Текст книги "Кицхен готовится к войне (СИ)"

Автор книги: Карина Демина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 24 страниц)

Глава 8

Глава 8 О нежити, проблемах оборотней и иных важных вещах

Испанец, занесший саблю над его женщиной, опустил ее на его голову, отрубив ее напрочь.

О недостаточно галантном обращении некоторых испанцев с отдельно взятыми женщинами.

Помнится, в далёком детстве Трувор мечтал о подвигах.

Чтоб как в книге.

Дракона одолеть. Девицу спасти. И чтобы все восхищались и восхваляли. Что ж, порой мечты сбываются, но чаще всего именно тогда, когда понимаешь, что не очень-то оно и надо было. И вообще всё как-то иначе представлялось.

Ни лат.

Ни копья.

Конь, если это можно было назвать конём, куда-то ускакал, а вместо принцессы виднелся мелкий некромант. А вот дракон наличествовал. Он поднялся, отряхнулся так, что стальные шипы на хребте зазвенели и поглядел на человека. Там и вовсе развернулся, явно намереваясь с Трувора спросить за нанесённые обиды. И главное, сам Трувор где-то дракона даже понимал.

Вот что это за «кис-кис»? Или вообще «цыпа-цыпа»? Где уважение?

Тварь приоткрыла пасть и коротко рыкнула. А потом снова начала раздуваться.

– По харе лупите! – крикнул некромант. – Не дайте ему выдохнуть!

Трувор мысленно поклялся себе в следующий раз мечтать аккуратней, а то ведь не приведи Всевышний исполнится. Воздух, подчиняясь его воле,сгустился, сжался до плотного, ощутимого под пальцами комка, который Трувор подкинул и сам, в приступе глупейшего – взрослые люди так себя не ведут! – азарта, швырнул с криком:

– Лови!

И главное, дракон услышал.

Понял.

Клацнули челюсти, перехватывая шар. И тварь глотнула. Икнула.

Икнула снова.

И тонкая оболочка шара растворилась.

– Ложись! – Трувор упал на землю, осознав, что забыл предупредить некроманта. Сверху грохнуло и как-то так, со всхлипом, что ли. Над головой что-то просвистело.

Шмякнуло.

Раздался влажный всплеск.

Следом резко завоняло.

– Вот знаете, – голос некроманта был полон печали. – А давайте вы в следующий раз просто в сторонке постоите, а?

Трувор поднялся.

Ну… что сказать. Он, кажется, слегка переборщил с зарядом силы.

– Она здоровой казалась, – произнёс он, чувствуя, что краснеет. Благо, вокруг темно и ничего не видно. Ни его красноты, ни кишок твари, которые раскидало прилично так. Вот прилипший к скале хвост заметен. Но на него можно не смотреть. – Я и подумал, что надо побольше силы вложить.

– Ага, – некромант подошёл к остаткам туше, которую практически разорвало пополам. Ну, не совсем, чтобы пополам, даже скорее на части, но это же мелочи. – Не думал, что воздух на такое способен.

– Если сперва сжать большой объем в малый, а потом резко убрать оболочку, то происходит стремительное возвращение к исходному объёму с выбросом энергии.

– Вашим выбросом энергии его кишки по всей округе разметало, – некромант наклонился и поднял что-то мелкое и вида отвратного. – А железы теперь где искать?

– Какие?

– Ядовитые. У матерого скальника в зобу железы есть. Они вырабатывают жижу, та копится, а потом, смешиваясь с воздухом, и образует газ, который вы и видели. Между прочим, из этой жижи много чего полезного сделать можно.

– Ну, извините.

А в мечтах принцесса преисполнялась благодарности и сама бросалась на шею Трувору, покрывая его поцелуями. Потом, по мере взросления, поцелуев становилось больше, а в принцессе проявлялось некоторое сходство с очаровательной Анни, дочкой булочника. И порой дело заходило куда дальше поцелуев.

А главное, никаких там кишок.

Желез.

И прочего.

– Я вообще-то опасался, что он вас сожрёт.

– Скальник? – удивился некромант. – Подавится. Говорю ж, они здоровые, но тупые.

Он вздохнул и поднял шматок мяса, прилепившийся к длинному искривлённому шипу.

– И шкуру попортили…

Да уж, в мечтах принцессы благодарнее. То ли потому что принцессы, то ли потому что мечты. А от некроманта он, кажется, простого «спасибо» не дождётся.

– А вы как его убивать собирались?

– Я… да вот, – некромант провёл рукой, и из земли поднялись тонкие нити. – Это парализующее заклятье. Пара секунд и тварь застывает. Остаётся подойти и ударить клинком в глаз. И гуманно, и шкура целая… да ладно, не расстраивайтесь. Я на первой охоте со страху чёрной смертью так влупил, что и болотник, и всё болото в тлен обратилось.

– Я не расстраиваюсь.

Просто… просто получается, что Трувор не спасал, как ему представлялось, а вовсе даже мешался.

– А потом ещё как-то на стаю мерзляков напоролся. В старом замке. Туда отца моего пригласили, чтобы глянул. Что-то в подвалах то ли выло, то ли скреблось. Ну, беспокоило людей, – некромант носком сапога подкинул кусок оторванной лапы. – Отец тогда и отправил. Сказал, что я большой уже и сам могу поработать. Я ж тоже думал, что большой и сам могу.

– И вижу, что смогли?

– Пришлось. Полез, а там ведь замок не просто старый, он древний. И подвал один, потом другой, потом третий винный, четвертый… а там и катакомбы. Ну, а в катакомбах и мерзляки. Это вроде крыс, только покрупнее раза в два. И силой одарённые. Холодом. Когда стая мелкая, то справиться с ними легко, – некромант, опустившись на корточки, заглянул в пасть. Точнее в то, что осталось, потому что нижнюю челюсть разворотило полностью. – А вот когда крупная, тут уже сложнее. Эти в катакомбах жили давно, там потом нашли проходы, вели к тропам горным. Они и выползали. Охотились… ну, как повезет. И мне обрадовались, как родному. А я, как увидал, что стены льдом затягивает, причём плотненько так, так и понял, что сейчас будет плохо.

Он пошатал зуб.

– Кстати, надо будет выдрать. И иглы. Металл хороший, Килли чего-нибудь да сотворит. Это, конечно, не камень, но тоже неплохо. На починку големов, например, пустить можно.

– Нечего там чинить, – признался Трувор. – Так что с мерзляками?

– Ну… у меня тогда со страху спонтанный выброс силы случился. И не осталось ни мерзляков, ни их останков… а жаль, их шкуры ценятся, особенно на юге. Охладительные плащи выходят. И мешки, и целые шкафы для продуктов. И в целом-то многое шьют. Мне Карлуша эти шкуры потом полгода вспоминал.

А всё одно, принцесса была бы благодарней.

Но где ж её взять-то?

– Ладно, с этим потом разберемся, – некромант, оставив в покое зуб, поднялся. – Идём.

– А люди?

Он оглянулся и крикнул:

– Лютик! Во, его возьмите. Скажите, чтоб ждали. На тропе точно безопасно, а Лютик, если что, присмотрит и знак подаст. А кладбище следует нормально проверить. Конечно, вряд ли кто ужился бы с скальником,но…

В этом был свой резон.

– Я могу и один на кладбище, если…

– Нет, – Трувор покачал головой. – Я настаиваю.

– Почему? Я справлюсь.

– Не сомневаюсь, но… вдвоём всегда проще.

Некромант выразительно поглядел на тушу.

– И вообще, – Трувор нахмурился. – Я ваш командир, поэтому будьте добры не спорить.

– Да я и не спорю.

– И дождитесь…

– Дождусь.

– А свинью…

– Возьмите. Он хороший.

Свин поднял голову, глаза его в темноте светились красным, из пасти свисал шмат мяса, который Лютик старательно пережёвывал.

– Возьмите, возьмите, – сказал некромант и, присев, почесал за ушами. – Люди у вас какие-то беспокойные. Ещё надумают себе чего, сбегут. А оно вам надо, потом их по горам искать?

Трувор подумал и согласился, что ему это совершенно не надо. К счастью, вся четверка обнаружилась именно там, где её и оставили. Разве что люди сбились в кучку и замерли, выставив перед собой лопаты.

– Это я, – сказал Трувор и светляка сотворил. Всё-таки темнело в горах быстро. – Держите.

– А там… чего? – робко поинтересовался один. – Громыхало-то крепко…

– Уже ничего, – Трувор сотворил ещё одного, которого прикрепил к черенку лопаты. На пару часов хватит. – Тварь была. Больше нету. Так… ты.

Он ткнул в ближайшего.

– За старшего. Стоять. Ждать.

Трувор оглянулся на свинью, которая села прямо посереди дороги, отрезая солдатам путь к отступлению. Кусок мяса стал поменьше, но жевать Лютик не прекращал.

– Если что, кричите, – сказал Трувор и подумал, что вот этого, пожалуй, не стоило говорить.

Совершенно точно не стоило.

Солдат икнул. А Лютик, приоткрыв рот, ответил:

– Хрю!

Наверное, это можно было считать согласием.

Некромант обнаружился там же, где Трувор его оставил. Мальчишка сидел на корточках и что-то пытался выковырять из зловонной кучи.

– Не сбежали?

– Пока нет.

– Если там Лютик, то и не сбегут.

Некромант выпрямился, пряча что-то мелкое в карман. Даже думать не хотелось, что именно.

– Кстати, ваш конь куда-то исчез, – счёл нужным предупредить Трувор.

– Не переживайте, вернется. И мальчишку он не уронит. И не отпустит. И от твари любой уйти сумеет, если вдруг.

– Это хорошо, – Трувор вытер руки о штаны и поморщился – ладонь скользнула по чему-то влажному и осклизлому. – А почему он огнём дышит? Нет, я понимаю, что химера, но… это как-то чересчур, право слово.

Некромант сунул пальцы в рот и коротко свистнул. Потом ещё два раза. И тональность свиста отличалась.

– Это чтоб он возвращался. Скотина… ну, он такой, какой есть. Эльфы сделали. Точнее не сами… в общем, их земли граничат со степями, а в степях – шаманы, нежить, нечисть и прочие жизненные неудобства. – О! Зубик! Чисто выбило! – некромант наклонился и поднял здоровый клык, который тут же вытер о рукав куртки. – Смотрите какой! Ровный, аккуратный и без сколов. Держите.

И в руки сунул.

Зуб был ровным и аккуратным, но крепился к остаткам кости, из которой его выломало. И шматки мяса имелись.

– Хуже всего курганы. Это ведь не просто насыпь, а по сути своей – захоронение. Орочьи шаманы, великие вожди и прочие важные личности. Хоронили их часто не самих по себе, а со свитой, не особо, заметьте, согласия у последней спрашивая. А заодно закапывали всякие полезные вещи, которые, заметьте, почему-то часто оказывались проклятыми. Вот и получалось, что курганы эти пронизаны тёмной силой и недовольными душами. И то, и другое выплёскивается вовне, перерождая живой мир. Эльфы же пытаются процесс остановить, как умеют. У них на тёмную силу аллергия, если можно так выразиться. Вот…

А ведь зуб приличный такой. С локоть длиной. Ну, почти. От запястья до локтя точно будет. Может, на стену повесить? И всем врать, что драконий? Он ведь действительно похож. И в целом Трувор сомневался, что кто-то с виду способен отличить драконий зуб от зуба скальника.

– Вот у одного местного гения и родилась идея создать лошадь, которая не совсем лошадь.

Описание странное, но следовало признать, что лучше и не скажешь. С виду же лошадь, а что огнём дышит… ну, не стоит придираться к маленьким странностям.

– В теории она должна была быть выносливой, способной обходиться малым, то есть по сути всеядной, и сильной к тому же. Устойчивой к эманациям тьмы. Бесстрашной. И нюхливой.

– Какой-какой?

– Такой, чтоб нежить с нечистью за мили чуяла.

– И как?

– Чует. Вот только для всего этого тамошних лошадок пришлось с нечистью скрестить. А этого, как понимаете, тонкая эльфийская натура вынести не могла. Эксперимент признали неэтичным. Что они с экспериментатором сделали, того не знаю. Но вот со Скотиной затруднение вышло. С одной стороны, он не виноват, что таким уродился, и вообще живой, а эльфы берегут живое. С другой – с разведчиками он характером не сошёлся. У него тёмные эманации, у них светлые. Ну и разные представления о жизни тоже. Вот и назрел конфликт. Его к нам и переправили. Вроде как подарок… сестре. От матушки. У неё матушка из эльфов.

– А почему тогда у тебя оказался?

– Ну… он сожрал розы Киары, потом нагадил на клумбу с первоцветами, причём ладно бы навозом, но чем-то таким, ядрёным, там не то, что первоцветов, там камни, для красоты уложенные, поплавило. Потом в лабораторию забрался и сожрал три бутылки укрепляющего зелья. И всю ночь ржал матерные песни.

– Он ещё и разговаривает? – уточнил Трувор, подумав, что нисколько не удивится, если и вправду конь разговаривает. Вряд ли это сильно сложнее, чем огнем дышать.

– Нет. Но поверьте, и без того было ясно, что песни матерные. Киара пыталась его догнать… в общем, он и другие клумбы вытоптал. Киара сильно разозлилась и пообещала утопить его в пруду.

Трувор поёжился.

Кажется, характер у его несостоявшейся невесты был под стать внешности – очень на любителя.

– А поскольку сил у неё хватает, то двор затянуло колючим тёрном. Корни его подрыли фундамент, стена треснула, а с ней и отстойник, в котором я держал парочку упырей.

– Зачем?

– Так… свежая слюна упыря много где используется, – на него посмотрели с удивлением, мол, как можно не знать вещей столь элементарных. – Я и отловил парочку, чтоб, если вдруг понадобится, не бегать по болотам за такой ерундой.

Звучало при всей нелепости довольно логично.

– А они вот вырвались. Скотина их догнал и запинал обратно в клетку. Одного, правда, покусал, но это ж мелочи… в общем, тогда на семейном совете и было решено отдать лошадку мне. Правда, он не сразу согласился, но потом мы договорились. Я его подкармливаю силой и порой всяким вот. Кстати, надо будет хвост скальника подобрать. Он мясистый и надолго хватит. Скотине. А то он на одном овсе, конечно, может, но лучше бы мясо.

– Только… корми не при всех, ладно? Люди у нас суеверные…

Про способность дышать пламенем Патрик расскажет, но Трувор очень надеялся, что ему не поверят. Всё-таки выглядел Скотина и вправду конём, пусть и красивым.

А вот если его мясом кормить, причём нежити…

– Не вопрос. Скальника вообще и тут оставить можно. В крепости Скотине всё равно делать нечего, утром выпущу, пусть бегает, отъедается…

– А не боишься, что украдут?

– Его? – некромант фыркнул. – Ну, если вдруг, то пусть пробуют. Мне не жалко…

И вспомнив клубок белесого пламени, исторгнутого этой недолошадью, Трувор согласился, что таки да, пускай пробуют. Конокрадов, действительно, не жалко.

Паренек снова поднял что-то и сунул в карман. Потом покосился на Трувора и уточнил:

– Вам ведь не нужны подъязычные бородавки? Скальника?

Трувор подумал и снова согласился, что, конечно, в хозяйстве, вероятно, всё бы пригодилось, в том числе подъязычные бородавки скальника, но вот прям явной в них потребности он не испытывает.

– Отлично. Из них зелье одно приготовить можно.

– Хорошее⁈

Дорога вела дальше. Шел некромант неспешно, да и в целом, если так-то, беседа складывалась.

– Лучше некуда! Останавливает выпадение шерсти у истинных оборотней. У них порой случаются сбои, особенно у молодых. Начинается как линька, только старая шерсть выпадает, а новая не растёт. Чаще всего пятнами, но бывают и особо тяжёлые случаи, когда почти полностью лысеют. Причём там уже даже не в сбоях дело, а в нервах. Представляете?

Трувор покачал головой.

Он, конечно, про оборотней слышал, но вот чтобы такое? Воображение нарисовало здорового, но напрочь лысого волка.

– Ещё мой отец это зелье варить начал. Сперва по заказу. У вожака тамошнего сын жениться собрался. А свадьба у них по традиции на полную луну играется. Там охота и прочие-разные другие развлечения. Вот. А у жениха от большого волнения шерсть полезла, прям клочьями. Он за неделю облысел, причём в обоих ипостасях. Невеста, как это увидала, испугалась. И вообще слухи пошли, что больной он. Парень весь в ужасе, семья тоже. Отец, даром, что здоровый зверь, тоже переживает, чешется, сам сыпаться начал. Мы тогда эти подъязычные бородавки неделю искали. Нашли. А матушка Анхен зелье сварила, так что оба шерстью заросли. Причём ведь, сказано им было, по три капли за раз. Но нет, показалось мало, утроили дозу…

– И?

А у некромантов жизнь, оказывается, интересна до крайности. Даже завидно как-то. Трувор вот оборотней и обыкновенных не встречал, что уж про лысых говорить.

– И заросли. Прям так, что… даже не знаю, как описать. Видели когда-нибудь дамских собачек? Таких, ну, которые маленькие? Модные? Их ещё на ручках носят? Как шарики из шерсти, только с ножками?

– Видел, – сказал Трувор. – У моей матушки таких то ли пять, то ли семь… в общем, много.

И в каждом письме она почему-то подробно описывала, как они живут. А судя по рассказам, жили матушкины собачки куда лучше самого Трувора.

– Вот! – обрадовался некромант. – Значит, представите. Такая собачка, но… вот примерно…

Он руку поднял вровень с плечом.

– В холке если. И рыжая. То есть одна рыжая, а одна – в пятнышки.

– Почему?

– Ну… матушка Анхен сказала, что окрас проявился из-за магического воздействия. Но им понравилось. У них ведь чем пушистей, тем могучей. Плотность и густота шерсти как бы показатель здоровья и силы. Вот и получились нечеловеческой могучести…

– И здоровья?

– Ага. Причём Карлуша им ещё бальзам какой-то смешал, чтобы шерсть сияла. И волосы… они ж и в человеческом заросли-то так, что когда старший бороду в косу заплёл, то она толще, чем у Киары, получилась. После линьки полегчало слегка, но в целом эффект до сих пор держится. И главное, оборотни довольны невероятно. А заказов у матушки на годы вперед. Столько скальников нет, сколько желающих. Я эти железы вороном пошлю. Она порадуется.

– Эм… – в голову пришла идея, которую, наверное, обстановка навеяла.

Тьма.

Скалы. Кладбище где-то там, вдали. И остатки здоровой нежити вокруг. От них исходил совершенно особый аромат, который нельзя было назвать приятным, но, смешиваясь со свежестью горного воздуха, общую картину он дополнял отлично.

– А это зелье, оно только на оборотней действует? – уточнил Трувор предварительно.

– Капли – для оборотней. Если, конечно, у вас нет задачи обволосить себя целиком. Но можно сделать мазь. Вы для того рыжего?

– Для отца, – смутившись, произнёс Трувор. – Он лысеть начал. И весьма переживает. Матушка написала, что стал парики носить. А под ними макушка преет и чешется. Поэтому, если возможно…

– Да не вопрос, – некромант перепрыгнул через камень. – Только адрес оставьте, я матушке Анхен напишу, она ему и вышлет. О, пришли. Люблю старые кладбища. Есть в них что-то такое, на диво успокаивающее…

Глава 9

Глава 9 Назидательная, разъясняющая, почему не стоит трогать экспонаты руками

Хищник в предвкушении издал жуткий вой, от которого с перепугу шуганулась целая стая голубей, чуть не сбив его с ног

О тяжёлом бытии мелких, но очень свирепых хищников

Я и вправду любила старые кладбища.

Тихо на них.

И дело вовсе не в некромантической энергии, которая якобы настаивается со временем, пропитывая всё вокруг. Нет. На нормальном старом кладбище как раз никакой лишней энергии быть не должно.

Там покойно.

Мирно.

Безлюдно. Старые деревья, могилы, большая часть которых затянута травой. Узорчатое покрывало лишайника на надгробиях. И ощущение, что ещё немного и земля сотрёт остатки человеческого присутствия.

Здесь деревьев не было.

Скалы.

Снова скалы.

Одни поднимались стенами, прикрывая кладбище от ветров и лишних взглядов. Другие легли под ноги. Третьи, не без человеческой помощи, обрели форму крестов. Разных. Вдалеке виднелись массивные, один даже узорчатый, будто из кружева вылепленный. Правда, со временем кружево обветшало и частью осыпалось. По мере приближения ко входу кресты мельчали, а порой и вовсе исчезали, сменяясь грудами камней, будто кто-то пытался хоть как-то обозначить могилу. А на дальнем краю этаким чёрным горбом, почти слившимся со скалой, виднелся склеп.

Интересно.

Очень даже интересно.

– А на планах его нет, – комендант подошёл сзади. – Кладбища, я имею в виду.

– И куда мертвецов отправляете?

– При мне ещё никто не умирал. Но если вдруг, то в город.

Ну да, пару часов туда, потом обратно.

– И что вы будете делать? – поинтересовался комендант, снова переходя на вежливое «вы».

– Для начала осмотрюсь, чтоб не было иных сюрпризов. Логово скальника опять же найти стоит.

Потому что эти твари, несмотря на размеры, ещё те сороки. И к себе тащат всё, что только найдут. А находят они разное, особенно на кладбищах. И не всё из найденного стоит людям показывать.

– Вы, может, всё-таки за солдатами сходите?

– Нет.

– Я справлюсь.

– Верю. Но нет.

– Почему?

– Потому что если вдруг не справитесь, а меня рядом не окажется, то у начальства возникнут вопросы. И не только у начальства.

Я пожала плечами.

– Я некромант. Если некромант не справляется с кладбищем, то тут вопросы должны возникнуть к этому некроманту.

– Вы в первую очередь подотчётный некромант.

С этой точки зрения я как-то о себе не думала.

– Ладно. Только под руку не лезьте, хорошо?

– Постараюсь.

А на небосвод выкатилась луна. Огромная, желтоватая, словно сливочным маслом натёртая, она повисла прямо над кладбищем. И свет её, такой вот зыбкий, выхватил тёмные очертания крестов. Он же подсветил узкие тропинки. Ну и склеп получилось разглядеть.

Массивный такой.

Сразу видно, что не для простого человека делали. Что ж, с него и начнём. Скальники – твари норные, в том смысле, что не любят открытых пространств. Так что склеп – самое оно для логова. И подойдя ближе, я поняла, что не ошиблась: створки дубовых и некогда роскошных дверей были вырваны с петлями и кусками стены, к которым эти петли крепились. Сами створки легли поверх ступеней, левая разбила голову довольно-таки уродливому каменному льву. Уцелевший, высотой до колена, пялился во тьму. Причём он был каким-то болезненно тощим, с вытянутой узкой мордой. Может, это не лев, а собака? На собаку, честно говоря, он больше похож.

– Погодите, – Трувор удержал меня и указал куда-то вверх. – Видите герб?

– Ага, – я поглядела. А что, чего б не поглядеть.

Эх, лунная ночь.

Кладбище.

Почти романтика. Тэра Урсула всенепременно нашла бы что сказать. Но к счастью тэры Урсулы тут не было. А вот герб имелся, пусть и слегка попорченный трещинами. Ящерка какая-то с завернутой к хвосту мордой. И ещё то ли дерево, то ли куст слева.

Ящерка знакомая. Эта, как её…

– Саламандра, – сказал комендант, избавив меня от мучительных попыток вспомнить, что там в геральдике я про ящерок читала. – Это саламандра и пылающий кипарис.

Ну, про кипарис я бы поспорила. Не похож совершенно. Хотя теперь понимаю, о чём он. Просто герб выбил явно кто-то из местных камнетёсов. Вот и получилось сходство отдалённым.

Примерно как у здешних львов с настоящими.

– Ат Доннах, – сказала я, покопавшись в памяти.

Всё же тэре Урсуле удалось вложить в неё основы геральдики, невзирая на моё активное сопротивление.

И тут же усомнилась.

У ат Доннах саламандра стоит на задних лапах, завернувши морду к хвосту, а в передних держит ту самую кипарисовую ветвь. Нет, я специалистом себя не считаю, но разница и вправду слишком велика.

– У них это иначе изображено.

Хотя… сколько лет этому склепу? Могла и ящерица на ноги встать, и морду завернуть. Или нет? Каэры вон не один век разменяли, а герб у нас тот же, что и у первого из рода. И за предложение изменить в нём хотя бы мелочь папенька бы сердце вырвал.

Ну… я добрее.

Я просто прибью.

– Потому что это личный герб. И я знаю чей. Это склеп самого Рори ат Доннаха, – Трувор склонил голову. – Великого полководца. Я читал, что его сослали в крепость, но понятия не имел, что его здесь и похоронили… почему?

Он это у меня спрашивает?

Я решительно наступила на дверь. А дерево и вправду отменное, вон, не сгнило и даже не скрипнуло. Надо будет на место вернуть. И вообще порядок навести.

– Вы ведь… – комендант потянулся за мной.

– Тихо, – сказала я, принюхиваясь. А вот внутри склепа скальником воняло, конечно, но не так, что глаза слезились. Твари в целом не отличаются чистоплотностью, а этот точно тянул бы сюда всё, что находил.

Интересно…

Значит, склеп ему не подошёл?

– Погодите, – тэр Трувор создал светляка. – Думаю, так будет удобнее? Если не помешает, конечно.

– Да нет.

Я обычно зрение меняла, но светляк – тоже вариант.

– Можете и поярче сделать, если, конечно, хотите.

– Сейчас, – тэр Трувор осмотрелся и вытащил из угла кованую рогатину с подставками под светляков. Точно. Такие ж раньше делали. – Подержите?

Я взяла. Увесистая. И конец заострённый, чтоб втыкать можно было. Когда в землю, а когда… ну, кладбища, они не всегда спокойные бывают.

Тэр Трувор, закрепив светляков, огляделся и произнёс.

– Вот так… удивительно.

– Что именно вас удивляет?

– Вы не слышали о Рори Северном Ветре?Действительно не слышали? Это ведь герой! Великий полководец! Генерал! Когда-то он лично возглавил атаку кавалерии на реке Немар. И врезавшись во фланг танерийской армии, смял его! А потом при прорыве под Таутвот? Вам отец не рассказывал? Тогда танерийцы впервые вывели в поле бронированных големов под прикрытием магов. И наши войска терпели поражение. Рори не только сумел остановить беспорядочное бегство пехоты, но и, собрав дюжину смельчаков, бросился к големам! Проломив защиту магов, он уничтожил нескольких, в том числе гранд-мастера. Ну и големов тоже. Что заставило танерийцев отступить, а нам дало время затянуть раны.

Говорил комендант с каким-то мальчишеским восторгом. И рогатиной водил вправо и влево. Огни светляков скользили по стенам. Надо сказать до отвращения обыкновенным стенам.

– Он был сыном приграничного барона. Кстати, из здешних мест. Причём четвертым, кажется… тут биографы разнятся. Главное, что наследником Рори не являлся. Да и наследовать тут особо нечего. Он явился в столицу с тремя серебрушками в кармане и вот…

– Он лежит здесь, – отрезалая. – А скальник устроил в его склепе логово.

Ладно, не устроил. Внутри пованивало, но и только. Иных признаков присутствия твари я не заметила.

– Умеете вы… приземлять, – произнёс комендант с явною обидой.

Я пожала плечами. Не то чтобы усовестилась, скорее стало неудобно. В самом-то деле, человек вон восторгается и искренне. А тут я со своей прозой жизни.

Или смерти.

– Извините. Профессия накладывает отпечаток. Если этот Рори такой герой, то почему он здесь?

Героев хоронят с почестями. Да и род ат Доннах имеет собственный склеп, как и положено старому почтенному герцогскому роду. Так почему же великому герою не нашлось подходящего местечка.

– Не знаю. Он сам покинул столицу и двор. В книге было написано, что он до последнего вздоха служил Королю и стране, но и только.

И выслужил могилу на краю света.

– Хотя… конечно… – протянул тэр Трувор, поднимая рогатину выше.

– Что?

– По одной из версий, род его отца берет начало отсюда. Что его прапрапрадед был первым комендантом…

– Проклятым?

– Вот не надо слушать Патрика. У него все или проклятые, или в процессе, – отмахнулся тэр Трувор. – А вообще это лишь версия. И позднего времени. Она не подтверждена документально, и серьёзные историки считают её сказкой. Вообще, чем легендарней личность, тем больше о ней сочиняют.

Есть такой момент.

Склеп был не сказать, что огромен, но и не мал. Я коснулась стены. Света хватало, чтобы разглядеть её, уныло-серую, кое-как выглаженную, точно возводили склеп второпях. И никаких тебе мозаик, фресок или каменных изваяний. Нет, меня всегда удивляла эта странная манера украшать склепы изнутри. Кому там смотреть на картины со статуями?

Но ведь принято.

А тут вот пустота.

И пространство само гулкое, тёмное. Свет вязнет в этой рыхлой темноте, порой выхватывая обломки чего-то. Всё-таки статуи? Просто огромной? Не похоже. Да и не ставят статуй такого размера. Скорее это каменная глыбина, которую зачем-то затащили внутрь и оставили. Правда, подойдя ближе, я мнение изменила. Судя по размеру этого валуна, склеп возвели вокруг него. Но вот зачем воткнули клинок в боковину?

Я поглядела на коменданта.

Он на меня.

– Это… что? – спросил тэр Трувор. – Так надо?

– Я думала, вы мне скажете, что это и надо ли так.

– Ну… я как-то раньше в склепы не заглядывал. В других тоже такое есть?

– Нет. В других я такого не видел, – я коснулась камня. Тепловатый. И сила в нём чуется. И вряд ли идёт от камня. – А клинок непростой…

О! Табличка!

В камень её вплавили и так, что медные края слегка потекли. Сама табличка успела покрыться зеленью, но текст всё-таки читался.

– За сим правом, что даровано мне Всевышним, оставляю клинок свой и благословение истинному потомку своей крови, буде явится он. А прочие же, взявшие без чести имя моё, пусть катятся в бездну.

Кратенько.

Умел человек выражаться доходчиво.

– Это как понять? – поинтересовалась я и клинок потрогала. Тёпленький. Очень. И главное, сила в нём заперта прелюбопытная. Знакомая. Не родная, нет, но близкая по сути. Зато понятно, почему кроме запаха иных следов нежити нет. Эта сила явно была неприятна нежити. Вот скальник и наведывался время от времени, то ли с проверкой, то ли с надеждой, что та иссякла. И двери запахом метил, и стены у входа, но дальше заходить не рисковал.

Ну да, склеп – штука такая.

Многим нужен.

– У Рори Северного ветра было трое сыновей, – медленно произнёс тэр Трувор. – Государь щедро наградил его за подвиги. Одарил и землями, и богатством. Приблизил к себе и женил на герцогине ат Доннах. Она оставалась последней из рода. Тогда-то титул и отошёл к Рори. Он много воевал и потом, после. И нет ни одной битвы, которую он бы проиграл…

Одна была.

Вот та, эхо которой обернулось глыбой гранита.

Герцогиня, полагаю, не слишком впечатлилась подвигами и наставила великому полководцу рога. Причём трижды. Выплыло это, полагаю, не сразу. Когда же выплыло, то мужик терпеть не стал и отбыл на край мира, где и скончался, скрутив напоследок якобы сыновьям большую фигу.

Или не очень большую. Род ат Доннах и ныне здравствует, в отличие от самого Рори.

– Если всё так, то понятно… – он провёл ладонью по камню. – Мне всегда казалось, что его останки лежат в семейной гробнице. Род ат Доннах гордится славой предка…

Который предком не был.

Тоже случается.

– А на самом деле он тут, значит… остался. И перенести останки они не смогли.

Я думаю.

Чуется, эту глыбину так просто не сковырнёшь. А уж с заклятьем, которое наверх бросили, и вся коллегия магов не справится.

Феи, они чаровать умеют.

– И меч не достали. Поэтому о нём больше никто и не упоминал, – руки коменданта потянулись к мечу. – Это ведь не просто меч, если я правильно понимаю… это Дух Зари.

Заря там или нет, но то, что меч непростой, было издали ясно. А тут ещё и светиться начал. Та часть клинка, что из камня выглядывала.

Синеватеньким.

И ярко так.

– Когда Рори был молод, он встретил фею…

– Сочувствую, – сказала я искренне. Потому что встречать фей лучше в сказках. Там они добрые, мудрые и милосердные. Нет, они и на деле такие, только вот доброта с мудростью у них собственные, а милосердие в фейском понимании вообще до крайности своеобразная вещь.

– Он спас её из плена. А она отплатила ему любовью. Когда же пришла пора расставаться, потому что ни одна фея не может остаться со смертным надолго…

Скучает.

А со скуки начинает развлекать себя. И благо, матушка моя эту свою особенность знала. И мне объяснила, что она меня, конечно, любит, но для всех, в том числе меня самой, будет лучше, если это будет любовь на расстоянии.