Текст книги "Кицхен готовится к войне (СИ)"

Автор книги: Карина Демина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 24 страниц)

Кицхен готовится к войне

Глава 1

Глава 1 О важности соблюдения закона

В раю голова не болит и не воняет!

О некоторых преимуществах загробной жизни

Киллиана я нашла на стене, на той её части, которая медленно осыпалась в ров. Правда, раньше. Сейчас со дна рва поднимались тонкие потоки, которые втекали в трещины и застывали блестящими каменными латками. Причём сел братец спиной и ко рву, и к пропасти, опершись на полуразвалившийся зубец. Ноги скрестил, положил меж колен доску и на ней писал.

– Матушкам? – сказала я.

– Ага, – он протянул лист. – Если хочешь.

Конечно, хочу.

Надо же знать, чего он там понаписывал. Нет, я в братца верю, но…

Дорогие матушки. Счастлив сообщить вам, что у нас всё хорошо и даже замечательно. Вчера к вечеру мы всё же добрались до крепости. Дорога была спокойна, хотя Карл выражал некоторое недовольство транспортом, которому, по его мнению, несколько не хватало изящества. А ещё нам встретились заблудившиеся солдаты, которых мы проводили обратно к крепости.

Да, да, видела я этих проведенных, с лопатами и метлами, правда, не очень поняла, что они собираются копать на каменном плацу, но спрашивать не рискнула.

Уж больно у сопровождавшего офицера вид был мрачный.

Здесь нас встретили с почётом и даже выделили для проживания и иных нужд отдельную башню. Так что мне не придётся спать в одной комнате с Кицхеном, чему я рад. Он храпит.

– Я не храплю! – возмутилась я.

– Храпишь. Ты просто не слышишь.

Карл тоже рад, хотя немного и опечален. Наши апартаменты всё-таки несколько отличаются от привычных ему. Он занял сразу три комнаты, решив, что в одной будет гардеробная, а в другой разместил свои журналы, ткани и кукол. Почему-то солдаты, которые помогали ему с разгрузкой, решили, что эти куклы – воплощенные образы его врагов.

Не почему-то, а по кому-то. Есть тут у нас один любитель рассказать, переврав. Причём я сама слышала, как этот мелкий поганец в красках описывал, как Карлуша втыкает в куклу булавки. И та орёт нечеловеческим голосом.

Нет, главное, булавки братец втыкал. Что-то он там раскроил не так, вот булавками и пытался подогнать образец сюртука, но кукла точно не орала.

И что он проводит вечера, придумывая каждому из них отдельное мучительное проклятье. К слову, Карл очень просил всё-таки выслать его швейную машинку, которую из-за душевных переживаний забыл дома, но упаковать её получше. И ещё очень надеется получить новый альбом с образцами тканей. Он его выписал, но забрать не успел.

Зато понятно, почему при появлении Карла становится настолько тихо и безлюдно. Радует, что сам братец слишком задумчив, чтобы замечать эту тишину.

Правда, сейчас я сомневаюсь, сможет ли он уделять прежнее внимание своим увлечениям, поскольку волей короля и коменданта его назначили лейтенантом над пятью десятками бойцов.

Я поморщилась.

Если бы только Карла.

Почему-то комендант решил, что мы с Карлушей совсем даже не заняты, в отличие от прочих. А значит можем заняться приведением личного состава в должный вид. Так и выразился. И глянул мрачно-мрачно. Мне лично в этом взгляде виделась угроза, что вызывало уважение. И опасения. Это ж надо было так человека допечь, чтоб он некроманту угрожать начал.

Пусть и взглядом.

Не сомневаюсь, что у них получится.

А я вот сомневаюсь.

Ладно бы, нужно было там изничтожить тварь какую. Или ещё чего, но люди… я никогда не работала с людьми. То есть с нормальными, обычными, которые не пытаются превратиться в упыря, обрасти шерстью или выдрать горло.

Некроманты, они как-то обычно наособицу держатся.

И в принципе…

А главное, не понятно, что именно с этими людьми делать надо. То есть какой именно вид здесь можно считать должным. И как к нему приводить, чтобы в процессе все остались живыми. Весь день об этом думала.

Даже устав открыла.

И закрыла, после третьей строчки поняв, что этакое мозголомное чтение не для меня. Это только Киньяр способен осилить.

Также мы получили известие о скором прибытии ревизора, которое привело коменданта и прочих офицеров в некоторое возбуждение.

Мягко говоря.

Комендант-то сдержался, а вот некоторые иные личности высказались от души и без цензуры. А вот тэр Трувор лишь вздохнул тяжко, окинул взглядом пустой запылённый зал и сказал:

– А что, собственно говоря, это меняет?

Тогда все задумались и, оглядевшись, согласились, что в принципе приезд этого самого ревизора и вправду глобально ничего не меняет. Разве что чинить крепость надо быстрее, да и остальные завалы разгребать, на потом не откладывая.

Чем я и решила заняться. А потому уточнила:

– Килли, а тебе тут ещё долго?

– Часа два-три. Потом отдых и продолжу. А что?

– А прерваться можешь? Мне на кладбище бы надо. А если в объезд, то долго выйдет. Если вообще выйдет. Вот. А мальчишка сказал, что был проход, в смысле, в крепости. И показал даже, но его слегка засыпало. Не мальчишку, проход. Откроешь?

– Ага, – Килли кивнул. – Сейчас. Я тут скоренько закончу. А ты допиши что-нибудь.

Что?

Вот что мне дописать?

Я почесала за ухом, но Киллиан ждал. Понятно, пока я не напишу этого вот самого «чего-нибудь», он с места не сдвинется. Шантажист несчастный. А главное, писать надо аккуратно, чтобы матушек не беспокоить.

Мы здоровы. Всё хорошо. Башня в нашем распоряжении. Килли её почти починил. Комнатушки тесные, но наверху есть помещения, годные для лаборатории. Оборудования, конечно, маловато, но основу я захватил. Остальное буду выписывать по мере необходимости. Килли чинит стены. Киньяр наводит порядок на складах. Хотя там пустота, только пыль подмести. Но тут, насколько я видел, у него найдутся помощники, пусть и не совсем добровольные.

Нет, по-моему и честно, и вполне позитивно.

Скотина занял какой-то амбар, потому что в конюшне устроили казарму. Но в крепости хватает пустых помещений, он и выбрал себе по нраву. Он единственный конь в крепости и, кажется, решил, что так и должно быть. Держится по-хозяйски, но пока никому ничего не сломал. Овса хватает. Однако натуру овсом не обманешь, и ночью Скотина спёр носки. Один сожрал, второй спрятал. Носок явно мужской, суровый, с начёсом. На всякий случай я обратил его в прах, чтобы не обвинили в воровстве. Скотине сделал внушение.

Передайте тэру Туару нашу огромную благодарность. Лютик произвёл впечатление, особенно сегодня, когда выложил на кухне дюжину свежепойманных крыс. Крысы местные, жирные, но повар не оценил. И на обед опять был пустой овёс. Я разрешил Лютику крысами не делиться. Но одну он всё-таки потащил в башню. Думаю, хочет обрадовать Карла. Жду реакции.

– А куда засунул? – поинтересовался Килли, который заглядывал мне через плечо и письмо читал с интересом.

– В треуголку.

Отрицать, что следила за свином, я не стала. Ну а крыса… крыса – не так и велика.

Офицеры, узнав про подвиги Лютика, выразили дружное сожаление, что в крепости не водятся зайцы. Было решено выпустить Лютика в горы, если продовольствие всё же задержат. В горах зайцы точно водятся.

Я выдохнула.

Вроде и по делу. И так, что матушки взволноваться не должны бы.

Новое назначение меня смущает. Честно говоря, я опасаюсь работать с живыми людьми. У меня, если помните, с ними постоянно возникало некоторое недопонимание. Поэтому после долгих раздумий я решил делегировать полномочия кому-то более компетентному. И в принципе собираюсь вплотную заняться решением кадрового вопроса. Хотя и имею некоторые сомнения относительно реакции сослуживцев.

Главное, не забыть лопаты.

– Видишь, – Киллиан забрал у меня лист и подул, хотя эти чернила схватывались мгновенно, но привычка осталась. – Один пойдёшь?

– Кин продукты ждёт, а Карл кладбищ не любит. Скотину вот возьму. И Лютика.

А то ведь неплохая идея. Крысы, конечно, не вариант, но овес с зайчатиной однозначно зайдёт лучше, чем пустой.

– А я тебе говорю, мил человек, знатный овёс! Во! Поглянь! Не овёс – чистый сахар! – звонкий голос возницы разносился по двору, привлекая совершенно ненужное внимание.

Ну и нужное тоже.

Главное, слух Трувора зацепился за одно слово.

Овёс?

– Да любая скотина сожрет такой и добавки попросит!

Градоправитель издевается?

Или этак тонко мстит?

Трувор прибавил шагу, осознав, что про овёс слышал не только он. И ведь люди надеялись. Люди даже верили. Пусть не в коменданта, но в шанс на нормальный ужин. И подвода, которую дозорный заприметил давно уж, внушила определенный оптимизм.

А они опять овёс.

– Стоять! – рявкнул Трувор на всякий случай, поскольку народу в малом дворе собралось прилично. И как-то этот самый народ, которому бы заниматься делом, если не полезным, то хоть каким-нибудь, хмурился недружелюбно. На иных лицах и вовсе была написана готовность перейти к действию.

Перевести, так сказать, мысль в материю.

– Что тут происходит? – Трувор надеялся, что прозвучало внушительно.

– Так это! Во! Провиант привезли! – возчик стянул с головы шапку, а из неё уже мятую бумаженцию вытянул. – Из городу! Как велено!

– Овёс? – уточнил Трувор, пытаясь осознать размеры грядущей катастрофы.

– Самонаилучший! – заверили его.

– И везде овёс?

Точно градоправитель издевается.

Или всё-таки мстит?

– Ты за старшего? – бумажку Трувор принял, огляделся и протянул Каэру, который крутился поблизости.

– Так… ну… таки везу я, ваша милость! – возница развёл руками. – Велено… как велено.

– Хорошо.

Злиться на исполнителя смысла нет, он и вправду приказ выполняет.

– А кто отвечает за передачу груза? – бодро уточнил Каэр.

– Так… это… ну… – возчик нервно оглянулся. – Там… того. Этого. Вот.

И рукой махнул.

– Господин Окден, – сказал он. – Там… но… он как бы… того… сказал, что на мосту подождёт. Что, как выгрузимся, так и ехать. Ну, чтоб к нему, значится. Он и подпишет, чего надобно. Так это, куда выгружать-то?

– Никуда, – Киньяр дэр Каэр оглянулся. Но явно не нашёл, кого искал, и растерянно поглядел на Трувора. – А вы не могли бы со мной сходить? А то я один…

Совсем один.

– Стесняюсь, – закончил он.

– Идём, – Трувор подавил приступ раздражения. В конце концов, мальчишка ни в чём не виноват, да и вправду с талантами Каэров лучше быть рядом.

На всякий случай.

– Так хороший овёс! Хороший же! Самый наилучший! – возница мял шапку, явно нервничая. – Лучшего во всём королевстве не найти!

Овёс, возможно, и вправду был отменным.

Вот только овса в крепости и без того хватало.

– Ждать, – рявкнул Трувор и, оглядевшись, добавил уже не столько для возницы, сколько для остальных. – Никого не выпускать.

Ещё раз огляделся и на всякий случай уточнил.

– Огненными шарами не бросаться. И в принципе.

А то мало ли.

Пятеро.

Толстяк на невысоком пузатом коньке. И четвёрка охраны, которую приставили, верно, для душевного спокойствия, потому как на Трувора охрана впечатления не произвела.

Главное, на мост они ступить не решились, держались в почтительном отдалении. И в позах, и во взглядах чувствовалась такая вот готовность немедля отбыть прочь.

А мост изменился.

Изрядно так изменился. Трувор и шаг замедлил, разглядывая.

Ровная поверхность. Гладкая. Точно не камень, а ковёр, под каменную кладку расписанный. Трещины заросли, вмятины затянулись. Слева и справа лозы легли каменные, завитками. Этакая ограда больше какому-нибудь замку подошла бы, королевскому там или на худой конец герцогскому, а тут вот…

Как вот?

Правда, вонь, поднимающаяся изо рва, несколько общую благость портила, но это ж мелочи.

– Килли любит, чтобы красиво было, – сказал Киньяр, словно извиняясь. – Он, конечно, может, как раньше вернуть, но тогда опечалится. А когда он печалится, то начинает страдать.

– И?

– И стихи пишет, – произнёс Каэр так, будто это что-то да объясняло. – И когда влюбляется, то тоже пишет. Даже не сказать, когда оно страшнее.

Стихами Трувора пока ещё не пугали. А Каэр, тяжко вздохнув, продолжил.

– Ладно, если бы он просто писал. Он же потом ходит и читает всем. С выражением… – парня даже передёрнуло.

– А… уйти?

– Карл как-то отказался слушать. Так Килли вокруг каменную стену вырастил. И читал ему стихи. Три часа кряду.

А вот теперь звучало действительно страшно.

– А я вот петь люблю, – мечтательно произнёс Киньяр дэр Каэр, и от этого признания по спине потянуло холодком. – Но под настроение если.

– Доброго дня, – произнёс Трувор, выбравшись на дорогу, которая казалась таким себе логичным продолжением моста. Что ж, если этот парень и вправду такой силы, то стихи… со стихами надо будет что-то придумать. Например, отправлять провинившихся не в карцер, а в помощь Каэру.

Пусть паренек им свои стихи читает. Песни поёт. Да что угодно, главное, чтоб без прямого членовредительства. И чем больше Трувор думал, тем более здравой выглядела идея. А что? И Каэрам подарок. И, глядишь, дисциплина подтянется. А то карцер давно уже никого не пугает.

– Господа, могу я узнать, почему нам привезли овёс? – поинтересовался Трувор настолько дружелюбно, насколько это позволяли нервы.

А этого типа он знает.

В лицо.

Секретарь градоправителя. Правда, обычно в тени держался, стараясь не привлекать внимания, а теперь вот выпрямился в седле, пытаясь казаться большим и важным, грудь выпятил и бумагу, стало быть, протягивает.

– Согласно седьмому подпункту пятого пункта договора о поставках, заключённого от третьего числа девятого месяца минувшего года, город вправе производить замену отдельных позиций из перечня продовольствия другими…

– Позвольте, – Киньяр дэр Каэр взял бумагу. – Но не просто другими, но другими, аналогичных потребительских свойств, согласно установленному Короной перечню возможных замен и коэффициентов перевода…

Голова как-то сразу и заболела, глаз тоже дёрнулся.

А вот секретарь нахмурился.

И оглянулся на охрану. Та сделала вид, что просто стоит вот, мост разглядывает.

Красиво, конечно.

– Таким образом овёс может выступать заменой сену или силосу с использованием понижающего коэффициента, или пшеницы с использованием повышающего коэффициента, в зависимости от сортности исходного зерна…

Лицо секретаря вытянулось.

И губы поджались.

И взгляд сделался мрачным, тяжёлым.

– Однако не допускается замена продуктов иных свойств, в частности, пунктов один и два основного перечня. Следовательно, город не может произвести подобную замену…

– В договоре не прописаны ограничения. И город вправе производить любую замену.

– В таком случае данный договор нарушает королевский указ о содержании крепостей и иных сооружений, – вполне миролюбиво заявил Киньяр. – И следовательно, должен быть признан недействительным.

– Отлично! – секретарь дёрнул поводья. – В таком случае, город снимает с себя обязательства…

– Нет, – Киньяр вытянул ладонь, и на ней появился шар. – Извините. Мне просто кажется, что вы намерены уклониться от беседы. А я не могу допустить этого.

Секретарь сглотнул.

Шар был небольшим, но ярко-белым. Он медленно вращался, переливаясь всеми оттенками перламутра.

– Если договор недействителен, то город ничего вам не должен! – произнёс секретарь, вцепившись в поводья. Кажется, он пытался понять, что будет быстрее – лошадь или этот вот шарик.

– Боюсь, вы заблуждаетесь. Согласно уложению от года тысяча триста шестьдесят пятого, города, с населением более трёх тысяч человек податного сословия и располагающиеся менее чем в трёх днях верхового пути по отношению к объектам фортификации, имеющим постоянный гарнизон численностью…

Вот как это у него в голове-то держится?

– Обязаны отчислять десятину в казну данного объекта, – договорил паренек, причём на одном дыхании. И шарик свой подкинул, правда, тотчас ойкнул и поймал. – Взамен Корона предоставляет им налоговые льготы и расширенные права для торговли, в том числе и предметами особого списка.

Секретарь рот приоткрыл.

И закрыл.

А вот интересно, градоправитель знал?

– Это… это старое уложение.

– Даже древнее, – согласился парень. – Но вполне действующее. Приграничные города кормят крепость, а крепость их защищает.

– От кого⁈ – этот полный боли возглас потревожил окрестных ворон. – У нас мир!

– Это пока мир.

Знал. Наверняка. И сколько же налогов не ушло ни в казну, ни в крепость? Или, может, в крепость и уходило? Старому коменданту?

– Да эта развалина…

– Состояние объекта фортификации уложением не оговаривается, – спокойным тоном продолжил Киньяр. – Однако город, в числе прочего, обязан поставлять камень, а также смолу, земляное масло, гранитные ядра для катапульт… уложение действительно очень старое. Но там большой список. И зелья есть, и целители, кстати, как и иные специалисты из числа гражданских лиц. Их содержание тоже берет на себя город.

– Это… это ерунда какая-то! Мы поставили! Что могли, то поставили!

– Овёс?

– Да! – рявкнул секретарь и привстал в седле. – Ничего другого всё равно нет!

Киньяр дэр Каэр не впечатлился. Голову склонил и продолжил:

– Кстати, а следующим уложением, оно чуть более новое, но чётко определяет, что именно должна поставить крепость на каждую сотню номинальной численности гарнизона.

Секретарь дёрнул поводья, пытаясь развернуть лошадку.

– Это… это произвол!

– А в случае невыполнения властями города взятых обязательств командование крепости вправе реквизировать то, что считает необходимым. Правда, под расписку.

– Расписка – это не проблема… – Трувор мысленно потёр руки.

– Вы не можете!

– Оказываемое сопротивление, – тем же дружелюбно-спокойным тоном продолжил мальчишка, – может быть расценено как бунт. И уложение настоятельно рекомендует бунтовщиков не щадить, предавать плахе и огню, дабы не вводить в смущение слабые умы и блюсти в приграничье дисциплину.

А вот теперь секретарь побелел.

– Так что? – осведомился Трувор и тоже улыбку изобразил. Точнее она сама собой изобразилась. – Сами закон соблюдать будем или помочь?

Глава 2

Глава 2 В которой обсуждается реконструкция отдельно взятой крепости и кадровый вопрос

Поскольку это самое здание имело два входа, а точнее один вход и один выход, пришлось придумывать долгий план.

Основы архитектуры в применении к военной тактике

Выбраться из крепости незаметно не получилось. И чувствую, без тэры Урсулы тут не обошлось, потому как иначе не объяснить, каким таким пречудесным образом комендант, ещё недавно что-то там на мосту выяснявший, вдруг оказался за спиной.

И подобрался ведь незаметно так.

Прокашлялся.

– Могу я узнать, – осведомился он на диво дружелюбным тоном. – Куда вы собрались?

– Туда, – я указала на завал.

Ну, пока ещё завал, но камни уже начали движение. Килли решил, что крепость всё равно придётся восстанавливать целиком, так почему бы и не поработать для разнообразия здесь. Тем паче камни – это не только груда булыжников, но и ценный строительный материал.

– Туда, – комендант посмотрел в указанную сторону, задумался и задал новый вопрос. – А зачем?

Главное, голову склонил на бок, смотрит с интересом. Прям как папенька, заподозривший, что нам в голову пришла очередная гениальная идея, но доказательств того не имеющий. А подозрения, как говорится, ненаказуемы.

– Там был вход, – пояснила я. – Или выход. В общем, наверное, зависит от того, войти нам надо или выйти. Главное, что запасной. За ним дорога. Она в обход от остальной.

– Думаете, пригодится?

– Ну… на планах она есть. Ревизия же. Вдруг да проверят?

Как-то он, кстати, новостью о грядущей ревизии не впечатлился совершенно.

– Ревизии редко доходят до запасных выходов или входов, – комендант сказал это с печальной усталостью. – А нашей и ворот хватит.

– А что не так с воротами? Ну, кроме того, что они постоянно открыты? Мост Киллиан сделал. Красивый, наверняка.

– Ага, – отозвался Киллиан, выбираясь откуда-то из-за каменной груды. – А у ворот можно львов посадить. Каменных. Я видел. Очень модно. Или даже сфинксов.

– Там вся стена того и гляди обвалится, – идея коменданта не захватила. – Да и… сфинксы обождут. И без них дел хватит.

– Кстати, а когда эта ревизия приедет?

– Понятия не имею. Так зачем вам этот выход? И дорога? Или собрались дезертировать?

– А вот это обидно, – я нахмурилась. – Каэр никогда не сбегали. И не сбегут.

Комендант явно смутился и отступил:

– Прошу прощения. Это всё нервы.

Нервы – это да. У папеньки они тоже случались, да и у меня, говоря по правде.

– Я вам потом настоечку дам. А туда… тут… как бы это сказать… – я глядела, как сами собой расползаются камни. – Килли на своём месте. Киньяр…

– Более чем на своём, – кивнул комендант. – Крайне одарённый молодой человек. Говорят, и песни поёт.

– Лучше не надо, – я вздрогнула и нервно оглянулась. Надеюсь, тэр Трувор в порыве душевной доброты не разрешил братцу спеть. – Но я не о том. У них есть занятие. И от них есть польза. А вот я… скажем так, я понятия не имею, что делать с этим самым личным составом. Куда приводить. В какой порядок. И как это сделать, никого не угробив.

– И поэтому решили сбежать?

Да что он заладил, в самом-то деле!

– Поэтому решил найти тех, кто всё это знает и умеет.

– Там? – комендант указал на стену. – На дороге?

– На кладбище, – пояснила я. – Дорога ведёт в том числе на кладбище. А кладбище военное. И хоронили на нём местных солдат и, надеюсь, офицеров.

Он сперва, кажется, не очень понял.

А потом понял.

По лицу видно, что очень даже понял. И очень даже правильно.

– Вы… серьёзно? – спросил он осипшим голосом. – Вы… собираетесь посетить кладбище? И… нарушить его покой?

– Ай, – отмахнулась я. – Там обычно нечего нарушать. Покой покойников, чтоб вы знали, это ещё тот досужий миф. Кстати, раз вы уже всё одно в курсе, может, лопатой подсобите?

– Лопатой?

Это он тугой или просто в шоке? Люди, конечно, порой странно реагируют на логичные в общем-то вещи. Но мне казалось, что комендант выше всего этого.

– Лопатой, – подтвердила я и показала свою. – У меня маленькая, походная, а копать, как понимаю, придётся много. Или вам офицеры не нужны?

– Офицеры?

– Слушайте, а как вы к настойкам относитесь? У меня есть одна. Успокоительная. Повышенной крепости. Матушка варила. А она у меня отлично во всяких зельях разбирается. Ведьма как-никак.

Если он переспросит, значит, дело совсем худо. Но нет, комендант моргнул и выдохнул. Посмотрел на меня как-то по-новому, потом на Киллиана.

– А это нормально? – уточнил он почему-то у братца, указывая при этом на меня. Даже обидно стало за такое недоверие.

– Что именно?

– То, что он собирается поднять мертвецов.

– Ну да, – Килли отвлёкся. – А что? Он всегда так делал. И папа тоже.

Что-то комендант явно не то подумал. Вон, брови над переносицей сошлись. И снова глаз дёрнулся. Вот чувствую, с настойки надо было начинать.

– Надеюсь, вы заметили, что способности у нас разные, – поспешила пояснить я, пока комендант ещё в состоянии пояснения выслушивать. – И если со мной отец мог заниматься сам, то братьям пришлось искать учителей.

– На кладбищах?

– Сперва искали живых. Но с ними сложно оказалось. У Каэров репутация такая… своеобразная.

Кивнул, будто понимает. Хотя что он там понимает-то? Мы всего два дня знакомы. И те не полных.

– И вот одни отказывались, другие условия ставили, что это мы должны приехать и гарантии предоставить. Третьи соглашались, но хватало их ненадолго. Братья у меня одарённые, но… своеобразные. Скажем так.

И шутить любят. А не все детские шутки безобидны, особенно, когда ребенок – сильный маг. И помнится, последний живой наставник Киньяра долго материл и его, и отца, и вообще… хотя не так сильно и пострадал. Вообще не пострадал. Брови чутка обгорели, одежда. Ну так сам же говорил, что надо уделять внимание щитам и быть готовым ко всему.

– В общем, папенька и решил вопрос по-своему. Отправился к королевскому университету…

– К кладбищу? – уточнил комендант.

– Ну да. Там и нашёл… в общем, он заключил договор с теми, кто откликнулся.

И между прочим, с магистрами шутить не получалось. Точнее получалось, но потом… у них тоже чувство юмора имелось. А у мертвецов оно ещё более специфичное, чем у некромантов.

Но об этом я не сказала. Комендант же задумался.

И думал долго.

– А потом? – спросил он. – Куда они потом делись?

– Так… по-разному. Пара в университет вернулась. К преподаванию.

Кстати, насколько знаю, там весьма довольны остались. К папеньке даже несколько раз с предложением приходили, мол, не сумеет ли он поднять ещё пару-тройку заслуженных преподавателей. Папенька отвечал, что он, конечно, поднял бы, но увы, тут дело в согласии обратной стороны. И найти того, кто после смерти пожелал бы вернуться к педагогической практике, весьма не просто.

Мэтр Эссиль отбыл в Иберийские пустоши, искать затерянный Авалониум, город Древних. А мэтр Науби отправился в горы в надежде обрести уединение и написать, наконец, труд всей своей жизни. Сперва – на Карнавийский хребет, но там какая-то история приключилась, с чьим-то чудесным спасением. Или не чудесным? Главное, что местные отчего-то уверились, что если спас и живёт уединённо, то это все непременно святой отшельник. Ну и потянулась вереница жаждущих благословения. И чудес, само собой. Пока жаждали окрестные жители, мэтр как-то терпел и даже вроде бы пытался помогать, всё же при жизни магом он был недюжинной силы и человеком добрым. Но когда слух разлетелся по округе и к его хижине потянулись уже не вереницы, но толпы страждущих быть спасёнными, он не выдержал. Последнее письмо, которое ещё папенька получил, было полно печали и недоумения. В людях мэтр окончательно разочаровался, к написанию труда так и не приступил, а потому решил идти дальше.

И выше.

В общем туда, где нет людей. И потому просил его не искать.

Но это так, это ж мелочи.

А комендант взглядом буравит, и теперь в этом взгляде видится такая вот задумчивость, что ли.

– Офицеры, значит, – он пощупал свои волосы. Надо сказать, те слегка отросли, и светлые пряди падали на глаза. – Полагаете, на кладбище найдутся?

– Не попробуешь – не узнаешь. В конце концов, можно будет в город съездить. Там кладбище наверняка побольше, побогаче. Точно и офицеры найдутся, и алхимика какого, если повезёт, откопаем или артефактора.

Комендант покосился на лопату в моей руке уже с немалым интересом, явно перспективу оценивая. А я продолжила:

– Счетоводов, прислугу. Кто ещё нужен? Вообще, мой отец говорил, что ни одно агентство по найму не даст такого выбора кадров, как средней руки кладбище.

– Интересный подход. А ещё они вместо нормальной еды опять овёс привезли, – пожаловался он.

– Серьёзно?

Эта сволочь издевается? Я сейчас не про коменданта, про градоправителя.

Чтоб. Точно поеду с ревизией кладбища. Заодно к градоправителю загляну, лично поинтересуюсь, кому там не живётся-то спокойно.

– Ещё один вопрос, если позволите, – комендант снова себя за прядку дёрнул, будто проверяя, крепко ли волосы держатся. – Видите ли, я как-то раньше не имел дела с восставшими покойниками. Поэтому простите, если прозвучит глупо, но они же вонять будут. Разлагаться там. И уверен, на ревизора это произведёт впечатление. Но и на личный состав тоже.

– Боитесь, солдаты разбегутся?

– Не без того, – не стал лукавить комендант.

– На самом деле вы путаете самоподнявшихся мертвецов с некромантическими умертвиями.

– А есть разница?

– Умертвия не воняют! – крикнул Килли. – Посторонитесь!

Мы одновременно шагнули в сторону.

Мимо прогарцевало каменное нечто, то ли лошадь, то ли собака. Головы у него не было, зато имелись четыре ноги и куцые крылья.

– Килли?

– Это я подумал, что если комиссия придёт, то её надо привести в восторг! Сразу! И поэтому действительно начать стоит с ворот. Точнее продолжить. Починить и ещё как-то их украсить. А то извините, они у вас какие-то скучные.

– Может… – комендант проводил каменную тварюгу взглядом и добавил робко: – Не надо украшать? Просто починить?

Но Киллиан его не услышал. Он, как и прочие братья, слышал лишь то, что было интересно ему самому. А я пояснила:

– Самоподнявшиеся мертвецы действительно разлагаются. Да и связываться с ними себе дороже. Это проявления накопившейся тёмной силы, которая влияет на материю. А вот классическое некромантическое умертвие представляет собой сложный конструкт. Во-первых, основа его – это душа, которая не обрела покоя. И таких немало. Кстати, почему-то особенно много среди трудоголиков.

Комендант кивнул и снова задумался. Посмертие себе представлял?

– Во-вторых, нужен носитель. Привязка. Какая-то вещь или, чаще всего, кусок кости. Даже зуб сойдёт. Он свяжет душу с будущим телом. А его конструкт создает из материи. Так что да, плоть необходима.

– Чья?

– Животных. Если необходима материальность. Точнее, как бы это выразиться… душу с конструктом можно и к костям прикрутить. И было время, когда так и делали. В древности. Одно время просто повально создавали слуг-скелетов. Бойцов-скелетов. Армию скелетов… Но, честно, это как-то и не эстетично, и не слишком практично.

– Завал я разобрал, галерею подлатал, – отчитался Киллиан, складывая камешки в подобие человеческой фигуры. – Тэр Трувор, а вы статуи любите?

– Ценю, – дипломатично ответил комендант.

– Это хорошо… прекрасные?

– Чем прекраснее, тем больше ценю.

– Тогда я поставлю у ворот парочку?

Комендант дёрнул головой и, верно решив, что хуже не будет, сказал:

– Конечно.

– Или над?

– Или над, – комендант изобразил улыбку. – Главное, чтоб стены хотя бы выглядели более-менее целыми… ну или дырку, там есть одно место, где наружный слой кладки осыпался, можно статуей прикрыть.

А он изобретательный.

– Дырку я камнем прикрою! А статуи, они чтобы впечатлить!

И Киллиан, хлопнув каменное творение по спине, вприпрыжку побежал к воротам.

– Почему у меня такое чувство, что я об этом ещё пожалею? – меланхолично произнёс комендант. Потом повернулся ко мне и сказал: – То есть они будут мёртвые, но с виду…

– От живых не отличить. Ну, если не сильно приглядываться.

– И многих ты поднять можешь?

Я задумалась. А и вправду, вопрос хороший.

– За раз дюжины две, – всё-таки ритуал не такой и сложный, если брать души, которые сами хотят воплощения. – Потом можно привязку перекинуть на камни, чтобы от них подпитывались энергией. Внешний контроль я оставлю, но исключительно для подстраховки…

– Камни есть, но пустые. Я заряжаю, но того, что выходит, едва хватает остатки контура держать. Крепость большая, а магов здесь до недавнего времени и не было.

Зато теперь есть.

– Мы с Карлом поможем, – заверила я. – Да и если повезет на мага наткнуться, то лич получится. Ему вовсе поддержка не нужна, он свою силу использует.

Что-то, вижу, моё предложение коменданта не вдохновило.

Ну да, личи – штука такая… в общем, репутация у них не на пустом месте появилась.

– Да не переживайте вы так, – сказала я. – Тут ещё не факт, что откопаем кого-то нужного.

– Даже не знаю, что меня больше пугает, что откопаем или что не откопаем, – комендант вздохнул. – Так… без меня в любом случае ни с места. Ясно?