Текст книги "Кицхен готовится к войне (СИ)"

Автор книги: Карина Демина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 24 страниц)

Резонный вопрос.

– И на свадьбе старший из советников поднялся. И говорил слова ласковые, про то, как всё славно обернулось. А потом поднёс чашу из горного хрусталя, лёгкую да прозрачную. И сам же вина в неё налил. И дал молодым, чтобы выпили они, разделили, как сие водится по обычаю. Выпила Гальдрим. И дух горный тоже выпил. И понял, что в чаше той – чёрная волшба, да такая, против которой бессилен он. Заледенело его сердце, застыло пламя первородное в жилах. И сам он обернулся камнем, как и его невеста. Вот только дух, он же ж, пусть и в смертном теле, но всё одно дух. Скованный только. А она – настоящая. Ну, живая то есть. Ну, была. А как выпила отраву, то и померла. Понял Подгорный король, что предательство свершилось. Встал, потянулся к молоту своему верному. Но это ж свадьба. Кто носит молот на свадьбу?

Понимаю.

И понимаю, что зря не носят. Папенька и в уборную без пары артефактов не выходил. Иные вон и под кожу зашиты были, и вообще…

– А сзади уже ударили. В спину. Сперва один, потом другой… каждый из советников нанёс рану. И кровь полилась на камень, а с нею жизнь. Но не сразу ушла она. Понял Подгорный король, что умирает, да и проклял их всех. Мол, коль надобно вам сокровище, то вот оно… он же ж сотворил и залу, и твердыню. Он в них вложил не только мастерство, но и силу, и душу. Вот и услыхало волю подгорного короля его творение. Закрылись золотые двери, запирая всех, кто внутри остался. А потом уже и гора заскрипела, содрогнулась. Огненные реки вышли из берегов, затапливая залы крепости. И поняли гномы, что сама мать-гора гневаться изволит. И побежали прочь, всё побросали, что имели. Вот…

Патрик поскрёб макушку.

– Ну и выбежали к людям, с которыми торг вели. А гора три дня и три ночи тряслась, закрывая входы в Подземный дворец. Ну и шахты засыпало, и штреки, и вовсе жить сделалось невозможно. Пришлось гномам уходить.

– Куда?

– Не знаю. В другие горы. Кто к родне подался, а кто и у нас вон жизню прожил. Ну, в смысле, с людями. Других-то, матушка сказывала, родня не приняла. Побоялась. У каждой горы свой дух. А ну как прознает о сотворённом и отвернётся? Так-то многие тогда померли. И гора замолчала. И долго молчала. Пока люди не пришли и крепость не построили. Вот…

Ага.

Очень даже ага.

Три раза. Главное, как это всё с остальным стыкуется? Чую же, что стыкуется?

– И ты пытался найти этот дворец? – поинтересовалась я, проведя пальцем по рунному узору.

– Не, – Патрик мотнул головой. – Дворец как найдёшь? Там сам подгорный король всё закрыл. И пока дух не одолеет волшбу, не очнётся, то и стоять дворцу запертым. Я просто чего подумал. Гномы ж везде, почитай, жили. И уходили спешно. И добро своё побросали. Небось, когда гора трясётся и огонь снизу прёт, то не до переборов. Чего схватили, с тем и побежали. А его у них всякого имелось. Если б чего найти получилось, я б продал. Небось, за гномий меч или там монету, особливо старую, изрядно выручить можно. Или ещё что… вон, как-то Хромой Марти сыскал штуковину такую, вроде как брошку, но здоровую, чтоб на плащ. И запродал. И купил потом цельную таверну. Хорошую. Вот и я подумал, что если ему свезло, то и мне может. Марти глубоко-то боялся лазит, верхами всё ходил, а я вот не боюсь. И в такие штольни забраться могу, что никто не залезет! Ну и пошёл искать. Если б получилось, то нам бы с папкой подмога вышла. Или вот мне тоже… но пока ничего не нашёл.

Пока.

Хорошая оговорка.

Я вот тоже пыталась найти, хотя… что там, в поместье, которое при моём рождении строилось, найдёшь. Разве что неприятности на задницу. И с этим я справлялась просто отлично.

– Это опасно, – я присела на корточки и заглянула в глаза Патрика. – Понимаешь?

Моргнул.

Не понимает.

Я вот тоже не понимала. Я ведь сильная. И ловкая. И быстрая. И многое умею. Некромант ещё. Чего бояться? Особенно, когда не одна. Не одной не бояться вообще проще простого. А что иногда шло не по плану, так не страшно. Всё одно всё ведь заканчивалось хорошо.

Всё всегда заканчивалось хорошо.

На худой конец появлялся папа и всех спасал. Только… больше его нет. И я уже, кажется, взрослая. И выходит, что мой черёд? Спасать? Или хотя бы попытаться предупредить?

Глава 21

Глава 21 В которой решается вопрос с трудоустройством

Некогда здесь повсюду стояли дубы и ели с сосунами.

Страшный сказочный лес

Я заглянула в глаза мальчишке. Ну что ж, взгляд ясный, чистый и полный той детской уверенности в собственных силах, которую аргументами и логикой не перешибить.

– Подобные комнаты могут быть очень опасны, – произнесла я. И слова прошли мимо.

– Тут же нет никого.

– Никого, кого бы ты мог увидеть, – я пустила заклятье по стене. – Видишь?

– Руны?

– Они самые. Эти подвалы принадлежали или некроманту, или магу, который неплохо в некромантии разбирался… допустим, магу смерти.

– Как твой брат?

– Да. Силы весьма близкие, поэтому многие ритуалы он проведет, пусть и с меньшей эффективностью, но в принципе без особых проблем.

Патрик слушал. Голову склонил и слушал.

– Некроманты… скажем так, не отличаются общительностью. И знаниями своими делятся неохотно. И не только знаниями. И часто случается, что вот такие места, – я развела руки. – Защищают.

– Мертвяков прячут? – Патрик привстал на цыпочки, озираясь. Причём не со страхом, а с надеждой. Мертвяков, как мы успели выяснить, он не боялся.

– В лучшем случае. Но чаще – проклятья. Коснёшься не того и останешься без руки. Или не останешься, а переродишься в тварь… или просто на месте помрёшь. Понимаешь?

– К некромантам лезть не надо, – Патрик кивнул. – Ясно. Не дурак.

– Ни к кому не надо. Маг смерти тоже проклинать умеет.

– Ага, я видел! Он куклы делает…

– Куклы ему делает кукольник. На заказ. А Карл им наряды шьёт.

Разочарование на лице Патрика было таким острым, что даже неудобно стало.

– Как девчонка, да⁈

Чтоб… Карлуша не девчонка, даже если и ноет постоянно.

– Как человек, который обладает тонким вкусом и чувством стиля, – сама не верю, что это говорю. Я даже обернулась. А ну как Карлуша за спиной прячется? Услышит, не приведи боже.

За спиной пряталась очередная пентаграмма, причём я таких прежде не видела. Три взаимосвязанных круга, вписанных в треугольник.

Надо будет разбираться.

И дверь.

Надо будет поставить очень хорошую, надёжную дверь с очень большим и надёжным замком.

– Благородные тэры… которые мужчины, не женщины, тоже хотят красиво одеваться, – как бы вот всё объяснить, не нанеся при этом репутации брата непоправимого ущерба. – Женщины само собой, но для женщин наряды придумывают модистки. В столице выпускают модные журналы, в которых пишут, что именно теперь модно носить. Какие ткани, какой крой, какая отделка. В общем, сложно это.

Патрик молчит.

Смотрит так, с интересом.

– Там принято, чтоб утром было одно платье, днём – другое. Для прогулок в парк – третье. А если куда в ресторан или театр, так и четвёртое. На бал опять же…

– И что? Целый день переодеваться⁈ – вот это было сказано с искренним ужасом. Кажется, факт, что благородные тэры вынуждены переодеваться и так часто, впечатлил мальчишку куда сильнее нежити.

– Само собой. А есть ещё пудра. И причёска. И к любому наряду надо подбирать галстук, воротник правильный и манжеты. Цепочки. Драгоценности… Карлу это всё нравится. Сперва он выписывал журналы и шил…

– Сам?

– Сам. Мы ему швейную машинку заказали.

И обошлась она просто в неприличную сумму. Зато на кристаллах, а не ножном приводе, и пять видов строчки, и ещё что-то там… в общем, Карлу понравилось, а это главное.

– А куклы зачем? – Патрик потянул руку к пентаграмме, но под моим взглядом опомнился и руку убрал.

– Для подбора тканей. Моделей. И в целом… теперь он сам сочиняет наряды. И отшивает. А на куклах делает образцы, смотрит сперва, как сочетаются ткани, какую вышивку выбрать и надо ли она вовсе. Оттенок и ширину кружева.

Карл ведь пытался рассказать.

Честно пытался.

Но мне это всегда виделось полной ерундой. Ну вот на самом деле, какая разница, цвета шампань оторочка или экрю? Я, говоря по правде, одно от другого и не отличу так, чтоб прямо с ходу. Или на живом человеке.

– Всё-таки наряжает, – Патрик сделал однозначный вывод.

– Да, – вынуждена была признать я. – Наряжает. И отправляет в столицу. В… мастерскую. Забыла, как она называется. Там наряд изучают, описание, образцы, эскизы и отшивают уже свой. Тоже на куклу, но уже большую, в размер реального человека. И в журнале выпускают с описанием и рисунками. Чтобы и другие тэры, если захотят, могли сделать себе такой. Так что это… просто увлечение. Никаких врагов, никаких проклятий…

– Мда, – эта новость Патрика всё же разочаровала. – Вы только больше никому не говорите, ладно?

– Почему?

– Уважать перестанут, – он поглядел на меня снисходительно. – Одно дело, когда маг смерти куклы врагов держит и пытает по вечерам, и другое – когда он им платьица шьёт. Это как-то… несерьёзно.

Вот даже и не знаю, что ответить.

Да и от основной темы разговора мы ушли.

– Ты… – я перехватила руку Патрика, которая снова потянулась к пентаграмме, явно планируя пощупать её на предмет целостности. – Ты далеко вниз забрался?

– Ну… так-то не сказать, чтоб совсем уж. Но дальше чутка, чем тут. Там вон, если в другом месте свернуть, то в старую штольню попасть можно, а она – в другую. И в самонастоящие пещеры, но там в левом рукаве завал и такой, что не пробраться, а правый разделяется, но я туда не пошёл.

Хорошо.

Очень хорошо.

– Пока ещё, – обрадовал Патрик. – Верёвки всё не могу найти, чтоб тонкая и прочная. В пещеры, когда ветвиться начинают, без верёвки неможно. Я ж не дурак.

Запереть.

И не выпускать в ближайшие лет пять.

– Патрик…

– Что? Там нет магов! Там просто пещеры!

– В просто пещерах, где нет магов, может что-то другое встретиться… и встречается.

Взгляд скептический. Ну да, конечно. Он же лучше местные пещеры знает. И то, что в них там встречается, а что нет. Он туда ведь не раз ходил.

И не два.

И даже не десять. И ничего-то опасного не случалось. Потому что с ним ничего опасного в целом случиться не может. Чтоб… я хорошо знаю эту вот уверенность. А пара шрамов напоминают, чем она может обернуться. Но… я ведь действительно была ловкой и сильной.

И худо-бедно подготовленной.

А ещё – некромантом. Некроманта не так легко убить. Всяко тяжелее, чем обычного мальчишку.

– Патрик, мне покажешь? – я поняла, что запрещать бесполезно. Надо будет попросить у матушки, чтобы заговорённых зёрен прислала. – Может, конечно, не сокровища Подгорного короля…

– Они есть!

– Верю. Но если заклятый клад отыщешь, то брать его нельзя. От таких лучше держаться подальше. Я тебе как некромант скажу, заклятые вещи добра не принесут. Но если пещеры старые, то, действительно, в них что-то интересное можно найти…

Например, тёмный источник, присутствие которого ощутила тэра Урсула.

Пещеру с мертвецами.

Духа, мать его, горы… вот что за место такое? У меня прямо руки зачесались к поискам приступить, но…

– Но это потом, – я глянула на мальчишку, и в голову пришла весьма интересная мысль. – Как смотришь на то, чтобы просто подработать? Без сокровищ?

– А чего делать надо? – идея Патрика не особо вдохновила.

– Помогать.

– Я и так помогаю, – он вытер нос рукавом.

– Мне нужен помощник на постоянной основе. Видишь? Тут грязь. И беспорядок. Лабораторию восстанавливать придётся. Шкафы делать, банки расставлять… – взгляд мой зацепился за мешок с костями. – Вон, их надо разложить аккуратненько, чтобы не поломать. А то ведь обидятся. Справишься?

– Я?

– Ты.

– Я ж это… коменданту помогаю. Вроде как.

– Я поговорю, чтобы он тебя под моё начало перевёл. Будешь числиться помощником некроманта.

– Взаправду⁈ – а глазища загорелись.

– Взаправду. Только учти, некоторые ритуалы не слишком приятны. И с нежитью дело придётся иметь, и с нечистью. Оно всегда грязно, порой мерзко и страшно. Но жалованье положу хорошее. Скажем… пять серебрушек в неделю. Одежду сошьём…

Вот тут восторгу поубавилось. Кажется, Патрик заподозрил меня в попытке сделать из него благородного тэра.

– Зачарованную, – поспешила добавить я. – Чтоб, если вдруг кто кислотой плюнет, не прожгло.

Заодно и обувь нужно будет сшить. И в целом привести мальчишку в нормальный вид, а то выглядит бродяга бродягой. И статус его совершенно не понятен.

– А мертвяков поднимать будете? – судя по тону, Патрик явно на это и надеялся.

– Будем, – пообещала я. – Говорю же, мне помощник пригодится… и подумай хорошо. Некоторые ритуалы очень… страшны.

По глазам вижу, теперь точно не уйдёт.

– Я… я это… тогда… да! согласный!

– Отлично. В таком случае, не будем тянуть. Бери мешок. Нет, который с костями…

А остатками химеры я сама займусь. Они как раз в слизи скальника, так что разложение не грозит.

– … и выкладывай вон на тот стол, аккуратно, в рядок.

Мешок с химерой я оттащила к дверям. Надо будет Карлушу притащить. И пару солдат с мётлами и вёдрами, потому что, может, некромантия – и не самая чистая из наук, но в лаборатории должен быть порядок.

– Ага… а по размеру класть или как? – уточнил Патрик, который мешок держал крепко и обеими руками, явно сживаясь с новой своей ролью.

– Просто. По порядку. Размер, цвет или что-то иное значения не имеют.

– Ага… – сказал он и чихнул. И снова чихнул. – Ух… извиняйте. Гроза, небось.

– С чего ты взял?

– Так… я на грозу всегда чихаю. Мамка говорила, что молнии чую. В меня, когда я малым был, молния одного разу шандарахнула. Вот прямо раз и хлобысь! Я-то сам не помню, мамка сказывала. Ну, раньше… тут же ж грозы такие, нету, нету, а потом ка-а-ак налетят! – он руками взмахнул и снова чихнул. – Она тогда во дворе стирала. Она в прачках тут была. Вот… ну и меня, значит, рядом поклала. В корзине. А жарень. Она испугалась, что сварюся, и в тенёк, значится, перенесла. Подальше. Поставила. А сама портки полощет. А тут гроза. Небо потемнело. Ветер поднялся. Она ко мне, но не успела. Молния прям с небес хлоп и всё. Мамка думала, что конец, но нет, молния только корзину спалила. Ну и я ещё с того самого разу чихаю, как гроза…

В подтверждение слов Патрик в очередной раз чихнул да так, что по комнате пошло гулять эхо.

– Вот… и молнии к себе тяну.

– Как⁈

– Обыкновенно. Так они то туда, то сюда шпандорят. А как я выгляну, то и в меня. Ап-ч-хи! Так что я в подвале посижу, пока оно не отгремится.

Разумное решение.

Тем паче, и в подвале есть, чем заняться.

С костями Патрик управлялся весьма ловко, при этом действовал аккуратно, бережно даже. А я поняла, что забыла про один момент.

Маленький такой момент.

Плоть.

Из чего я её создавать буду? Овёс, конечно, тоже материя, но… надо и что-то иное… или перерабатывать? Отправляться в город за тушами? Свиные и бычьи подойдут. И кости ещё… так, а если смешать овёс с плотью скальника? Тварь из числа крупных, и тёмной силой напиталась. Оно, конечно, совсем не по канону… но органическое вещество для исходного раствора где-то брать надо.

Попросить у Лютика крыс?

Замается таскать, но иных вариантов не вижу, поскольку до города ещё добраться надо. Да и чуялось, что не отдадут мне хорошее мясо на поругание. В смысле, на ритуалы. Так что стратегия ясна: крысы, овёс и скальник… для начала может и хватить.

– Кицхен! – вопль сбил с мысли, а я ведь уже начала прикидывать пропорции, чтобы получился, если не идеальный раствор, то хотя бы годный для работы. – Кицхен! Там… там…

Киллиан, позабыв, что собирался сказать, просто махнул рукой.

Вот как он меня нашёл? Как они всегда меня находят?

– Там гроза! – выдохнул он, то ли с ужасом, то ли восторгом.

– Знаю. И?

– И это… вихрь! Огромный! И карета! И комендант к ним пошёл! А теперь, кажется, совсем свихнулся.

Чтоб вас всех… я знала, что служба до добра не доводит. Особенно, если относиться к ней серьёзно.

– Спасать надо! – сказал Киллиан и, наконец, огляделся. – Ух ты… как тут у тебя интересно!

– Так! Ничего руками не трогать! Магией не трогать! И вообще… – я вдруг осознала, что совершенно не хочу делиться своим подвалом. Как и просто оставлять в нём братца. Вдруг да потянет что-нибудь исправить.

Анжелину отрастит.

Или чего похуже.

И поэтому, развернув Киллиана к двери, я заявила:

– Пошли спасать коменданта!

– А… апчхи! – Патрик подпрыгнул и вытер нос рукавом. – А можно без меня? Я пока туточки останусь? С покойниками? А то ж там… это… гроза! Вот!

Глава 22

Глава 22 Кое-что о магах и невмешательстве в чужой подвиг

Меж них черной хлопающей змеей вспорхнула огромная птица, кинувшаяся с того берега на этот прямо Э. в правое ухо.

Тайные опасности работы орнитолога

Берхнард, опёршись на козлы, наблюдал за престранной, следует сказать, картиной. Растрёпанный молодой человек шёл навстречу смерти, при этом явно имея какой-то безумный, но по его мнению надёжный план. Он махал рукой, с зажатым в ней мечом, рассекая не воздух, но силовые плетения.

– Дорогой, у вас всё в порядке? – матушка выглянула из окошка.

– Более или менее, – сказал Бернхард, не отводя взгляда. Отчёт придётся писать подробнейший. А потому нельзя было упустить ни малейшей детали. – Думаю, сейчас тронемся.

– А что происходит? – во второе окно выглянула кузина Элоиза и с восторгом заметила: – Она просто великолепна, правда, Уль?

– Кто?

– Анжелина… тётушка, а вы не говорили, что эта крепость посвящена Анжелине!

– Потому что, дорогая, эта крепость не посвящена Анжелине, – матушка всё-таки выбралась из экипажа. – Во всяком случае не была до недавнего времени. Но, кажется, я старею. Во времена моей молодости оборонные укрепления отличались большей функциональностью.

– А это не для обороны! – кузина Элоиза тоже выскочила. – Это для красоты!

– Отнюдь, дорогая. Не заставляй меня думать, что наши уроки прошли зря. Обрати внимание на купол над крепостью. Он почти погас, но не развеялся. Остаточного свечения хватит, чтобы оценить структуру, весьма, к слову, интересную. Обрати внимание, ячейки довольно крупные, но энергетические каналы работают на притяжение сродственной силы, что и позволяет отклонить направленный удар и распределить поток равномерно. Узлы поглощают силу, как понимаю, преимущественно огненную, которую и отводят в накопители. А пламя – лишь сброс излишков… хотя, конечно, разумнее было бы перенаправить в камни…

– Поставки камней за последние пять лет трижды урезались. Да и те, что шли, как понимаю, не достигали конечной цели, – кое-какие бумаги Бернхард успел прочесть. И вовсе не те, которые ему передали с приказом. Точнее не только те.

Говоря по правде, он ожидал увидеть несколько иное.

– Любопытно, – матушка смотрела на каменное изваяние, которое казалось почти живым. – Милый, может, позовёшь мальчика обратно? А то как-то он увлёкся. Тебе не кажется?

Фигурка человека почти терялась на фоне огромной воронки дикого вихря. И та, изогнувшись, потянулась, явно намереваясь поглотить безумца. Однако отпрянула, когда клинок в руке того рассёк ещё пару энергетических линий. И полыхнул ярко-ярко.

– Любопытно, – повторила матушка совсем иным тоном. Теперь ей действительно стало любопытно. И Бернхард мысленно посочувствовал парню. Не всякий человек мог вынести интерес матушки без последствий для разума и чувства собственного достоинства.

– Сейчас, я… – он встряхнул руки, с неудовольствием отметив, что и вправду расслабился. Пальцы закостенели, каналы пропускали силу, но чуть медленнее, чем прежде.

– Нет, – матушка перехватила руку. – Не надо.

– Но вы же сами…

– Я передумала.

– Передумали? – брови сами собой поползли вверх. Матушка и чтобы передумала? На памяти Бернхарда подобное случалось… да никогда не случалось!

– В конечном итоге, я ведь женщина, – та пожала плечами. – И имею полное право передумать. Да и…

Вихрь выгнулся, сделавшись похожим на огромную змею, что раззявила пасть. И тело его вспучилось горбом, выплёвывая изнутри камни. Огромный булыжник полетел в Анжелину.

И рассыпался мелкою крошкой. А каменная дева даже не поморщилась.

– Видишь, справляется, – матушка оперлась на тросточку.

Человек, явно утративший остатки здравого смысла, с упоением кромсал вихрь.

– Возможно, всё-таки ему стоит помочь? – аккуратно поинтересовался Бернхард, разминая пальцы.

– Не мешай.

– Но…

– Берни, солнышко, представь себя на его месте. Ты подвиг совершаешь, с полной, заметь, самоотдачей. А тут кто-то совершенно посторонний помогать лезет.

Бернхард представил.

И поморщился.

Он терпеть не мог, когда ему лезли помогать без предварительной о том договорённости.

– Тем паче осталось уже немного, – матушка прищурилась. – А вот щит над нами стоит укрепить. Чужие подвиги – дело совершенно непредсказуемое.

Бернхард кивнул, разворачивая щит так, чтобы и экипаж, и големы оказались под колпаком. Вовремя. Вихрь, которому надоело, что от него отпиливают куски, рванул прямо на человека, накрывая того чёрной пастью. И загудел. Заревел победно.

Чтоб…

Всё-таки следовало вмешаться.

– Спокойно, – матушкина трость перегородила путь. – Берни, тебе определённо следует иногда выбираться за пределы кабинета. Выдержка стала просто отвратительной!

– Матушка! – получилось чуть громче, чем следовало. – Человек погиб. А эта дрянь…

Вихрь споткнулся.

Это выглядело именно так. Вот он стоит.

И вот спотыкается, заваливаясь в сторону, пытаясь удержаться, выгибаясь причудливо. И всё-таки падает. Медленно так. И рассыпаясь в падении. Вздрагивает мост, принимая удары камней, которые вихрь впитал. И грохот их стирает прочие звуки. Хрустят скалы.

Хрипит кто-то.

Судорожно, протяжно.

А внутри умирающего вихря зарождается свечение.

– Чтоб… – Бернхард осторожно перехватил тросточку и отвёл от груди. – Да неужели⁈ Матушка, вы знали?

– Предполагала…

Свет пульсировал в такт ударам сердца. Быстро. И быстрее.

И ещё.

И когда свечение стало почти равномерным, оно разорвало вихрь изнутри, плеснув во все стороны какой-то грязью, тиной и чем-то ещё, влажно-осклизлым, медленно стекавшим по щиту обратно в ров. Человек с мечом стоял на мосту, держа клинок обеими руками. И руки эти поднимались к небесам. Синеватые всполохи пробегали по телу человека, порой прорываясь стихийными вихрями. К счастью, размер их был не тем, чтобы представлять угрозу.

Во всяком случае, для крепости.

– А вот теперь, пожалуй, можно, – разрешила матушка и, ударив тростью по спине, добавила. – Берни, не стой столбом! Он же сейчас отключится!

Человек ещё пошатывался, но было заметно, что держится он из последних сил.

– Давай, а то ещё свалится в ров, шею свернет… будешь потом отчитываться, почему свежеинициированный архимаг вдруг самоубился при твоём появлении.

– Матушка! – рявкнул Бернхард, убрав щит.

Умела она сказать…

Под ногами чавкнуло, и под сапог угодило что-то скользкое и, судя по тому, как дёрнулось, живое. Бернхард взмахнул руками, пытаясь удержаться, но всё одно поехал.

Вперёд.

Нелепо. Глупо.

Он уже давно не выглядел настолько глупо! И с этой мыслью Бернхард дэр Наир рухнул в мутную вонючую жижу, покрывавшую мост, чтобы прокатиться по ней к самым ногам человека, только что в одиночку одолевшего Дикий вихрь.

– Твою же ж за ногу…

Бернхард осёкся. Всё-таки слухом матушка обладала удивительно чутким. Но тут слева, прямо перед носом, в жиже что-то дёрнулось, из-под руки выскользнул длинный змеиный хвост.

– Да чтоб вас! – Бернхард вскочил.

И нос к носу столкнулся с тем… безумцем?

Идиотом?

Архимагом.

Потенциальным пока, поскольку не совсем понятно, удержится ли поглощённая им сила в организме. И выдержит ли тот напряжение.

Пока человек стоял. Светлые волосы его поднялись дыбом и светились.

И кожа светилась.

И глаза.

Но несмотря на свечение взгляд был ясным и слегка недоумевающим.

– Что… – он даже говорить ещё мог. – Что… со мной… кажется… я как-то странно себя чувствую.

– Излишек силы, – пояснил Бернхард, вытирая ладони о костюм, который можно было считать полностью испорченным. Чище руки не стали, но слизь по камзолу размазалась равномерней.

Странно, но эта мысль успокаивала.

Порядок должен был быть во всём. Даже в распределении слизи по поверхности ткани.

– Так, – Бернхард щёлкнул перед глазами, заставив парня дёрнуться. – Смотрим на меня. Не отключаться, иначе будет стихийный выброс. Ясно?

Кивок.

– Хорошо… твоя стихия – воздух?

Снова кивок.

– Отлично. Тогда… – в голове было пусто. Можно, конечно, сказать, чтобы просто выпустил силу, но это не то. Вихри? Контролируемые? Тоже… – Тебя как зовут?

– Т-трувор, – с лёгкой запинкой, но произнёс парень.

– Служишь тут?

– К-командую. Я к-комендант.

Да?

Бернхард, конечно, знал, что новый комендант молод. Но чтобы настолько… или это свечение сказывается? Определённо.

– Комендант… это хорошо, комендант… беспорядок тут у тебя. Видишь? – Бернхард демонстративно смахнул грязь с рукава. – Убрать бы надо.

– П-прикажу…

– Да зачем приказывать? – Бернхард изобразил улыбку. – У тебя ж сил хватает?

– Д-да…

– Давай тогда малые вихри. Пусть пройдутся по мосту и соберут эту пакость. Но аккуратно. Контролируй, чтобы покрытие не повредили.

Экипаж тронулся, задним ходом отступая к скалам. Матушка всегда умела принять правильное решение.

– Я… силы слишком много.

– Ничего. Справишься. Много силы – много контроля. Логично?

Кивок.

В момент перегрузки разум не отключается полностью, но работает медленно, туго.

– Так что давай, покажи, что умеешь. Умеешь вихри?

– У-умею, – медленно ответил Трувор. – Меч.

– Меч можешь убрать.

– Руки не разжимаются.

– А зачем тебе руки?

– Вихрь создать.

– Ты и без рук сможешь. Давай, – что-то подсказывало, что если меч не отпускает, то и не надо. Судя по насыщенному свечению, артефакт стабилизировал состояние мальчишки, не позволяя ему потерять сознание.

– Я не…

– Можешь, – жёстче повторил Бернхард. – Давай. Представь руны. Движение пальцев…

Вихрь заплясал у ног коменданта.

– И второй. Давай сразу дюжину?

Силы у него много, она распирает изнутри ядро и каналы, грозя порвать их вовсе. И те спешат прорасти ответвлениями, формируя новую сеть, которая принимает часть давления на себя.

– И ещё дюжину. Давай, ты сможешь. Или лучше две, но поменьше. Они тогда аккуратней убирать станут. Всё-всё надо собрать…

Вихри заплясали под ногами.

– И во все стороны направляй. Нет, не надо оборачиваться. Ты и так их контролируешь. Это же твоя сила.

Взгляд вопросительный, но комендант кивнул.

Хорошо.

Может, и вправду получится.

– А сотню сделаешь? – Бернхард понял, что ему самому до ужаса интересно.

Чем выше контроль на пике, тем гуще и плотнее получится сеть вторичных и третичных каналов. И совокупная мощность по итогу, потом, когда отпустит.

– Я…

– Сделаешь, – произнёс Бернхард утвердительно. – В конце концов это же твоя крепость, так?

Кивок.

– Значит, тебе в ней и убираться.

Свечение всё ещё было ярким, но хаотичные мелкие выбросы рядом прекратились, да и меч, кажется, сделался несколько тусклее.

А вихри заплясали под ногами, мелкие, с ладонь высотой, но довольно мощные. Отлично. И кажется, именно эта ревизия пойдёт не по плану, но с немалой выгодой для короны.

Потенциальный Архимаг – это…

Это потенциальный архимаг.

– И давай теперь распределяй их. Вот те отправь чистить перила. Красивые, к слову. Весьма впечатляет…

– К-каэр делали, – выдавил комендант и пошатнулся. Бернхард успел подхватить и скомандовать:

– Стоять!

– Г-голова кружится.

– Это от излишка силы. Но если отключишься, то она просто выплеснется в никуда. И всё будет зря.

А второй дикий вихрь вряд ли под руку подвернётся.

– Поэтому держимся. Держимся, я сказал! Ты солдат и обязан! Служить короне!

Говорить пришлось резко и кратко. Но помогло.

– Вот так! А теперь ровно, аккуратно и последовательно чистим треклятый мост… хотя ров тоже. В ров спускай побольше. Но сотню…

Комендант покосился на пустоту.

А гроза откатывалась. Темнота таяла, пусть облака пока и скрывали солнце, но кромешная темень отступила.

– Давай, а лучше сразу две. Или три. Если сможешь три, то… – Бернхард задумался, что бы такого пообещать. – Звание новое хочешь?

– Нет.

– Почему?

– Мне бы со старым разобраться. Я… не очень хороший комендант.

– Бывает.

– И ничего не умею.

– Вихри умеешь.

– Да, вихри умею, – парень создал ещё пару сотен и кинул в пропасть. – И дракона умею… убить… скальника то есть. Но это случайно получилось. И не очень удачно.

Ров наполнялся вихрями.

Сколько там? Сотен пять. И на мосту ещё. И парень все контролирует, не позволяя отдельным сталкиваться и сливаться.

Отлично.

Просто великолепно.

– Так, а теперь собирай вместе. А то мельтешат, что муравьи. Давай лепи из трёх один, и будем поднимать всё, что там скопилось. У тебя, комендант, не ров, а чистое безобразие!

Мост воздушные вихри вылизали до блеска. И ров, кажется, тоже рисковал быть вычищенным. Свечение чуть поблёкло. Всё-таки сил подобное действо требовало немалых. И уходили они не столько на поддержание заклятья, сколько на контроль каждого отдельного объекта.

– Так… – Бернхард прикинул, что минут десять у них ещё есть, а потом парня откатом накроет. Но не пропадать же сделанной работе. – Надо подумать, куда это вот всё добро сложить, чтоб обратно не выливать…

Он огляделся.

Горы.

Горы и снова горы.

– Там, – комендант махнул рукой. – Пропасть. На ту сторону… глубокая.

– Если глубокая, то это отлично. Идём.

Бернхард подхватил парня под руку.

– Показывай свою крепость. Давай, не спеша. Раз-два. Раз-два… справишься. Если звание не хочешь, то может титул?

– Н-нет. У меня есть.

– Что ж… тогда что? Деньги?

– Н-нет…

– Герцогиню в жёны?

Что-то он не то сказал, если парень аж застыл, повернулся резко и, побледнев, произнёс:

– Т-только не г-герцогиню…

Интересная реакция. Впрочем, сам Бернхард к подобному предложению тоже отнёсся бы с опаской. Нравы у столичных герцогинь были своеобразными.

– Понял. Герцогиню не надо…

– Н-невесту… не надо!

– Не надо, значит, не будем! Во! Орден хочешь?

– За что?

– За победу над Диким Вихрем!

Главное, не дать ему отключиться раньше времени. Впрочем, на ногах тот стоял вполне уверенно. А что слегка пошатывало, так это нормально. И что за комендантом протянулась вереница мелких, по колено высотой, вихрей, тоже, наверное, нормально.

Или почти.

– Что тут происходит? – в калитке, заступив дорогу, стоял рыжий взъерошенный парень. – Кто вы, мать вашу, такой? И что вы сделали с моим комендантом?