Текст книги "Кицхен вступает в бой (СИ)"

Автор книги: Карина Демина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 23 страниц)

Некромант вздохнул.

– А сейчас? Вы не собираетесь? – уточнил Бернхард. – Несомненно, в виде духа тэра весьма полезна, но…

На него посмотрели долго, внимательно.

– Знаете, похоже, что мы и взрослые не слишком умные. Надо будет ей предложить… хотя не факт, что согласиться. Духи и души иначе воспринимают себя. И тело. Кто-то радуется возможности обрести плоть, кто-то наоборот, воспринимает её как обузу, оковы. Так что не угадаешь. Может, вниз?

Предложение было логичным. Да и коменданта стоило найти хотя бы для того, чтобы в известность поставить: подотчетный маг смерти крепости не покидал. И в целом вполне жив, но недоступен.

Да проверить, чем же занимаются кузины, следовало бы.

Всё-таки что в шкатулке-то лежало?

– Возможно, стоит отправить ворона к вашему брату? Если у вас есть ещё ворон. Он ведь маг камня.

– Килли? Да, пожалуй…

– А вы совсем не беспокоитесь?

– Тэра Урсула сказала же, что Карлуша в порядке. А раз так, то чего беспокоится? – на Бернхарда посмотрели с искренним удивлением. – Ну… да, нашёл тайных ход. А любой тайный ход куда-нибудь да приведёт. Или выведет. Их же не просто так, для красоты строили.

В этом была своя логика. Очень странная, но меж тем в применении к Каэр, похоже, работающая.

– Под крепостью темный источник есть, – некромант спускался по лестнице бодрым шагом. – А значит энергии у Карла будет… нет, он, конечно, своеобразный у нас…

Все они, честно говоря, своеобразные.

– Но не настолько же, чтобы пропасть, когда сила в свободном доступе…

– Тёмный источник? – Бернхард насторожился.

В документах, которые ему прислали, о тёмном источнике не было ни слова.

Во всех документах.

Включая те, с самыми первыми уцелевшими планами первой же крепости.

– Да, – некромант остановился. – Там тёмный источник. Внизу. В катакомбах где-то или как оно называется? В общем, там ходы и пещеры, и где-то в них – источник.

Час от часу не легче.

– Вы уверены?

– В том, что источник есть – да. Я его ощущаю. Он и размывает связь… вообще призраки используют её для энергетической подпитки, которая и позволяет им задержаться в мире живых. Но при наличии повышенного уровня темной энергии, к примеру, на местах массовых захоронений, старых сражений или в целом, где собирается сила, они могут обходится и без связи. А источник сам по себе питает…

Солнце сияло ярко.

Стены подымались высоко. А голос коменданта, в котором появились правильные повелительные ноты, разносился далеко окрест.

И речь его была кратка, но доходчива.

Осваивается, стало быть.

– Извините, – комендант прервался. – Вот… инструктирую личный состав.

Оттопыренные уши лейтенанта налились краснотой. Да и в целом походило, что инструкция была принята весьма близко к сердцу.

– Почему-то решили, что если одна атака отбита, то можно расслабиться, – тэр Трувор взмахом руки отпустил провинившегося, который быстро, едва ли не бегом, поспешил убраться с начальственных глаз. – И главное, не понимают, что… нет мелочей.

Нет.

Мелочей действительно нет.

Не сейчас.

– Дождь будет, – сказал некромант.

– Удалось найти вашего брата? – комендант приложил ладонь к глазам.

– Относительно.

– Это как?

– Это… ну, он где-то в крепости. Внизу. Чувствует себя неплохо, но и только. Тэра Урсула утратила с ним связь, но при этом уверена, что с ним всё хорошо. Вот!

– Может, следует стену всё-таки разбить? – предложил комендант.

– Не-не, – некромант замотал головой. – Матушки нам запретили крепость ломать… Да ладно. Карл уже немаленький. И сил у него хватает. И знаний… и вообще, надо больше доверять своим близким.

Он подумал и сказал.

– Или хотя бы попытаться… но дождь всё-таки будет.

И чихнул.

– Чтоб… вроде не Патрик, а пробивает. Не переживайте. С Карлом Лютик, а Лютик… он умный!

Прозвучало крайне уверенно.

Глава 16

Глава 16 О сказках и лошадях

И головы уже нет на ее месте, а то, что я чувствую только фантомная боль. И мыслей нет, потому что думать мне уже нечем. Я с трудом поднял взгляд на покрытое чернотой, словно кляксой лобовое стекло.

О том, что отсутствие головы – не является уважительным поводом не думать.

Ликий принял чашу с травяным настоем из рук женщины, в глазах которой горел огонь.

– Не могу сказать, что рада принимать вас, – произнесла она и прищурилась. – Но раз вы клянетесь, что не имели дурного умысла…

– Силой и посмертием души моей, – Ликий чашу принял. – Я клянусь, что не имел дурного умысла против этого дома. И его обитателей.

У ног женщины вытянулся зверь.

Как у ног… скорее между женщиной и Ликием. И красные, что уголья, глаза его неотрывно следили за каждым жестом Ликия. Зверь был огромен. Пожалуй, что и некоторые жеребята в табунах Ликия меньших размеров бывают.

Но у жеребят нет таких зубов.

И честно, сейчас Ликий порадовался, что встретил этого зверя здесь, а не где-нибудь в лесу… кабаны, конечно, тоже опасны, но… нет, лучше уж кабан, чем это.

Зверь широко зевнул, демонстрируя безупречно белые зубы.

– Моей задачей, прекрасная госпожа, был лишь поиск. И ничего более.

Во всяком случае, об ином Ликию не сказали.

– И как? Отыскали?

Сама женщина смотрела без страха, скорее уж с интересом. Она была подобна клинку, тому, драгоценному, за который платят или кровью, или камнями по весу.

И пусть не юна, но…

Ликий подавил вздох.

Мысли были, пусть и вполне понятными, но до крайности несвоевременными. Такая женщина и шатер Великого хана украсить способна, что уж…

– Пей, – велела она, и Ликий послушно пригубил. – И ешь.

Она указала пальцем на поднос.

– Благодарю, – Ликий поклонился и вполне искренне.

Странные люди.

Донельзя странные.

Врагов запирают в надежных клетках, окружают заклятьями и охраной, а не угощают. И не беседуют так вот, будто и вправду гость, пусть и не дорогой, долгожданный, но такой, с кем можно за стол сесть. А она смотрит с насмешкой, будто видны и понятны ей мысли Ликия. Хотя, если и так, то он не удивится. Женщинам многое дано. Не даром мать всего сущего – Танери – избрала женское обличье.

– Что с вами делать, Ликий? – спросила она, раскрывая веер.

Красивая штучка.

И в жару полезная. И женам бы глянулся. Старшей – такой вот, темный и с узорами черными же. Средней – с бирюзой и серебром, она их любит. А самой меньшой – с золотым кружевом подошёл бы.

– Не знаю, госпожа. Я дурной советчик. Я могу лишь просить за моего ученика. Это его первый поход. Он не воин. И крови не проливал. Он по сути дитя ещё…

– Моя сестра сказала, что он довольно взрослый.

– Годами, – покачал головой Ликий. – Он разменял двадцать одну весну, но это ничего не значит. Он рос при храме. И ничего, кроме храма, не видел. Пусть даже он прочёл много книг, но вам ли не знать, что книжная правда от жизни отличается. А жизни он не видел. И не заслужил смерти.

– Какой? – веер закрылся и женщина удивилась.

– Никакой. Я готов принять любую, если это спасёт его жизнь.

Тонкая бровь приподнялась.

– Его отец – хан Аргунт, – Ликий пригубил чай. Травы. Горькие, тягучие, напоенные силой. И в этой горечи легко спрятать яд. Но… зачем им?

Ликий всецело в их власти.

Яд – оружие тайное, а ничто не мешает просто его удавить или вот зверю сказать слово. С таким зверем Ликий не справится.

– Он богат. Табуны его тучны, шатры полны золота. Многие люди приняли руку его. И сам Великий Хан привечает Аргунта, как дорогого брата. Выкуп за мальчика вы возьмете хороший.

– Хороший… хороший выкуп – это хорошо. Очень хорошо. А за тебя много дадут?

– Боюсь, что не очень.

– Почему же?

И улыбается. Только женщины умеют улыбаться так, что душа перевернуться готова.

– Я не сын хана, – развёл руками Ликий. – Просто… прежде охотником был. И да, во время войны проливал кровь и немало.

– И ты так просто говоришь о том? – тонкая бровь поднялась.

– Я воин, госпожа. Воин проливает кровь врагов. Так было и так будет. Но война закончилась давно, а теперь мы живём миром… почти.

И веер снова раскрылся.

Закрылся.

Или всё-таки старшей жене не чёрный? А вот чтоб из тёмного шелка, такого, переливчатого, как вороново крыло. И узоры выложить скатным жемчугом, чтоб красиво и богато смотрелось.

– Тебе веер мой понравился? – а она оказалась наблюдательна.

– У нас нет ничего подобного, – Ликий смутился. Одно дело, когда тот, кто провозгласил себя воином, оружием любуется, и совсем другое – женские штучки. – А у меня три жены и дочерей… много.

Он подавил вздох.

– И ты этому не рад?

О чём-то не том они беседуют.

– Отчего же? Мои дочери прекрасны, как цветы. И каждая хороша на свой лад… но… дочери – это дорого.

– Ешь, – она подвинула блюдо. – И поверь, сыновья обходятся ничуть не дешевле.

Тварь приподняла голову и повернулась к двери.

А потом и Ликий услышал звук шагов. И дверь приоткрылась.

– Тётя Нова! А вы его уже допросили? – в комнату заглянула девочка того переломного возраста, когда её уже нельзя назвать ребенком, но ещё нельзя назвать девой.

– Мы в процессе, – губы женщины дрогнули. – А ты что тут делаешь?

– Маюсь, – девочка вошла и замерла у стены. – Там… лечить нельзя, сказали идти гулять. А я пошла. А они по саду, про цветочки свои… тоска смертная!

Ликий ничего не понял.

Почти.

– Так что я подумала, пусть без меня гуляют.

– Кто?

– Киара и Мели. Кажется, то ли головы рыбьи закапывать собираются, то ли раскапывать кого-то… то ли лотосы смотреть. Говорю же, тоска, – она подходила осторожно, бочком, не спуская с Ликия любопытствующего взгляда. – А я вообще копать не люблю. И вот подумала, что, может, вам помощь нужна?

– В пытках? – женщина с трудом сдерживала смех.

– Ну… чтоб, если вы вдруг совсем запытаете, то я исцелю!

– Никто никого пытать не станет, – веер закрылся, а женщина повернулась к Ликию. – И убивать тоже. Пока вы ведете себя прилично, можете считать себя гостями.

– А он тоже некромант?

– Нет.

– Тот некромант. От него силой так и шибает… – девчонка сморщила нос. – А ещё пищит, как девчонка, когда я его лечу. А ты пищать будешь?

– Фреда!

– Ну если он гость, то надо помогать, так? А у него вон там… – пальчик указал на левое плечо Ликия. – Беда. Неправильно. И ещё вон там, в спине, но не как у Перси.

– Может, ты Персиваля проведаешь?

– Зачем? Он спит, – девочка поскребла зверя за ухом. – Спящий пациент сам собою поправляется… а у этого та штука, что в плече, старая…

Ликий плечом двинул.

А ведь права девчонка. Рана старая, со скверным норовом. Так-то вроде и не опасная, но время от времени имеет обыкновение оживать, наполняться болью и гноем, и тогда вскрывать приходится, выпуская дурное. И снова затягивать.

Но это больше по осени.

– Юная госпожа – целительница? – уточнил Ликий осторожно, не зная, дозволено ли ему задавать вопросы.

– Будущая, – старшая женщина погрозила девочке пальцем. Но та лишь плечиком дернула.

Своенравная.

– Лечить я уже и так могу. У вас там в кости осколок застрял. И непростой… что? Я бы посмотрела… а когда вас ранили?

– Давно. На войне ещё…

Которая кипела задолго до появления этой малышки на свет.

– Тогда мне поручили сложное дело. Пробраться в тыл врага и добыть… кое-что добыть.

Документы.

И голову человека, который доставил немало хлопот войскам Айвыр-хана. Отец тогда ещё был жив. И братья. Но они сражались иначе, силой, которую Ликию не досталось. И казалось, что эта война – возможность показать себя.

Доказать, что он тоже чего-то да стоит.

Документы Ликий добыл. А с головой не вышло. Человек оказался опытным магом и бойцом хорошим, и клинок его, пробивший плечо, и вправду столкнулся с костью.

– Там частичка совсем крохотная… я могу посмотреть? – а вот этот вопрос был задан уже совсем другим, не детским тоном.

– Если госпожа позволит.

– Нова, – сказала женщина, поднимаясь. – Ликий, надеюсь, вы отдаёте себе отчёт, что девочка, пусть и наделена силой, но не является целителем в полном смысле этого слова. И потому вполне может причинить вред, пусть сама того не желая.

– Я не причиню!

– Я понимаю. У меня… много дочерей. Так что поверьте, я понимаю…

– И целители есть?

– Нет… средняя моя унаследовала от матери дар огня и сильный. Два шатра спалила. А потом как-то подожгла степь, и так, что с трудом получилось унять пламя. Ещё две могут говорить с травами. Старшая и вовсе слышит кровь лошадей.

– Это как? – девочка смотрела с интересом.

И не только она.

– Мои предки всегда выращивали лошадей.

Тех, что несли на спинах своих воинство Великого хана. Тех, что преодолели и пустыни, и полноводные реки. Тех, что не боялись ни огня, ни железа, и были свирепы, как и положено боевым жеребцам. И даже сейчас, когда храмовые химеры заменили нормальных лошадей, находятся те, кто готов платить золотом за живую кровь.

– А это дело непростое… нужно найти подходящую пару. И получив жеребенка, правильно вырастить его. Понять, кого себе оставить, кого продать и кому. Лошади разные, как и люди. И если ошибиться, выбирая хозяина, плохо будет всем.

Девочка приблизилась.

И руку подняла. Пальцы замерли, но потом всё же коснулись Ликия. Осторожное прикосновение. Мягкое, как пушинка. Но из него рождается поток теплой целительской силы. От этого неловко, и Ликий продолжает говорить.

– Мои лошади легки на ногу и способны нести всадника день и ночь… они неприхотливы, изящны…

Сила унимала боль.

Надо же. А Ликий и не замечал, что она есть. Настолько привык, что она есть, что и внимание перестал обращать.

– Танерийские верховые? – уточнила девочка. – Мой дед разводил лошадей… говорил, что равных танерийским верховым нет. А какие именно у вас? Там ведь несколько основных линий…

– Две. Линия лунного серебра и огненной крови.

– Ого! – её удивление было искренним. – А разве… они же вроде как только в табунах Великого хана…

– Именно так. Но когда-то мой давний предок спас жену и детей Великого хана, за что и получил в дар жеребца и трех кобыл и право начать свою линию, в которой сохраниться искра первородного огня матери-Танери.

– Богини?

– Да. Матери всего сущего. Она создала мир. И небеса. И воды. И всё-то, что есть вокруг. А ещё людей и лошадей. Не всех, конечно, но особых… когда-то бог войны, пожелав взять Танери в жены, спрятался на звездной тропе, знал, что ходит она по ней к роднику небесной воды. И дождавшись, бросился, чтобы поймать. Но не был он люб Танери, ибо Айлур – жестокий бог, а она добра. Потому не позволила Танери коснуться себя. Ударилась оземь и превратилась в кобылицу. И полетела. А он стал волком с алой пастью и бросился следом, желая догнать. Три дня и три ночи бежала она, но не отставал Айлур. А когда поняла Танери, что теряет силы, то спустилась с небес на землю, в степь, где паслись лошади. И спряталась среди них…

– Это сказка?

– Сказка. Мне её отец рассказывал. Стадо то пас юноша, который, увидав огромного зверя, не испугался, но встал на его пути. А потом свистнул, и лошади его, вместо того, чтобы разбежаться, как положено пугливым животным, встали за ним… и увидал Айлур оскаленные зубы, и услыхал, как дрожит земля под ударами копыт. И зарычал, думая напугать. Да только от рыка и ударов треснула земля, а зверь ужасный провалился.

Слушали все, даже черная тварь, которая, может, была не столь ужасна, как Айлур, но тоже впечатляла.

– Тогда надолго исчез он. А кобылица обернулась прекрасной девой…

– И влюбилась в юношу? И жили они долго и счастливо?

– Не совсем. Она была богиней. А он человеком. Потому она благословила его силой и кровью. И не только его, но и лошадей… стали тогда их шкуры цвета живого золота, а по жилам заструился огонь. Юноша же… он объединил степь и правил ею мудро. И многие годы. А потом его сын и сын его сына… и длилось это до тех пор, пока Айлур кровавый не выбрался из заточения. Тогда начались многие беды… и детям Танери пришлось покинуть привычные места.

– И прийти сюда, – задумчиво произнесла женщина. – Интересный вариант… но лошади… ваши лошади ведь не химеры?

– Нет, – Ликий покачал головой. – Да и волшебства в них не так, чтобы много. Это просто лошади… умные, сильные и выносливые. Те, что от прямой линии, и вправду не покидают табунов Великого хана. Они прекрасны, но и мои, если хуже, то ненамного.

Рука убралась. Но боль не вернулась. Девочка посмотрела на пальцы, чуть нахмурилась.

– Моим предкам удалось сохранить эту кровь.

Ликий замолчал.

Что сказать?

Что после смерти отца и братьев почти всех лошадей пришлось отдать храму в счёт долга? И что последующие десять лет туда же уходил каждый третий жеребенок? И что храм требовал право выбора? Впрочем… лошадники у Ликия и тогда были знатные.

Умели подготовить так, чтобы золото на золото не походило.

Потому и взял он старшей женой Айлуз. Пусть шатер её родителей был дыряв, а собственный её сундук пуст, но… не в сундуке истинное богатство.

В умении.

Лучшую кобылу подвел Ликий к этому шатру.

И отец Айлуз оценил.

Его силой, его умением сохранилась драгоценная огненная кровь. И жена тоже к тому руку приложила… и дочь вот старшая в матушку пошла.

– Наша линия не считается чистой, потому как трех кобылиц для того мало. Но ветвей огня много… было много…

До того, как случилась последняя война. Унесла она не только людей, а многие из выживших разорились, потому что не один отец влез в долги к Храму.

Да и… лошади дороги.

Хорошие – очень дороги.

Храмовые химеры, пусть не столь красивы и умны, но крепче, выносливей и дешевле. Так что…

– Я слышала, лошадей вы не продаёте… – произнесла госпожа Нова презадумчиво.

– Чистокровных – нет. Указ Великого хана запрещает.

– Чистокровных…

– Продажу запрещает, – уточнил Ликий и угадал. Она верно всё поняла: в чёрных глазах вспыхнул огонек интереса. – Но нет запрета на то, чтобы назначать выкуп лошадьми…

В конце концов, табуны и вправду, если не вернулись к прежнему поголовью, то почти. И что с ними делать, было не совсем понятно. Коров с овцами разводить оказалось выгоднее, на них спрос всегда был. А вот лошади…

Лошадей пристроить оказалось куда как сложнее.

– Очень… интересно… – женщина посмотрела на девочку, которая так и стояла, думая о чём-то своём. – Дорогая?

– Не-а. Сама не справлюсь, – та покачала головой. – Тут резать надо. Осколок махонький, сидит в кости. Верно, раньше попал, а потом кость стала зарастать. И затянула. Но он всё равно там сидит, поэтому и воспаление даёт. И сперва, наверное, не сильно мешал, а теперь должен сильно. И дальше будет только хуже. Там кость стала меняться.

Ликий с трудом удержался, чтобы не пощупать руку.

– Поэтому, может, я и не настоящий целитель, но скажу так… или резать, или хоронить!

– Эм, – госпожа Нова поперхнулась. – Дорогая… а давай сначала выкуп получим? А потом уже решим, резать или хоронить. Или, может, не так радикально…

Ликий рукой пошевелил.

– Я обезболила. И воспаление убрала, но вот решать надо быстро. Мне эти изменения в кости не очень нравятся…

Вот тебе и привет из прошлого.

– Решим, – госпожа Нова поднялась. – Обязательно решим… так, многоуважаемый Ликий, сейчас я провожу вас в ваши покои. И надеюсь, вы понимаете, что не стоит злоупотреблять гостеприимством. Пусть даже мы с вами неплохо побеседовали.

Черный зверь поднялся и потянулся.

– Мрак за вами присмотрит, но… постарайтесь вести себя так, как надлежит гостю, – женщина улыбнулась. – И тогда всё у нас с вами будет хорошо…

Прозвучало как-то…

Двусмысленно, что ли?

Глава 17

Глава 17 В которой делаются подарки

Я вернулся, что бы помочь вам. Не знаю, что вы там придумали, но что бы победить варваров, вам нужно убить Мародара, другого способа нет. Что бы победить его, вам нужно, что бы он вступил в бой. Что бы он вступил в бой, нужно уничтожить его основное войско, то, которое и ведёт войну.

Кое-что о войнах и логике

Валисий уловил движение и замер. Эвилий, шедший сзади, прилип к стене и…

– Конь, – сказал Валисий, выдыхая.

И ругнулся про себя.

Стареет.

Коня испугался.

– Конь? – уточнил Эвилий и встал рядом.

– Конь, – Валисий видел животное весьма ясно.

Конь был хорош.

Нет, не так.

Конь был прекрасен настолько, что, пожалуй, за такого и душу отдать не грех, знать бы кому. Да и, признаться, не столь ценна душа Валисия, чтобы за неё коня получить можно была.

Некрупный.

Нетяжелый.

Но с хорошо развитой грудью и мускулистой шеей, он стоял, будто красуясь. Голова сухая, легкая. Ноги тонкие, но сильные.

И грива стекает шелковым полотном…

– Этакий и хану честь сделает, – произнёс Эвилий презадумчиво. А потом руку протянул и языком поцокал. Жеребец чуть прижал уши, но не от страха, скорее уж на морде его появилось выражение такое, оценивающее.

– Погоди, – Валисий перехватил того, кого ещё нельзя было назвать другом, за руку.

– Что?

– Конь. Откуда он взялся? Кругом горы. Тропы такие, что ни одна лошадь не пройдёт. Мы сами с трудом проходили.

Конь, точно услышав, всхрапнул и, присев на зад, прыгнул.

Тёмное тело распласталось в воздухе. Копыта звонко ударили о камень, выбивая искру, а тварь, что притворялась – теперь Валисий в этом не сомневался – конем, вдруг оказалась над ними. На узкой тропинке, которую облюбовали горные козы.

И конь.

Он наклонил голову и, оскалившись, всхрапнул. А потом оскалился почти дружелюбной улыбкой.

– Эм…

Эвилий смотрел на зверя.

И руку положил на клинок.

– Стой, – Валисий покачал головой. – Не надо. Он нас не трогает, и мы его не будем.

– Но…

– Тварь незнакомая. А оно тебе надо, выяснять, на что она способна?

– Пожалуй, – Эвилий выдохнул. – Просто… он же ж… я таких только у эльфов и видел. Отец дела вёл. Пытался купить.

– Остроухие своих коней не продают.

Как и Великий хан.

Нет, полукровок можно, но вот истинных, в ком течет кровь первых измененных, тех нельзя. Поэтому Валисий эльфов понимал.

Потому что такие кони – это не животные.

Это душа народа.

– Да он пытался выменять, – Эвилий точно оправдывался. – Не вышла. А тут…

Конь процокал и, поднявшись чуть выше, снова замер. Голову вскинул, застыл, точно рисуясь или красуясь.

– А тут вот взялось чудо чудное из ниоткуда, – чем дольше Валисий смотрел на коня, тем яснее понимал, что не стоит эту животину трогать.

– Я бы плетью дотянул, захлестнул и…

– И или он полетел бы вниз да переломал ноги, – спокойно ответил Валисий. – Или ты бы полетел вверх и тоже переломал, возможно, что не ноги.

Конь коротко заржал и в голосе его слышалась обида.

– Его сюда с той стороны прислали. Как – не знаю, может, мост, может, есть обходной путь, – Валисий осторожно попятился, заставив и Эвилия сделать шаг. Отходил тот неохотно. Всё же конь был чудо, до чего хорош.

– Зачем?

– Не знаю. Но смотри… он не дикий.

Конь сделал шажок. И взгляд изменился, стал таким, просящим.

– Уверен?

– Гриву видишь?

– Вижу, – Эвилий прямо выдохнул. – Шёлк живой…

– И ни одного колтуна, ни веточки, ни махонькой шишки репейника. Как и в хвосте. Шерсть лоснится. Копыта вон ровные, подпилены…

Конь возмущённо затряс головой и заржал.

– Ты ему не нравишься, – Эвилий толкнул в бок и захохотал. А отсмеявшись, произнёс. – Спасибо. Теперь я вижу и понимаю… и будет мне наука.

– Да какая тут наука, – отмахнулся Валисий.

– Обыкновенная. Я ведь почти разум утратил, до того захотелось на нём прокатиться…

– Значит, точно непростая зверюга…

Конь встал на дыбы, а потом резко и как-то плавно, точно не конь, а горный ирбис, соскочил с тропы, чтобы оказаться перед людьми. Он задрал губу, и блеснули совсем не конские острые зубы.

– Тихо, – Валисий сотворил огненный шар, но на зверя это не произвело впечатления. Напротив, он вдруг затанцевал, мелко, дробно перебирая ногами. И звук от его копыт звучал барабанной дробь. Конь двинулся кругом, обходя Валисия, не приближаясь, но и не отдаляясь. И бока его черные отливали водянистой зеленью, и сам он показался вдруг до того совершенным, что дыхание сперло.

У него, Валисия, в жизни не было такого коня.

А ведь он заслужил.

Вот сесть бы на такого, чтоб шел легко, чтоб не бежал – стлался под-над равниной. А Валисий бы упер руку в бок, сидел бы, чуть покачивался, да и глядел бы сверху на всех. И все бы удивлялись, все бы завидовали ему. В глазницу кольнуло, и головная боль разбила морок ровно в тот момент, когда Эвилий, бормоча что-то этакое, тоже, наверняка, восторженное и безумное, шагнул к коню. А тот наклонил голову, будто подставляясь под руку человека.

– Стоять! – рявкнул Валисий и резко дернул за рукав халата, а потом, увернувшись от удара, перехватил запястье, заломил руку, наваливаясь на Эвилия всем телом.

Будь тот в себе, так бы легко не получилось.

А сейчас.

– Морок! – Валисий успел отвесить пощечину. – Эта тварь нас морочит!

И воздушный клинок, выросший из руки Эвилия, рассыпался.

– Теперь я уверен, что её послали с той стороны…

– Погоди, голова болит… я снова твой должник.

– Сочтемся, – Валисий поглядел на коня, который стоял и вид имел донельзя разочарованный. – Ты ведь хотел прокатиться…

– Хотел. Я в жизни…

– На таком не ездил?

– Именно…

– И думаешь…

– Его для того и отправили. Смотри, он ловкий и сильный…

Конь всхрапнул и приосанился.

– Красивый… почти любой, кто увидит, захочет поймать его. Не думаю, что он станет сопротивляться.

Уши коня шевелились.

– А если вдруг не захочет, то эта тварь его заморочит… заставит сесть на спину.

– И…

– И унесёт, – Валисий оглянулся. За скалами крепости не видать, но та была, где-то там, совсем рядом. И близость её навевала на определенные мысли.

– А это… разумно, – Эвилий потряс головой. – До сих пор тянет… и что делать будем?

– Предлагаю ничего не делать, – Валисий убрал огонь. – Поймать мы его, может, и поймаем, но вот дальше… я как-то не хочу проверять, на что ещё это тварь способна.

Конь издал обиженный писк.

И копытом стукнул. И от стука этого земля задрожала.

– Вот-вот… я о том же. Мы ведь тоже так просто не сдадимся. Давай ты пойдешь своим путём, а мы своим? Бой здесь никому не принесёт успеха…

Конь склонил голову.

А вот Эвилий поднялся, отряхнулся и произнёс так задумчиво.

– А вот… скажи, друг Валисий, как думаешь, этот чудесный конь понравится нашему другу Табирию?

Зверь склонил голову на бок.

– Нашему весьма и весьма важному другу… тому, кто разбил себе золотой шатёр… тому, кто привёл с собой огромное войско и храмовых химер… тому, кто уже мыслит себя Великим ханом.

Конь потянулся вперёд и в глазах его вспыхнули алые огоньки.

– Понравится ли? – Валисий фыркнул. – Да такой конь и самому Великому хану понравится… а уж нашему другу Табирию – так несомненно. Наш друг Табирий очень любит редкости. И красивые вещи. И не только вещи. Мне кажется, он придёт в восторг.

Зверь фыркнул и явно задумался.

– Правда, шатёр Табирия окружен другими шатрами, и многими людьми, а самого его охраняют химеры и жрецы… и не знаю, захочет ли Табирий покататься…

Конь сел на задницу. Взгляд его метался между Эвилием и Валисием, и Валисий готов был поклясться, что в этой голове мозгов побольше, чем у Табирия.

– И если кто заподозрит неладное, то коня могут убить…

– Согласен, – Эвилий покосился. – Так что… нет, пожалуй, не стоит. Ты прав. И про нас скажут, что это мы привели его, замыслили дурное против нашего дорого друга…

Он развернулся и бодро зашагал прочь.

Валисий глянул на зверя.

– Найди себе другую добычу…

И последовал за Эвилием.

Тянуло оглянуться.

И… не отпускала мысль, что, быть может, оно бы стоило того. Жизнь коротка, и на что её Валисий потратил? А ведь уже к закату клонится. Сколько ему осталось-то? И главное, не времени, но просто… что ждет? Работа? Пустой одинокий шатер, в который возвращаться неохота. А ещё и война эта. На войне и убить его могут. Валисий и так, считай, выжил-то чудом. Странные мысли. Позорные для воина. И Валисий стискивает зубы, но избавиться не выходит.

Вот погибнет он… от руки восставшего мертвеца, от твари… и дальше? Отец просто отправит другого сына? Или, поняв, что затея провалилась, попросту отречется, сказав, что Валисий действовал по собственному почину? И будет править землями, переложив дела на плечи братьев… а те заметят ли?

И выходит…

Был ли он счастлив?

Был. Какое-то время. А потом? Валисий коснулся стеклянного глаза. Всё, что осталось…

Цоконье за спиной он игнорировал.

Пытался.

А когда в спину ткнулась морда, всё же обернулся.

– Ты?

– Хра, – в лицо пахнуло не запахом соломы, а тем особым хищным, который не мог исходить от лошади. Зверь ухватил за плечо, но очень аккуратно, вежливо даже.

Только красный отсвет из глаз не исчез.

– Значит, ты решил, что устал бродить по горам в одиночестве? – уточнил Валисий. – И потому желал бы обрести хозяина? Чудесного богатого хозяина, который совершенно точно знает, что нужно такому великолепному жеребцу?

Черная башка кивнула.

– А откуда ты наш язык знаешь-то?

Лошади не умеют пожимать плечами.

Нормальные.

Эта лошадь определённо нормальной не была.

– Валисий, ты серьёзно думаешь, что он может ответить? – Эвилий тоже остановился.

– Знаешь, нисколько не удивлюсь. Мы же вот беседуем как-то…

Конь кивнул.

И легким движением ввинтился между людьми, наклонил голову, заглянув Эвилию прямо в глаза и топнул. А потом головой же затряс.

– По-моему, он говорит, что его нужно поймать, – понял Валисий. – Для правдоподобности… а то как-то совсем уж подозрительно будет.

Конь снова кивнул.

– Эм… пожалуй… – Эвилий создал воздушную петлю и задумался.

– Лучше веревка, – Валисий вытащил моток из сумки. – Что? Кто идёт в горы, не прихватив с собой веревки.

Узел он завязал легкий, подвижный. А конь сам просунул морду в петлю, правда, веревку зубами прихватил, точно примеряясь, сможет ли перекусить.

– Вот так… не давит? Ты, главное, сразу не пытайся заморочить. Там и химеры, и жрецы… химеры ладно, а про жрецов я сам не знаю, на что они способны. Главное, народу соберется изрядно.

Было совестно.

Но стоило вспомнить те пещеры, мертвецов и демона… и пропасть, на дне которой клубился туман.

Высокие стены.

Мост… и мальчишек, которые, уверившись в своей непобедимости, ринутся штурмовать твердыню. А ведь ринутся же. За славой. Победой.

Ринутся, чтобы кровью оплатить очередную игру храма. Так что… конь вот, если подумать, зловещим не выглядел. Идёт рядышком, веревка на шее выглядит едва ли не украшением. И снова это вот желание возникло – сесть верхом.

Валисий потряс головой.

Нет уж.

– Не шали, – сказал он наставительно, и конь, дернув ухом, покосился на него. – Насколько я знаю Табирия, он не рискнет сесть стразу. Конь незнакомый, может оказаться необъезженным. А если упасть, то позор. Так что тебя передадут в заботливые руки конюхов.

И ведь слушает тварь весьма внимательно.

– Возможно, поручат кому-то проверить норов. Прокатиться раз-другой, а потом уже Табирий и сам сядет. Не устоит. Не тот он человек… но позаботится, чтобы, если вдруг прогулка пойдёт не по плану, никто лишний не увидел… скажем так, возможного позора.

Эвилий хмыкнул.