Текст книги "Кицхен готовится к войне (СИ)"

Автор книги: Карина Демина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 24 страниц)

Глава 19

Глава 19 Где приходит осознание, что в жизни всегда есть место подвигу

Она смотрела вдаль. При этом оттопырив ту часть тела, которую обычно редко ласкают солнечные лучи.

О поэзии и статуях

– Видите? Работает! – Киньяр указал на столп белого пламени, который вырывался из ладони каменной девицы, уходя куда-то в небеса.

И Трувор кивнул.

Нет, он хотел сказать… что-то точно хотел сказать. Давно. Прямо сразу, когда вернулся на рассвете, застав процесс разгрузки обоза. Череда телег выстроилась у обновленных складов. Солдаты с несвойственным им в обычное время энтузиазмом таскали мешки, катили бочки, внушая надежду на нормальный, то есть без овса, ужин. А Киньяр дэр Каэр что-то втолковывал человеку в чёрном сюртуке.

Секретарю?

Если и так, то новому. Тот же слушал, кивал и указывал то на возы, то на стену.

Потом Трувор увидел чистый двор.

Слишком уж чистый.

Гладкий. Ровный. И покрытый узорами, будто это не крепость, а дворцовая зала.

Увидел и стены, что выглядели подозрительно целыми. Тогда прямо от сердца отлегло.

А потом ему показали Анжелину.

– Разве она не прекрасна? – шёпотом поинтересовался Грегор, прижимая к груди яркий томик. – Вы только посмотрите, тэр Трувор!

Он посмотрел.

И опять посмотрел.

Закрыл глаза. Ущипнул себя за ухо. И посмотрел в очередной раз, но вновь же с надеждой, что ему примерещилось.

– Мы старались, – скромно произнёс тэр Оливер и покраснел.

– Ну… – Кеннет, который ради такого случая тоже вышел на мост, задрал голову. Впервые с лица его исчезло выражение мрачной обречённости и появилось иное, пока ещё нечитаемое. Восторг? Восхищение? Что-то ещё? – Сиськи вышли знатными. И угол обстрела хороший. Если в каждую по огнебою засунуть…

– Я бы пострелял из сисек… то есть из огнебоев, – поспешно поправился Грегор.

– По дороге? – устало поинтересовался тэр Трувор, борясь с желанием приказать, чтобы это непотребство немедленно убрали. – Она выходит на наши позиции.

– И что? – Кеннет вытащил из кармана старую трубку. – Это пока они наши. Но жизнь – штука такая. Сегодня наши, а завтра – так уже и не очень. А захочешь жить – не только из сисек отстреливаться научишься.

– Они не стреляют, – заметил Киллиан дэр Каэр. – Они просто вот… есть… но, в принципе, если слегка…

Он задумался и поскреб кончик носа.

– Можно будет и доработать… сделать внутреннюю полость, заслонки, чтобы снаружи экспозицию не испортить. А при необходимости заслонки можно убрать и получатся бойницы.

И вот что было ответить?

Велеть, чтоб убрали это всё непотребство, пока проверяющий не увидел? Так свои же не поймут. Старались. И сил на эту каменную девицу угрохали… страшно подумать, сколько угрохали, потому как скульптур такого размера и в столице немного.

И вон, смотрят выжидающе. Нет, приказ приказом… проверяющий опять же… проверяющий точно впечатлится.

– Гм, – некромант тоже вышел, посмотрел и широко зевнул. – Что-то новое… знакомое смутно.

– Это наша Анжелина! – с немалой гордостью произнёс Грегор и рукой указал, будто в окрестностях была какая-то другая Анжелина. – Мы её вместе делали…

– Ну раз вместе… хотя… Карл⁈ Карл!

– Тут я, – Карлайл дэр Каэр ныне был в чёрном, который удивительным образом оттенял и белизну пудры, и красноту кожи, из-под неё проступающей. И потому лицо казалось нежно-розовым. В одной руке он держал тросточку, в другой – монокль. За Каэром следовала троица давешних дезертиров, которые не решались ни приблизиться, ни уйти. – Что-то не так?

– Твоя сила?

– Моя, – Карлайл взмахнул рукой, той, которая с тростью, и волосы Анжелины тускло засветились. – Сейчас, конечно, вид не тот, но с наступлением темноты будет интересно. Тут остаточный фон превышен в несколько раз. Тёмные эманации.

– Вот-вот, – кивнул Грегор с видом, будто именно он это и обнаружил. – Потому и тянет, то ли в петлю, то ли в морду дать…

Помолчал и добавил:

– Или к сиськам. Хоть бы посмотреть. Сиськи – это вообще символ надежды!

– А теперь энергия будет собираться и преобразовываться, – Карл крутанул тросточку и свечение погасло. – В простейшую иллюминацию. Призрачное пламя.

Трувор слушал, понимая, что избавиться от Анжелины точно не выйдет. И дело уже не в красоте или сиськах, но в тёмных эманациях, а значит – безопасности личного состава.

– Можно, я пойду? – поинтересовался некромант. – Мне бы подвал какой…

– Ищи сам, – Трувор снова задрал голову, разглядывая Анжелину.

– А где?

– Где найдёшь. Смотри, где тебе удобней будет. Места тут много.

Надо будет доклад составить.

Как-то так… обтекаемо… что выявлена проблема с наличием повышенного уровня негативной энергии, воздействующей на личный состав. И решена подручными средствами.

– А на руке будет простой огонь! – влез Киньяр, который притащил с собой пачку бумаг и попытался сунуть Трувору. Но комендант не взял. – Ну, то есть обычное пламя. Но когда накопительный контур зарядится. Я там добавил кое-что, хотя ещё нужно проверить и доработать. Тут бы, конечно, камней…

– Камней нет.

– Поэтому я и сделал замкнутые плетения. Она будет поглощать энергию пламени или сродственную ей, переводя в безопасную форму огненного столпа. Я решил над крепостью сферу поставить. Опорные точки сделал на башнях, промежуточные – между ними и по стене, правда, успел ещё не всё, только половину, но к вечеру закончу. Главное, что во время повышения концентрации огненной силы в атмосфере точки станут узлами притяжения и создадут единую сеть… когда случится гроза, я вам покажу.

И гроза случилась.

Трувора, конечно, предупреждали, что грозы в горах – зрелище потрясающее, но вот чтобы настолько! Минуту назад сияло солнце, лёгкий ветерок пытался утащить лист, а сам Трувор старательно вникал в то, что ему говорили. Киньяр, позабыв про купол и Анжелину, всерьёз решил вовлечь Трувора в дела хозяйственные.

Поставки мяса.

Первая категория.

Вторая.

Морковь сортовая. Репа. И бочки с вяленой свининой. Поголовье скота, который должны пригнать уже завтра, а значит, нужно не западную стену восстанавливать, но загоны для овец. И ещё – амбары для зерна и сена, потому что одного овса будет маловато.

Снятые двери в ангар, фрагменты големов и список оборудования, которое следует запросить, потому что нужен ремонт. И ещё один список, и второй, и третий… бессонная ночь отупляла, мешая вникать в то, что говорят, потому что с одной стороны говорил Киньяр дэр Каэр, а с другой – Кеннет, вдруг странным образом оживший.

Они умудрялись ещё переругиваться, возражать, меняться листами бумаги и с двух сторон совать их Трувору, требуя прочтения и подписи.

Кеннет первым и замолчал. Повёл носом, сделал глубокий вдох и рявкнул:

– Всем в укрытие!

И тут же, откликаясь на этот рёв, протяжно застонали рога.

– Гроза идёт, – пояснил Кеннет, убирая свои бумаги за пазуху. И трубку, которую грыз, в карман сунул. – А грозы в горах – это нечто…

Он не успел договорить, как небо потемнело. И хлёстко, зло ударил гром. Эхо его прокатилось по двору крепости, заставив людей оцепенеть от ужаса. Небо разрезала молния. Она зависла как-то слишком уж низко, так, что казалось, только руку протяни и коснёшься. Тончайшие нити от ветвистого её древа потянулись вниз, чтобы столкнуться с другими нитями, ровными и аккуратными, протянувшимися над двором крупноячеистой сетью. И эта сеть буквально впитала в себя молнию.

А потом и вторую.

– Работает! – как-то совершенно по-детски воскликнул Киньяр дэр Каэр и, скрутив свои бумаги, сунул их подмышку. – А можно выше подняться? Чтоб сверху посмотреть⁈

Купол переливался над крепостью всеми оттенками пламени. И Трувор подумал, что и вправду, на это стоит посмотреть сверху.

Вид из башни Командора открывался поразительный.

Угольное небо.

И ветер, что диким зверем метался по ущелью, бился крыльями о камни. Трувор развернул щит, укрывая и себя, и офицеров. Но грохот камнепада щитом не отсечь. И сама башня вздрагивала, как и гора, и крепость. Небо ярилось. Словно увидело в неуязвимости древней твердыни вызов. И теперь швыряло молнии одну за другой. И все они, сталкиваясь с огненным щитом, втягивались в него.

– Чтоб… – Киньяр дэр Каэр пошевелил пальцами. – Камней бы… мои структуры почти под завязку полны… я огонь выпущу!

– Выпускай, – разрешил Трувор, понимая, что от него в принципе ничего-то и не зависит.

На краткий миг буря затаилась, словно тоже желая увидеть.

И увидела.

Столп огня вырвался из каменной ладони, взмыв к небесам. Он расколол черноту. А над крепостью прокатилась волна жара.

– Ох… ты ж, – сиплым голосом произнёс Кеннет и трубку, которую сжимал в зубах, выронил. – Чтоб я так жил…

И добавил несколько слов, крайне эмоциональных, пусть и не подобающих офицеру и тэру, но как ничто лучше описывающих нынешнюю ситуацию.

– Извините, – Оливер осторожно коснулся руки и указал куда-то вперёд. – Там, кажется, кто-то едет. И я не уверен, но у меня такое чувство, что в нынешних обстоятельствах им может понадобиться помощь.

Едет?

Трувор повернулся туда, куда указывал лейтенант. И не столько увидел, сколько ощутил, что да, на дороге люди.

Недалеко.

Но и не близко.

Ревизор? Нет, ну кого ещё может принести в бурю? И ветер, словно откликаясь на мысли Трувора, взвыл с новой силой. А потом звук изменился, сделавшись низким и гулким, ровным. Воздушные потоки, сплетаясь с силовыми, устремились в пропасть, что бывает в одном лишь случае…

– Людей в укрытие! – Трувор усилил голос. – Всех! В подвалы! И не высовываться. Киллиан! Следи, чтобы стены не рухнули. И никто не высовывался… со мной… не надо.

Гул набирал силу. Он ощущался сквозь камень мелкой вибрацией, частота которой нарастала. И значит, времени не так много.

– Убрать всех! И часовых! И обозников! Кеннет, проследи! В укрытие!

Трувор бросился вниз, боясь и уходить – вдруг да не поймут, замешкаются, решат посмотреть… в былые времена защитные контуры стен выдержали бы удар Дикого вихря. Но сейчас камни разряжены, а от защиты остались жалкие куски.

Сеть же спасёт от огня, но не от ветра.

А воздух порой бывает свиреп.

Но если промедлить, то людей там, на дороге, точно сметет. И не факт, что у самого Трувора получится остановить. Нет, остановить точно не получится, но хотя бы отклонить. Если поставить щит под углом к линии удара, то вихрь сместится. А это…

Мысли путались.

Воздух сделался вязким, кисельным. Он обнимал Трувора, мягко удерживая, нашептывая, что вовсе не надо спешить, что стихия должна взять своё.

И ему ли не понять?

Он не понял. Он бежал к воротам и почти добежал, когда стало тихо.

Очень.

И в тишине этой замерло небо, разодранное огненным столпом.

Раскрытые ворота. Испуганный часовой.

– За мной! – Трувор махнул ему, понимая, что до укрытия этот паренек, только-только приступивший к службе, не доберется. И тот нелепо дёрнулся, обернулся, не зная, как быть: то ли оставаться на месте, то ли подчиниться командиру. Но в это мгновенье гора содрогнулась.

И выдохнула.

Дикие вихри – явление напрочь стихийное. Трувор читал.

Он вообще много читал, уже потом, оказавшись в столице, потому что оказалось, что больше особо заняться и нечем. Вчерашнему торговцу будут рады, пока ему есть, чем заплатить за эту радость. А вот если его карманы пусты, то…

Дикие вихри рождаются сами собой.

Где?

Да везде.

В степях они собирают пыль и песок, разрастаясь от них, становясь выше и шире, и удерживаемые тонкой нитью-ножкой, бродят, пока, насытившись до предела, не развалятся под собственной тяжестью.

На побережье дикие вихри скользят по воде, поднимая и её, и всё-то, чего коснутся. Их ярость такова, что обнажается дно, а корабли взлетают к небесам, впрочем, как и киты. В горах… в горах дикие вихри способны обрушить эти самые горы.

Трувор бежал.

Понимал, что вернуться уже не успеет, но…

Небо вдруг посветлело, посерело, будто то, что готовилось выползти из пропасти, вытянуло черноту. Тускло светились космы Ангелины, и лицо её, озарённое белым пламенем, казалось почти живым.

А караван добрался до моста.

Взгляд выхватывал детали.

Верховой голем. Мужчина в мундире без отличительных знаков. Лица не разглядеть, но и не нужно. Ещё пара по обе стороны. Охрана? Похоже на то.

Големы запряжены и в карету. Хорошо. Это не лошади. Не испугаются, не понесут… ещё пара сзади. Те, кто ехал на них, убрались внутрь. Над экипажем, довольно массивным и с виду крепким, дрожало характерное марево – защита…

Отлично.

Просто отлично.

– Что за… – ехавший впереди мужчина поднял руку. – Тут…

И гора всё-таки выдохнула.

– Дикий… вихрь! – Трувор сумел прокричать это и, вцепившись в плечо часового, толкнул его к приезжим. – Я… щит…

Он развернул щит, уплотнив его настолько, насколько получилось.

А из пропасти вырывались клубы чёрного ветра. Они закручивались спиралями, выплясывали, сплетаясь и расплетаясь, словно змеи. И обломки камня полетели с гладких их спин, устремившись вниз, во двор.

Оставалось надеяться, что Кеннет понял.

Что все убрались…

– Теснее! – рёв гостя перекрыл и грохот камнепада. – Стоим! Вы…

– Ветер… – Трувор шагнул под щит. – Вихрь не остановить, но если столкнуть…

– Влево или вправо?

– Тэры? – дверь приоткрылась, и из экипажа выглянула дама. – Могу я узнать, что происходит?

– Ничего особенного, матушка. Стихия разгулялась, – маг спешился и встряхнул руки. – Прошу вас оставаться на месте. И проследить, дабы мои кузины также оставались на месте. И вот этого юношу…

Часового он просто поднял и переставил поближе к экипажу, а потом подтолкнул в спину, прямо в цепкие руки дамы.

– Будьте любезны придержать… Гартон, займитесь големами. Бьёрн, на тебе тыл.

Команды неизвестный отдавал чётко, что вызывало зависть. Трувор старался не оборачиваться. Он перебирал воздушные нити, протянувшиеся к вихрю. Змеи сложились в узор, и чёрная воронка, поднявшись из бездны, качнулась, точно раздумывая, куда ей направиться.

Мелькнула надежда, что направление она выберет иное, но…

Нет.

Дикий вихрь качнулся влево.

Вправо.

И с изяществом балерины двинулся вдоль стены, по узенькой кромке между этой стеной и рвом. Из последнего потянулись зеленоватые вихри… и жижа.

Вонючая жижа…

И не только она. Камни. Доски. Кости… всё то, что годами скапливалось во рву, который, кажется, не чистили, если не с той самой легендарной осады, то всяко со времен Рори. Вихрь смёл несколько камней, потом боком задел Анжелину, волосы которой полыхнули гневной зеленью, и отступил.

– Позволите узнать, что это? – уточнил незнакомец, указав вперёд.

Вопрос Трувор не совсем понял, но ответил:

– Слева – дикий вихрь. Справа – Анжелина.

Надо же, сказал и как-то даже не подавился.

– Выходит, кузины не ошиблись. Она и сюда добралась.

Вихрь ещё раз попробовал статую на прочность и откатился, чтобы, развернувшись, найти новую цель. На долю мгновенья течение силы замедлилось, но…

– Щит… – голос Трувора утонул в грохоте камней. А вихрь, встрепенувшись, двинулся к людям.

И потянул силу на себя.

Его, Трувора, силу.

Да чтоб тебя… дикая стихия давила и требовала поддаться. Первый же удар камня заставил щит откликнуться гулом. А следом вихрь швырнул второй камень и третий…

– С гор его выпускать нельзя, – деловито произнёс незнакомец. – Там прямая дорога, докатит до самого городка или почти. Попробуем сцепку, и будем надеяться, что сил хватит.

Нет.

Человек не способен остановить дикий вихрь, если он, конечно, не архимаг. Или не владеет каким-нибудь древним…

Рука скользнула на пояс до того, как мысль оформилась. Клинок же вовсе сам покинул ножны.

– Вот давайте только без глупого геройства…

Трувор сделал шаг.

И щит сместил за спину. Теперь сила вихря кипела вокруг, он ощущал её совершенно иначе, такую близкую, родственную даже. И вдохнул её. И выдохнул, испытав почти непреодолимое желание сделать ещё шаг. Вихрь же снова замер, изогнулся воронкообразным телом своим, направив на человека то ли глаз, то ли пасть, то ли всё и сразу. Потоки силы ударили в грудь и живот, точно копья.

И рассыпались, стоило взмахнуть мечом.

Клинок в руках загудел, заныл, отдаваясь в запястье вибрацией. И Трувор сжал пальцы, понимая, что если выпустит рукоять, то он покойник.

Ещё шаг.

И снова удар. Синеватое лезвие не только рассекало вихрь. Оно впитало ошмётки силы, передавая Трувору. И заставило сделать ещё шаг. Воздушный щит, ещё один помимо того, что держался за спиной, сам собой развернулся в руке… и снова удар.

Дракон?

Какой, к демонам, дракон… ни один дракон не сравнится по силе с диким вихрем. И Трувор радостно захохотал.

Кажется, у него всё-таки получится совершить подвиг!

Глава 20

Глава 20 О древних легендах и духах

Внутрь проникал мрачный солнечный свет

Один очень готический подвал

За что люблю подвалы – это за тишину и в целом-то спокойствие.

Я подавила зевок, раздумывая, не стоит ли прилечь. Всё-таки ночь выдалась на диво насыщенной, да и работа требовала определённых сил. Но силы как раз имелись.

А вот время…

Как бы этот ревизор не явился в процессе. Оно, конечно, лицензия на проведение некромантических обрядов у меня имеется. Мне папенька её, воспользовавшись правом Владетеля, на пятнадцатилетие подарил. Но лицензия – это одно, а впечатление – совсем другое. Как-то вот люди к некромантии предвзято относятся.

Поэтому лучше бы предоставить сразу результат. А значит…

Я оглядела новые владения. Надеюсь, комендант потом вспомнит, что сам разрешил мне место выбрать. И не потребует вернуть всё, как было.

Вообще с подвалами на редкость удачно вышло. Я, признаться, изначально планировала посмотреть те, которые под нашей башней. Всё-таки проще, когда они рядом с лабораторией находятся, пусть и внизу. А внизу, как заверил братец, места имелось в достатке. Правда, Килли до подвалов пока не дошёл, Карлуша вовсе вниз по доброй воле не сунется. Так что в этих самых подвалах было пыльно и грязно.

Но когда это грязь некроманта останавливала?

– Ух ты! – Патрик, который ехал на Скотине, как и мешки с костями, слегка придремал. Но стоило мне потянуть за мешок, тотчас встрепенулся, оглянулся и, широко зевнув, спросил:

– Колдовать будете?

– Буду, – я не стала возражать. – А ты отдыхай.

– С чего? Я не усталый!

И глаза такие, полные предвкушения.

– Я даже помогу! Честное слово! – и за мешок ухватился. Так-то мешок был не тяжелым, пусть и урожай костей мы собрали весьма приличный.

– Погоди…

Не хватало, чтобы он уронил. Духи порой бывают крайне мнительны. А некоторые явно не горели желанием возвращаться к службе. Подозреваю, на мой призыв многие бы и не откликнулись. Но вот спорить с Одногразым не рискнули.

– Я место покажу! Хорошее! Такой подвал! И просторный! И красивый! Сухой!

Последнее обстоятельство заставило согласиться, потому что найти подвал просто. А вот найти просторный, сухой подвал…

– Пол ровный? – уточнила я.

– Ага! Только он глубокий. Подвал. То есть не сам глубокий, а внизу. Там сверху бочки стояли. С вином, давно уже. А вниз так никто и не ходил. Лестница там. И темно. Но факелы есть.

– Тогда веди.

Глубина меня не пугала. Напротив, оно чем глубже, тем лучше. Земля, если что, неплохой поглотитель.

Подвал, дорогу к которому Патрик показал с такой лёгкостью, что поневоле закралась мысль – не в первый раз ею пользуется – оказался выше всяких похвал. Действительно просторный. С высоким сводчатым потолком и вовсе представляющий собой несколько помещений, разделенных каменными перегородками. Тонкие колонны из серого камня в первом располагались так, будто с самого начала этому подвалу отводилась особая роль. Нет, ну действительно, у нас дома похожий. Но там отец специально проектировал, чтобы по центру пентаграмму можно было разместить.

Тут же…

Тут тоже кто-то проектировал. И вовсе не для хранения вина. Я пошарила по стене и, задев пальцами характерный выступ, поделилась силой. А то с факелом в руке много не намагичишь.

Кстати, факел у дверей оставили совсем не десять лет тому. Свежий.

– Годится? – поинтересовался Патрик, озираясь.

– Более чем.

Сила вливалась в кристаллы, связанные одной нитью. И те загорались, медленно, натужно. Некоторые со звоном лопались и гасли, но в целом система работала.

Кости я положила у стеночки.

А ведь не сыро.

Грязно? Ну, как в любом подвале, в который с добрый десяток лет никто не заглядывал. Или не десяток… может, даже больше.

Под ногами похрустывают мелкие камушки.

А вот дышится на удивление легко, что тоже весьма и весьма… я остановилась в центре и задрала голову. И почти не удивилась, обнаружив на потолке стандартную пентаграмму защиты.

И малый с большим круги Тенна Благословенного тут же.

Точно не для вина…

Присев на корточки, я смахнула пыль и грязь. Пальцы коснулись канавки. Правда, краска облупилась, но вот канавка и контур на месте. А он серебряный, если делали правильно.

Отлично.

– В крепости и некроманты служили? – поинтересовалась я, уже зная ответ.

– Вроде как да. Но давно. Мамка сказывала, но мало. Про некромантов рассказывать нельзя.

– Почему?

– Услышат и проклянут, – сказал Патрик тоном, не допускающим возражений. Я и не стала. Мало ли. Место странное. Вправду, вдруг кто не тот услышит…

Ладно, главное, место я нашла… ага, а в самом дальнем виднеются каменные ванны, утопленные в пол. И снова вязь рун, что тянется к центру. Стало быть, никакой ошибки.

Некромант тут был.

Работал.

И в целом-то… он и создал это место? Ванны – для органики. Потолок – для вызова духов. И ритуалы здесь проводить – самое оно.

– Отлично… просто отлично…

– А вы снова без жертв, да? – Патрик, впрочем, стоял у входа, переминаясь с ноги на ногу. Ему и интересно было, и в то же время жутковато. Ну да, по мере того как разгорались светильники, становилось видно больше и больше.

Рунные квадраты.

Полки, утопленные в каменных стенах.

Пустые банки.

А вот и шкаф книжный, правда, пустой.

– И что, сюда никто не заглядывал? – к шкафу я подошла. И с полки пыль смахнула. Рукавом. Потом вспомнила, что рукав этот не очень чистый, ну да не важно. Пыли это не повредит. Шкафу тоже.

– Так, а кому надо-то? Тут глубоко… я просто нашёл вот. Заглянул и… – Патрик пожал плечами. – Когда сокровища искал.

– Какие сокровища?

Только сокровищ мне для полного счастья и не хватало.

Хотя… я вот нашла. Если подумать, то такой подвал – истинное сокровище. Пыль вымести, восстановить металл, с чем Килли справится быстро. И можно работать.

– Так, это… подземного короля! – Патрик не сказал, Патрик выдохнул эти слова. И пояснил. – Ну, гномьего, стало быть.

– Кого-кого?

Кажется, прозвучало насмешливо, если Патрик обиделся.

Руки скрестил и сказал:

– Они тут жили!

– В подвале?

– В горах! Матушка говорила! Её племя от гномов пошло! Ихние мастера в стародавние времена с гномами торг вели. Они им сыры продавали. И шерсть. И одёжу всякую. А гномы – стрелы и оружие. И разное другое. Вот. Ну и случалось всякое. И дети появлялись. С гномьей кровью, но такие, что наверху живут.

Сомневаюсь. Гномы полукровок жалуют не больше, чем эльфы.

Хотя…

Эльфы с некромантами в теории вообще не скрещиваются. Но это в теории.

– И долго жили? – я бросила на стену заклятье. Пусть у Карлуши ловчее получается, но и я кое-что могу. Правда, грязь не прахом оборачивалась, а отваливалась жирными кусками, обнажая идеальные линии пентаграммы.

А ведь это…

Я осторожно коснулась пальцами. Это не новодел. Это пришло из тех, пусть не забытых, но ушедших с легендарными архимагами, времён.

И гномы тогда жили.

И чудовища.

И герои.

– Ага. Долго. Но потом ушли.

– Почему?

Из того, что я знаю, добровольно гномы не уходили никогда. А не добровольно… пара войн с подгорным народом наглядно продемонстрировала, что заставить гномов уйти не добровольно, конечно, можно, но себе дороже.

Степи нынешние, которые с эльфийским лесом соседствуют, появились на месте древних гор.

Ну, Киара это в эльфийских летописях вычитал.

– Они туточки камни добывали. Красные. Те, что из крови земли родятся…

Ещё кусок стены освободился.

И снова рунный узор, смысл которого мне не совсем понятен. Тут дверь надо поставить понадёжней, чтобы больше никто этого не увидел.

– Что во времена, когда мир только-только сотворился, гномий король заключил договор с духом земли. И тот протянул огненные жилы от самого её сердца.

Я тоже слышала нечто подобное.

Хотя сказки все похожи друг на друга.

– Дай угадаю, не бесплатно?

– А то. Задаром и кошка не котится, – важно ответил Патрик. – А тут дух цельный. Гномий король отдал ему в жены дочку родную. Так и повелось… как сменялся король, так и шёл он к духу, кровью с ним делился. Ну и дочку давал.

– А если не было дочки? – я медленно шла вдоль стены, очищая её от наплывов грязи.

– Так… кто без дочки, того королем не выбирали, – Патрик снова поглядел на меня сверху вниз, что было забавно с учётом его роста. – Это ж гномы. У них корона не по крови, а по силе отдаётся. И по мастерству.

А ведь действительно, что-то такое я читала.

– Ну и вот выбрали они одного мастера, а у него дочка единственная. Он и не захотел её духу отдавать. Пошёл к тому и сказал, что, мол, так и так, если хочешь, то меня забирай. Отдаю тебе и жизнь свою, и сердце, и мастерство всякое выкупом за дочку свою.

– А дух?

– Дух-то сперва и решил, что на кой ему надо-то? Одно дело – девка. Они ж красивые. Жениться можно. А другое дело – гномий король. Как на нём жениться?

Патрик хмуро покачал головой.

– Но и отказать не мог, потому что цену положил такую, что не отказываются. Кровь и жизнь, добром отданные – это ж сила, которую не всякий дух получить может.

– А ты много о духах знаешь.

– Так… мамка ж, говорю, из нагорного племени была. В нас гномья кровь! – Патрик и грудь выпятил, и себя в неё стукнул, для пущей солидности. На гнома он походил примерно так же, как я на фею. Но с другой стороны, в иных-то условиях…

Нет, в феи не хочу.

Странные они.

– Долго думал дух. И придумал. Поставил королю условие. Мол, выстроишь в горах здешних твердыню, каковой надземный мир не видывал, а подземный не слыхивал. И чтоб была она неприступна, и чтоб стояла веки вечные, и чтоб тянулась корнями до самого сердца земли. И в центре твердыни той повелел сотворить залу со стенами узорчатыми, златом-серебром убранными да камнями драгоценными, что коврами, выложенными. А на то отвёл дух три года, три месяца, три недели и три дня. И ещё три часа накинул, ибо таков порядок, от века поставленный. И что помогать ему может лишь тот, кто его крови. Принял король вызов, ибо был не только королём, но и мастером, каких поискать. Ну и дочку свою любил так-то… загремел молот, зазвенел, искру высекая, а в песню эту голос другой вплетался чудною лентой, ибо дочь подгорного короля была не просто так, а тоже мастерицей. У гномов-то такое не принято, но она сумела. Да и не было у них никого больше. Советники, конечно, не радые были. Они ж привыкли иначе, чтоб король на троне сидел с уважением, а они бы правили… но тут уж слово дано, и против него не пойти.

Я провела кончиками пальцев по стене.

Слово?

Почему бы и нет. И показалось, что далёкое эхо загудело, отзываясь то ли на прикосновение, то ли на эту подзабытую сказку.

– Три года работал Подгорный король, три года, ни дня, ни минуточки не пропустивши так-то, работала бок о бок с ним его дочь, Гальдрим Бронзоволосая. Сотворяли они стены, чтоб камень был прочнее любого иного. Пускали по руслам реки из огненной крови земной. Сплетали силу свою со словом духа. А как сотворили, то и приступили к зале той. Высек Подгорный король палату каменную, да такую огромную, что ни краёв, ни потолка не видать. Трижды по три дюжины колонн подпирали небосвод. А стены ожили, потому как украшала их Гальдрим узорами красоты невиданной. И дух, видя это, сам стал приносить, что травяный камень, живой да зеленый, что синий, что алый, как пламя. И садился рядом, слушая, как поёт она, работая. Хорошо было…

Это прозвучало… не так.

С грустью.

Или подумал Патрик не о духе, но о другой женщине и её песнях, которые уже он слушал?

– И исполнено было всё в срок. Возвёл Подгорный король твердыню, каких наверху не видывали, а внизу не слыхивали.

А ведь есть легенда у гномов про утраченный дворец.

Кааз-ат-Дум.

Дом под горой, в котором стены облицованы золотом, а пол и потолок драгоценными каменьями выстланы. В котором тронный зал столь велик, что способен вместить целый человеческий город. А на возвышении стоит трон, вытесанный из огромного самоцвета…

Сказка?

Тэра Урсула говорила, что сказки разных народов перекликаются друг с другом. Но здесь и сейчас хотелось верить в чудо.

– Сердцем его стала огромная зала, с потолком, выложенным синими каменьями, и так искусно, что казался он настоящим небом. А на стенах пролегли узоры. Горы, реки и моря. И всё-то такое, что почти живое. Двенадцать старейшин, что вошли в эту залу, поклонились Королю, снова признав его мастерство. И дух так сказал. Мол, что договор исполнен. И что не смеет он требовать Гальдрим Бронзоволосую, но вместо того хочет её просить остаться с ним на срок, что боги отвели ей. И что сам готов уплатить любую цену, даже отдать в руки её сердце горы…

И чувствую, как это водится у иных, сделал всё буквально.

– А сердце горы – это камень, воплощённый живой огонь, который Гальдрим Бронзоволосая взяла и не опалилась. И сказала, что не надобен ей выкуп, потому что тоже влюбилась она в духа. И если отец согласен, то готова остаться с ним. Ну а Подгорный король подумал и согласился. Чего б и нет? Дух горы – это ж не какой-то там проходимец… тогда и свадьбу собирать стали, такую, какой от веков не было.

– С духом? – поинтересовалась я скептически.

– Ну, дух – это ж не призрак, – на меня поглядели с насмешкой. – Он же ж и воплотиться может. Он и воплощался, ну, когда камни носил. И вообще… это ж сказка!

Действительно, чего это я придираюсь.

Сказка.

И душевная. А главное, месту соответствует.

– Только не всем по нраву пришлось, что Подгорный Король союз с духом горы заключил.

– Эльфы были против?

– Не знаю, – Патрик мотнул головой. – Может, и были. Но про эльфов матушка ничего не рассказывала. Зато сказала, что советники сговорились. Поняли, что теперь-то придёт конец их власти. Король, заключивши союз с Духом, сам начнёт править Подгорным миром, и что не будет никого-то, кто бы сравнился с ним по силе и мастерству. А ещё очень хотелось им получить Сердце Горы. Его дух в знак любви своей в тронном зале и оставил, чтоб все видели эту красоту и вдохновлялись на мастерство. Ну или просто смотрелся он там красиво.

Преимущественно.

– Кроме Сердца в том зале много чего было. И золото, и серебро, и каменья всякие красивые. Дух же ж ничего не жалел… вот и застила глаза жадность. Дух же, когда обличье принимает, слабеет. Почитай, человеком становится. Ну, то есть гномом. Он же ж гномом обернулся. На кой Гальдрим в мужьях человек?