Текст книги "Кицхен готовится к войне (СИ)"

Автор книги: Карина Демина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 24 страниц)

– Да… как-то к слову не пришлось, – матушка повернулась, чтобы видеть его. – Тем паче не люблю рассказывать одну историю дважды. А ты, как показала практика, и сам неплохо ориентируешься в актуальной политической картине мира.

– Матушка… а давайте нормально?

Бернхард, не дожидаясь разрешения, опустился на край кресла.

– Я безмерно вас уважаю и почитаю, как подобает хорошему сыну…

– А любишь?

– Простите?

– Уважение и почитание, конечно, это замечательно, но… я понимаю, что изрядно испортила твоё детство. Да и во взрослой жизни тебе порой достаётся.

– При чём здесь это?

– Не знаю. Я ведь не молодею. И становлюсь, похоже, чересчур сентиментальна…

– Главное, не начните читать роман про Анжелину.

– Дорогой, боюсь тебя разочаровать, но…

– Матушка!

– Между прочим, если отвлечься от несколько безумной логики происходящего, то произведение крайне занятное. К примеру, в том, что касается описания королевского дворца, получилось неплохо. Узнаваемо, если так можно выразиться. Местами даже слишком… и в портретах придворных героев проскальзывают некоторые черты… кто бы это ни писал, он явно имел возможность изучить материал, так сказать, с натуры.

– Матушка…

– Мне предложили взглянуть. Очень уж этими романчиками Её величество увлеклись. И их высочества. А это, как понимаешь, требует внимания… тем паче, автор весьма старательно скрывает личность.

– Даже от вашей Конторы?

– Она отнюдь не столь всесильна, как принято считать. К сожалению… крепость мы действительно упустили.

– А моё сюда назначение?

– Полагаю, твоя отвратительная неподкупность многих раздражала. Так что здесь обошлось без меня, но я ещё в гарнизоне отписала, чтобы отследили, от кого пошла эта идея… в том числе и эта.

То есть второй приказ, о военных учениях, которые начались вдруг и неожиданно даже для командования гарнизоном Лакхарта, который Бернхард инспектировал до этого, тоже отследят. Логично. Учения требовали перебросить войска из приграничья вглубь страны. А поскольку переброска уже началась, то в ближайшее время ждать подкрепления точно не стоит.

– Дорогой, если будешь так активно думать, то морщины останутся.

– Они уже есть… матушка, ладно я. Но кузины! Это, в конце концов, небезопасно! Если действительно начнется война, а она начнется…

Матушка отмахнулась:

– Поверь, на войне хотя бы понятно, кто твой враг и куда бить. А бить девочки умеют. Оставить их в столице – не лучшая идея. У тебя много врагов, Берни. Меня, конечно, давно считают выжившей из ума старухой, но…

Она почесала бульдога, который ради этого даже глаз открыл.

– Пустой бальной книжкой дело не ограничилось? – уточнил Бернхард.

– Да. Девочки слишком отличались, чтобы их принял свет. Ты же знаешь, как они там умеют. Улыбаться. Говорить красивые слова, которые на проверку оказываются двусмысленными…

– Если бы вы озвучили сумму их приданого…

– Им бы говорили просто красивые слова. Очень много разных красивых слов. Но этого ли ты хочешь для кузин? Берни, я не смогла устроить твою личную жизнь…

– Счастье-то какое! – вырвалось у Бернхарда совершенно непроизвольно.

– Дорогой! Поверь, что женитьба – это совсем не больно. Любой мужчина сперва некоторое время сопротивляется, но потом привыкает и начинает осознавать выгоды положения… впрочем, я не о том. Насмешки перешли в откровенную травлю, когда при появлении девочек от них просто отворачивались или встречали молчанием. Потом кто-то пустил гадостный слух, что у них напрочь отсутствуют манеры, потому что воспитывал их пьяный сержант… и дальше – больше.

– Матушка, почему… – Бернхард сжал кулак.

Кузины, безусловно, порой вели себя совсем не так, как должно воспитанным тэрам. И характер у них был. И… и раньше, случалось, Бернхард испытывал, если не зависть, то некое её подобие, потому что самому ему внимания родителей доставалось куда меньше.

Однако сейчас он испытывал не зависть, а ярость.

– Дыши глубже, дорогой. Я говорю это, чтобы ты понял. Именно тогда я разрешила девочкам посещать эти глупые собрания поклонниц Анжелины. Хотя… ты знал, что клубом руководит герцогиня ат Вертен?

– Статс-дама Её императорского Величества?

– Анонимно, само собой… это в целом весьма интересный клуб. Где ещё увидишь в одно время герцогиню и владелицу скобяной лавки, которые спорят о том, кто достоин стать избранником безумной Анжелины… кто бы ни стал, сил ему душевных.

– Матушка, это выдуманный персонаж…

– Всё равно. Даже выдуманным персонажам нужны силы. Тогда девочки и начали расцветать. А герцогиня и… не только она, ибо дам в клубе много, помогли при дворе. Впрочем, это тоже не осталось без внимания. И реакция была… не та, на которую я рассчитывала. Слухов стало больше. О том, что в гарнизонах девочки привыкли к вольному образу жизни, что невинность они утратили давно, что в каждом новом гарнизоне у них есть по любовнику, и что тайные дети тоже имеются. Их я по одной версии отдала на воспитание, а по другой – утопила в колодце… и ещё пяток версий между двумя крайностями. А двор ты знаешь. Они там живут ради таких сплетен. Тут уже и герцогиня не способна была спасти репутацию, хотя не раз и не два громко заявляла, что это глупости… их даже на чаепитие к королеве пригласили.

Бернхард мрачно подумал, что выживет хотя бы для того, чтобы найти урода, который затеял эту игру. Найти и высказать ему собственное мнение о том, как надлежит вести себя с юными девушками, пусть даже те и несколько отличаются от прочих.

– И на следующий день после чаепития у Ули появился поклонник. Красивый молодой человек с отличными манерами…

– И тёмным прошлым?

– Скорее неоднозначной репутаций. Доказать ничего не удавалось, но досье на него собрано пухлое. А следом и на Элоизу внимание обратили. И всё это… как-то вот не хотела я их там оставлять. Они умны, конечно, но не настолько опытны, чтобы разбираться в людях. Особенно, если люди эти ведут себя, как герои любимой книги. Я видела, как на них действует эта вот чушь… Стихи, букеты, тайные записочки с красивыми признаниями – матушка взмахнула рукой. – Конечно, нельзя сказать, что девочки влюбились, но и ждать, когда влюбятся… так что я не могла оставить их в этом гадюшнике.

– И забрали в крепость, на которую того и гляди, нападут.

– Как нападут, так отпадут, – матушка махнула рукой. – Есть договорённость. Хан, почувствовав острую необходимость немедленно связаться с предками, отправится в паломничество к кургану Великого Предка, чтобы вознести жертвы всем богам. Как оно было в старину, когда обходились и без храмов, и без жрецов-посредников.

Бернхард хмыкнул.

– И свою любимую жену, которая и до того сопровождала его не раз, берет… и золотую сотню, что должна обеспечить покой. Нельзя мешать хану разговаривать с предками…

– Значит, удар нанесут скоро?

– Думаю, пара дней у нас имеется. Этот отъезд выгоден жрецам. Он даёт возможность нанести удар, проломить нашу защиту и… – матушка махнула рукой.

– Но если защиту не проломят…

– Хан объявит их нарушителями мира и спокойствия, что приравнивается к мятежу. Он давно уже ищет способ изменить расстановку сил. Причём, несмотря на заявленное миролюбие, действовать предпочитает физически. Что поделаешь, опыт и заветы предков, они такие…

– То есть нам надо выстоять?

– Именно.

– И как долго придётся стоять?

– Тут… – матушка развела руками. – Я тебе не помощник. Меня вообще прислали за детишками присмотреть.

– Ты про Каэр?

– Именно. Сила у них есть, энтузиазм юношеский тоже… и в принципе… главное, чтобы крепость в процессе не сломали. Как-никак древняя твердыня. Исторический памятник.

Грохот, донёсшийся со двора, подтвердил, что матушкины опасения не беспочвенны.

– И всё-таки, – Бернхард поднялся. – Мне кажется, что ты относишься к происходящему довольно легкомысленно… это война.

– Дорогой, это очередная война или её попытка. И да, возможно, погибнут люди. Но такова жизнь. А люди гибнут даже в мирное время. Здесь же собрались солдаты и офицеры, долг которых воевать. Кстати… если всё получится, хан готов предложить своих дочерей в жёны.

Рука дёрнулась, чтобы перекреститься.

– Кому? – осторожно поинтересовался Бернхард.

– Тем, кого государь сочтёт достойными. Войны уносят жизни, ты прав. И единственный способ изменит это – сделать так, чтобы для войны не было причин, чтобы мир стал выгодней. В том числе через брак… ладно, не пугайся. Ты у нас родом не вышел для ханской дочери.

– Счастье-то какое… – выдавил Бернхард.

Глава 37

Глава 37 В которой почти раскрывается тайна

– Не болтайте ерундой! – возмутилась Герми глядя на мальчиков.

Кое-что о правилах поведения в приличном обществе.

О лотосах Киара вспомнил, когда солнце поднялось уже высоко. И шлёпнул себя по макушке. Чтоб… увлёкся! Сперва оборотный цветок, потом прелестная тэра Камелия, потом… потом он вернулся домой и самым бестолковым образом уснул, пропустив завтрак и не только его.

А проснувшись, осознал, что лотосы второй день без присмотра!

Киара приотворил дверь.

Тихо.

Матушки… надо бы сказать, куда он направляется. Но матушка явно заняты гостями. И если сунуться, то придётся улыбаться. Нет, он готов… тэра Камелия заслуживает улыбки. И в другой раз Киара с огромным удовольствием побеседовал бы с ней, особенно в той части, которая касается использования перепревшего конского навоза. Были у него сомнения, что стоит этот навоз с соломой смешивать. И что в принципе он лучше птичьего.

В другой раз…

Чаепитие затянется и перейдёт в ужин.

А там ещё какую-нибудь прогулку придумают или чем гостей положено развлекать. Или снова случится что-то. Нет, нужно действовать и немедля.

Киара вернулся в комнату.

Посмотрел на окно.

Так, он быстро. До озера, если знать дорогу, рукой подать. Он ведь не собирается всерьез задерживаться. Просто глянет, уберет старые камни, из которых лотосы вытянули силу, и заменит новыми. А зарядить пустые можно и позже, уже здесь. Туда и обратно… да за час справится.

Как раз к ужину и обернется.

С этой успокоительной мыслью Киара потянулся к штанам, но остановился. Нет, людей в доме слишком много и кто-то может заметить. Объясняйся потом, почему это приличная эльфийская тэра в мужском наряде разгуливает. Так что платье. Вот то самое, которое он уже в теплице испортил.

Выскользнув в окно, Киара снова огляделся.

И, задрав юбки, – как с ними женщины живут-то? – бегом бросился по тропинке, которая открылась в розовых кустах, а потом прошла сквозь бастион живой ограды, заставив тёрн убрать колючки. И теперь прямо через лесок.

Поле.

И вот они…

– Расцветают! – сказал Киара и огорчился, что говорил это в пустоту. Подумалось, что было бы куда интересней, если бы кто-то увидел то же, что и он – тёмную-тёмную воду, на которой, на тяжелых, словно из камня вырезанных листьях лежали аккуратные, идеальной формы и размера чаши лотосов. Бутоны раскрылись не все, цветение лишь начиналось. Но ведь начиналось! Белые лепестки, согретые солнцем, впитывали его свет, чтобы ночью отдать мягким свечением силы.

Нужно будет срезать.

Нет, не все, но вот ту пятерку, что у самого берега расположилась – обязательно. Матушка Анхен обрадуется…

Киара снял щит и убрал силу, чтобы не нарушить хрупкое равновесие системы. Слишком долго он её выстраивал, чтобы загубить нелепым спонтанным всплеском. Нет, таковых не случалось довольно давно, но рисковать не хотелось. Он подошёл к воде и, наклонившись, погрузил пальцы. Отклик был, хотя… да, лёгкая дестабилизация ощущалась, что логично. Лотосы излучают собственную силу, которая воспринимается несколько чуждой, что и вызывает ответную реакцию. Надо будет высадить пару кустов бледного чертополоха, который неплохо стабилизирует энергетический фон, сглаживая колебания…

Он заметил тень сбоку.

И повернулся.

И удивился.

Но и только. Взметнулась магическая сеть, опав, чтобы стянуть и руки, и ноги. Киара покатился к воде, но был остановлен резким рывком. Сверху навалились, а чья-то рука накрыла рот.

– Леж-ать! Мл-чать! – прорычало существо, наваливаясь сверху. – Я есть ты плен!

И руку захлестнула петля, а следом прокатилась волна слабости, как бывает, когда силу запирают внутри.

Вот… гадство!

Киара настолько возмутился, что нашёл в себе силы лишь моргнуть.

Он тут и дышать боится, а эта сволочь просто берет и швыряется заклятьями направо и налево. Не говоря уже о том, что ограничитель сам по себе дестабилизирующим элементом является.

– Девка! – в лицо дохнуло сладковатой гнилью, как будто тот, кто сидел на нём, зубы не чистил и весьма давно. – Тощий!

Сам он тощий.

Нормальное у Киара телосложение. Характерно-эльфийское…

– Мой девка! Не орать! – последовало грозное предупреждение, и рука с лица убралась. Киара повернул голову и сплюнул, раздумывая, сразу бить или погодить чутка. Нет, тип тяжёлый.

Страшный.

И воняет, но хуже, если он здесь не один.

Точнее, если маг тут не один.

– Хороший! Умный! Умный девка – жить! – произнёс тип многозначительно. И взглядом вперился. – Умный девка слушать меня! только меня слушать! Смотреть в глаза медведь! Я твой хозяин!

Медведь?

Медведей поблизости Киара не ощущал, хотя, следовало признать, что он и этого типа до последнего не ощущал. А тот, явно убедившись, что Киара подчиняется, прижал подбородок к шее так, что перед глазами Киары оказался выбитый на бритой макушке типа медведь.

У медведя были чёрные лапы, спускавшиеся на щеки, оскаленная пасть и глаза из красных ярких камней, которые посверкивали и переливались. В них вспыхивали искры силы, и пожалуй, это могло бы заворожить, но…

Надо его как-то аккуратно вырубить, чтоб система не рухнула.

– Слушать! Меня слушать! Смотреть! Я господин! Великий господин! Повторить.

– Великий господин, – послушно повторил Киара, решив, что ему в принципе несложно, а человеку приятно. Может, вовсе станет приятно настолько, чтобы этот человек слез и позволил оглядеться.

– Кто есть господин?

– Ты есть господин!

Человек запыхтел, но, кажется, ответом он был доволен. И настолько, что привстал, окинул Киару взглядом и ущипнул за рёбра.

– Совсем тощий девка.

Киара подумал, что если этот решит ущипнуть в каком другом месте, может получиться неудобно. Да и в целом не готов Киара к тому, чтобы его щипали. Одно дело переодеваться во благо семьи. И совсем другое – вот это вот всё.

Он пошевелил пальцами, направив в них поток силы. И аккуратно сосредоточился. Так и есть, ограничитель штатный, а потому избавиться от него оказалось просто. Сложнее было контролировать нити, чтобы не выплеснулись вовне.

– Ничего. Я тебя кормить! Будешь толстый! Красивый! Продать дорого, – тип больше щипать не стал, но поднялся на четвереньки, а потом, покачнувшись, вдруг рухнул. И вот головой в живот!

Нет. Ну свинство же!

И мордой ещё проехался по платью! А оно, пусть и не совсем чистое, но для протирания посторонних морд точно не предназначалось.

– Киара! Киара, с тобой всё в порядке? – нервный детский голосок заставил застонать.

Мысленно.

А наяву поднапрячься и сдвинуть тушу типа. Благо, энергетические путы развеялись, как только маг отключился. Вот что значит – завязывать заклинание на себя, без создания дополнительного ядра с запасом энергии.

– Более-менее… – просипел Киара, пытаясь вытащить ноги. – Ты Альфреда? Так?

– Ага! – девчонка стояла рядом и разглядывала Киара с немалым интересом. – Он на тебя напал! Я видела! А потом заворожил.

– Кишка у него тонка меня заворожить. Эльфы вообще к ментальному воздействию устойчивы. С рождения.

– Даже наполовину? Ну, то есть, если эльфы наполовину?

– Ага, – у Киара получилось-таки выбраться из-под туши. – Ты… что ты тут делаешь?

– Ну… за тобой пошла, – не моргнув и глазом, сказала девчушка. – Поговорить хотела.

– О чём?

– О том, зачем ты в платье влез. Мальчики обычно платьев не носят.

Вот же ж…

– Как? – спросил Киара, поняв, что отпираться смысла нет.

– Я целительница, – малявка скрестила руки на груди и ногу выставила. – Мне открыто сокрытое!

– И отрыто зарытое.

– Что?

– Ничего. Кому-нибудь говорила?

– Не-а…

А ведь целительница, если так, не из слабых. Она ведь не подходила близко, не говоря уже о том, чтобы прикоснуться.

Она и сейчас не прикасалась. Стоит, руки скрестила и смотрит.

– Хорошо, – сказал Киара, понимая, что надо бы что-то сказать.

– Я предлагаю сделку! Я молчу и всячески тебе помогаю.

Чтоб! Да ему только помощи посторонней не хватало!

– А ты женишься на моей сестре!

Киара закашлялся, и Фреда, подскочив, заботливо постучала по спине. А сила в ней и вправду серьёзная сокрыта, вон, бурлит, прорывается. И…

– Так, – Киара повернулся к озеру, потом к лежащему типу. – Бери его за одну ногу, а я за вторую и потащили.

– Куда?

– Не важно. Но здесь его закапывать нельзя. Посторонние покойники наносят невосполнимый ущерб природе…

– Всегда знала, что эльфы двинутые, но чтобы настолько, – Фреда покачала головой и ухватилась за ногу. – Но он не мёртвый. Я его просто усыпила.

– А выглядит как мертвый…

– Это просто заклятье глубокого целительского сна. Для операций используется, и ещё когда раны серьёзные. Оно с одной стороны замедляет текущие процессы, позволяя экономить силы, к тому же перестаивает внутренние энергетические потоки, стимулируя восстановление организма. Правда, очень медленное, поскольку все-таки замедление сказывается.

– И сколько он проспит?

– Ну… так-то я испугалась… поэтому, кажется, чуть переборщила с силой. Так что сутки точно… или двое. Или неделю. Точно не знаю. Но проснётся сильно поздоровевшим!

Почему-то подумалось, что типу это не понравится.

– Пожалуйста, воздержись от применения силы, – попросил Киара, кинув взгляд на озеро. По ощущениям, система худо-бедно держалась, но насколько хватит внутреннего запаса прочности, он не знал. – Здесь очень хрупкая система энергетических противовесов, и если её нарушить, мои лотосы погибнут.

Фреда прищурилась. Кажется, не очень поняла суть проблемы. И Киара добавил:

– Из них матушка планирует сделать несколько весьма ценных эликсиров, и весьма огорчится, если делать их будет не из чего.

Рот Фреды округлился, потом закрылся и, вцепившись в ногу лежащего типа, она раздражённо дернула её.

– Что встал? Пошли! Тут тащить… и тащить… и вообще, мог бы сам!

Мог бы.

Но не стал. Киара ухватил за вторую ногу… дёрнул. Тело поползло по траве, правда, как-то перекошенно. И ноги разъезжались, одна вправо, другая влево. Причём как-то очень опасно.

Для типа.

– Так, давай иначе, а то разорвём ещё от избытка энергии, – Киара остановился. – Ты лучше посмотри, чтобы ничего тут не выпало…

Он встал, взялся за левую ногу, потом за правую. Шагнул и едва не запутался в юбках.

– Чтоб…

– Ага, мне они тоже мешают! Погоди, их можно поднять и подоткнуть.

– Это неприлично!

– Сказал парень в женском платье, – Фреда дёрнула юбки вверх, скрутила и завязала узлом так, что они заканчивались где-то над коленями. – Вот тут давай… а почему без чулок?

– Порвались, – мрачно произнёс Киара и дёрнул спящего, вымещая на нём раздражение.

– Сочувствую. Они вообще, по-моему, созданы исключительно для того, чтобы рваться. Вот в руках держишь – целые. А натянешь, вроде бы аккуратно, вроде бы под юбками, вроде бы ходишь осторожненько, но нет, уже дыра! – в голосе звучала искренняя женская обида. – Маменька мне запретила новые давать. А со штопаными и того хуже…

Она шла рядом, подпрыгивая и крутя головой. И выглядела весьма довольной собой. Во всяком случае, ни Киара, ни лежащий тип, которого Киара тащил за ноги, её не смущали.

– Всё, – на опушке Киара остановился и позволил себе отпустить ноги. – Тяжёлый…

– Ага. Я бы сказала, что упитанный, но с серьёзными проблемами, – Фреда спокойно села на типа. – Что? Мне нельзя сидеть на траве, потому что она мокрая, и на земле, потому что она холодная. А он и сухой сверху, и тёплый.

В этом была своя логика. Киара подумал, что если так, он бы тоже присел отдохнуть. Но при всей упитанности тип был слегка коротковат. И на двоих его бы не хватило.

– И что за проблемы?

– Ну… – тонкие пальчики прижались к шее. – Воспалена селезенка. В печени есть очаги некроза. Почки… с ними вообще не очень понятно. Хуже всего сердце. Патологически увеличено. И это прямое следствие интоксикации. Он чем-то злоупотребляет, поэтому…

Фреда оттянула верхнюю губу спящего, потом нижнюю.

– Зубы подпилены. Видишь? А можешь ему рот раскрыть? Нужно вытащить язык.

– Может, не нужно?

Лезть в рот этому сумасшедшему не хотелось. Зато Киара, наконец, получил возможность разглядеть нападавшего. Татуировка в виде медведя никуда не исчезла, как и кристаллы, вживлённые в кожу. Однако теперь они почти погасли.

В остальном…

Круглое лицо. Нездешнее точно. Нос приплюснутый, скулы плоские. А глаза узкие, почти скрытые под толстыми веками.

– Танериец, – со знанием дела сказала Фреда.

– С чего ты взяла?

– Ну так… в «Описании народов и их удивительных обычаев» Аль-Ахани прямо говорится, что танерийцы круглолицы и узкоглазы. А ещё он упоминает, что многие мужчины, посвящая себя богам, а особенно богу войны, делают на лице рисунок. И что медведь – есть зверь Айлура Кровавого. И что количество рун над когтями медведя равно количеству жертв, которые тот, кто просит о силе, приносит богу…

Киара наклонился.

Руны были. Мелкие, почти сливавшиеся с кожей по цвету.

– Ты читала «Описания»?

Киара вот как-то не дошёл.

– Ага. И не только их…

– Ты очень образованная юная тэра.

– Случайно получилось, – Фреда явно смутилась и даже слегка порозовела. – Просто в нашем доме библиотека – единственное место, куда никто почти не заглядывает. Разве что Мели… или Даглас. Он мне её и показал.

Она вздохнула.

– Матушка её не переделала под какую-нибудь гостиную или чаепитную только потому, что в доме приличной семьи должна быть своя библиотека. А что новых книг туда не покупают, это ж мелочи… кто их на самом деле читает?

– У нас читают.

– Она вообще говорила, что излишняя учёность до добра не доводит. В голове тогда всякие-разные идеи появляются. Вот прям смотрю на тебя и думаю, что права была.

– Это ещё почему?

Киара осмотрелся.

Повернулся, прикинув, что расстояние от опушки до озера расстояние вполне приличное.

– Потому что ты странный!

– Я нормальный.

– Ага! – и взгляд такой выразительный-выразительный.

– Это… это маскировка! – Киара положил руки на траву, и та расползлась. Следом корни потянули в стороны и землю. Тело медленно пошло вниз, утопая в лесной почве, словно в болоте. – Мне нужно было остаться здесь. Вот и пришлось… воспользоваться ситуацией.

– Ага…

И главное, не боится. Смотрит с интересом, продолжая историю.

– Наследница Кицхен, но так получилось, что её сочли наследником и услали служить. Срок подошел. Долг королю и королевству, и все такое. Пришло предписание. Или приказ? Не знаю, как оно правильно. Главное, что на неё. А на меня нет. Можно было бы, конечно, сказать, что ошиблись.

– Но вы не сказали?

– Нет. Мы решили, что так даже лучше. Я за лотосами присмотрю, а ей в горах интересно. Там разная нежить водится, а то здесь она всё уже выбила.

– Она на нежить охотится? Честно⁈

– Честнее некуда. Она некромант, так что тут без вариантов.

– Ух ты! – восторг был настолько искренним, что Киара ощутил укол зависти. Между прочим, он создал сложнейшую энергетическую систему, которая идеально дублирует условия Предвечного леса, но этим почему-то восторгаться не спешат.

А там, между прочим, одних расчетов на несколько томов.

И погодные условия учитывались.

Температурный режим.

Фазы лунного цикла.

Изменения естественного фона, влияние… в общем, многое. Но нет, нежить – это, конечно, куда интересней.

– Ладно, так и быть, я тебя не выдам. Но…

– Нет, – перебил маленькую шантажистку Киара и руку подал. – Сойди, надо его глубже погрузить.

– Если ты его закопаешь, он умрёт, – руку Фреда приняла и выбралась. – Он спит, а не…

– Я помню. И не закопаю. Корни сверху проложу, на них трава вернётся. Слой будет воздухопроницаемый, но сверху будет незаметно. До усадьбы я его точно не доволоку, а если он танериец, то… – Киара вздохнул. – Придётся рассказать твоему брату.

Потому что должна же королевская гвардия хоть чем-то полезным заниматься.

– Тогда ладно…

– Погоди, – Киара положил ладонь на стоящую рядом сосну. Дерево было не старым, но достаточно взрослым, чтобы откликнуться на просьбу. Земля зашевелилась, выпуская пару толстых корней. Те, перекинувшись через грудь и ноги лежащего, нырнули в землю.

Вот так оно надёжнее.

– Он не проснётся! – Фреда оскорбилась. – Я…

– Я верю, что ты хорошая целительница, но он танериец. А у них своя сила. И как знать, вдруг его бог дал ему способность скидывать чужие заклятья?

– Тогда… слушай, а может, кляп ему сделаем? – она дёрнула за подол. – Просто… если проснётся вдруг, то заорёт. И вдруг услышит кто?

Ткань рвалась неохотно. И хорошо, что Карл этого не видит.

– Вот так, – Фреда запихнула комок в рот танерийцу. А тонкий корешок проскользнул сверху, чтобы пленник, коль вдруг всё-таки очнётся, не выплюнул. Дальше проще.

Взмах руки.

И корни переплетаются, создавая плотный полупрозрачный полог. А поверху спешит наползти трава, укрывая тайник.

– Ух ты! – этот вздох полон детского восторга. – Как ты… и снаружи не видно! Но следы останутся…

– Я попрошу траву, и она поднимется, так что не будет следов. Идём, – Киара отряхнул окончательно испорченное платье. – Надо рассказать остальным. Танериец может быть не один.

И скорее всего не один.

Так, а если…

Киара осмотрелся, поднял руку и свистнул. Сойка, внимательно следившая за людьми, спустилась нехотя. У неё и собственные дела имелись, но… на короткий приказ она ответила раздражённым мяуканьем, но улетела.

Уже хорошо.

– Она спросит других птиц, не видели ли они кого чужого.

– Да⁈ А так можно?

– Правда, не факт, что они поймут правильно и что она не переврёт. Птицы порой… склонны к фантазиям.

Но раз молчат, значит, где бы ни были танерийцы, но точно не здесь.

– А почему ты не хочешь жениться на Мели? – про птиц Фреда забыла почти сразу. – Я видела, вы с ней разговаривали! Ночью! Одни! В теплице!

– Следила?

– Приглядывала. Она моя сестра. А ещё очень добрая. С неё станется всякими глупостями себе жизнь испортить.

– Я не собираюсь никому портить жизнь.

Тем более такой хрупкой и нежной девушке.

– Я не про тебя, – махнул рукой Фреда. – Я вообще… она столько сомневалась, бежать или нет. И вообще, может, не сбежала бы, если б не я. А теперь точно начнёт переживать, как там маменька… ладно, меня она спасла. Но ведь решит, что теперь их надо спасать.

– А их не надо? – Киара не очень понимал суть проблемы, но слушал внимательно.

– Их слишком часто спасали, как по мне. Вот они там все и привыкли, что можно не думать, что всё равно кто-нибудь придёт и все проблемы чудесным образом решит. Раньше вот дед решал, но я его плохо помню. Потом Даглас… а теперь, значит, и Мели должна. Она ж маменьке точно напишет, чтобы та не волновалась и не думала дурного. А та будет плакать, что Алви посадят, что дом продадут, что…

– А не посадят?

– Не знаю, – она перескочила через камень. – Может, и посадят. Может, и продадут… Гриди есть связи. И ух, он точно разозлился, что Мели сбежала… вот… но это ж не значит, что ей надо возвращаться и замуж за него идти! Алви, небось, не думал ни обо мне, ни о ней, когда в карты садился играть. Или когда пил. Или когда в драку лез. Так чего плакать?

Резон в сказанном был и немалый.

– Семья – это… – начал было Киара. – Ай! Не пинайся!

– А ты не начинай. Семья – это главное, семья – это важное… – передразнила Фреда. – Только почему-то не для всех одинаково. Почему-то нам в этой семье надо быть скромнее, работать и не мешать другим…

Киара не нашёлся с ответом.

Как-то это… неправильно звучало. Категорически.

– Ладно… Мели – хорошая, но слабая. То есть не слабая, а добрая. Жалеть их начнёт. Вот… и думать станет о возвращении. И о том, чтобы замуж выйти. Пожертвовать собой ради матушки, брата и остальных. А ей оно совсем не надо. Если же ты женихом станешь, то куда ей за другого замуж при живом женихе? Я ведь не настаиваю, чтоб вы прям всерьёз поженились. Хотя так оно надёжнее.

– Нет, – сказал Киара.

– Почему? Она ж тебе нравится. Я видела!

Киара остановился и посмотрел на неё, раздумывая, как бы объяснить то, что ему самому не совсем понятно.

– Твоя сестра – удивительная. Умная. И добрая. И растения её любят. Она очаровательна…

– Ну так женись! – Фреда явно не понимала, в чём проблема.

– Она мне глубоко симпатична, но этого мало. Нельзя жениться на человеке, которого знаешь несколько часов. Точнее можно, но… это чревато проблемами в будущем.

– Думаешь, не влюбишься?

– Может, и влюблюсь. А может, и нет. Время покажет. К тому же, она очень молода. И считай, никого и ничего не видела. А это тоже нехорошо. Но не стоит волноваться. Я присмотрю, чтобы у неё не было времени для глупостей.

И чтобы никто, не важно родня там или жених этот, не огорчил Камелию.

– Да? – Фреда нахмурилась, кажется, не до конца поверив.

– Да. Как думаешь, ей понравятся лотосы?

– Это те, которые там? – Фреда обернулась. – Ничего такие. Миленькие.

Да, ты мучаешься, годами пытаешься добиться идеальных условий, а когда получается, когда драгоценные семена всё-таки всходят, а всходы растут и вырастают… зацветают где-то, помимо Предвечного леса, что само по себе считается невозможным, и потом просто вот «миленькие»?

– Ты это… я ж целитель, а не цветовод! – Фреда заглянула в глаза. – С цветочками лучше к Мели… Точно! Она оценит! И вообще, чем больше разных цветочков, тем оно лучше! Я тебя не выдам. А ты не отдашь её матушке. Или Алви… или женишку её, который, вот готова поспорить, заявится свое требовать. А может, и все разом заявятся.

– Идёт! – согласился Киара и протянул руку, скрепляя сделку.

В конце концов, тут ничего сложного.

Каэр никогда и ничего не отдавали. Во всяком случае того, что по праву считали своим. А уж кто там заявится… какая разница? Земель вокруг много. Ямы копать он умеет.