Текст книги "Кицхен готовится к войне (СИ)"

Автор книги: Карина Демина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 24 страниц)

Лютик хрюкнул и кивнул.

Вот и отлично.

Трувор сидел на камне, рядом с которым некромант разложил костёр. Ну или подобие его, поскольку костёр был на костях – как заверил Каэр, скотьих – и цвет имел зеленоватый, зловещий. Но вот тепло давал, да и в целом, почему-то сейчас цвет костра казался мелочью.

Рядом лежал мешок, куда мальчишка сложил останки химеры. И главное, работал спокойно так, обыденно даже, будто и прежде случалось ему видать, что костяные россыпи, что это вот всё. По россыпям,к слову, сперва шла свинья, которая время от времени останавливалась и хрюкала. На хрюк отзывался некромант. Он наклонялся, иногда уточнял что-то и, кажется, местами даже обсуждал что-то. Главное, в мешок, помимо головы и руки, попала ступня, слегка пожёванная ладонь другой руки и просто кусок мяса, который некромант покрутил, явно раздумывая, брать или нет, но всё-таки взял.

– Вы только руками не трогайте, – повторил он в который раз, затянув горловину. – Слизь у скальника едкая, потом замаетесь лечиться.

И Трувор в который же раз кивнул.

– Может, костёр? – некромант помахал перед глазами рукой. – А то вы усталым выглядите. Вон, давайте, садитесь и…

– Я должен…

– Должен, должен. Но потом. Сейчас моя работа и буду благодарен, если под руку не подлезете. Нет, я серьёзно. Я буду круг чертить. А это дело нудноватое, требует времени и внимания, потому что одна кривая руна и всё пойдёт не так.

Некромант объяснял Трувору терпеливо, как ребенку. И за это стало стыдно.

– Я понял. Мешать не стану.

– Потом вы всё равно нужны будете, но я махну. Вы лучше вон, за ними присмотрите… – некромант указал на солдатиков, что как-то очень уж свободно разбрелись по кладбищу. – Чтоб тоже не лезли и не мешались.

И прозвучало почти снисходительно. Трувор даже почти обиделся, не такой он и никчёмный. Но свин притащил кривые рёбра, некромант плеснул на них чем-то из крохотного бутылька, и появился огонь.

– Вы мне потом пригодитесь, когда обряд проводить станем. Я ж понятия не имею, кто там вам нужен, – сказал Каэр, явно пытаясь утешить. И Трувор снова кивнул. Сел на камень, а и вправду, чего под ногами мешаться? И клинок положил на колено.

– Ух ты! – Патрик, как обычно, появился из ниоткуда. – Какой красивый! Где взяли?

– Нашёл, – сказал Трувор, решив, что совсем уж врать не стоит.

А находка – это правда.

Самая что ни на есть правдивая.

– У старого коменданта, да? – мальчишка сел рядом, и свин лёг у его ног. А сзади чёрной тенью встал Скотина. Нет, всё-таки это ненормально, чтобы лошадь огнём дышала.

Трувор всегда знал, что эльфы – это ещё те извращенцы. Но чтобы настолько!

– Какого коменданта?

– Так, вон, – Патрик указал на старый склеп. – Все знают, что туточки старый комендант схоронен.

– Все – это кто?

– Это наши, – поглядели на него снисходительно.

– Я не знал.

– Теперь знаете. Про него много рассказывают.

– И что именно?

– Ну… что он был это… внуком того самого, первого. Или правнуком? Или праправнуком? – Патрик задумался, а потом тряхнул головой. – Ай, какая разница… в общем, ещё тогда, в давности, у коменданта любовь приключилась. С дочкой одного местечкового барона. Она вроде как и с титулом, но не ровня. Вот он и отправил бумагу королю. Это… ну, когда просят.

– Прошение?

– Ага. Его. Чтоб дозволил жениться. А тут танерийцы. И всё такое. Он за ради неё и совершил подвиг. Вот… но не дожил. Она ж в тягости оказалась. И ейный отец тогда её замуж пристроил за кого-то там, чтоб не позорить. Ну и жили. А потом у ней сын народился. А у него – свой сын. И у того, вроде, уже старый комендант. Или тоже свой сын? Я так-то не всё помню.

Он поскрёб за ухом.

– Когда комендант народился, он ещё не совсем старым был. Совсем не старым был. Жил тут, жил. И пошёл служить. И так служил, что генералом сделался! Ему денег дали. И земель всяких. И титула… и ещё девку выбрали женой. Красивую – страсть!

– Откуда знаешь?

– Не знаю, – Патрик поглядел серьёзно. – Но если некрасивая, то на кой ему тогда?

Действительно. Своя логика в этом имелась.

– Он, как оженился, жену любил. Детишки народилися… – Патрик подвинулся ближе, сгорбился как-то по-старчески, упёршись локтем в колено, а ладонью в подбородок. И продолжил рассказ. – Только вышло так, что оказалось, что не егоные это детишки. Нагуляла, стало быть, жена.

Патрик поглядел на коменданта и назидательно произнёс:

– За красивой женой пригляд надобен! А то оно ж по-всякому повернуться может. Вы лучше, когда жениться станете, ищите такую, чтоб не больно красивая, но крепко хозяйственная!

Потом задумался и спросил:

– А у вас-то невеста есть?

– Нет.

– А почему? Отец говорил, что благородных едва ль не с маленства женят.

– Раньше так и было, а сейчас закон изменился.

– И чего? Вам невесты не сыскалось? Чтоб подходящей? – взгляд мальчишки был полон скептицизма. И Трувору стало одновременно и смешно, и обидно.

– Отчего же, сыскалась… точнее отцу моему предложили один вариант, и ему весьма понравился.

– А вам нет?

– Мне – нет.

– И чего?

– Ничего. Я ушёл из дома. Служить государю.

– Такая страшная была? – уточнил Патрик.

– Понятия не имею. Я её даже не видел. Просто… – Трувор задумался, пытаясь понять, что же его настолько задело в предложении, которое в общем-то было вполне себе обыкновенным. Он же знал, всегда знал, что рано или поздно, но ему придётся жениться.

И что жену выберет не по любви. Какая любовь?

Точнее что выберет её отец, а ему, как хорошему сыну, нужно будет подчиниться.

– Просто показалось неправильным, что всё за меня решают. Что… там условия были такие, будто это не я женюсь, а меня берут, как жеребца, на развод. Ай, что тут… и вообще, какая теперь разница?

Девица Каэр где-то там себе живёт спокойно и вряд ли вообще догадывается, что у неё мог быть жених или уже даже муж.

– Ну таки да… – Патрик похлопал по руке, утешая. – Не переживайте. Мы вам и тут невесту отыщем. У нас тоже бабы красивые есть. Не хуже, чем в столице!

– Я не собираюсь жениться!

Не хватало, чтоб ему ещё бабу нашли, даже красивую. Тем более где её искать-то? Горы кругом.

– Ай, это вы зря! Жена – она в хозяйстве полезная! Вот как мамка была, так и пироги пекла, и одёжу стирала, и всегда-то хорошо было, спокойно и сытно. И папка тогда довольный был. А не стало…

Он махнул рукой и сгорбился.

А Трувор не нашёлся, что сказать. Да и вправду, что тут скажешь? Молчать же было невыносимо.

– Так что там со старым комендантом? Как он вообще узнал?

– Ну… обыкновенно. Сам-то он, все знают, воздушником был сильным, и жена тоже с воздухом, а детишки ни в тятьку, ни в мамку. И с лица другие, и с даром огненным, какого ни в одном, ни в другом роду никогда-то и не было.

– А ты откуда знаешь?

– Так… мамка моя рассказывала. Мы тут завсегда жили, ещё с той поры, когда крепости не было.

Такое представить было сложно. Но Патрик махнул в сторону гор:

– Там если, то не город, конечно, но тоже ж… мамкина родня ещё есть, дальняя. Овец разводят вот. Шерсть стригут. Мамка-то от них ушла давно, с отцом. Он чужой, за него бы не отдали, а он уводом… вот. Но рассказывала. Про то, как оно раньше. И повторяла, что запоминать надо. А я что? Я запоминал. Там все так делают. Вот и чего помню, того помню, – он поскрёб макушку. – И про коменданта старого тож. И про детишек его. Мамка говорила, что они сюда опосля наведывалися… ну, когда старый комендант вернулся. Он же ж сперва магика нашёл, такого, который по крови ведает. И тот подтвердил, что детишки-то чужие… ну, комендант, стало быть, к королю. Так мол и так, надобно все записи переписать. И брак расторгнуть, раз женка неверная.

Развод?

Это и сейчас непросто, а уж лет полторы сотни лет тому почти невозможно. Неверную жену проще было в монастырь спровадить, чем развестись с ней. А с детьми и того сложнее. Странно, конечно, почему Рори не проверил кровь, когда дети на свет появились.

Или не странно?

Если он не присутствовал при рождении детей? Скажем, служил. Где? А не важно. Главное, что далеко от беременной супруги. И коль причин ей не верить Рори не имел, то… то и верил.

К королевскому регистратору, конечно, тоже вопросы имеются. Хотя… как знать, как проводилась процедура в то время. Или кто её проводил.

– Вот… а король ему отказал.

– Почему?

В той книге, что о героических деяниях Рори повествовала, не упоминалось о попытке развода. Как и о детях, рожденных от другого. Но последнее понятно. Род ат Даннах в жизни подобного не допустил бы.

– Ну… вроде как детишки эти, они не просто, а от короля, – глаза Патрика были огромны и наивны.

Чушь.

Или…

– Вроде как очень он эту жену комендантову полюбил крепко. А жениться не мог. У короля своя жена.

Королева.

А ещё законные наследники. И если так… нет, скорее всего выдумка. Или всё-таки нет? Слишком многое эта теория объясняет. И то, что король отказался расторгнуть брак при таких неоспоримых доказательствах неверности. И даже жену-изменщицу не наказали, хотя Рори был в своём праве.

И скандалу не позволили состояться.

Напротив, всё замяли.

– Ну тогда комендант обиделся крепко и на короля…

Но не вызвал на дуэль.

Любого другого он мог бы и сделал бы, потому как дуэлей не чурался. А тут вдруг взял и просто уехал?

– Вроде как вышло, что он кровь проливал, живота не щадил, служил верой и правдой, а тут вот такое.

Да. Трувор понимал. Странно, но понимал, потому что одно дело – предательство женщины, которая никогда тебя не любила и в брак вступила, потому как принято. И другое – короля.

Сюзерена.

Того, кто принимал клятву верности.

– Тогда и уехал он из столицы. Сюда вот. Тут и жил. Лет двадцать, а может, и тридцать. Он и сделал так, что тут кладбище появилось, – Патрик кивнул в сторону склепа. – Свой склеп первым и поставил. Не хотел, чтоб после смерти тело его в столицу перевезли. Чтоб в этом, герцогском, упокоили и всем в глаза врали.

Король выслал ставшего ненужным героя столицы?

Подальше от неверной жены и детишек, которые остались в роду ат Доннах? И потенциальных скандалов?

– Он и от имени чужого отказался, – добавил Патрик, шмыгнув носом. – К нему так-то из столицы приезжали разные люди. Важные. Вроде как уговаривали, чтоб вернулся. Генерал всё-таки. И силы немалой.

А сила, надо полагать, лишней не бывает.

Особенно, во время войны. Какой? Так ли важно. На границах никогда не было спокойно.

– А он нет. Ни золота ему не надо, ни почестей каких, ни титулов со званиями. Ему цельный город во владение давали, но он сказал, что на кой ему город, когда крепости хватит? Так тут и сидел.

Но крепость отнять не посмели.

Побоялись мятежа? Или рассчитывали, что со временем Рори Северный ветер успокоится? Осознает свою выгоду. Примет всё, как данность, и начнёт пользоваться положением? В столице нравы своеобразные. И подсунуть красивую жену нужному человеку не считается чем-то зазорным. Напротив. Иные и ищут, чтоб посмазливей.

Жена.

Дочка.

Дальняя родственница, которую можно пристроить с выгодой и не всегда замуж. И как-то раньше оно казалось, пусть и не нормальным, но вполне себе обыденным. А теперь замутило и сильнее, чем от окрестной вони.

Может, потому что нежить – нежить и есть, что с неё возьмешь. А люди – это другое.

– Он, матушка сказывала, редко выезжал куда. Зато крепость перестроил. Сам приглашал и магов, и всякий иной люд. И библиотеку устроил, для всех, кто желает. Солдатам учителей нанимал и даже школу сделал, куда все могли приходить. Матушкин дед вот в ней и учился. И не только он.

Разумно.

К чему искать кадры где-то там, в столице, когда и в горах люди живут.

– После и дело нашлось. Туточки ж раньше люду было, больше, чем в городе. И скот держали, и птицу, и мастерские всяко-разные поставили. С гор приходили торговать. Рори честные цены поставил на шерсть. И на прочее тоже, чтоб не обирали купцы. Солдатские артели дозволил, когда солдатики чего-то мастерили, а это уже потом в город везли на торг. Ну а деньги – солдатикам. Они старого коменданта очень любили. Ну а как помер, так по завету всё и сделали. Обрядили в доспех, вложили в руки меч и снесли в склеп. Помолились и ушли. А десяти дён не прошло, как наследник явился. Важный весь такой. На людей сверху вниз глядит и разве что не плюёт. И говорит через зубы. Мол, не дело это, герою в каком-то ущелье лежать. Подавайте-ка сюда мне покойника и егоное имущество, повезу, значит, в столицу. Чтоб там с почестями упокоить. Ну, ему сперва и письмо прощальное показали. И грамоту духовную, где сказано, что да как делать. А он только кричать, что старик, дескать, ничего не понимал и вовсе ума лишился. Так едва бунт не поднялся, до того людям обидно стало. Еле-еле солдат успокоили. Ну и попёрся этот, который наследник, на кладбище. И прям перекосился весь, когда увидел, что на дверях склепа не этот герб, герцогский, а личный. И имени герцогского тоже нету. Но вошёл. А там…

Патрик замолчал, только глаза блеснули хитро-хитро.

– Камень, – сказал Трувор, и представил, как, должно быть, удивился ат Доннах, увидев этакую глыбину.

– Ага! А на нём – табличка. И меч из камня торчит. Его прям по самую рукоять в камень всунули! Ох и крику-то было! Сперва сам выдернуть пытался, да не вышло. Потом солдат велел пригнать, чтоб глыбину эту вытащили! Хотел до старого коменданта добраться, а оно никак! Там она прям в камень вросла! Магика тоже приволок, который при крепости. Тот и сказал, что если глыбину и убирать, то со скалой.

Патрик хихикнул.

– Матушка сказывала, что этот никак не успокаивался. В столицу отписал. Оттудова другой магик приехал, и третий, и целая кодла! И так, и этак пыталися! А ничего!

Что там некромант говорил? Про магию фей?

– Тогда решили не магией. Солдат согнали, чтоб они разбили камень кирками. А они отказались. И новый комендант заявил, что в своём праве. Что разрушение могил в эти… обязанности не входит. Во! Тогда в городе рабочих наняли. Ну… а снова ничего не вышло! Бьют по камню, бьют, а он стоит. Позвякивает только. Потом другой сын приехал, и третий. И все пробовали. И какой-то специалист великий из университету даже. Он и сказал, что бесполезно оно. Что тут фея ворожила, а против феячьей ворожбы люди бессильны.

И некромант не ошибся.

– Ну и что, ежели они хотят чего…

Меч.

Легендарный меч, который теперь лежал на коленях Трувора, подтверждая его права.

– То надобно искать того, в ком течет кровь старого коменданта…

– И?

– И не нашли. Хотя, может, не искали. Разозлились и уехали. Правда, мамка сказывала, что после ещё возвращались, то ли внуки, то ли правнуки, то ли просто так. Ну, чтоб проверить, не повыветрилась ли ворожба.

Патрик посмотрел на меч и сунул палец в нос, чтобы, подцепив, вытащить длинную соплю. Палец он вытер о землю.

– Вы так-то не говорите, что выветрилась. А то ж отберут.

И совет был на диво дельным.

Глава 15

Глава 15 В которой совместными усилиями преодолевается один отдельно взятый творческий кризис, а крепость обретает новые черты

В полумраке дупла стоял небольшой сундучок без замка. Но он был закрыт.

О странностях поведения отдельно взятых белок.

Киллиан задумчиво смотрел на стену.

Стена была гладкой. Ровной.

Красивой, пожалуй, но… чего-то не хватало.

– О чём думаешь? – поинтересовался Карл, на мгновенье отвлёкшись от подпиливания ногтей.

– Как-то оно… скучно, – признался Киллиан и вздохнул, дернув запястьем. Камень отозвался рябью. Он был готов меняться, не хватало только малости – понимания, как именно меняться.

Во что.

Барельефы? Героические? С картинами осады и победы? Конечно, тематика подходящая, но душа всё одно не лежала. Портреты… чьи? Первого коменданта? Последующих? Но Киллиан не представлял, как те выглядели.

Герб?

Обыденно, а потому скучно.

– Вдохновения нет, – признался Киллиан и снова вздохнул.

– Это от усталости. И овса.

Карл поморщился, и пилочка в руках дрогнула, едва не сняв чуть больше, чем требовалось.

– Нет, я понимаю, что овсянка полезна для здоровья, но для пущей пользы её следует приправить изюмом или там орехами…

– Цветы сами по себе не подходят.

– Согласен. Цветочные мотивы уже год как вышли из моды. Сейчас на пике восточные мотивы. Индийский огурец и павлинье перо.

Киллиан прикинул, как будет смотреться огуречная лоза на стене, и покачал головой. Не то. Даже с индийскими мотивами. И павлины не особо вписываются. А ведь он обещал сделать не только прочно, что оказалось вовсе просто – достаточно было оживить старые конструкты, спрятанные под камнем – но и красиво.

Так, чтобы впечатлить ревизора.

И главное, идеи были.

Гениальные даже.

Но потом оказалось, что гениальные идеи не совсем то, что нужно. И даже совсем не то, что нужно. А потом закончились и гениальные, и не особо. Стало невыносимо стыдно. Получается, что он, Киллиан, обещал, а в итоге не исполнил.

Похвастал.

И запятнал славное имя Каэр неисполненным обещанием.

– Да ладно тебе. Стена же целая? Целая. Мост вот сделал… – Карл сочувственно похлопал по плечу. – Красивый. Слушай, а если в продолжение темы…

– Нет, – Киллиан покачал головой. – Я уже пробовал… симпатичненько, но и только. А глобально – не впечатляет!

Время уходило.

Небо вон сделалось чёрным. На стене вспыхнули огни, и фигуры часовых порой появлялись перед ними, подобно зловещим теням.

Того и гляди Кицхен вернётся. И ладно бы только она, но с нею же и комендант. Может, сказать ничего и не скажет, но подумает. И сам вот Киллиан думает. Про себя. Нехорошо.

– Цветы – это малая часть! Рамка! А вот что должно быть в рамке? Нечто такое… такое…

– Баба, – сказал кто-то и из темноты выглянул уже знакомый Грегор. – Должна быть баба!

– Какая? – удивился Киллиан.

И смутился.

– Да любая. Главное, чтоб с сиськами! Ну… такими! – Грегор и руки выдвинул, показывая, какого именно объема должна быть указанная часть тела. Правда, тут же поправился. – Но вообще, главное, чтоб баба… хотя бы каменная.

Киллиан подумал, что Грегор, возможно, пытается его разыграть. Но тот топнул ногой по мосту, глянул влево и вправо…

– И свету бы. Хоть палки какие, чтоб факелы повтыкать, – сказал он задумчиво. – А то темно, как в демоновой заднице!

Сравнение было крайне образным. А вот замечание дельным. Осветительные столбы! И как Киллиан о них позабыл⁈

– Действительно, – пробормотал он и перенаправил силу. Столбы не столбы, но изящные столбики с небольшими химерами на вершине встали через каждые десять шагов. – Карл? Сделаешь свет?

Накопители каменные, конечно, не совсем то, что нужно, но как временное решение сгодятся. Карл вздохнул, убрал пилочку и руку протянул.

– Позвольте я, – тихий смущённый голос раздался из темноты. – Извините, я не хотел вмешиваться, но светляки у меня всегда хорошо получались. И в данном случае я готов согласиться. Если у вас получится создать образ прекрасной девы, это вдохновит многих…

– О чём собрание? – Киньяр вышел из темноты, которая постепенно переставала быть кромешной. Светляки у Оливера получались крупными и яркими. Кин же, поняв, что нужно, пошёл по второй линии перил. Его светляки отливали желтизной, но в целом свет получался ровным.

Надо будет сделать общий канал, запитав на основной контур, чтобы контролировать процесс из крепости.

– О бабах! – сказал Грегор. – Ты вот баб любишь?

Киньяр вздохнул, на миг отвлёкся от светляка, и произнёс:

– Одну… – но тут же уточнил. – Исключительно платонически!

– Это что за извращение? – Грегор повернулся почему-то к Карлу, а тот ответил.

– Это в мечтах. Он хранит в своём сердце этот самый образ.

– А… я тоже порой мечтаю. Как увижу какую, когда с сиськами…

И вздохнул.

– Так потом и в мечтах они, и во снах. Порой просыпаться стыдно…

Все замолчали и посмотрели на гладкую стену, на которой то тут, то там проклёвывались цветочные лозы.

– Это та, из поезда? – поинтересовался Карл.

– О нет, я давно понял, что не имею права рисковать и влюбляться в живую женщину, поскольку сила моя слишком опасна, – Киньяр прижимал к груди книгу в яркой обложке, которую вытащил из-под полы. – Что? Я уже в крепости. А Киц сказал, что в крепости можно…

– Это Анжелина? – Киллиан склонил голову, потому что вдохновение возвращалось. – Та самая?

– А что за она? – Грегор тоже посмотрел на обложку, благо, света стало достаточно, чтобы разглядеть картинку. – Баба!

– Дева! – с возмущением откликнулся Киньяр, но обложку развернул. – Невинная дева, прекрасная и непоколебимая в своей чистоте…

– Её лепи! – Грегор зажмурился от счастья. – Только, ну… ты понял, да?

И руки вперёд выдвинул.

– Непоколебимо!

На обложке была изображена девица с копной растрёпанных светлых волос. Киллиан перевёл взгляд на крепостную стену.

– А… она будет выдаваться, – он ещё пытался найти доводы или другой образ, но уже почти видел то, что должно было стать центральным элементом будущей скульптурной группы. – Сильно.

– И пускай! – Грегор явно вдохновился. Вон и голову запрокинул, вглядываясь в стену. – Пускай выдаётся! Чтоб все видели!

– Издревле женские фигуры помещали на носах кораблей, – произнёс Оливер и снова смутился. – Хотя, конечно… крепость – это военный объект.

– Значит, бабу с мечом! – вот у Грегора сомнений не было. – Как символ… символ… ну, сами придумайте!

– Непоколебимости! И несгибаемой силы духа! – Киньяр повернул обложку, посмотрел с нежностью. – Пример для подражания и вдохновения!

Вдохновение нахлынуло.

А и вправду… если с древности… и вообще, чем прекрасная дева, если подумать, хуже какой-нибудь лозы или химер⁈ Ничем!

– Если хочешь, я тебе зачитаю! Погоди… сейчас вот… ай, лучше так! Я помню! Вот! – Киньяр выдохнул, выставил ногу и, воздев руку к небесам, произнёс. – Её губы пылали подобно алым макам. Бледное прекрасное лицо заливал румянец, а глаза горели столь ярко, что затмевали любые драгоценные камни…

– Драгоценных у меня нет…

Камень сдвинулся с места. И показалось, что стена покрылась потёками, но вот они ручейками потянулись друг к другу, сплетаясь воедино. Так, главное, не убрать лишнее. Основу укрепить, уплотнить, чтобы даже попадание снаряда не нарушило целостность. И заодно внутренние руны защитить. Надо будет дальше прогуляться, они ведь, если Киллиан правильно понял, по всему периметру крепости тянутся. В этом случае надо лишь чуть подлатать, и процесс восстановления пойдёт быстрее.

– Тонкие черты её лица были столь невыразимо прекрасны, что любой, кто хоть раз увидел её, не мог выбросить из сердца и души…

– А про сиськи есть?

– Есть, – признался Киньяр и, закрыв глаза, произнёс. – В самом начале. Её высокая, идеальной формы грудь вздымалась после быстрого бега…

– Почитать дашь? – цитата, кажется, произвела впечатление на Грегора.

– Дам, – Киньяр кивнул. – Волосы! У неё прекрасные кудри, которые развеваются идеальными локонами…

Твою же ж, чтоб… хотя локоны – отличный вариант. И камень снова потёк, вырисовывая завитки, которые входили в основной слой крепости, и укрепляя стену, и стабилизируя фигуру. Так, а по краю лозу можно пустить, для создания ансамбля в едином стиле…

– Офигеть… сиськи! Делай сиськи! – Грегор в порыве эмоций ткнул Киллиана локтем в бок. – Извини, мастер… но баба без сисек – это…

Ну да, опыт подсказывал, что у большинства женщин грудь имелась.

– Вот! Другое дело! Только… ну, больше давай! Поверь, чем больше у бабы сиськи, тем оно больше впечатляет!

– Глаза! Глаза – зеркало души! – голос Оливера прозвучал несколько возбуждённо.

– Глаза её пылали свирепой синевой!

– Кин, заткнись хоть ты!

– И пухлые губы приоткрылись. Раздался нежный стон…

– Чур я читаю первым!

Камень плавился и воплощался в форму. В формы. Лицо… ну, лицо получилось. И получилось не только лицо. Главное, что Киллиану удалось поймать эмоцию. Дева вышла на диво воинственной.

– Сиськи… – почти благоговейно выдохнул Грегор, вздымая руки к небесам. – Всевышнего ради! Неужели я в этом захолустье всё-таки увидел сиськи! И какие… да пусть демоны сожрут меня, если это не самые прекрасные сиськи во всём приграничье.

Потом он вздохнул и добавил.

– Жаль, что каменные.

– Вы очень талантливы, – Оливер смутился. – Но… не сочтите за критику… может быть, стоит вложить в руку меч? Вот в ту, что воздета вверх… а то пустая… и не очень понятно, что автор вложил в этот жест…

Меч? Стены ещё порядком оставалось.

Почему бы и нет. Сила тоже оставалась. И вдохновение с ней. Меч выступил из камня, и лоза нежно обвила его рукоять. И клинок тоже. Может, не так воинственно, но устойчивость выше.

Киллиан склонил голову… и кинул лозу ниже, чтобы обвила тонкое запястье. А потом второе.

Добавил шипы.

– Только сиськи не трожь! – взмолился Грегор.

Лоза переплелась с локонами воинственной девы.

– Кин… – идея появилась, как оно бывает с идеями, внезапно. – А можешь сделать, чтоб огонь загорелся?

– Могу. Но ты уверен, что оно тебе надо?

– Не мне. На острие клинка. Помнишь, ты как-то сказал, что нашёл одно заклятье негасимого пламени…

– Ну, оно не совсем негасимое. Там просто потоки энергетические перераспределяются так, что оно становится самоподдерживающимся… и я не уверен.

– Киньяр!

– Я серьёзно не уверен!

– Скажи ещё, что не пробовал.

– Пробовал, конечно, – Киньяр ковырнул носком каменную поверхность моста. – Но не в таких же объёмах…

Он задрал голову, уставившись на каменную деву.

– И не уверен, что получится стабилизировать. А на поддержание уйдёт много энергии. Хотя если создать внутри накопительный контур и замкнуть на него потоки… но опять же, нужны конкретно огненные. А тут не так много огня. Разве что грозу ждать, чтобы молнию притянуло.

Киньяр задумался и, кажется, всерьёз.

– Если… только мне нужно будет подняться. Создать точку притяжения. Клинок высокий и чуть в стороне… ещё металла добавить. Штырь. Небольшой.

Он развёл руками.

– Можно, чтобы прямо в камень, только чтобы выглядывал. Тогда молнию притянет. А в рукояти я плетение создам, чтобы поглощало энергию. И во время грозы она сможет поглощать молнии.

– Много? – уточнил Грегор, не сводя с каменной Анжелины влюблённого взгляда. Причём смотрел он левым глазом, а правый следил за книгой в руках Киньяра.

– Пока не поднимусь, точно не скажу. Но две или три вполне… только тоже металл понадобится. Я покажу, как внутрь рукояти утопить. Она молнии поглотит, а потом из них уже и огонь можно создать…

– На второй руке? – предположил Оливер. – Пламя мира… дева, разрывающая колючий терн мечом, будет символизировать стремление чистой души к свободе от оков лжи и лицемерия…

Киллиан повернулся и подумал, что это надо запомнить. Красиво же звучит. А комендант, когда вернётся, Анжелину заметит. И спросит. И не говорить же ему, что всё дело в сиськах и вдохновении. А вот про душу, свободу и лицемерие – это ведь совсем другое!

– А пламя в её руке – символ негасимого огня порядочности, который станет путеводной звездой для других людей, заблудших во мраке невежества.

И это тоже запомнит.

А если Оливер это всё запишет, будет вообще хорошо.

– Во-во! Пламя вообще отлично! Это ж, считай, маяк! – поддержал Грегор. – А то тут в горах порой такая темень! А ещё, если туман, так и вовсе мрак кромешный.

Он вздохнул и признался.

– Прям жить не хочется… я чего такой злой? Потому как накатывает. Место вот такое… такое… – он поёжился. – Не чувствуете разве?

– Чего? – удивился Киллиан и заставил каменную Анжелину согнуть вторую руку. И ладонь лодочкой, вот как раз прям чаша для пламени получится.

– А чтоб я знал… просто… я вот как приехал, так прям и не пойму, то ли нажраться охота, то ли сразу в пропасть. А может, сперва нажраться, а потом и в пропасть. И голоса. Бывало, проснёшься посреди ночи, а они шепчут. Чего? Пытался понять, но нет. Не выходит. Смеются ещё. А когда злишься, то вроде и отпускает. Но всё одно… сдохну я тут.

Прозвучало почти приговором.

– Согласен, если не с формулировкой, то с сутью, – почти шёпотом произнёс Оливер. – Здешний воздух пропах безысходностью.

– Это ото рва несёт, – проворчал Грегор, но уже как-то без былого раздражения.

– И душу теснит предчувствие скорой беды, а также неотвратимости её…

– Это всего-навсего тёмные эманации, – Карл взмахнул руками, и белое кружево тускло засветилось. – Видите? Это ведь всё-таки крепость. Приграничная. И бои здесь разворачивались серьёзные.

Он махнул рукой, пуская по воздуху зеленоватую волну.

– А бой – это всегда смерть. Часто болезненная, мучительная. А значит, и обиженные души, и проклятья. Всё это собиралось, пропитывало горы. В камень. Сотни лет. А может, и ещё раньше.

Анжелина строго взирала с высоты.

Зеленоватые потоки силы расплывались вдоль рва. То тут, то там в них вспыхивали искры. Взгляд же Карла приобрёл некую задумчивость.

– А я ничего не чувствую, – признался Киньяр.

– Так ты ж привычный. В папенькиной лаборатории уровень эманаций и повыше был.

– Точно! – Киньяр обрадовался. – А я-то думаю, отчего мне здесь так хорошо, почти как дома…

Грегор закашлялся и посмотрел с сочувствием.

– Да и папенькина кровь – отличная защита… что до остальных, то… – Карл оглянулся. Зелень затянула и поверхность рва, и мост, разве что не затронув свежую кладку, и стены. – Нет, за раз тут не очистить, тут система нужна, уж больно глубинный отклик. Хотя… я кое-что могу попробовать. Заодно и с освещением разберемся, – Карлуша встряхнул руки. – Есть одно подходящее заклятье…

– У мага смерти? – Грегор нервно хохотнул и на всякий случай отступил, потянув за собой Оливера.

– Призрачное пламя…

– Что-то как-то звучит… не успокаивающе.

– Оно простенькое. Вот как светляк. Только для свечения необходима энергия смерти.

– А ну да… конечно.

– И свет будет зеленоватый. Не очень яркий. Скорее уж… да, сейчас, – Карл зацепил ближайшую ленту и потянул на себя, а потом перекинул её на каменную лозу. И энергия вошла в камень. Несколько мгновений ничего больше не происходило.

– Сейчас… нужно будет время для насыщения… тут всё просто. Заклинание берет опасную энергию смерти и преобразует её в безопасную.

Бледное марево света, даже не зеленого, такого, зеленовато-белого, тусклого, расползлось по листу, странным образом оживляя его.

– И да, если сделать в основании накопители, то отбор энергии пойдёт быстрее. Добавим привязку ко времени… или лучше амулетную сделать? Управляемую? – Карл продолжал вплетать зеленоватые ленты в камень. И стоило признать, получалось весьма впечатляюще. Перила оживали, причём плёнка призрачного пламени нисколько не мешала светлякам Оливера. Напротив, те точно ярче вспыхнули. – Темнеет же всегда в разное время… да, определенно… тогда свет можно будет включать по желанию. Скажем, коменданта. Единственно… я вот думаю, что подсветим лозы. При накопителях, а их можно сделать много, отток тёмныых эманаций будет стабильным и фон тоже уравновесится… просто если дать на всю фигуру…