Текст книги "Кицхен готовится к войне (СИ)"

Автор книги: Карина Демина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 24 страниц)

Мне ли об этом рассказывать.

Тэр Трувор посмотрел как-то… странно посмотрел.

– Тогда и было принято решение. Комендант согласился отдать силу и жизнь, чтобы запечатать путь…

И ещё одна жертва.

Просто жертва во имя… других? Славы?

– Увы, других вариантов не было. Крепость и перевал слишком велики, чтобы воздвигнуть на этом месте горы. Да и магов, способных на это, не было. Кто-то остался в горах, кто-то погиб во время осады. Уйти и оставить всё комендант не мог, любую другую печать танерийцы прорвали бы…

– Поэтому он стал добровольной жертвой, так? – спросила я тихо.

– Да. Он и некоторые другие маги.

Уж не те ли, что лежат нетленными где-то там, в бесконечном лабиринте местных пещер.

– Жертвы хватило бы, чтобы накрыть крепость и все окрестные земли непроницаемым куполом, снять которого мог бы лишь тот, в чьих жилах течёт особая кровь, ведь комендант принадлежал к королевскому роду…

Тэр Трувор поперхнулся.

Глава 34

Глава 34 О политике, политиках и тяжёлой жизни ханов

Таких как ты надо держать отдельно от порядочных люлей!

О правилах использования люлей в народном хозяйстве

Дружеское похлопывание по спине вернуло Трувору способность дышать.

– Слюна не в то горло пошла? – любезно осведомился некромант. – Бывает…

И во взгляде его мелькнуло что-то такое, предупреждающее.

Нет, показалось.

И это вот… и вообще показалось.

Послышалось.

– А разве там не огневики? – некромант отошёл, но недалеко. – Ну, в королевском роду. Вроде там стихия другая.

Именно.

Другая. Мысль была спасительной.

– Огневики, – согласилась баронесса. – Преимущественно. Но… скажем так, матушка герцога ат Данн принадлежала к старому и весьма уважаемому роду, который владел силой ветра. А вот отец, хоть и являлся близким родственником государя, но дар получил слабый.

– И ребенок принял ту ветвь, которая сильнее, – Кицхен кивнул. – Ясно.

Не ясно. Потому что… потому что это в голове не укладывается. Пока не укладывается.

– Более того, говорить о том не принято, но герцог ат Данн, которого исторически считают первым комендантом крепости, хотя это не совсем верно, появился на свет вне законного брака, – тэр Бернхард поморщился. То ли ему факт не нравился, то ли то, что этот факт пришлось озвучить. – В свое время Его отец прославился своими… приключениями. И они доставили немало проблем, что государю, что советникам.

– Почему он не женился на этой… из старого рода? Если ребенок стал герцогом, а семья знатная? – Трувор не хотел спрашивать, но почему-то спросил.

– Потому что был женат. На иберийской принцессе. Скандал удалось замять, пусть он изрядно испортил отношения, что с иберийцами, что с родом ат Данн. Ребенка пришлось признать. Бастард, конечно, это стыдно, но бастард королевской крови – дело иное… как бы там ни было, он получил право на совмещённый герб, особый, в котором соединились два – отца и матери. Но для нас скорее важно то, что в жилах герцога ат Данн текла кровь, в которой скрывалась сила двух могущественных родов. Я ведь не ошибусь, сказав, что это играет роль?

– Ещё какую, – Кицхен кивнул. – Даже странно, что горы уцелели. И эта крепость. И вообще танерийцы ещё существуют.

Надо успокоиться.

Действительно. Всё это было сотни лет тому. А значит, что бы там ни было, это уже и не важно. Ну, принадлежал далёкий предок Трувора к королевскому роду? Пускай себе.

Во-первых, он сам был бастардом.

Во-вторых, его теоретический сын был бастардом.

В-третьих, и тот, кто стал наследником Рори по праву крови, выходит, тоже был бастардом. Но главное, что доказать связь всех этих людей с Трувором будет крайне сложно.

И незачем.

– Говори уж, дорогой, – баронесса сложила веер. – Тебе же хочется… Бернхард всегда любил историю.

– Дело не в любви. Прошлое хранит тайны, многие из которых влияют на настоящее. А потому забывать о них неблагоразумно как минимум. В данном случае очевидно, что ритуал пошёл не по плану, – Бернхард поправил манжет. – Увы, никто не может сказать почему. Сведения в архивах крайне скупы. Вероятнее, потому что те, кто изучал аномалию, сочли за лучшее выводы свои оставить при себе.

– Все? Совсем все? – уточнил Кицхен. – Просто здесь реально так тёмными эманациями всё пропиталось. А так даже с одного жертвоприношения не получится.

– Имел место выброс силы, – Бернхард посмотрел на сцепленные руки, поморщился и поправил манжет на другой руке, добиваясь симметричности складок. – Танерийцы, в отличие от нас, сохранили кое-что. В их легендах упоминается облако из огня и тьмы, что поднялось над крепостью. И расползлось по обе стороны её, чтобы укрыть земли. И войско танерийцев. И о том, что тот, кого коснулась сила, стал мертв, а мертвецы собрались в армию. И та подняла клинки против живых… впрочем, живых тогда почти не осталось. Сам Великий Хан уцелел чудом. В наших архивах указано, что когда подмога прибыла, то не нашла ни облака, ни огня, ни тьмы, но лишь мертвецов, которые встали на границе и так стояли… три месяца стояли.

– Это… очень много, – тихо произнёс Кицхен. – Это… это даже великим древним не под силу.

– Вот… тогда же к пропасти, которая тоже стала куда глубже и шире, чем была изначально, подоспели послы от хана и был заключён мир. Продлился он, к слову, почти сотню лет, за которые танерийское ханство окончательно преобразилось. Хан явно осознал, что лучше заниматься освоением уже полученных земель, чем дальнейшими завоеваниями…

– А крепость?

– А крепость… крепость получила славу проклятой.

М-да, в книгах, которые наставник приносил, такого не было.

Песнь о подвиге – была.

О том, что сто дней стояла крепость, дожидаясь подмоги. И защитники погибли все, до одного, но и после смерти не выпустили оружие из рук. И враг не ступил на землю… и вот теперь выходило, что эта песня – не ложь, но и не вся правда. Хотя… что есть правда?

Тем более вся?

– А что стало с некромантом? – уточнил Кицхен.

– Увы, это неизвестно. Ни его, ни коменданта, ни иных магов обнаружить не удалось.

– То есть он не лежит где-то там, в тайной пещере, не живой, не мёртвый? – Кицхен указал на пол, и все, включая бульдога, на пол посмотрели. – Дожидаясь, когда можно воскреснуть? Нет, не то чтобы я против… просто… когда какой-то маг очень долго лежит, дожидаясь возможности воскреснуть, то может получиться, что его воскрешение… скажем так… не принесёт той радости, которую должно бы. Извините. Не силен в образах.

– Я понял. Хочу заметить, что большинству нормальных людей, – Бернхард умел улыбаться почти по-человечески. – Чьё-либо воскрешение в принципе радости не доставляет.

– Это просто если воскрешать, что ни попадя… извините. Профессиональное. Значит, никаких тайных пещер? Каменных саркофагов, в которых схоронили героев?

– Увы, если подобное и было, то я о том не знаю.

– Жаль… очень жаль…

– А откуда вы вообще взяли это?

– Местная легенда, – пояснил Трувор.

– Что ж… в каждой легенде есть толика легенды, – тэр Бернхард кивнул. – Но если вернуться к изначальной теме, то, как я уже сказал, в последующую сотню лет танерийцы были заняты собой. Хан укреплял власть и государство. Издавал законы, назначал советников, мирил танерийцев с завоёванными народами. Или хотя бы давал правила совместного сосуществования. Сын хана оказался, может, не столь гениален, как отец, но в то же время достаточно умён, чтобы удержать власть и не допустить раскола. Молодое государство росло и крепло. Оно прошло процесс формирования новой структуры, которая причудливым образом соединила два, на первый взгляд не соединимых элемента…

– Берни, ты не лекцию читаешь, – влезла баронесса. – Всё просто. Есть города, и есть кочевья. Земли там обширные, весьма себе пригодные для выпаса скота. А танерийцы издревле были не только воинами, но и скотоводами. Более того, высшая аристократия по сей день предпочитает жить в шатрах. И нормально, когда и наместник над областью, и вся его свита передвигается от города к городу. Заодно и состояние дел проверяют, и суды вершат на местах, и многим иным занимаются. Хотя зачастую эти самые наместники имеют вполне современные по нашим меркам дворцы в столице.

Трувор задумался. А ведь и вправду, про танерийцев учителя почти и не рассказывали.

И правильно. Зачем?

Это зло и только. Привычное. Обычное. Надоевшее, но такое, от которого нельзя избавиться.

– По мере развития танерийцы постоянно пытаются подмять под себя близлежащие земли. В свое время, обнаружив, что флот – это не только красиво, но и полезно, они высадились на Иберийских островах… правда, потом обнаружили, что воевать на голых скалах сложно, и отступили. А через пару лет случилась попытка прорвать и сюда, но тогда на пути встретились Наур.

При упоминании этого имени Трувор явно вспомнил тот холод, что пропитал пепел Мёртвых земель.

Страх. Тоску. Чёрную землю, утратившую способность родить. И ощущение горечи на губах. Даже толики этой памяти хватило, чтобы рука потянулась к клинку.

– Увы, эта война дорого обошлась обеим сторонам, – голос баронессы был ровным, спокойным. – Она не только унесла многие жизни, но и радикально изменила расположение сил в танерийском королевстве. Когда-то Великий хан, пытаясь воспитать новую элиту в верности и послушании, собирал одарённых детей, вне зависимости от их происхождения, и передавал учителям. Те помогали развиваться дару. И, собственно, показывали, что служба на хана куда выгодней войны с ним. Заодно и семьи вынуждены были проявлять лояльность. Однако после его смерти школы постепенно перешли под патронаж храмов. И многие маги примерили одеяния жрецов. Таким образом, формировалась ещё одна политическая сила. После смерти хана, конечно, далеко не все спешили отправлять детей на учёбу. Скорее это стало уделом бедных или тех, кто желал получить шанс в жизни. А рода изначально сильные, богатые, действовали по старинке. Или сами воспитывали детей, или искали им хорошего учителя. У них это весьма распространённое явление, при том нередко учитель и ученик связываются особым обрядом, в результате которого учитель фактически становится ещё одним родителем. Это и почётно, но и ответственно, поскольку часто в случае гибели ученика и учитель уходил следом. Но не суть. После стычки у Мёртвых островов, где погиб и Великий хан, правивший в то время, и почти все маги, танерийцы оказались в непростом положении. На земли их пришла чума…

– Нельзя вырезать род некромантов и не поплатиться, – Кицхен пожал плечами. – Во всяком случае, когда от этого рода остался представитель в относительно здравом уме и при силе. А у лича и того, и другого было в достатке.

– Возможно. Главное, что останавливали чуму храмовники. Они вывели своих подопечных, и оказалось, что под рукой храмов собрались тысячи одарённых. Этого хватило, чтобы выжечь санитарную полосу, отделив заражённые земли. А потом выжгли и сами земли.

– Как понимаю, не только земли? – собственный голос показался Трувору глухим. Баронесса повернулась и склонила голову:

– Верно. Увы, какие времена, такие и решения. Главное, что распространение болезни было остановлено, а жрецы на правах спасителей получили немалые привилегии. Ханом был провозглашён не старший сын предыдущего, погибшего при островах, а его младший брат, который, взойдя на трон, взял в себе жены Верховную жрицу Танари. Правда, было ему всего четырнадцать…

– А со старшим что?

– Чума унесла… последняя жертва. Его объявили мучеником и даже внесли в летопись, но не как хана. С той поры так и повелось. Жен у хана множество, но главная – это всегда Верховная жрица Танери. Кстати, многим подобное положение пришлось не по вкусу. Однако храмы, получив власть, не собираются её отдавать. Более того, они делают всё, чтобы эту власть упрочить. В том числе затевая войны.

– Зачем⁈ – то ли удивился, то ли возмутился некромант.

И Коронный ревизор, переглянувшись с матушкой – долгим был взгляд, выразительным, – произнёс:

– Причин на самом деле несколько. Первая – традиции. потомки Великого Хана просто обязаны воевать. Это их образ жизни, который весьма поощряется. Воинская доблесть, воинская слава… тот, кто не держал в руках оружие, не может считаться истинно благородным человеком. Вернее, – поправился тэр Бернхард, – тот, кто не держал и не использовал. А как понимаете, логично использовать оружие против врага. Вторая – ресурсы… прежде всего – человеческие.

Он заложил руки за спину и прошёлся по комнате, чтобы остановиться у окна, за которым было подозрительно тихо.

– Когда-то, пытаясь удержать власть, храмы создали весьма необычное оружие… до того времени существовал… и существует по сей день, и, как я надеюсь, будет существовать ещё долго, категорический запрет на изменение разумных созданий посредством магии. Запрет появился в незапамятные времена. О причинах его можно рассуждать бесконечно, но… это тот случай, когда древние расы впервые объединились с людьми. Был создан…

– Кодекс, – перебил некромант, и когда тэр Бернхард повернулся к нему, пробормотал. – Извините. Кодекс в том числе запрещает улучшать или изменять разумных.

– Кодекс – это уже эхо, – тэр Бернхард склонил голову. – Изначально был создан уникальный артефакт. Камень из крови всех, кто приносил клятву, таким образом становясь живым залогом её исполнения. Клятва требовала соблюдать Договор. А уже Договор являлся по сути юридическим документам, где прописывались обязательные нормы…

– Берни, даже я сейчас усну!

– Это погода, матушка, сказывается. И ваша усталость с дороги. Как бы то ни было, но Договор весьма обширен и подробен. Там отдельно уделяется внимание разрешенным изменениям, к примеру, исцелению или чему-то вроде, и запрещённым. А вот камень – гарант соблюдения договора. Камень этот был разделён. Каждый из тех, кто отдал свою кровь, получил свою часть. Кто-то встроил её в венец, кто-то сделал перстень или цепь, или иной артефакт. Ну а позже и законы приняли. Главное, что этот камень с одной стороны – залог исполнения договора. С другой – свидетельство законности наследования престола. И на здоровье благотворно воздействует, и долголетие гарантирует, и даже спасение отчасти… известен случай, когда Гаххар Митакский был пронзён копьём в печень. Но не умер… там много функций, артефакт сложный.

И полезный.

Не будь он полезным, вряд ли кто захотел бы заключать такой договор.

– Тот, в чьих жилах нет нужной крови, не сможет примерить венец, – баронесса, наклонившись, поглаживала бульдога, который, кажется, и дышать боялся, чтобы не убралась тонкая эта рука. Только широкая пасть растягивалась в улыбке. – Точнее сможет, но последствия будут… неприятными.

– А если не примерять? Ну, другую корону сделать? Не подумайте, я чисто теоретически… – некромант поёжился. – Вот не надо так смотреть! И вправду теоретически! Так-то мне с моими землями бы разобраться.

И вздохнул тяжко-тяжко.

– Чисто теоретически – можно сделать и другую. Но слух об этом пойдёт… – баронесса почесала пса за ухом. – А дальше аристократия начнёт задавать вопросы. Народ возмутится, что правитель неистинный…

– Соседи тоже… выразят озабоченность, – добавил тэр Бернхард. – Но да, на случай смерти правителя, если тот не оставил законного наследника, есть свои способы. Древние объявляют о необходимости собрать кворум. И претендент на трон должен явиться в Пресветлый лес, как и представитель каждого королевского рода из тех, что хранят камни. И клятва обновляется. Камень по-прежнему жив, он принимает кровь, сохраняет её и вносит изменения в каждый свой осколок.

– Офигеть… извините. Вырвалось. А… что там пошло не так?

– Примерно всё, – улыбка баронессы была снисходительной. – Сперва никто не принимал кочевников всерьёз. Древние… они вовсе не спешат вмешиваться в дела людей. Им в целом плевать, кто сидит на троне и правит. Поэтому, когда короли Танерии, которая тогда ещё не являлась Танерией, обратились за помощью, чтобы одолеть захватчиков, им было отказано…

– Кто бы сомневался, – некромант дёрнул плечом и добавил. – Что? Знаком я с эльфами. За редким исключением – нудные снобы. И некромантов, кстати, недолюбливают. Аллергия у них, видите ли, на тёмную силу… ладно, продолжайте.

– Спасибо, – тэр Бернхард даже поклонился. – Матушка, если позволите, я… история и вправду интересна. Древние были уверены, что чем бы ни завершилась война, новый правитель захочет присоединиться к союзу. Это давало ему немалые преимущества, в том числе возможность торговли…

– Дайте угадаю, степняки преимуществ не оценили.

– Увы… а произошедшее здесь, на перевале, эхо силы, что прокатилось по миру, заставило Древних изменить свою точку зрения. К крепости было отправлено посольство. А ещё одно – к хану, но договориться не вышло. Кажется, он не слишком доверял эльфам…

– И нельзя его за это винить. Я им тоже не очень доверяю, хотя где-то, если подумать, они даже родня.

Странная, конечно, ситуация.

Эльфы – родня некроманту.

С другой стороны, Трувор начал привыкать, что Каэр в целом довольно странны. Так что эльфы – это… это не так и страшно. Наверное.

– После смерти хана некоторое время велись переговоры, но завершились они неудачей. Степняки не желали приносить никаких клятв. А момент, когда дело можно было решить боем, оказался упущен. Однако, возвращаясь к делам нынешним. Танерийцы не связаны клятвой. И храмы воспользовались этим, чтобы создать идеальных бойцов, как им казалось. Сильных, быстрых и, что куда важнее, преданных Верховной Жрице. Правда, есть мнение, что далеко не всегда лично ей, но… когда она привела во дворец дюжину боевых химер, то те, кто выражал недовольство этим браком, весьма быстро замолчали. Некоторые – навсегда. И скоро химер оценили. А Храмы оценили выгоду. Если поначалу бойцов старались не передавать в другие руки, то постепенно обе стороны входили во вкус. И речь уже не только о бойцах… химеры, если подумать, идеальные работники. Куда лучше рабов. Им не нужны надсмотрщики и сторожа. Плеть, чтобы работали. Они не поднимут бунт, не сбегут, не ударят в спину. А ещё куда выносливей и сильнее, чем обычные люди. Да, им нельзя поручить сложное дело, но всегда хватает и простых. И на том же поле одна химера способна заменить троих, а то и четверых рабов…

– Они ведь не живут долго, – Кицхен дэр Каэр скрестил руки на груди. – Три-четыре года…

– Семь-девять, – перебил некроманта тэр Бернхард. – Храмы постоянно совершенствуют свои создания. Им удалось увеличить продолжительность жизни и стабильность. С учётом, что и рабы живут немногим больше, этот фактор перестал быть решающим. А ещё Храмы охотно выменивают химер на живых людей. Правда, не танерийцев. Об этом позаботился очередной хан, когда начали возникать… прецеденты… явно сумел оценить последствия. И издал указ, запрещающий использовать свободных людей. Так вот, помимо срока жизни химеры имеют ещё один недостаток. Они бесплодны.

Трувор медленно кивнул, понимая, что именно из этого следует:

– А поскольку танерийцев нельзя обратить в химеру, но химеры нужны, то…

– Именно. Если раньше танерийцы норовили захватить земли, то теперь им нужны люди, – теперь баронесса говорила очень тихо. – Есть… информация, что собственные земли их пустеют, поскольку далеко не везде соблюдают закон. Великий хан далеко, а Храмы – везде. Вот и находятся те, кто не брезгует и соплеменниками… но этого всё одно мало.

Тэр Бернхард подошёл к окну и, встав перед ним, выглянул. Тэр Трувор тоже не отказался бы посмотреть, но заставил себя сидеть ровно.

– Они всегда совершали набеги… молодёжь, желающая подвига и доказательств своей воинской доблести. Дельцы, которым нужна добыча и люди… именно это и послужило началом последней войны. Танерийцы в очередной раз нарушили границу, разорив несколько деревень. Людей угнали, дома сожгли… а хан снова сделал вид, что это просто какие-то бандиты. Впрочем, мы не о том… Его Величество потребовали вернуть пленных, но вместо этого войска танерийцев пошли в наступление. Война, как вы помните, закончилась нашей победой, – тэр Бернхард потёр щёку. – Но…

– Но земли, по которым прошлись войска танерийцев, обезлюдели. Сотни и тысячи подданных его величества попали в плен, – баронесса убрала руку, и бульдог тихо вздохнул. – Их освобождение стало делом чести. Именно поэтому заключение мирного договора шло так тяжело… хан ссылался на то, что не вмешивается в дела храмов и не может приказывать им. Его величество тоже отказывался идти на уступки. Наша армия теснила танерийцев, которые в очередной раз лишились цвета своей аристократии… появились даже мысли, что получится кардинально переломить ситуацию, тем паче, что и сам хан был не в восторге от влияния, которое оказывали храмы.

Баронесса раскрыла веер, проведя пальцем по краю его. И этот мирный по сути жест заставил Трувора вздрогнуть.

– Гибель Каэр случилась крайне не вовремя, – произнесла она тихо.

Кицхен вздохнул.

– Мы не специально.

– Понимаю… но именно она заставила поспешить с договором. Военная удача – это… ненадёжно.

– И люди не вернулись?

– Вернулись не все. Едва ли четверть. Многих признали умершими, хотя есть информация, что это не совсем верно. Дефицит людей заставляет храмы менять подходы. И если нельзя купить рабов, то их можно получить естественным, так сказать, путём. Тем паче, что рабы, не будучи танерийцами, не попадают под действие запрета. И в целом законов хана…

– Вот почему меня всё сильнее тянет на ту сторону гор? – осведомился Кицхен, глядя на стену. И Трувор понял, что и его тянет.

Прям со страшной силой.

– Отставить, – резко приказал тэр Бернхард. – Это вам не мечом махать… тут сложнее. Вскоре после окончания войны хан умер. Подавился вишнёвой косточкой. По непроверенным данным, несчастье случилось незадолго до созыва Курултая… и опять же, по непроверенным данным, хан собирался поднять один весьма серьёзный вопрос. Об ограничении прав храмов. Точнее о разделении власти, чтобы храмы служили богам, как это должно, не вмешиваясь в дела мирские.

– Но вишня помешала.

– Увы… его наследник Курултай собрал, принял клятвы верности, взял в жены Верховную жрицу…

Грохот, донёсшийся извне, заставил тэра Бернхарда замолчать. Он высунулся в окно и вздохнул, причём вздох получился на редкость многозначительным. В нём слышались и лёгкая печаль, и даже нотки зависти, и в целом куда большее разнообразие эмоций, чем в речи королевского ревизора.

– Дорогой, – баронесса наклонилась, чтобы почесать бульдога. – Не переживай, они и тебе поиграть позволят.

– Да я не… не то чтобы планирую.

– А боюсь, придётся. Если позволишь, я продолжу… огромное заблуждение считать танерийцев глупыми. Да, они ведут традиционно кочевой образ жизни, но при том многие ханы имеют огромные поместья, которыми управляют жёны и дети, а ещё племянники, племянницы. Порой это уже и не поместья, а настоящие города, причём в камне. Танерийцы давно освоили мануфактуры. Стекло, ткани, особенно шерстяные… они разводят особую породу тонкорунных овец, которой нет нигде больше. И ткань из этой шерсти одновременно тёплая и тонкая. У них отличные кожевенные мастерские. И танерийская лайка стоит каждой потраченной на неё монеты.

Тэр Бернхард по-прежнему смотрел в окно, и всё с тем же, задумчиво-печальным выражением, что и прежде.

– Вот только торговать сложно. Храмы давно объявили всех иноверцев грязными, и те, кто осмеливается вести дела с ними, крепко рискуют. Как понимаете, это многим не нравится. Особенно старым родам, которые раз за разом вынуждены откликаться на призыв Великого хана. Да, танерийские семьи велики, но не настолько, чтобы смотреть, как одарённая молодёжь гибнет в очередной навязанной и по сути никому-то, кроме храмов, не нужной войне.

– При том стоит учесть, что сами жрецы стараются не воевать, – добавил тэр Бернхард. – Они создают големов, боевых химер. Торгуют амулетами, которые производятся при храмах послушниками. Но вот в боевые действия не вступают.

– То есть, – Трувор не удержался и провёл ладонью по клинку, который, отзываясь на прикосновение, нежно зазвенел. – Они делают так, что когда начинается война, в бой идут маги, которые не учились в храмах?

– И маги. И не только маги. Наши аналитики утверждают, что за последние пятьдесят лет исчезла где-то четверть старых родов.

– А ваши аналитики, – Кицхен повернулся к баронессе. – До танерийцев это донесли?

– Да.

– И что…

– И были услышаны. Более того… возникло ещё одно крайне занятное обстоятельство.