Текст книги "Кицхен готовится к войне (СИ)"

Автор книги: Карина Демина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 24 страниц)

– Она вручила ему клинок, способный разрубить и сталь, и камень, и чары… он разрушит любые… в той атаке големов прикрывал танерийский гранд-мастер. Он создал огненную стену, которая должна была бы испепелить наглецов, но Рори взмахом меча рассёк её… как думаешь, если я прикоснусь…

– Думаю, он не обидится.

Потому как, чую, упокоился Рори надёжно, иначе бы уже вышел или послушать, или внести в рассказ правки.

– Да, пожалуй, – комендант всё же не решался, хотя и не мог отвести взгляда. – Этот клинок всегда был с ним. Даже при дворе. Ему даровали особое высочайшее разрешение. Говорят, что за этот меч Рори многое предлагали.

Я думаю.

Полезная же штука. А он её в камень воткнул.

– И земли, и деньги… как-то даже вес самого Рори, правда, версии расходятся, в золоте или бриллиантах. Но он отказывал. А когда клинок попытались украсть, тот сам покарал наглецов. По легенде Дух Зари признавал лишь одну руку – хозяина.

Фейская магия, она и не на такое способна.

Ладонь коменданта нежно коснулась рукояти, и клинок издал печальный звон. А синий свет стал ярче. Ему, чую, надоело торчать во тьме и тишине.

– А в этих легендах или книгах твоих не сказано, куда он делся?

– По одной из версий к умирающему Рори явилась фея, и он вернул ей подарок.

Это вряд ли. Если феи дарят, то от души. Захочешь – не вернёшь.

– По другой – клинок выкупила корона, однако совладать с ним не смогла, поэтому спрятала в сокровищнице. На самом деле этой истории полторы сотни лет, так что про него немногие помнят сейчас.

– Но вы помните?

– В детстве я любил читать.

– Не любовные романы, надеюсь?

– Что? – комендант обернулся. – Нет, конечно. Что за странное предположение? Я читал жизнеописания великих полководцев. Мой гувернер полагал, что это полезно. А поскольку вторым вариантом были жизнеописания святых, то, как понимаете…

Тэр Трувор выбрал полководцев и увлёкся.

И запомнил.

И теперь вот стоял в склепе, склонив голову перед тенью забытого героя. И я склонила, ибо кто, как не некромант, знает, что мертвецы, даже ушедшие, достойны уважения.

– Зато теперь понятно, – молчание начало напрягать.

– Что понятно? – комендант скользнул пальцем по рукояти. И меч вновь запел, на этот раз зло, требовательно.

– Зачем валун. Наверняка, он понимал, что наследники попытаются завладеть мечом. Вот и озаботился. Не удивлюсь, если эта глыбина уходит в скальное основание, и выковырять её получится разве что с половиной горы.

А может и с половиной не выйдет. Феи – они ещё те затейницы…

– Ваша правда… отличный вариант, если так подумать. Чтоб…

Я не увидела, как палец соскользнул с клинка. Хотя допускаю, что сам клинок, устав ждать, когда же люди сообразят, что ему надо, повернулся и рассёк руку. Кровь выступила сразу и выкатилась на металл.

И расплылась по нему, чтобы впитаться.

– Вот же, – тэр Трувор сунул палец в рот, потом сообразил, наверное, что это недостойно – тэра Урсула очень огорчалась, когда мы свои раны в рот совали – и вытащил. – Острый, однако…

И зачарованный.

Зачарованное оружие – это ещё та зараза. Никогда не знаешь, что у него там на уме. Я хотела сказать, но раздался сухой протяжный треск.

– Что…

И трещина рассекла каменную глыбу, выпустив облако сине-серебристого света, которое окутало тэра Трувора. А коварный Дух Зари, пользуясь растерянностью, выпал прямо в руки коменданта. И лёг, зараза этакая, аккуратненько, сияющей полосой, на которой проступили тёмные руны, подозреваю, исключительно для красоты и сотворённые.

– Это… это как понимать? – комендант посмотрел на меч.

На меня.

На трещину.

Пыльца в воздухе медленно таяла, не оставляя иных толкований. Феи. Вот… куда нам ж без фей?

Глава 10

Глава 10 Пара слов о любящей родне и девочках

На троне сидел А., полуголый и окровавленный, но неудержимо великий. Величественный своей внутренней силой, что буквально изливалось из него, светилась аура величия

О поддержании правильного образа величия в глазах подданных

– Как-то давно их нет, – Киара нервно расхаживал перед лестницей. Быстро. Широко. Резко останавливаясь у самой статуи, чтобы развернуться и двинуться в противоположную сторону. Юбки развевались, порой даже поднимаясь, и тогда становились видны грубоватые ботинки.

– Всего-то два часа прошло, – матушка Нова сменила наряд на другой, тоже мужской, но попроще. И вышла на крыльцо.

Наверняка по какой-то своей надобности.

Может, на розы посмотреть.

Может, на горизонт, который оставался чист и пуст, чем и нервировал.

– Надо было пойти с ними.

– И как бы ты это объяснила, дорогая?

– Не знаю, – Киара взлетел на ступеньки и поморщился. Нога давала о себе знать.

А с ней и беспокойство.

Поэтому он осмотрелся и, заметив коноплянку, что спряталась в зарослях, коротко свистнул. Птаха выпорхнула и, опустившись на плечо, засвистела. Нет, коноплянка – это не то. Птичка, конечно, юркая, но крылышки малы, да и голова тоже. В ней больше одной мысли за раз не удерживается.

Вот и сейчас, начав жаловаться на жизнь – суетно, бестолково – она резко замолчала и переключилась на пролетавшую мимо мошку. Коноплянка сорвалась в полёт и, подхватив мошку, снова исчезла в кустах. Да уж, совершенно бестолковая.

Ворона бы…

Но в доме остались только мёртвые.

Ворону?

Сороку на худой конец!

– Никогда не верила в эти глупости с предчувствиями, – матушка Нова проводила птичку взглядом. – А теперь и самой как-то неспокойно. Главное, я ведь всерьёз думала, что мне мерещится… кстати, кабанчика видела. Соседского. Но смотрел явно не он. И…

Она щёлкнула пальцами, высекая искру.

– Явно не с добром. Надо было сжечь эти заросли к лешему!

– Во-первых, деревья не виноваты, что в них кто-то прячется, – Киара заставил себя выдохнуть. Вот в самом деле, чего он разволновался.

Чужой же человек.

Посторонний.

И второй не ближе. А он о братьях так не переживал. И не переживает. С другой стороны, братья, пусть и с придурью, но куда сильнее этих двоих. Их так просто не убить.

А гвардейцы, они же обычные.

И вообще…

– Во-вторых…

– Во-вторых, – спокойный голос матушки Анхен сбил с мысли. – В этих кустах мог оказаться какой-нибудь твой давний поклонник, дорогая, томимый ревностью. А сжигать поклонников – это чересчур.

Матушка Нова фыркнула.

– Скажешь тоже…

– Скажу. Или думаешь, я не замечаю, сколько писем тебе приходит.

Матушка Нова скривилась.

– Это не поклонники. Это женихи.

– Женихи? – Киара обернулся. – Матушка, а у вас есть женихи⁈

Новость была несколько неожиданной. Одно дело герцог, который к матушке Анхен наведывается. К нему Киара так-то привык. Вообще свой человек, если подумать.

А тут какие-то женихи неизвестные.

– А то как же. Кузен Рави, двоюродный брат второго мужа моей матери. Сорока двухлетний юноша, полный сил, милая матушка которого готова закрыть глаза на некоторые мои недостатки в обмен на передачу моей вдовьей доли её сыну, – матушка Нова загнула палец. – Ливай Морен, достопочтенный вдовец и владелец собственной лавки, всего лишь на тридцать три года меня старше. Помимо лавки у него пятеро детей, но он надеется, что я не настолько стара и рожу ещё парочку. Можно больше. Ещё есть Сааби Мор, но тут уж мои тётушки выступают против. Считают, что ему можно подыскать невесту получше.

– Лучше, чем ты? – удивился Киара, почти позабыв о беспокойстве.

– Конечно. Невинную девочку из приличной семьи, которая не запятнала себя браком с иноверцем и, тем паче, некромантом, – матушка Нова нервно постучала веером по ладони. – Нет, Ани, это не поклонники. И в кустах тоже не поклонник сидел. Нет у меня поклонников.

– Не было, – поправила матушка Анхен. – До недавнего времени. И успокойтесь. Живы ваши гвардейцы. Хотя, кажется, наше вмешательство не прошло бесследно.

– Мам?

– Я кинула небольшой заговор, – она не выглядела виноватой, да и не считала себя таковой. – Подумалось вот, что если вдруг что-то случится, нам нужно будет как-то их найти и вообще…

Она разжала пальцы, и Киара увидел два зернышка.

– Подкинула в карман, – он улыбнулся. – Как нам когда-то…

– Вы тоже вечно норовили куда-то сбежать и потеряться.

– Я не терялась! Не хватало…

Чтоб эльф, пусть и полукровка, в лесу заплутал.

– Ты – нет, не терялась. Но кто провалился в волчью яму?

– Там волк был!

– На него и ставили. А вот эльфов охотники встретить не ожидали, – матушка улыбнулась.

– И не только эльфов. Братья тогда со мной пошли, – поправил её Киара.

И пошли.

И нашли яму, а в ней волка. И вытаскивали вместе. Пытались. И провалились тоже вместе. А потом вместе и сидели до самой ночи, пока не пришёл отец.

Киара потёр задницу, которая тоже откликнулась на воспоминания, и проворчал.

– И это не охотники были, а браконьеры! Волки, между прочим, полезные! И стая та на наших землях давно жила! И никого не трогала! Я им ещё когда объяснил, что людей трогать нельзя… а эти вот…

– Тише, – на плечо легла тёплая матушкина рука. – Мы с вашим отцом тогда перепугались.

– Да уж, – матушка Нова поёжилась. – Я забыла, признаться, каким он может быть… злым.

Зернышки лежали на ладони, только одно почему-то оставалось обычным, а второе проклюнулось, причём росток был совершенно точно не пшеницы.

– Это… – Киара протянул руку, и матушка Анхен осторожно переложила росток.

– Проклятье крепко его зацепило.

Жирный белый корень завиточком, а с другой стороны петелька стебля с парой листьев, пока склеенных друг с другом и семенем. Но уже видно, что стебель толстый, а листочки, даже не развернувшиеся, покрыты сероватым нежным пушком.

– Оборотная трава? – Киара поднял ладонь. – Он… оборотень?

– Думаю, его организм пытался восстановиться. И использовал все доступные ему возможности… не переживай, если он жив, то оборот прошёл нормально. А значит, и обратно вернём. Зелье сварить несложно.

– А как тогда… он же почует, что я не девица.

Одно дело платья, а вот запах – совсем иное. Тут не спрячешь.

– Не почует, – матушка Анхен протянула флакон.

– Что это?

– Духи. Помнишь, Карлу прислали…

– О нет!

– Да. Я немного изменила состав…

– И они не будут вонять? – Киара не спешил брать флакон.

– Обязательно будут. И так, что другие запахи перекроет полностью. Но в целом получилось немного смягчить, так что…

– Вонять будет не столь интенсивно? – догадалась матушка Нова.

– Именно. Скажешь, что это новый аромат. Модный. Столичный.

Что было абсолютной истиной. Но легче не становилось.

– А может, просто… правду расскажем? – Киара поднял флакон.

– Обязательно расскажем. Но немного позже. Траву сам высадишь? – матушка Анхен указала на росток, который стал чуть больше.

– Сам!

Вот только куда? Место нужно особое, чтобы точно принялась. Редкая ведь. Как бы не реже лотоса, потому что рождается вместе с новым оборотнем. Память земли, память силы… уже к утру станет обычным ростком пшеницы, так и будет жить, скрывая истинное обличье, разве что на полную луну, когда ночная хозяйка силу обретет, скинет маску.

– В теплице попробуй. Там у меня горсточка заговорённой земли есть, в красном глиняном горшке. Высыплешь в ямку, – матушка не мешала, улыбалась только. – На первое время хватит. А там попросишь пару клочков шерсти, крови…

Верно.

В трактате писали, что ей нужна кровь того оборотня, сила которого и изменила семя. Согласится ли Даглас? Должен… можно будет предложить взамен… что предложить?

Эликсир.

Из оборотной травы варят оборотное зелье, которое помогает молодым оборотням обуздать зверя. Да и разум способно вернуть. Или его же лишить.

Зависит от того, кто пьёт.

И сколько.

Киара сложил руки лодочкой. Семя было живым, и тонкий корешок вытягивался, шевелясь, жадно нащупывая опору.

– Сейчас, – сказал он. – Пойдём, я тебя куда-нибудь пристрою.

Киара быстрым шагом направился к оранжерее. Да, в первой теплице есть подходящий уголок. Может, в горшок всё же? Или нет? Зачарованные травы крайне не любят пересадки, поэтому лучше сразу в землю…

– Так надоели? – тихо спросила Анхен, кутаясь в шаль.

– Не представляешь даже, насколько, – Нова вздохнула. – Знаешь… как-то… я ведь и вправду начала думать, что я какая-то не такая. Старая. Глупая. Порченая. Недостойная чьего-то внимания, чтобы настоящего.

– Чушь какая…

– Ну да… но эти вот письма. Они ж такие… заботливые. Все до одного. И я знаю, что они обо мне беспокоятся. Причём искренне. Совершенно искренне. И что кандидатуры перебирают не потому, что ищут похуже, нет. Они боятся.

– Чего?

– Того, что повзрослевшие дети осознают, кто я. Точнее, что я им никто. И выставят из дому. И что останусь я на старости лет одна-одинёшенька, никому не нужная. И приеду к ним, коротать свой век.

Анхен фыркнула.

И снова.

И расхохоталась, не способная сдержаться.

– Смешно? – проворчала Нова.

– Не представляешь, насколько смешно!

– Представляю. Теперь вот… он сегодня на меня смотрел.

– Этот…

– Да. И видел… я почувствовала, что он видел не печальную вдову, мать взрослых сыновей, почтенную даму печальных лет, а женщину. Просто женщину. Красивую ещё…

– Красивую. Без «ещё». Умную. Сильную. Достойную.

– Чего?

– Тебе решать. Но чего-то хорошего. Точно не почтенного вдовца и владельца лавки. Разве что он тебе сам по вкусу придётся.

– Нет, – Нова содрогнулась. – Мне прислали и от него письмецо. В нём он перечисляет условия, на которых готов прикрыть мой позор перед честными людьми.

Анхен завязала концы шали крупным узлом.

– Надеюсь, ты не собиралась…

– Передавать свою вдовью долю в надёжные мужские руки, в которых она будет определённо сохранней, потому что сама я несомненно всё потрачу на женские глупости? Нет, конечно. Просто… как-то вот… не знаю, как сказать.

– Словами?

– Где их ещё найти, подходящие, – вздох её был полон печали. – Меня с малых лет учили, что семья – это главное, что она всегда поможет, спасёт, защитит. Что мир жесток и люди тоже, особенно к иноверцам, и что нам с нашим обычаем нужно держаться вместе. Только тогда мы и выживем.

– Не скажу, что они так уж неправы. Ведьм, к примеру, жгут, – Анхен подняла руку, и на неё опустилась довольно крупная летучая мышь.

– А в проклятых ихлиссов швыряют камни. Им и окна побить можно, и вообще… а если в городе смута, то обязательно придут громить лавку. Так что да, я тоже верила в это всё.

– А теперь?

– И теперь верю, но… старше стала? Не знаю. Тогда, когда всё случилось… я ведь написала письмо родным. Что жива и здорова, что в целом-то всё неплохо, замуж вот выхожу. И не просто, а за дворянина… но с некоторыми нюансами.

Смех Анхен заставил мышь вздрогнуть и возмущённо запищать.

– Они ж днём спят, разве нет? – Нова поглядела на мышь с подозрением.

– Обычные – да.

– А это необычная?

– Это очень милая, умная мышка, – Анхен почесала ту под подбородком, и мышь зажмурилась, приоткрыв пасть, полную мелких острых зубов. – И очень ловкая. И хорошо видит днём.

– Сама по себе?

– Не совсем, – Анхен наклонила руку, и мышь, обвив пальцы кожистыми крыльями, поспешила забраться повыше. – Я попросила помощи…

– И он помог, – Нова кивнула. – Как обычно.

– Осуждаешь?

– Делать мне больше нечего. Ты и вправду подумай. Он надёжный. Спокойный. Сколько лет ты его знаешь? И он тебя не меньше. Поженились бы, тем паче, знаю, он предлагал. А ты вот упрямишься.

– Избавиться хочешь?

– Нет. Просто… я вдруг поняла, что не старая. И ты не старая. И вообще, жизнь, она совсем даже не закончилась, что бы там родственнички не писали. Давно стоило их послать куда подальше…

– Но ведь не пошлёшь.

– Не пошлю. Да и если пошлю, они не пойдут. Я тогда от всей души надеялась, что они порадуются, что всё сложилось, может, не так, как отец хотел, но не хуже. У меня ведь был жених. Молодой человек из хорошей семьи. Пряностями торговали. И довольно успешно. Мне вон пишут, что у него сейчас три лавки в столице, жена и семеро детей.

– Зачем тебе это знать? – Анхен помогла мыши спрятаться в складках платья.

– Не представляю. Но пишут. Я вот понимаю, что мы с ним не так, чтобы и знакомы были. Пару раз прошлись по городу, от лавки моего отца к лавке его отца. Он принёс мне пряник на палочке. Я подарила ему вышитый платок.

– Мило.

– Ненавижу с иглой ковыряться. Но воспитанная девушка из хорошей семьи просто-напросто обязана вышить для будущего супруга платок. Тогда, к слову, меня и заметили. Он провожал домой, а тут эти… свистят вслед. Я иду. Он рядом. Делаю вид, что не замечаю. А они привязались. И обсуждают, какая я. И что слишком хороша для этого носатого ничтожества. Вот… а он потом высказался своему отцу, что я нескромна и видом своим привлекаю ненужное внимание. А тот – моему.

Нова покачала головой.

– Матушка причитать начала. Ругаться. А отец… он не всегда был торговцем. Точнее просто торговцем. Знаю, что когда-то он покидал семью. Странствовал. Эту тему дома старались не подымать, делали вид, что ничего-то и не было. Но когда вдруг вспоминали в разговоре, матушка вздыхала. И говорила, что молится за душу его. И молилась. Она вообще всегда много молилась. А отец учил меня обращаться с саблей. Матушка это не одобряла, но у нас не принято, чтобы жена перечила. Так что не одобряла молча или вот высказывая неодобрение мне. Уговаривала отказаться от глупостей. Зачем будущей матери семейства оружие. Отец… он тогда ответил отцу моего жениха, что тот сам виноват, если не способен невесту защитить. Что, возможно, он поторопился с согласием на брак. Матушка тем вечером впервые устроила скандал. Плакала. Говорила, сколько сил у неё ушло, чтобы устроить эту помолвку. Что отец не понимает и не хочет понять… много чего говорила. А потом к отцу пришли с предложением меня продать. Дальше ты знаешь.

Нова посмотрела на дорогу, которая всё ещё оставалась пустой.

– Отец единственный написал в ответ, что рад, что я жива и цела. И что не важно, как оно будет. Главное, чтобы я была счастлива. Что он благословляет.

– Но не приехал.

– Нет, – Нова покачала головой и вытянула руку. – Прислал…

Вощёная нить и три красных камня неправильной формы, оплывших, оплавленных будто.

– Я помню, как играла ими в детстве. Отец говорил, что это драконья кровь, что он нашёл их за краем мира, там, где солнце рождается в песках. Он вложил их в конверт. И сказал, что запретил моим родным приезжать, чтобы не испортили свадьбу. А ещё посоветовал не возвращаться домой. Тогда я не поняла почему.

– А теперь?

– Теперь поняла. Он, к слову, и денег мне оставил. Отдельный счёт. Просто, чтобы были. На всякий случай. Там не так и много, но на скромную жизнь хватило бы. Он знал их. Знал, что будет. Он вернулся в своё время. Не знаю, из любви ли к матери или просто так сложилось, но вернулся. И не с пустыми руками. Он привёз достаточно, чтобы вытащить семью из нищеты. Более того, он помог братьям. И теперь у них есть свои лавки. Он дал приданое сёстрам, и те быстро нашли женихов. Он купил каменный дом, в который привёл матушку. Он нанял слуг и учителей для нас, но и этого оказалось недостаточно, чтобы его приняли.

Мышь, высунув мордочку, развернула кожистые уши.

– Его обсуждали. Шептались. Поджимали губы. И отводили взгляд. Его никогда не выбирали в совет, пусть он и был богат да удачлив, но ведь он уезжал. Он не понимает. Не чувствует нужд наших… одно время и вовсе пошёл слух, будто он отказался от своей веры. А ещё эта история со мной, думаю, добавила проблем. Он всегда был своим, но чужим. Понимаешь?

Анхен осторожно кивнула.

– Но он хотя бы был мужчиной, и потому никто не рисковал бросить упрёк в глаза. А вот я – дело другое… тогда, перед свадьбой, мне было очень обидно, что никто не приедет. Теперь я понимаю, что это к лучшему. Не увидела бы я ни поддержки, ни благословения. Напротив. Мой жених прислал мне письмо позже. Мол, он всё понимает, что в падении том не было моей вины. И прощает. Великодушно… я всю ночь ревела.

– Чего?

– От обиды. Разве я была виновата? В чём? В том, что родилась симпатичной? Или в том, что моя семья не смогла меня защитить? А они опять начинают… тётушки и сёстры. Представляешь, написали, что однажды я уже стала жертвой собственного легкомыслия. И теперь, спустя годы, я должна была бы прийти к смирению, к пониманию своего места… – Нова запнулась.

– В мире? – подсказала Анхен.

– Хуже. В семье. Мир их никогда особо не интересовал. Другое дело семья. Мы ведь столько лет толком и не общались. Отец мне писал. И матушка тоже, но письма такие… как кто устроился. Про погоду. Здоровье. Дела в лавке. Я присылала сёстрам подарки на свадьбы. И на рождение детей тоже. Приглашать меня не приглашали, ни на свадьбы, ни на именины. Я думала, что это из-за титула… всё-таки номинально я – тэра.

Мышь чихнула и уставилась на Нову круглыми глазами.

– Но потом… знаешь, они даже не написали, что отец умер. И ладно свадьбы, но не позвали и на похороны. А когда я написала, что приеду, то матушка очень просила не возвращаться. Мол, внучки подрастают, и не стоит показывать им дурной пример. Да и репутацию семьи портить нельзя. Она её с трудом восстановила после всех скандалов. Правда, это не помешало попросить о рекомендательном письме для двоюродного братца, который собирался открыть дело в столице… сложно, Ани. Всё так сложно… сперва отца не стало, который их сдерживал. Потом мы овдовели.

Анхен пересадила мышь на плечо.

– Тогда писем и стало больше. Я ведь обрадовалась. По-настоящему… семья же. Мы же не ссорились, не разрывали связи окончательно. Я им всегда помогала. И подарками, и деньгами. Письмами теми же. У меня ведь хватает знакомых… торговля, она в принципе способствует обзаведению знакомствами. Тем паче через своих всегда проще, даже когда не близкая родня, но найдётся кто-то знакомый знакомого, родич родича. Я и к нам родню пристраивала, дальнюю весьма. Почему нет? Грузы сопровождать, за складами присматривать, за фабрикой той же… это ещё раньше. Сама знаешь, Каннахо терпеть не мог эти все финансовые дела, а я одна не справлялась. Вот и…

– Ты как будто прощения просишь, – Анхен гладила мышь под подбородком и та блаженно щурилась.

– Почти. Троюродный дядя стал неплохим управляющим. А что подтянул своих детей, так это ведь нормально. Мне так казалось. Имени Каннахо хватало, чтобы мои дорогие родичи не забывались.

– Но наш муж умер.

– Да… и теперь грядут сложности. Первое время они помнили, потом по привычке держались в стороне. А теперь приходит осознание, что Каннахо больше нет, и я по сути одна. Дядя ещё уважительно разговаривает, но… как-то уже иначе, что ли? Покровительственно? Вроде бы в последнюю встречу меня слушал, не спорил, но видно было, что сомневается. Во мне. В моих решениях. Ему ведь тоже пишут. Что я мала, слаба и нуждаюсь в опеке.

Анхен фыркнула, и мышь тоже.

– И если он начнёт перечить, то мне придётся искать нового управляющего. Ты бы знала, как нелегко найти толкового управляющего, – Нова тяжко вздохнула. – А ещё это поссорит меня с семьёй. И не то, чтобы я боялась, но мы связаны… с теми, кому я помогала. И с теми, к кому сама обращалась за помощью. Связаны контрактами, договорённостями… нет, их будут соблюдать, но работать станет сложнее. Ненавижу сложности.

– Себе-то не ври.

– С другой стороны, если я оставлю его и позволю руководить не только фабрикой, но и мной, как они хотят, очень скоро и эта фабрика, и моя доля, а заодно и твоя окажутся в заботливых руках моей родни. Тетушка вон написала, что я обязана помочь кузену. Помнишь, я тебе говорила, что её сын у танерийцев осел, а теперь обратно собрался? С семьёй? Она настаивает, чтобы я приняла его на работу. Управляющим поместьем. А с ним заодно и ещё один жених прибудет. Потенциальный.

– Надеюсь, ты отказала?

– Само собой. Тётушка пусть их и принимает, вместе с женихом. Помочь родне я помогу, но… – она покачала головой. – С ними надо держать ухо востро. Иначе быстро на шею сядут. Чтоб… и чего я распереживалась-то?

– Из-за гвардейца?

– Скажешь тоже… но да, просто… когда все вокруг твердят одно, потихоньку начинаешь думать, что они правы. Я вот и засомневалась в себе… но теперь, да… придёт…

– Спасибо скажешь?

– Обойдётся, – Нова вскинула голову. – Он мне ещё пикник должен!

– Когда успел?

Она пожала плечами.

– Сегодня. Я ведь настроилась, а он вот… в кустах кого-то углядел. Нет, что за мужчины пошли, а⁈ Я тут наряжалась всё утро, а он кусты разглядывать! И веер зря брала, выходит.

Анхен засмеялась.

А потом, погладив мышь, сказала:

– К нам гости направляются.

– Что? И ты молчишь?

– Повозка медленная, да и опасности они не представляют. Так, какие-то девочки. Но уже близко.

– Какие девочки?

– Понятия не имею. Разве это важно? Приедут, и сама посмотришь.

– Анхен!

– Что?

– Сперва гвардейцы, потом какие-то девочки… это…

– Это нормально, – Анхен отцепила мышь от шали и, посадив на ладонь, подняла. – Мы слишком долго прятались ото всех. Посмотри. Киара уже привязалась к тому юноше из гвардии. И почему? Потому что у неё, как и у остальных, не было друзей. А это неправильно, когда друзей нет…

Мышь отряхнулась и нелепо взмахнула кожистыми крыльями, которые почему-то стали вдруг не чёрными, а зеленоватыми.

– Совершенно неправильно… надо, чтобы дети общались с другими детьми. Пусть играют, а мы присмотрим, чтобы никто не умер.

– Ты только вслух этого не произноси, – Нова проводила взглядом танцующую мышь, силуэт которой начал растворяться в воздухе. – Особенно гвардейцам. Обидятся… Девочки, значит… девочки – это хорошо. Ты не поверишь, я так надеялась, что у меня будет девочка. То есть, нормальная девочка. Чтобы косички, платьица с кружевами и бантики…

Анхен мечтательно вздохнула и добавила.

– Розовые. Или бирюзовые… бирюзовые атласные бантики.