У него пульс участился! – радостно воскликнула целительница. – Я сейчас…

– Стой!

– Помогу!

– Фреда!

– Не обращай внимания, – сказала девчонка, снова ткнув пальцами уже с другой стороны. – У тебя какая-то мышечная скованность наблюдается, что не совсем нормально… а она ничего в целительстве не понимает!

– Как и ты, – вторая девушка скрестила руки на груди.

А все-таки странные здесь люди.

Две красавицы… ладно, почти красавицы, особенно эта, вторая, которая теперь не просто тыкала, а пускала в тело Орика силу. И ощущалась она, как уколы раскаленными иглами. Причем кололи эти иглы во все стороны и так, что…

Орик стиснул зубы, чтобы не закричать.

Пытки?

Или лечение? В любом случае мужчина должен принять и то, и другое с равным достоинством!

Но вопрос в другом. Почему девушки так одеты? То есть ладно, здесь принято носить длинные платья, но… где их украшения? У каждой из сестер Орика были украшения.

Цепочки.

И серьги.

И ожерелья с браслетами. Заколки для волос. Броши и… и мало ли, что ещё придумает женщина. А тут ничего. Совсем ничего. В шатрах отца и рабыни выглядят наряднее…

Очередной укол заставил Орика зашипеть.

– По-моему, ты его сейчас добьешь, – произнесла хрупкая с сомнением.

– Я его исцеляю!

– А по его лицу и не скажешь.

– Между прочим, целительская сила воспринимается людьми, как легкое и приятное тепло…

– Это только если люди – не некроманты, – произнесла третья женщина, и голос ее заставил Орика вытянуться. Он даже моргнул, чтобы глаза закрыть, притворяясь спящим, но потом передумал. – У некромантов и магов смерти свои отношения с целительским даром. И прямое вливание силы воспринимается ими… болезненно.

– Ой, – девчонка отдернула руку и покраснела. – А он… он молчал!

– Думал, что его пытают и готовился умереть с достоинством, – с явным одобрением в голосе произнесла еще одна девица, которая вошла вслед за женщиной. Эта была неимоверно длина и худа. И лицо имела такое костлявое, что Орику точно стало ее жаль. К такой, небось, вряд ли кто посватает… хотя волосы красивые. Белые и длинные, заплетенные в косу, которую девица перекинула через плечо.

– Киара преувеличивает. Это было неприятно, но все-таки не пытки, – а вот эта женщина держалась так, что сразу стало ясно, кто в этом шатре главный.

То есть в доме.

– А он по-нашему понимает! – сказала целительница. – И говорит тоже!

– Вы и поговорить успели?

– Не-а. Собирались. Но не успели, – девчонка вздохнула. – Он смешной. А он и вправду сын хана?

– Сама и спроси, – ответила длинная. И целительница тотчас повернулась к Орику.

– Ты и вправду сын хана?

– Да… младший. Один из… и отец заплатит выкуп, но…

– Сильно не раскошелится, – кивнула девчонка.

– Фреда! – возмутилась та, что походила на первоцвет.

– Мели, ты ж сама меня учила, что правду говорить легко и приятно. Я и говорю. За нас, если так-то, и гроша ломаного не заплатят…

– Почему? – вырвалось у Орика и он поспешно добавил. – Целительский дар такой великой силы… многие воины с радостью заплатили бы за такую невесту.

Девчонка приосанилась, глянула этак, важно… сестры на Орика глядели издали, через полог. И смеялись. И не спешили приближаться.

А эта вот сидит.

Рядом.

И не боится. И не испытывает к нему отвращния.

– О! Если что, в голодный год тебя продадим танерийцам! – воскликнула тощая. Верно из зависти. Ее платье, с виду простое, было сшито из драгоценного заморского шелка. Но вот красоты не добавляло, странным образом подчеркивая и худобу, и излишнюю ровность фигуры.

Будто и не девица, а… палка какая-то.

– Меня хотя бы продать можно. А почему ты такой ободраный? – уточнила мелкая. – А где твой конь? И оружие? И войска…

– Вот только войск нам тут и не хватало… тихо, деточка. Потом поговорите, а теперь помолчи и отодвинься. Мне нужно его осмотреть.

Темная сила окружила женщину облаком, и Орик затаился.

– Вот не стоит меня бояться.

Ту, что держит в руках своих смерть?

– Тетушка Анхен добрая! – заверила та, мелкая. – Она просто ведьма! Ты что, ведьм никогда не видел?

– Нет, – сказал Орик. – Тьма есть зло. Женщина добро…

– А если женщина злая?

Орик несколько растерялся.

– Фреда, ты его путаешь…

– Да ладно… я ж так, немного. Я никогда живых ханьев не видела!

– Я не хан, любезная целительница…

Голову получилось повернуть. И темная сила женщины принесла облегчение, и возможность снова в полной мере ощущать собственное тело. Хотя Орик тотчас осознал, что, возможно, это не было благом.

В туалет всё-таки хотелось.

– Хан – мой отец. И мой старший брат, возлюбленный сын моего отца, о чьей силе и храбрости уже говорят, в свое время займет его место.

– А остальные? – девчонка не спешила уходить. И интерес в её глазах был таким живым. На него никто никогда так не смотрел. Поэтому Орик и ответил:

– Остальные станут опорой, ибо истинная сила рода – в его единстве…

Только почему тогда Орика этот род отдал храмам? Но об этом надо спрашивать не женщин.

– Так, Мели, Фреда, Киара, – женщина убрала руки. – Идите, погуляйте.

– Я не хочу гулять!

– Нам с молодым человеком побеседовать надо.

– Пытать будете?

– Нет. Никто никого пытать не будет, – сказала женщина, и Орику очень захотелось поверить ей. – Киара…

– Да, матушка. Так… все в сад!

И так сказала, что Орику тоже очень захотелось выйти в этот самый сад. Но кто ж его отпустит?

– Но мы ещё не закончили!

Длинная девица попросту стащила целительницу за шиворот, впрочем, достаточно аккуратно. А вторая девушка сама вышла.

– Вот и замечательно… так, сейчас я кого-нибудь позову и тебя проводят. Умоешься. Переоденешься. А то и вправду, сын хана, а воняет от тебя… – женщина покачала головой. – Нехорошо это.

– Простите, госпожа.

– Не твоя вина.

Не его, но когда и кому это мешало.

– Меня убьют? – уточнил Орик.

Врагов принято убивать. Можно, конечно, продать храмам. Это даже выгодней. Однако здесь, насколько Орик знал, храмов не было, что несколько меняло дело. Возможно, конечно, сразу убивать не станут. Если называют сыном хана, то… то это наставник сказал.

Зачем?

Или очевидно из желания защитить Орика. Сын хана – ценный пленник. И на некоторое время Орику сохранят жизнь. Хорошо это? И заплатит ли отец выкуп? И каков этот выкуп будет?

– Мы не убиваем детей, – сказала женщина, глядя с насмешкой. – Без острой на то необходимости. Будешь вести себя прилично, и никто не обидит. Вставай.

Руку подала.

И Орик коснулся её. Осторожно… почему она вообще осталась с ним наедине? Неужели не боится? Она… сильна, но всё же женщина. И не воин. Сама хрупкая, такая… такая, будто из сахара вырезанная. Он коснулся руки осторожно.

Ухватился.

И с кряхтением – иглы целительской силы снова ожили, напомнив о себе – встал. Голова чуть кружилось. Тело было слабым и вялым, но в целом Орик удержался на ногах.

Хорошо.

Уже хорошо.

Бежать? Мысль была быстро и стыдной.

Он мог бы попытаться, но… эта женщина не так хрупка, как выглядит. Да и нехорошо платить за помощь нападением. Не говоря уже о том, что Орик понятия не имеет, куда бежать и что делать.

Да и наставника бросать нельзя.

– Могу я узнать, что с моим наставником? Ликий-ата хороший человек. Он никого не убивал. Здесь, – на всякий случай поправился Орик. И по кивку женщины понял, что сделал правильно. – Мы не собирались причинять вред. Искали… вещи искали.

– Артефакты, которые храм потерял на этих землях? Твой наставник был честен.

Пытали?

И как долго Орик провалялся в беспамятстве.

– У меня есть свои способы, мальчик, – женщина склонила голову. – И когда речь идёт о безопасности дома, я использую всё, что считаю нужным, чтобы этот дом и дальше оставался безопасным. Идём. Я отведу тебя к твоему наставнику. Он, в отличие от того, первого, вполне себе жив и здоров… относительно возраста.

– А…

– А вот третий ваш… – губы женщины растянулись. – С ним придётся повозиться. Нет, я понимаю, что у вас там свои обычаи, свои порядки. Но скажи, какой нормальный человек станет пить кровь демонов?

Глава 11

Глава 11 О перспективах и правильной точке зрения на грядущие события

Он был в пустыне. Причем пустыня располагалась на вершине высокой горы.

Удивительный мир природы.

Киллиан перечитал послание.

И ещё раз.

Перевел взгляд на ворона, который устроился на подоконнике и теперь смотрел на градоправителя. А тот смотрел на ворона. Причём не столько с опаской, сколько устало.

– Нет, – сказал градоправитель, смахнув пот со лба.

– Чего нет? – Мэтт встрепенулся.

– Ничего нет. Больше ничего нет. Вообще ничего нет. По спискам вашим… – он прижал влажный платок ко лбу. – Зелий алхимических нет. Зелий целительских нет. Камней… осталось мало.

– Ага! – воскликнул Мэтти, подпрыгнув.

– Это на нужды города! Мне освещение нужно откуда-то подпитывать! Воду очищать! Охранные заклятья обновлять! И связь обеспечивать! – градоправитель приподнялся, но и Мэтти приподнялся тоже.

Разговор шел четвертый час кряду, и честно говоря, Киллиан сам устал. Причём он-то как раз ничего и не делал.

Ну… дорогу вот, пока ехали, делал, а то ведь и вправду нехорошо вышло.

И неудобно.

И телеги трясло… но дорога – это ерунда, право слово. Он с ней быстро управился, так что на рассвете ещё повозки вкатили в город.

Городская ратуша была закрыта.

Градоправитель спал, не зная, что его ждёт. Да и в целом-то местные жители явно не испытывали любви к ранним подъемам, что Мэтти лишь обрадовало. И ехать он велел прямо к особняку градоправителя. Мол, клиента лучше брать тёплым.

Киллиан тогда согласился и с радостью.

Нет… теплым градоправитель был или не очень, Киллиан не понял. Всё-таки щупать постороннего человека не слишком вежливо. Но за прошедшие часы градоправитель не раз доходил до точки кипения, краснел, бледнел и возвращался к беседе.

Попутно выписал несколько ордеров, которые Мэтт спрятал в карман. А у Киллиана заболели и голова, и задница, потому что сидеть приходилось на стуле, а стул был жестким. И потому появлению ворона, влетевшего в открытое окно, Киллиан искренне обрадовался.

И радовался, пока не прочёл письмо.

– Война, – сказал Киллиан, возвращаясь мыслями к посланию. И ворон кивнул, а потом и сказал:

– Кар!

– Что, простите? – градоправитель отвлекся от бумаг, которыми тряс перед Мэтти, доказывая, что камни положены именно городу, а потому должны быть использованы непосредственно на его нужды.

И ведь, судя по тому, что говорить у него получалось, это было именно так.

– Война, – чуть смутившись, произнёс Киллиан. – Извините. Вот тут…

Он поднял лист.

Почерк, к слову, был незнакомым.

– Сообщили…

Он не очень понимал, как следует преподносить подобные вести. Наверное, как-то иначе, потому что оба, и Мэтти, и градоправитель смотрели и явно ждали продолжения. Киллиан вздохнул и продолжил:

– На рассвете танерийцы напали на крепость. Атаку удалось отразить, но танерийцы призвали демона.

– Демона… – охнул градоправитель.

– Его заперли во рву, но нужно выслать патрули и обследовать местность на предмет возникновения других прорывов и, соответственно, демонов.

– Демонов? – градоправитель переспросил это с надеждой, что ли.

– Так написано. А, и мне ещё оптограф нужен.

– Это собственность города!

– Ай, бросьте, господин градоправитель! Когда придут танерийцы, это станет собственностью танерийцев, поэтому советую…

– Оптограф нужен не совсем, а чтобы оптограмму передать! – перебил Киллиан. – В столицу! И ещё организовать оборону.

– Оптографа?

– Города. Возможен прорыв не только демонов.

– Боже, – градоправитель перекрестился. – И за что мне это вот всё?

Он и глаза поднял, но ответа не получил.

– Ой, да будет вам! – Мэтти вот расстроенным не выглядел. – Вы слишком близко все к сердцу принимаете! Взгляните на ситуацию иначе!

– Как? – градоправитель приподнялся и рухнул в кресло. – Уйду… право слово, уйду… невозможно же так! Давно бы ушёл, да…

– Выпейте! – Мэтти протянул флягу. – Полегчает…

Глоток градоправитель сделал большой, от души, что называет. Икнул, срыгнул, стыдливо прикрыв рот ладонью, потом о чём-то задумался и сделал второй.

– Мне бы… – робко начал было Киллиан, но был остановлен широким взмахом.

– Помолчите… вы мне уже пожелали. А теперь что? Теперь всё! Я правду говорю! И вам скажу! Всем скажу!

– Всем не надо, – Мэтти флягу попытался отобрать, но градоправитель вцепился в неё обеими руками и к сердцу прижал. – Говорить правду всем без разбора опасно для здоровья.

– Я уже понял… оно ж заразное! Вот вам когда-нибудь говорили, что вы лысое жирное недоразумение?

– Жена?

– Любовница… жена ладно… жена – это так… жена – это в принципе неизбежное зло. Она у меня тоже далеко не красавица, так что у нас всё взаимно. А вот моя прелестная Виттания! Я её ли не баловал? Ни в чём не знала отказа! И смотрела она на меня так, с восхищением! С искренним, как мне думалось! Жена вот так никогда не смотрела!

– А вы её баловать пробовали?

– Кто в здравом уме жён балует?

– Действительно…

– Вот! Я для моей дорогой девочки ничего не жалел. А она что? Каково это было слышать? Я и чудовище. И ей противно, видите ли…

– У нас тут война, – напомнил Киллиан. – Оптограмму…

На него поглядели с укором, причём и градоправитель, и Мэтти.

– Ай, там… идите… поищите. Скажете, что я велел… если найдёте кого. У меня вот жизнь закончилась, а тут вы со своей войной. Я ей, между прочим, особняк подарил!

– Что, вот так прямо… идите, молодой человек, – Мэтти произнёс это шепотом. – У человека тут и вправду горе. А вы справитесь! Я в вас верю!

Вот ещё бы Киллиан в себя верил. Так-то, если подумать, он очень даже… но вот сейчас конкретно. Сомнения не оставляли.

– Да… вот так и подарил!

– С документами?

– Конечно… и матушке её квартирку. Она так плакала…

– Матушка?

– Витушка моя. А у меня прямо сердце разрывалось, когда она плакала… и теперь вот… я к ней за утешением, а она… и ребенок, мол, не от меня. Она мне изменяла! Представляете⁈

– Жена?

– Любовница!

– Какая вопиющая непорядочность!

– Вот… и теперь знать не хочет. И понятно. Зачем ей я? Честный чиновник – это… это ж уму не постижимо! Ни взятку взять, ни взятку дать… ни начальству сказать нужные слова! Наоборот, ненужные прямо изнутри и лезут! Хоть ты рот зашивай!

Киллиан приоткрыл дверь.

Нехорошо получилось.

Вроде бы и правильно, а вот человек прямо весь расстроился…

– А теперь выяснилось, что оно распространяется…

Проклятье, как обычно, получилось нестабильным.

– И как только это поняли, то всё! Собственные подчинённые разбежались! Чураются, как чумного… чумной – это бы ладно, от чумного, небось, не побежали, пока при чинах и месте, а от проклятого… – тяжкий стон донесся через дверь. – Жена почти ушла, дети ненавидят, любовница бросила, подчинённые разбежались, вы склады выгребли подчистую…

– Так уж и подчистую?

Молчание.

Сопение.

– Ладно, ладно… не напрягайтесь. У меня нет желания доводить дело до… проблем со здоровьем. Будем считать, что выгребли…

– А тут ещё война эта! Танерийцы придут…

– Видите, как своевременно получилось со складами! – бодро произнес Мэтти. – Они придут, а склады уже пустые! Представляете, как они расстроятся?

Дверь Киллиан не стал закрывать.

Так… прикрыл немного, оставив узкую щель, потому что иначе дверь хлопнула бы. А это нехорошо, отвлекать от разговора хлопком.

– Сначала расстроюсь я!

– Сначала вы, – согласился Мэтти. – А потом танерийцы! Вы нанесёте им сокрушительный психологический удар! Они ведь идут сюда грабить! А грабить-то нечего!

– Эм… знаете, боюсь, как бы этот удар ответным не обернулся. Склады пусты, но город…

– Вы улавливаете мою мысль! – Мэтти явно обрадовался. – Имущество города нужно вывезти!

– Какое?

– Любое.

– Боюсь, граждане не согласятся вывозить своё имущество.

– Ничего. Мы проведем реквизицию!

– И получим бунт…

– Действительно, возможно и такое. Некоторые граждане весьма несознательны.

– Видите? Одна сплошная безысходность… – вздох градоправителя был полон печали. – И если так, пусть приходят, пусть грабят… мне уже терять нечего…

– Мне категорически не нравится ваше настроение! Какое-то оно излишне… трагичное, что ли?

– У нас война, склады пусты, армии нет, враг на подходе… а на мне проклятье.

Кажется, наличие проклятья беспокоило градоправителя куда сильнее, нежели близость танерийцев и вообще война.

– И с ним мне совершенно безразлично, придут танерийцы, не придут танерийцы…

– Отставить пораженческие настроения! – рявкнул Мэтти, и Киллиан сам подпрыгнул. – Хватит себя жалеть!

– А кого ещё мне жалеть-то? И кто ещё пожалеет меня? Можно думать, я для себя воровал… сперва вот потому как принято… все берут, а ты нет? И это подозрительно, крайне… сразу начинают думать, что ты тут не просто так, а с умыслом. Потом жена появилась… она у меня привыкла к определенному образу жизни. И как не соответствовать? Дети опять же… дети – это дорого… сестра. Племянник… родители вот тоже были. Матушка моя любила показать себя людям. Вот… и деньги уходили. Приходили и уходили… и никто ж не думал, откуда я их беру. А я уже как-то и не против. Все ведь так живут… теперь же… сестрица на меня обиделась, что племяннику не помог. И что сказал я ей, чего об этом племяннике думаю… а что там думать? Балбес великовозрастной. И ничего-то, кроме как жить за чужой счёт, он не умеет. И не желает. И она тоже… я ей доверял, как себе… а она вон, грозится докладную написать. Только сейчас вон без разницы, пусть и пишет, наверное. Я сейчас сам всё рассказать хочу. Даже порой тянет… жена уходит, но никак не уйдёт. Дети… ай, тут и говорить нечего. И вот остается выбор, то ли танерийцы прибьют, то ли дорогие партнеры, до которых ещё не дошло, насколько широко я готов осветить наши сложные взаимоотношения… то ли, если никто не прибьет, суд и каторга. Ещё и любовница бросила!

Последнее прозвучало особенно жалобно.

Но Мэтти, кажется, не проникся.

– Знаете, конечно, ситуация у вас неоднозначная, – заявил он. – Я бы сказал, сложная. Однако, как мне кажется, вы не вполне осознаете, что в вашем нынешнем положении имеются свои преимущества.

– Какие же?

– Честность – товар редкий! Вы можете стать уникальным явлением!

– Я хочу остаться обычным средней руки чиновником!

– Поверьте моему опыту! Чиновников много, особенно средней руки, но вот таких, которые честны и неподкупны, к тому же с гарантией, и еще способны влиять на окружающих… о! на вас будет спрос! Не будь я лучшим интендантом в королевстве! В торговле ведь главное – что?

– Что?

– Правильно позиционировать товар! Найти нужного покупателя!

– Подслушиваете? – нежный голосок заставил Киллиана вздрогнуть и подпрыгнуть.

Икнуть.

И отпрянуть от двери.

– О чем говорят? – поинтересовалась незнакомая девица. Была она невысока, округла лицом и при том вся какая-то… розово-кучерявая, что ли?

Светлые волосы были завиты аккуратными локонами-трубочками, которые собирались пучками, и каждый пучок скреплялся аккуратным же бантиком. Причем сверху волосы были зачесаны гладко, до блеска, а вот по обе стороны лица держались пучки этих самых трубочек. Отчего лицо казалось ещё шире и круглее.

И бантики.

Бантики держались не только в волосах. Они выглядывали из кружевной пены, которая, начавшись сразу под подбородком, спускалась ниже, время от времени разрываясь, чтобы продемонстрировать ярко-розовую, с блеском, ткань платья. И почему-то сама девушка казалась такой вот…

Такой.

– О перспективах честных чиновников, – сказал Киллиан.

– А… папенька жалуется, – кивнула она понимающе. – Что любовница бросила?

– В том числе.

– Сам дурак. Нет, ну в его-то годы пора понимать… – она прижала пальцы к губам и сама же, нарушая просьбу о молчании, проворчала: – Подвинься. Ты вообще кто?

– Киллиан. Киллиан дэр Каэр, прекрасная тэра, – Киллиан на всякий случай решил проявить вежливость. И даже поклонился, как учили.

Впрочем, девица не оценила, фыркнула и велела:

– Помолчи уже! Слышно плохо… а кто там с папенькой? Ох… он выпил, да? Ну всё! Теперь его не остановишь⁈

– Буянить будет?

– Если бы… ныть и жаловаться.

– … я вижу в вас огромный потенциал! – голос Мэтта проникал сквозь камень, а чтоб лучше проникал, Киллиан немного изменил свойства камня. Нет, он потом обратно вернет, но ведь и вправду интересно послушать. – Безусловно, не обойдется без сложностей, но вы-то человек взрослый! Вы готовы рискнуть! Вдумайтесь! Это же серьезная кадровая проблема! Государственного уровня! Во все времена государи искали кого-то честного и неподкупного, чтобы доверить ему самое дорогое – казну…

– Кто это?

– Мэттью. Интендант. Мы за продовольствием приехали.

– Из крепости, что ли?

– Да.

Девица приоткрыла дверь, осторожно заглянула и отпрянула, снова прикрывая.

– Смазливый он какой-то для интенданта, – девица повернулась и нахмурилась. – И ты тоже.

– Я не интендант. Я сопровождаю только.

– Всё равно. Свататься пришёл?

Вопрос поставил Киллиана в тупик. И ворон, до того сидевший на плече тихо, ожидая ответного послания, тихо крякнул.

– Нет, – сказал Киллиан, очнувшись. – Извините, вы всецело прекрасны, но я пока… на службе состою!

Киньяр что-то такое рассказывал, что, вроде бы, пока служишь, жениться нельзя.

– Мне нельзя жениться!

– Это хорошо, – девица кивнула. – Нельзя и не надо.

Странная она. И пахнет от неё странно. Яблоками и ещё камнем, таким, подвальным. И эти запахи мешаются друг с другом, оседая на ткани.

– … и подвиг сам идёт к вам в руки! Явятся танерийцы…

– И получат психологическую травму от пустых складов, – слегка заплетающимся голосом произнес градоправитель.

– Именно! Но еще ведь они не просто придут!

– С армией, – поддержал градоправитель.

– Вот! А где армия, там что?

– Там маги, големы и сабли…

– Вы зрите в корень! У них маги, големы и сабли. А у нас – пустые склады!

– И?

– И их нужно заполнить!

– Танерийцами?

– Трофеями!

– Какой-то он странный, – девица повернулась.

– Просто, возможно, ещё в новом теле не освоился, только утром воскрес, а у Киц не всегда ритуалы по плану идут. Вот и заносит… – Киллиан увидел на краю локона паутинку. А на ней – паучка… ну, не совсем, паука скорее. Солидного такого паука с телом-горошиной и длинными тонкими конечностями, которыми паук задумчиво перебирал, явно не зная, то ли ему в трубочку-локон забраться, то ли опуститься на кружево.

– Киц – это кто?

– Мой брат. Некромант.

– Тоже служит?

– Да. Все мы служим.

– Это хорошо… очень хорошо…

Паук чуть покачивался. Киллиан, конечно, с женщинами не был знаком, чтоб уж совсем близко, но и того, что он знал, хватало, чтобы понять – большая часть женщин пауков недолюбливает.

Причина этой нелюбви была загадкой, но…

– Эм… а вы не могли бы глаза закрыть?

– Зачем? – девица нахмурилась преподозрительно. – Целоваться полезете?

– Нет… просто…

Паук, приняв решение, расправил конечности и соскользнул.

Попытался.

Киллиан успел подхватить невесомое тельце и прижать палец к губам до того, как девица завизжит. Впрочем, та визжать не собиралась.

– Вы… что творите?

– Вот! Паук! Случайно… он маленький… вы… боитесь?

– Нет, – она протянула руку. – Ой, и вправду маленький… это из подвала наверное. Чтоб… папенькино проклятье донельзя заразное. Мне в подвалы нельзя.

– Почему?

– Потому что благородные тэры, особенно в моем положении, не должны лазить по подвалам, – передразнила она кого-то. И руку протянула. – А что в подвалах тихо, спокойно и хорошо, так это неправильно… что?

– Ничего.

Паучок коснулся пальцев.

– Это серый гранитный паук, – сказала девица. – Типичный обитатель подобных мест. Не редкость, но весьма и весьма полезен.

Присев, она выпустила паука.

– Тут дорожка…

– Сейчас он найдет щель и спрячется. А так здесь никого нет… и маменька напрасно надеется. О папенькином проклятье все знают, так что жених не приедет, – сказано это было с непонятной мстительностью.

– Вы ждали жениха?

– Я? Нет. Мне он нужен, как… пауку девятая нога.

Киллиан улыбнулся.

Смешно.

– Но матушка очень надеялась.

– Мне кажется, вам с вашей красотой будет несложно…

– Красотой? – девица фыркнула. – Вот уж не стоит… какая красота? Лицо узкое, кожа белая, волосы и вовсе немодного цвета.

– А разве есть мода на цвет волос?

– Конечно. В столице в этом сезоне все носят роковой брюнет…

– Зачем? И куда его носят?

– Всюду, если верить матушке. Кстати, они замолчали…

– Нет, – Киллиан прислушался. – Просто перешли на шепот.

– И?

– Обсуждают будущие трофеи. Как делить, кому продавать… почему-то Мэтти уверяет, что справится с продажей лучше…

– Трофеи… так, вы там что-то про танерийцев говорили, кажется? Или папенька говорил? Откуда тут танерийцы? Точнее почему они должны прийти и с боевыми големами, саблями и магами? Или… у нас война?