Текст книги "Кицхен вступает в бой (СИ)"

Автор книги: Карина Демина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 23 страниц)

Глава 34

Глава 34 О прогулках, легендах и родственниках

Певец от Бога и шатен по происхождению

Если кратко о себе

Матушка Нова заглянула в теплицу.

– Дорогая, ты тут? – поинтересовалась она, приподняв тяжелую ветвь серебряного уса. – Ты одна?

– Не совсем, – Киара спешно вытер руки о траву, потом подумал, что вряд ли те стали чище, просто к смеси из рыбьих потрохов, начавшей подгнивать соломы и мела добавился еще сок травы. – Мы с тэрой Камелией проводим… научный эксперимент.

– А почему он так воняет тухлой рыбой? – матушка Нова зажала нос пальцами.

– Наука требует жертв!

– Ясно. Что ж, поскольку мне не очень хочется становиться жертвой науки, – голос получился слегка гнусавым. – То прошу уделить мне несколько минут твоего внимания… снаружи. Нет, нет, дорогая! Тебя я отвлеку позже… надо что-то сделать с твоей одеждой. Сил моих нет смотреть на это… и ладно, в теплице пускай, но дома…

Киара поглядел на Камелию, которая застыла с лопаткой в руке. Губы ее дрогнули.

– А мне нравится это платье, – сказал он. – И, матушка…

– Да, прошу прощения. Это было грубовато. Это не в твою сторону упрек, дорогая. Скорее уж просто мысли вслух… и не стоит спорить.

Мели и не пыталась. Просто стояла.

– Твой брат сам поручил мне разобраться с твоим гардеробом… жаль, что Карл не может.

И хорошо, что не может.

То есть, конечно, чувство вкуса у Карла имеется. И в моде он разбирается куда лучше Киары. И наверняка обрадовался бы, поскольку матушки в привычках давно устоялись, а ему всегда хотелось попробовать чего-нибудь нового…

Но хорошо.

Очень.

– А он и вправду поручил? – поинтересовался Киара, прикрыв за собой дверь оранжереи.

Матушка Нова фыркнула.

– Мужчины слишком много думают о судьбах мира, поэтому о проблемах женского гардероба им думать некогда.

– Он… неплохой брат.

– Неплохой. Не спорю. Но, дорогой, ты ведь и сам мог бы понять, что девочки прибыли практически без багажа. И это платье – ее единственный наряд… а если оно выглядит примерно как твое, то…

– Я испортил ее единственное платье, – Киара ощутил себя… плохо.

Пожалуй.

Нет, собственное – это ладно. Оно и без того настрадалось, поэтому, если и не получится отчистить, то ничего страшного. У него другое есть.

И не только платья.

И вообще…

Да, порой он позволял себе брать чужие вещи и не всегда возвращал их в должном виде… но вещи, если так, не совсем, чтобы чужие, а портились, как оно бывает, совершенно случайно. Как тогда, когда он стащил кружево у Карла, это было… ну, нехорошо, но очень уж оно мягким было и тонким, идеальным, чтобы прививки закрепить. И Карл, конечно, разозлился.

Но простил.

У него другое кружево имелось. А тут…

– Оно и к лучшему, – отмахнулась матушка Нова. – Иначе этот ребенок цеплялся бы за эту тряпку со страшной силой. А ты, можно считать, не оставил ему выбора.

Не утешило. Ничуть.

– Однако я по другому делу… тут пришла записка от ее брата. Предупреждение. Что их родительница, – матушка Нова произнесла это на диво мрачным тоном, – Передала право на опеку над девочками Храму.

– Это плохо? – уточнил Киара.

– Это нехорошо. Более того, и она, и настоятельница храма едут сюда… спокойно! – резкий окрик матушки подействовал отрезвляюще. И Киара выдохнул, заодно и плети сонника, выбравшиеся было из земли, в нее же и закопались.

– Мы же не отдадим их? – спросил он, стараясь говорить ровно.

И дышать глубоко. Сонник чётко улавливал настроение, а потому плети продолжали копошиться, пытаясь понять, кто враг.

– Не отдадим. Попытаемся. Тише, здесь вопрос не в нашем желании. Как мне кажется, все немного сложнее. Девочек постараются уговорить. Если то, что рассказывала Анни, верно, то проблемы у семьи серьезные. И храм наверняка будет давить, что поможет решить их… и главное, он действительно поможет. Вопрос лишь в цене.

– Не понимаю.

– Фреда точно знает, чего хочет и чего стоят ее родственники. Она сильнее. И сомневаюсь, что она поддасться на уговоры. А вот Камелия…

– Нежная.

– Именно. Поэтому… не стоит ей встречаться с родней.

– И ты…

– И я предлагаю взять тэру Камелию и, скажем, устроить пикник где-нибудь на берегу. Конечно, поздновато, но, уверена, ты найдёшь вескую причину, которая объяснит необходимость вашего присутствия где-нибудь подальше отсюда…

– Лотосы, – перебил Киара. – Лотосы на закате должны петь. И я сама хотела увидеть, а если…

– Даже так? Уверена?

– Абсолютно! Но мы задержимся.

– Думаю, это будет даже к месту. Я распоряжусь, чтобы положили шаль, по ночам всё же довольно прохладно и не хватало, чтобы вы простыли. Плед опять же. Возьмете Мрака. И не спорь, мне так спокойнее будет, а то мало ли…

– Матушка, а если они задержатся?

Матушка Нова похлопала веером по ладони.

– Что-нибудь да придумаем… жаль, Анни пока занята, но уверена, что у неё отыщется подходящее зелье… а ты, дорогая, не затягивай. Всё-таки пока доберетесь, а вечер скоро.

Мели платье вычистила и травинку сняла.

Вздохнула.

А потом посмотрев снизу вверх тихо спросила:

– Что-то случилось, да?

– С чего ты взяла? – Киара хотел было улыбнуться, но улыбка получилась кривой.

– С того, что мы собирались подрезать клещевник, а теперь вот… – она указала на пару массивных корзин, которые закрепили на спине Мрака. – Пикник. Твоя матушка пришла, и… и мы уходим.

Врать не хотелось.

Более того, Киара открыл рот, чтобы сказать, что это всё случайность, совпадение, но потом подумал и понял, что не скажет.

– Не то, чтобы случилось…

– Сюда едет моя матушка?

– Как ты… ты подслушивала?

Сказал и сразу стало неловко. Получалось, что Киара взял вот так и обвинил. Или заподозрил.

– Нет. Догадалась. Это не сложно. Я не глупая.

– Я и не думал считать тебя глупой, – поспешно произнёс Киара. – Или что ты специально подслушивала. У матушки голос порой громкий, вот и подумал, что случайно услышала. Или я вот тоже иногда… Прости.

Глупое оправдание. И оправдываться он вот совершенно не умеет.

Но Мели кивнула.

– Я знала, что она попытается нас вернуть, – сказала Мели. – И что найдёт. Нам ведь больше некуда было ехать, кроме как Дагласу. Просто надеялась, что найдёт не настолько быстро. И мы успеем что-нибудь придумать. Хотя что тут придумаешь.

Тихий вздох.

– Я ведь понимаю, что они родители… и что в своём праве, что… что, возможно, мама считает, что так будет лучше…

– Для кого? – спросил Киара.

И ответа не получил. Мели только голову опустила. Шла она медленно, но хотя бы не оглядывалась. И в этом Киаре виделся добрый знак.

– Мы пока в столицу добрались, то столько времени прошло. А потом оттуда сюда. И денег совсем немного было. На быстрый поезд билет дорогой, а наш еле-еле тащился, и шёл не напрямую. А они, наверное, им приехали, скорым. И что теперь будет?

– А чего ты хочешь?

– Замуж я точно не хочу. Не за Гриди. Он… он старый. И ещё смотрит так… когда в гости приходил, то… – она поёжилась и обняла себя. – Сперва вежливо, а потом… потом замечания делал. Что громко говорю.

– Ты?

Киара не мог представить, чтобы Мели громко говорила. А даже если так? Карл вон порой вовсе орал, но никто ему замечаний не делал.

– Или как-то смотрю не так, без уважения… он стал требовать, чтобы я не работала. Что это его позорит. Но тут мама не стала слушать. Но сказала, что как только я невестой стану, то должна буду делать, что он говорит. Мне… мне доктор… его Фреда попросила помочь. Я бы ни за что не решилась. А он… он сперва со мной посоветовался. Одну бы Фреду он никуда не отпустил. А со мной… я видела, что он колеблется. Да что там, я и сама до последнего колебалась.

Она прижала сжатые кулачки к груди.

– И… и он убедил. Сказал, что… два варианта не самых лучших, но если доберемся до брата, то шанс будет. У нас не так много целителей… а его вызывали к жене Гриди. Раньше. А потом он повздорил с Гриди. Он сказал, что тот… что он обращался с женой неподобающим образом. И грозился подать в суд.

– Не подал?

– Судья по четвергам обедает с Гриди. Да и в целом… у нас в городе его все знают. А больше мастера в дом не приглашали. Как думаешь, если я напишу письмо? Расскажу, что мы доехали, что всё хорошо? Это будет… не слишком назойливо с моей стороны?

– Думаю, если он о вас беспокоился, то он будет рад узнать, что у вас всё в порядке.

– Да… пожалуй, – она неловко пожала плечами. – Хотя, наверное, Гриди, если узнал, кто нас… нам… помог… он мог устроить что-то… у него и поверенный, и адвокаты. И связи в столице.

Вздох.

– Я не хочу возвращаться, но…

– Но?

– Если я не вернусь, плохо будет всем. Но хотя бы Фреда теперь в безопасности.

– А ты?

– А я старше.

– Ненамного, – Киара оглянулся на Мрака. Тот шёл в отдалении, но уши его были подняты. И явно слышал каждое слово. С другой стороны, что бы он там ни слышал, он точно не расскажет.

– Но всё-таки…

– Если ты не хочешь выходить замуж за Гриди, то ты и не обязана.

– Нет. На словах. Но что будет с мамой? И с Алвисом. Но, пусть и ввязывается всегда, но ведь брат. А у отца сердце слабое. Даглас, конечно, против, но… я не хочу доставлять проблем ему. Или вам… твои матушки чрезвычайно добры, если предложили остаться, однако…

– Тебе здесь не нравится?

Киара нахмурился и почувствовал… обиду?

Нет, пожалуй. На что обижаться. Разочарование? Страх? Пожалуй. И такой, до сего дня незнакомый. Страх, что ей действительно не понравилось. И что она возьмёт и уедет завтра. А он снова останется не то, чтобы один, но… но кто ещё пойдёт закапывать рыбьи головы под корни серебристого вязельника?

Мель замотала головой:

– Что ты! Очень нравится! У вас такой… невероятный дом! Совершенно! И сад! И твоя оранжерея! Я не видела ничего подобного и, наверное, не увижу…

– Ты не видела и малой части. Между прочим там, – Киара указал на лес, – есть одна ложбинка, где я посадила ночецвет. И он прижился! Третий год уже расползается, поляну захватил, а цвести не хочет… и ещё с лунной анемоной, она, кстати, цветёт отлично…

А дальше по берегу реки было место, которое Киара посмотрел для ведьмина веха. И хотелось бы показать его тоже. И синий валерианин корень, который Киц притащила откуда-то издалека.

И всего не перечислить.

И конечно же, лотосы.

– Я с радостью бы посмотрела, но…

– Что не так?

– Матушка будет настаивать.

– Пускай. Мои матушки тоже умеют настаивать, – фыркнул Киара. – И поверь, это ещё большой вопрос, кто будет настаивать больше.

– Верю. Но она не одна. Она никогда не появилась бы одна. Значит, Гриди или поверенного пришлёт, или сам прибудет, что, конечно, вряд ли, потому что он не любит ездить. И даже в столицу выбирается с неохотой.

– И что?

– И то, что… у него знакомые. И связи…

– Его связи здесь ничего не значат.

– Он сумеет устроить неприятности.

Киара фыркнул.

– Ты… ты думаешь, я вру? – а вот теперь Мели почти обиделась.

– Скорее ты преувеличиваешь. И, возможно, слегка недооцениваешь Каэр. Оглянись… на эти земли всегда хватало желающих. И плевать, что они проклятые. Если бы получилось купить по-дешевке, то проклятие, поверь, никого бы не остановило. Да и помимо земель у Каэр хватает собственности. Как хватает и желающих проверить нас на прочность. Сперва, когда отец только-только вступил во владение, все решили, что он легкая добыча. Да, некромант, да одаренный, но… растерян. Вся семья погибла, а он один остался. Он был сильным человеком, но совершенно не разбирался ни в юриспруденции, ни в бухгалтерии. И пропал бы без помощи матушки Новы. Потом… потом было сложно, но отец сумел выстроить дом. И земли возродить… пусть, конечно, арендаторов у нас мало, но нам и не нужно много. Здесь я выращиваю травы, из которых матушка Анхен делает зелья. И на эти зелья очередь расписана на год вперёд, если не больше…

Киара замолчал.

– Правда, постоянно появляются люди, которые требуют предать ведьму суду и отправить в монастырь, замаливать грехи. Точнее отрабатывать… но отец и здесь нашёл, что ответить. После смерти его нас тоже пробовали на прочность. И будут пробовать снова… и этот Гриди… ну, придёт. Пошлёт кого-нибудь. Пускай. Это наша земля. И наше слово здесь закон…

На Киару смотрели… нет, не с недоверием.

С робкой надеждой? И от этого на душе становилось легко.

– Если уж совсем надоедать будут, я матушке напишу. Она не откажет.

– Ещё одной матушке?

– Моей личной. Хотя они все мои… – Киара отмахнулся, поскольку очень уж неудобной оказалась тема, и спросил. – А ты бы хотела побывать в Предвечном лесу?

Мели остановилась.

– Ты… серьёзно?

– Почему нет? Людей там немного, но есть. И мы вполне можем отправиться в гости…

Киара, честно говоря, предпочёл бы не отправляться.

– На несколько лет? – в голосе Мели звучало сомнение.

– Поверь, время там летит быстро…

Киара замолчал.

И поморщился.

– Но тебе туда не хочется? – Мели осторожно коснулась руки. – Почему ты живёшь здесь? Не там… если твоя матушка там. Ты ведь эльфийской крови, верно?

– Наполовину.

– И…

– И наполовину человеческой, более того, крови некроманта. А там… как тебе сказать… у меня свои сложности с родственниками.

Глаза у неё огромные. И такое удивление искреннее.

– Эльфы… эльфы – это… как бы… – вот и объяснить сложно.

Вспоминать о той единственной поездке в Предвечный лес, которая состоялась, когда Киара достиг возраста десяти лет, он не любил.

Категорически.

– Сам по себе лес великолепен, – произнёс он задумчиво. – Там земля дышит силой. И деревья… эльфийские мэллорны – это не просто деревья. Это… это живая сила, воплотившаяся в нечто такое, о чём сложно рассказать… я косноязычна до крайности.

– Совсем нем. Мне тоже иногда бывает сложно подыскать слова…

Мели остановилась.

Ну да, тропинка, пробиравшаяся через лес, вывела к озеру, к той его части, что глубоким аккуратным полукругом вдавалась в берег. Сейчас, в преддверии заката, воздух окрасился лиловым и синим, сделался где-то даже тяжел. И под тяжестью собственной он сгустился, лёг мягкой дымкой на травы, укутывая их влажноватым покрывалом, которое обернется на рассвете росой.

Тропинка вела вниз.

Туда, к тёмной, почти чёрной воде, на которой яркими бело-розовыми мазками виднелись лотосы. От бутонов их, набравшихся силы, как-то слишком уж быстро выросших, исходил свет.

– Это… это… что это?

– Эльфийский лотос, – Киара подал руку. – Идём?

И смутился, когда пальчики Мели доверчиво легли в ладонь.

– Я таких и не видела…

– Их в принципе мало кто видел. Они и у эльфов растут лишь в одном месте. Говорят, что на заре времен, когда эльфы были ещё не такими сволочами, как сейчас, одна эльфийская принцесса…

– Прекрасная?

– Прекрасней некуда. Эльфийские принцессы не бывают другими. Так вот, она полюбила человека. И вышла за него замуж. И они прожили вместе короткую человеческую жизнь. Когда же он умер, а не в силах эльфа подарить вечность даже любимому, она предала его тело земле. Если бы он был из Перворожденных, то в могилу бы положили семя мэллорна. Эльфы верят, что души возвращаются в новом обличье. И потому тот, кто срубит мэллорн, по сути совершит убийство.

Мели слушала.

Внимательно так.

– Но он не был человеком? – уточнила она.

– Не был. И никто не позволил бы ей похоронить его по обычаю. Тогда она сделала так, что земля приняла тело её любимого, а потом, опасаясь, что найдутся желающие осквернить могилу, ведь даже тогда многие говорили, что людям не место рядом с Перворожденным, подняла берега над ней…

– И получилось озеро?

– Озеро. Ровное, как чаша. И глубокое. Такое, чтобы никто, самый сильный маг, не мог дотянуться до дна. Она приходила на берег этого озера каждый вечер. Долго-долго… хотя, конечно, не тысячи лет, столько эльфы не живут. Но да, долго… а когда ощутила, что наступает её черед, то не захотела, чтобы её похоронили по обычаю Перворожденных. Говорят, она не одобряла перемены, которые то ли начались, то ли уже шли… те запреты на браки с иными расами, которые существуют и по сей день. И в знак своего несогласия решила не возвращаться в эльфам, а попросила близких позволить ей упокоиться с тем, кого любила. И они услышали.

– Это… это хорошо, когда близкие тебя слышат.

– Да, – согласился Киара. – Её уложили в ладью. И поставили в ногах мешочки с семенами редких растений.

– И лотосов?

– И лотосов. Ладья ушла под воду. И принцесса воссоединилась с тем, кого любила. А на следующую весну поверхность озера укрыли зеленые листья. Когда же наступило время цветения, то оказалось, что эти лотосы изменились…

– Силой любви?

– Возможно. Но мне кажется, что там просто какие-то уникальные условия… и может, тело эльфа, разлагаясь, выделяет особую энергию. И она уже меняет растения. Поэтому мэллорны вырастить практически невозможно…

На него поглядели с упрёком.

– Извини, – Киара развёл руками. – Кажется, я испортила красивую легенду.

– Да нет, по-моему, наоборот, получилось очень правдоподобна. А то ведь как обычно… если в округе есть пруд, то обязательно расскажут о несчастной девице, которая из-за любви в нём утопилась. А если стена или башня, то…

– Сбросилась?

– Именно. Про лотосы мне больше нравится. И с объснением действительно выглядит так, как будто правда…

Тропинка исчезла в густой зелени луга. И травы касались юбки, и ног. Пахло сырой землей и ещё мятой, которая норовила прорасти по берегам. И чем-то до боли знакомым, лёгким и волшебным…

– А в сумерках они светятся, – сказал Киара. – Светятся и звенят…

– И мы будем здесь до сумерек?

– Да.

– Она всё равно не уедет. Мама… знаешь, отсюда всё выглядит немного иначе, чем дома.

Мели почесала за ухом Мрака и тот, заворчав, потёрся о её руку лбом. Корзины снимали вдвоём, и плед разворачивали. И шали нашлась. Одну Киара набросил на плечи Мели, а вторую – всё-таки матушка Нова отличалась удивительной предусмотрительностью – накинул на себя. От воды и вправду тянуло прохладой.

– Дома она всегда болезненная и слабая… а тут понимаешь, чтобы так болеть – нужно очень много сил и здоровья, – Мели вытащила из корзины корзинку, а из неё – тарелки и хлеб. – И она всегда добивается желаемого. А я…

– А ты?

– А я слабая. Но вечно прятаться – это не выход. И я не хочу уезжать. Не хочу возвращаться к Гриди… но если не сделаю этого, то он устроит неприятности.

– Нам?

– И вам попытается, но действительно вряд ли сможет. Но вот отцу, матушке… братьям моим – им устроит. Даглас, конечно, не боится, но Алвис и… они слабые… хотя… не знаю. Я ведь тоже не сильная, но… почему я должна платить своей жизнью за то, что делали они?

Ответа у Киары не было.

– Садись, – Киара вытащил вторую корзинку, куда более увесистую. Кажется, еды им собрали на несколько дней. Ну и ладно, больше – не меньше.

Мрак вытянулся рядом.

– Я не хочу решать! – Мели опустилась на покрывало.

– Не решай.

– Придётся.

– Потом… Пока вот давай просто посмотрим. На закате они загораются… и там, в Предвечном лесу, у каждого бутона свой оттенок. А их тысячи… тысяча оттенков одного чуда.

Здесь, конечно, поскромнее. Дюжины три всего, но… это ведь начало?

– А решать? – Мели смотрела снизу вверх.

– А потом решим. Что-нибудь обязательно решим.

Глава 35

Глава 35 О разговорах, неосторожных словах и предложениях

Я часто сидела в саду и просто случала деревья.

Начало карьеры мага-природника

– Я вообще всегда хотела завести собаку, – Анжелина налегла на дверь, но та не спешила поддаваться. – Но папа был против.

– Почему?

– Ну… не то, чтобы совсем против. Он мне даже подарил половину борзой. На день рождения. Года четыре тому.

– Это как? – Киллиан надавил на дверь, но та не шелохнулась. – Погоди, тут немного дерево разбухло, как мне кажется, поэтому и застревает. Я чуть раздвину стены…

– Как… это так, что у меня есть красивая папка с красивой бумажкой, в которой говорится, что я являюсь совладелицей собаки породы большая иберийская борзая, по кличке Северный ветер. Это… это очень хороший кобель. Ценный. И на щенят от него очередь. И ему за это платят. И ещё за выигрыши тоже платят, на бегах… и деньги делим с другим владельцем. Они идут на банковский счёт. Мой. В теории, мой, но я получу доступ к нему только после свадьбы. И наверное, даже не я, а мой муж. Честно, я бы предпочла просто щенка.

– Это как-то… странно, – подумав, сказал Киллиан.

– Да? Тоже так думаешь⁈ Я бы… я бы просто собаку хотела, чтобы гладить и вообще… я ведь его даже и не видела. Его в столице держат. Так как можно сказать, что у меня есть собака, если она в столице, а я тут.

Киллиан не нашёлся с ответом. Он вообще очень слабо представлял, как можно владеть половиной собаки. Даже если большой.

Дверь всё-таки открылась.

И закрылась.

– Тут погоди, фонарь есть… вот… а дома собака – это слюни и шерсть. У папы от них нос чешется и чихать начинает. А от Пушка он не чихал… ну, я прятала сначала, и мама не возражала, когда узнала. Он сперва больше на кота походил. А коты – это ведь не собака, а другое… И потом, когда папа узнал, точнее увидел Пушка, он же не чихал! Ну и не возражал… вот. Но потом выяснилось, что Пушок – не кот…

И что на демонов уважаемый градоправитель не чихает.

– Теперь он подрос, конечно… но ты не думай! Он воспитанный!

Подрос.

Киллиан смотрел в круглые, выпуклые глаза ярко-золотые, как монета свежей чеканки, и пытался понять, куда можно спрятать демона, который вымахал размером с лошадь.

Ну, маленькую, конечно… чуть больше пони.

И косматую.

С узкой длинной мордой, с узкой же длинной шеей, и в целом… узкую и длинную, а если смотреть спереди, то даже где-то плоскую.

– Мне каждый год присылают снимок Северного ветра, с отчётами. И я как-то жаловалась, Пушку показала. А ему вот понравилось… только Ветер – белый, а Пушок…

Пушок черный.

И неравномерно, с подпалинами и искрами, которые пробивались сквозь завитки шерсти.

На Киллиана Пушок смотрел с сомнением. Но потом вытянул морду и коснулся носом руки.

– Он тебя запомнит, – сказала Анжелина. – А вообще я его выпускаю… иногда. В сад. Он бегать любит.

В этом Киллиан не сомневался. Ноги у Пушка были длинные и тонкие, что палки. Такими совершенно точно было очень удобно бегать.

– Вот… а теперь, если война… подвалы займут, сад тоже, – Анжелина развела руками. – И что делать?

– Что делать… – Киллиан осторожно погладил Пушка. – А… а он это обличье долго держать может?

– Уже два месяца как не меняет! Вообще он с возрастом становится более стабильным. Я читала, что у демонов – это один из важнейших показателей личного развития. Ну… когда ещё мне не запретили читать такое.

Пушок приоткрыл пасть.

Язык в ней был чёрным, а вот зубы белыми. И острыми. И явно овсом его не покормишь.

– А чем он вообще питается? – уточнил Киллиан.

– В основном – моей силой, – Анжелина обняла Пушка. – Но ещё на кухне беру… там, кости, мясные обрезки, жилы всякие… туши, когда к ужину разделывают, то много всякого остаётся. А меня знают. И что я животных люблю. Вот… я кухарке монетки оставляю, а она мне мясное.

Она сдавила шею, и у Киллиана возникли некоторые опасение за здоровье Пушка.

– А если осада? Что тогда? – поинтересовалась Анжелина горестно.

– Тогда… тогда можно просто выпускать. На танерийцев? – предложил Киллиан.

– Это как-то…

– Жестоко?

Да, предложение было, пожалуй, чересчур уж жестоким для юной тэры.

– Нет, но… ему жирного нельзя. Его от жирного слабит.

– Тогда просто внушишь ему, чтобы выбирал нежирных танерийцев? – Киллиан погладил Пушка по лбу. – Вообще, мне кажется, что… слушай, у меня есть идея! Если он обличье держит, а ты всегда хотела собаку… Только ошейник нужен…

– Нет, нет, нет! – этот голос настолько изменился, что Киллиан не сразу его и узнал. Исчезли и робость, и усталость. Наоборот, теперь он звучал на редкость раздражённо и резко.

– Папенька, – сказала Анжелина со вздохом. – С маменькой ругаются.

– Думаешь?

– Уверена. Он только с ней так вот…

– Мне не нужны твои советы!

Пушок сел между Анжелиной и Киллианом, переводя взгляд с одного на другого. При этом модра его была почти на уровне головы самого Киллиана. При свете дня шерсть Пушка выглядела не черной, скорее уж пыльно-серой, и на фоне её ярко выделялась розовая лента, завязанная изящным бантом.

– Как же ты мне надоела! Со своими советами! Со своим этим характером…

Пушок прижал уши к голове и обернулся на Анжелину.

– Пойдём, – та потянула за ленточку, которую привязала к банту. – Это теперь надолго… он будет кричать, что, когда брал её в жены рассчитывал на помощь её отца, а она ответит, что если бы у него был характер, он бы и сам сделал карьеру… а он ответит…

Она замолчала и махнула рукой.

– В общем, я это всё уже слышала и не раз.

– Вечно лезла, лезла… всё тебе не так… мешалась… как будто я тебя спрашивал! Женщина не должна быть умнее мужчины! Особенно такая страшная, как ты!

– Я…

– Я хоть сейчас правду скажу! Хоть кто-то тебе правду скажет! Ты огромная! Неуклюжая! Уродливая! И эти твои жалкие попытки казаться больше женщиной за счёт кружев… ты превратила себя в посмешище! И знаешь, если нападут танерийцы, то ты будешь последним человеком, которого я стану защищать! Говорят, им нужны женщины, но… такой как ты, даже они побрезгуют.

– Ой, – тихо сказала Анжелина и обняла Пушка, прижав его змеиную голову к груди. – А такого он раньше не говорил…

– И сейчас не должен был, – произнёс Киллиан, пытаясь понять, что в данной ситуации делать ему.

Логичнее было бы уйти и увести Анжелину, которая застыла вместе с Пушком. И тот, чувствуя настроение, тоже замер, только моргал часто-часто.

– Правда? – женский голос звучал довольно тихо, но почему-то захотелось попятиться. – Значит, столько лет, когда я тебе помогала, это было…

– Не помощь, а постоянное вмешательство в мои дела! Ты лезла, и лезла, вечно показывала, что знаешь лучше меня! Что я глупец и ничтожество, не способное ни на что без твоей опеки! Ты не видела, насколько ты унижала меня! Надо мной смеялись! Со мной не считались!

– Я пыталась наладить работу…

– Отменяя мои распоряжения⁈

– Идиотские распоряжения, которые…

– Которые отдал я! И важно только это!

– А подслушивать нехорошо, детишки, – сказано это было с упрёком.

Киллиан обернулся.

– Тэр Балтазар! – он обрадовался совершенно искренне. – А вы как тут оказались?

– Да вот, комендант послал. Я, конечно, не ворон, но постарался не мешкать. Тем паче в новых обстоятельствах ты нужен в крепости. Там стены, камень и всё такое… в общем, четверку сопровождающих я тебе выделю. Очень просили не задерживаться. Моё почтение, прекрасная тэра… давно я не видел столь прелестных демонологов! – тэр Балтазар поклонился. – И демон ваш, позвольте заметить, весьма вам к лицу.

– Это… Пушок! – Анжелина моргнула и дёрнула Пушка за шерсть и так, что только зубы клацнули. – Он… он хороший…

– Не сомневаюсь. И хороший, и воспитанный… то, что нужно.

– И убирайся! – донеслось из-за двери. – Я сам подам на развод! И добьюсь его! Героям не откажут!

– Какой из тебя герой⁈ Ты себя слышишь⁈ Ты себя видишь⁈

– Такой! Это ты… ты всегда выпячивала, что я…

– Я так понимаю, высшее руководство занято? – тэр Балтазар подкрутил ус. – Низшее, пользуясь случаем, разбежалось…

– Папу прокляли говорить правду. И это заразно, – Анжелина покосилась на дверь. – Может, вам стоит… нам стоит…

Тэр Балтазар покачал головой.

– Не стоит, девонька. Я понимаю, что тебе хочется вмешаться, однако, поверь, взрослым людям порой следует выяснить отношения. Чтобы раз и навсегда, и безо всяких отговорок. Ты мне лучше подскажи, как у вас тут дела с обороноспособностью обстоят?

– Честно? Не очень… – Анжелина потянула Пушка за ленточку. – Папенька бюджет на содержание городской стражи урезал в этом году. И в прошлом, и в позапрошлом. Маменька была против, но он сказал, что в городе тихо и не нужно столько стражи.

– А на случай нападения?

– На нас никто никогда не нападал, – Анжелина покосилась на дверь.

– Я совершу подвиг! Я покажу себя во всей красе!

– И станешь посмешищем!

– Ты в меня никогда не верила!

– Потому что и ты…

– Не думаю, что это стоит слушать юной тэре… увы, не все браки бывают счастливы. Позвольте предложить вам руку? Если, конечно, вас не пугает некоторая моя неживость…

– Я демонолог, – сказала Анжелина солидно и оперлась на руку. – Меня не пугает ваша неживость… я уже видела вашего коллегу. Такого… отвратительно красивого! Он с папенькой разговаривал о трофеях. Планировал, как их делить.

– Узнаю Мэттью… и как решили?

– Я не дослушала, но… вы думаете, что танерийцы придут сюда?

– Сложно сказать, юная тэра, – Балтазар повел Анжелину прочь от дверей. И Киллиан пристроился с другой стороны, испытывая огромную радость от того, что теперь со всем, что творилось вокруг, будет разбираться кто-то другой. – И тут следует определиться с пониманием того, что вы называете «придут». Одно дело, когда речь идёт о войске. Горными тропами его протянуть довольно затруднительно.

– То есть…

– Но войско нужно для войны. А вот чтобы разграбить средней руки городишко, хватит и сотни.

– А сотня пройдёт?

– И сотня. И даже две.

– Отец… он сказал, что… что у нас ополчение. Дворянское. Что в случае опасности благородные тэры возьмут в руки оружие и встанут на защиту, – Анжелина вздохнула и добавила. – Если не жен и детей, то хотя бы собственности…

– Но вы в это не верите?

– Не очень. Мне почему-то кажется, что… он несколько переоценивает…

– Не кажется, – перебил тэр Балтазар. – И потому я здесь.

– Вы защитите город?

– Я, конечно, всецело великолепен, однако подобный подвиг и мне не по силам. Скорее моя задача сделать так, чтобы женщины и дети убрались отсюда, по возможности, быстро и далеко. Именно это я постараюсь организовать. И для начала мне всё-таки придётся поговорить с вашим…

Сзади громко хлопнула дверь.

И Анжелина подпрыгнула.

– Да кому ты нужна! – дверь снова хлопнула. – Убирайся! С глаз моих долой!

Тэр Балтазар покачал головой и повернулся, ровно затем, чтобы отступить в сторону, пропуская матушку Анжелины. Та двигалась быстро и, кажется, ничего и никого не замечала.

– Чтоб тебя танерийцы…

– Мне кажется, – тэр Балтазар встал перед градоправителем, который покраснел и раздулся. Он подпрыгивал и потрясал кулаками, и открыл было рот, но встретился взглядом с тэром Балтазаром. А тот повторил. – Мне кажется, что вы должны взять себя в руки.

– Я⁈ А вы, простите, кто…

– Комендант.

– Крепости.

– Города.

– Это мой город! Всевышний, дай мне сил… это мой город! – рявкнул градоправитель.

– Ваш, ваш… я не спорю. У меня скорее имеется вопрос, какими силами вы планируете защищать этот ваш город?

– Я… – градоправитель нахмурился и, одёрнув камзол, сказал. – Я воззову к чести!

– И к совести, – подсказал Балтазар.

– Что, простите?

– Опыт мой подсказывает, что взывать к чести стоит наравне с взыванием к совести. Однако и то, другое может быть…

Киллиана тронули за руку.

– Извини, мне надо маму отыскать, – Анжелина потянула за собой демона, на которого, кажется, никто уже и не обращал внимания. – Она, наверное, расстроена… и если ты отбываешь, то… я рада была познакомиться! Спасибо!