Текст книги "Кицхен готовится к войне (СИ)"

Автор книги: Карина Демина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 24 страниц)

Глава 11

Глава 11 В которой охота продолжается

Остатки вампира обладают излечивающими свойствами

О некоторых неочевидных причинах гибели вампиров

– Как это понимать? – уточнил комендант и снова на меня уставился, явно подозревая в чём-то этаком. В сговоре с клинком? Или с покойником?

– Обыкновенно, – я указала на табличку. – Вон, всё написано.

– Нет.

Он и головой покачал. Для убедительности, не иначе.

– Да. Тут… – я понюхала, убеждаясь, что не ошиблась. Пахла эта чудо-магия очень знакомо. Нет, не матушкой, но эти цветочные ароматы в совокупности с искорками-блестками, которые таяли в волосах коменданта, я ни с чем не спутаю. – Тут фейская магия. А её не обманешь.

– Нет, – тэр Трувор снова покачал головой, будто это могло помочь. – Быть того не может. Я… я ведь даже не особо знатный. Титул есть, но его только мой дед получил. За кружева. И за то, что короне его в долг отпускает. Его даже настоящим бароном не считают…

– И что с того?

– Как⁈

– Обыкновенно, – я всё-таки чихнула и нос потёрла. – Давайте на улицу, пока фиалками не провонялись. Или вы хотите следующие пару дней источать цветочный аромат?

– Честно? Не отказался бы, – он поднял руку и понюхал. – От меня уже пахло водой изо рва, потом к этой вони добавился смрад скальника.

– Внутренностей скальника. Снаружи он воняет намного меньше.

И это ещё одна веская причина убивать нежить крайне аккуратно.

– Так что фиалки – не самый худший вариант.

– Не, – я эту надежду убила на корню. – Остальные запахи они не перебьют, но у окружающих сложится впечатление, что вы копали выгребную яму на фиалковом лугу рядом со скотобойней.

Он закашлялся, и я заботливо похлопала по спине, решив не заострять внимание. Воняет? Ну, не беда. Это ещё не особо и воняет-то. А со временем притираешься и вовсе перестаёшь обращать на запахи внимание.

– А вообще всё просто. Вы говорите, что этот ваш Рори…

– Не мой.

– Боюсь, что именно ваш. Я скорее поверю, что вы свою родословную не знаете, чем тому, что магия фей ошиблась. Так вот…

Я подхватила коменданта и потянула к выходу. Ему, может, фиалки и не мешают, а у меня от них почесуха. Вот почему-то вонь выносить куда проще, чем эти чудо-цветочки.

– Он ведь воевал? Так? – спросила я.

– Так.

– А война – это долго.

Комендант кивнул.

– Годы… он более пятнадцати лет провёл в битвах. По официальной версии.

– Вот. Пятнадцать лет вдали от дома. Ладно, не пятнадцать. Он же не женатым воевал… хотя у нас тут не так и важно, думаю, женатый или холостой. Главное, молодой, здоровый мужик. Силён. При титуле. Слава, опять же. Потом, думаю, и состояние появилось. И да, может, к маркитанткам он и не бегал.

Нечего травмировать человека правдой жизни. Тэр Трувор к ней, как понимаю, не очень готов. Ишь, зыркнул мрачно, но хоть не возражает.

– Но чтоб все пятнадцать лет он монахом прожил? Сами-то верите?

– Официальная биография… – тэр Трувор всё же попытался возразить. Но меч он сжимал крепко, а значит, возвращать в камень не пойдёт.

– Официальную биографию потомки писали. А к чему им пятна на светлой памяти дорогого батюшки или дедушки? Память, если подумать, это тоже капитал.

– Значит, у него был ребенок, которого он бросил.

А вот теперь брови сошлись, кажется, этот поступок шёл вразрез с героическим образом.

– Или о существовании которого он знать не знал.

– Это как?

Как, как… обыкновенно! Но, видать, комендант крепко перенервничал, вот голова и не работает. И я пояснила:

– Как-нибудь так. Ну вот представьте, едут славные воители через деревеньку, останавливаются в трактире каком. А там у трактирщика дочка симпатичная, которая и сама не против. Ну и проводят они ночь в любви да согласии. Наутро военные уезжают, а дочка выходит замуж.

– Вы знали? – он остановился резко так. Нервно я бы сказала. И обернулся. И в меня взглядом вперился.

– Что? Нет, я не настаиваю… может, не трактирщика, может, не дочка…

– Мой прадед был трактирщиком. Потомственным, – медленно и с расстановкой произнёс тэр Трувор, кажется, всерьёз заподозрив меня в чём-то этаком.

– Да я просто пример привёл! Это могла быть и какая-нибудь вдова или замужняя дама. Мой папенька очень замужних дам жаловал. Главное, что когда ребенок родился, то она сама могла и не знать от кого. А ваш этот Рори – и подавно не догадывался, что у него где-то кто-то ест. Ребенок рос и жил. И нажил своих детей. А те – своих… своего. И вот сошлось.

– Но…

– Думаю, если бы он знал наверняка, – я вдохнула прохладный ночной воздух. – Он бы нашёл этого ребенка.

А не устраивал это представление. Камень, клинок, склеп и пожелание катиться в бездну тем, кто украл его право на будущее, – это жест отчаяния.

Просто у всех оно по-разному проявляется.

– И что мне теперь делать? – тэр Трувор поднял клинок. Сияние чуть угасло, и вообще выглядел тот почти обыкновенно. Да, видно, что старый, теперь немного иная форма. Однако мало ли таких, доставшихся от благородных предков на память?

И руны есть.

И магия порой присутствует. Так что…

– Хотите честно? – я не стала трогать, пусть и хотелось.

Кивок.

– Молчать.

– Но…

– Ат Доннах не смогут воспользоваться клинком, но отнять его – вполне. Заявят об осквернении могилы. О том, что вы использовали силу мага. О попранных правах и прочем. Поднимут книги и выписки, доказывая, что именно они – законные наследники. Табличка? Магия фей? Это всё сказки и глупости.

Тэр Трувор не ответил. Но по выражению лица видно, что с клинком он расставаться не хочет.

– Я выступлю свидетелем, если нужно, – я сунула руки в подмышки. – Но род Каэр давно утратил свою силу. И боюсь, судей мои показания не впечатлят.

На крайний случай можно и матушку дёрнуть. Пусть на суде выступит с веским фейским словом, но… в последнюю нашу встречу она мне весьма активно намекала на возраст и личную жизнь, которую мне бы устроить, как положено.

И на свою готовность в том помочь.

Активно.

Так что к матушке я обращусь в самом крайнем случае. Кто её знает, как оно и с чем в фейской голове состыкуется. Ещё решит облагодетельствовать нас любовью, и ведь не докажешь, что оно мне совсем вот не надо.

Совершенно.

Да и коменданта жаль. Хороший же в принципе человек. Ни к чему ему с феей встречаться.

– Это как-то… недостойно, – комендант провёл ладонью по клинку. – Да и… я не уверен, что имею право. Это реликвия…

– Которую сотворила в том числе магия фей. А спорить с феями себе дороже.

Не понимает.

По глазам вижу.

Порядочность борется с жаждой обладания. Того и гляди вовсе победу одержит. А это неправильно. Я вот нутром чую, что неправильно.

– Но…

– Во-первых, есть воля покойного. Вы ж не будете спорить, что изложена она предельно ясно?

– Юридически…

– Бросьте. Мы про фактически. Во-вторых, магия. Клинок принял вашу кровь.

Иначе проще было бы гору снести, чем его из камушка выковырять. Вот готова папенькин гримуар на кон поставить, что наследнички пытались.

– Принял, но…

– Принял, – перебила я. – Без всяких «но», или вы бы сейчас его не наглаживали. Точнее погладить могли бы, но остались бы без пальцев. Вон… проведите пальцем по лезвию.

И провёл же ж, недоверчивый какой. Посмотрел на руку. На клинок. На палец, оставшийся целым.

– Видите? Здесь, как по мне, сомнений нет. Законным сыном был ваш предок или незаконным, или вовсе не сыном.

Покойный благоразумно не стал заострять внимание на половой принадлежности наследника.

– Главное, что кровь и сила вас признали. Кстати… тэра Урсула также назвала вас хозяином места. И теперь я понимаю, почему.

Если он – потомок этого Рори, который родился здесь и умер, и был похоронен тоже здесь. И наверняка, с крепостью был связан, а тот – потомок первого строителя, который то ли жив, то ли не очень…

– Призраки чуют кровь. Поэтому ей я верю больше, чем всем родословным книгам.

– Но вы всё равно предлагаете лгать, – мрачно произнёс тэр Трувор.

– Помалкивать. Вот если кто спросит, тэр Трувор, не добыли ли вы случайно легендарный меч легендарного полководца, тут можете отвечать честно.

– Издеваетесь?

– Отнюдь. Скорее пытаюсь объяснить. Меч принял вас. Но это не тот аргумент, который примут наследники этого ат-как-там его. Как минимум вас втянут в суды, возможно, потребуют компенсацию…

– Которую я не смогу выплатить.

– Именно. Или вовсе конфискуют именем короны. Как особо ценную реликвию. И думаете, ему будет лучше где-то там? В сокровищнице? Пылиться, не имея возможности быть собой? Другую руку он не примет, а значит его повесят на стену, поставят табличку и будут выносить на люди по особо торжественным случаям. Для такого оружия – это не смерть, это хуже. А то могут и решить, что раз с вами оно безопасней, то так тому и быть. Вызовут во дворец и оставят, этакой особой подушечкой, чтобы демонстрировать реликвию. А там жену подберут подходящую, чтоб детишек от неё прижили, которые и дальше будут меч носить всем на радость…

Вот теперь его проняло.

Тэр Трувор содрогнулся даже, представив, верно, всю свою счастливую будущую жизнь близ трона.

– Я понял.

– От и хорошо. Вы его в ножны уберите и всё. И так-то не обязательно же показывать каждому встречному и поперечному, а в ножнах он меч как меч.

На меня глянули с возмущением. Ну да, где это видано, чтоб живой реликвией и в ножны тыкать. Только меня взглядами не пронять.

– И вообще, мы сюда не за мечами, пусть и древними, явились, – я потянулась, сдерживая зевок. – Идёмте.

– Куда? – поинтересовался комендант.

– Искать логово скальника. Где-то эта тварь должна была устроиться…

Долго искать не пришлось.

Каменные стены. Трещина.

И запах.

Сладковатый запах нежити, смешавшийся с весьма характерной вонью разлагающегося мяса. А я как-то похоже поторопилась, решив, что кладбище необитаемое.

– Что за… – комендант заткнул нос. – Это… как-то, знаете, я иначе себе работу некроманта представлял.

Запах был старым, настоявшимся. Он успел пропитать и землю, и камень, и чахлый куст, что чудом уцелел у входа в логово.

– Как?

Я остановилась перед входом. Чтоб…

– Не знаю. как-то приличней, что ли. Чище… великий некромант восседает на могучем драконе, сжимая в руках посох. Черный плащ развевается за спиной. А следом шествует армия мертвецов.

– Да вы романтик.

Кажется, тэр Трувор слегка смутился.

– Хотя я тоже когда-то так думал. И дракона надеялся завести. Найти кости и поднять, чтоб совсем соответствовать. Мне Карл даже плащ сшил, для правильности образа.

– Чёрный? – тэр Трувор убрал пальцы от носа и тут же зажал. – Всевышний, что там так воняет!

– Падаль. Падаль всегда воняет. И да, плащ чёрный, но с вышивкой. Бисером. Тоже чёрным, но переливающимся.

И в итоге никакой тебе зловещности. Ходишь, поблескиваешь этим вот шитьём, и полное ощущение, что некромант-то ряженый. Но пару дней поносить пришлось, чтоб братец не обиделся. А потом был поход на болота, и оказалось, что нежить к модам равнодушна.

Болотник тогда вынырнул и ухватил за плащ.

Я едва вывернуться успела. А он, даром что туп, как затонувшее полено, плащ и сожрал. И заработал несварение, потому что бисер, оказывается, для пущего блеска, Карлуша зачаровал. По следам из бисера я тогда до логова и добралась.

Ну и добила ослабевшую тварь. По-моему, он даже не сильно и возражал.

В общем, мода – штука опасная.

– Кстати, чуете? – я помахала ладонью, принюхиваясь. – Запах многослойный, насыщенный.

– Меня сейчас стошнит, – тэр Трувор отвернулся. – Извините. Я к такому… мне казалось, что сильнее, чем наш ров, вонять невозможно…

Ну, это он зря. Помнится, тэра Урсула любила повторять, что нет предела совершенству.

– Настолько насыщенный получается, только если падаль в логово попадает постоянно. Что-то начинает разлагаться раньше, что-то позже…

– Издеваетесь?

– Поясняю.

Я прищурилась, вглядываясь в темноту. Отдельными нотами выделялись собственные метки скальника, которыми он обозначил вход в расщелину.

И вот за этим запахом мне чудился иной. Такой мягкий, неявный.

Шаг.

И выдох за спиной.

– Вы куда?

– Туда. Надо проверить, – я встряхнула руки. – Как-то здесь пахнет неправильно.

– Да неужели…

– Падаль, тварь и ещё что-то… или кто-то…

Я вскинула руку, и тэр Трувор понятливо замолчал. А потом и плавно перетек с ноги на ногу. Клинок в руках скользнул, не столько рассекая воздух, сколько пробираясь сквозь него, чтобы застыть, как и его хозяин. И оба были готовы нанести удар.

Отлично.

И ещё шаг.

Горловина выглядит узкой.

Лунный свет красит камни чернотой, а вот светляк коменданта плодит тени, что тянутся внутрь, будто пытаясь заглянуть в расщелину. Взгляд выхватывает отдельные моменты. Куст. Колючий. Полумёртвый. Но средь колючек виднеются белые шарики ягод.

Отлично.

Мёртвоягодник – штука до крайности полезная. В десяток целительских зелий входит, а то и больше. Но и растёт не везде. Ага, тут вон от жадности и корни из скалы вытащил, лежат клубком под ветвями, чтоб ни кусочка случайного не упустить. А меж ними виднеются кости.

Я осторожно качнула пальцем.

Думай, Кицхен.

Думай.

Скальник. Здоровый. Матерый. С чего вдруг? Как он так разожрался, если на кладбище давно никого не хоронили? На костях особо не разгуляешься.

Мервтоягодник. А значит, падали было столько, что и такая прожорливая тварь не успевала проглотить. Что-то оставалось и доставалось другим.

Сухо заскрипели ветви, и меж ними мелькнула тень.

Ещё одна.

Но кто уживётся вместе со скальником? Крупную нежить он сам сожрёт или прогонит. Мелочь… пожалуй, просто сожрёт. Точнее совершенно точно сожрёт, и не скажу, что будет неправ.

Однако готова поклясться, что здесь кто-то есть.

Шорох был едва слышен. И тень в основании куста мало отличалась от других теней. Только чувство опасности взвыло дурным голосом. В общей же вони прорезались нежные ноты карамели.

Да быть того…

– Тэр Трувор, – я говорила очень тихо, не спуская взгляда с клубка теней, который постепенно оживал. И оживая, выплёскивал вовне сизоватый туман, который напрочь разрушил интригу. Только одна тварь использовала эту пакость. – А скажите, вы змей не боитесь?

– Я… как бы это… недолюбливаю.

– Но не боитесь?

– Нет.

– Хорошо. Главное, не дайте себя укусить. И не надо мне помогать!

Я вытащила клинок.

– Тварь здесь прячется очень и очень полезная… поэтому голову повредить нельзя!

– А тело?

– Тело можно… хотя, конечно, не стоит.

– И что мне делать?

– Опустите светляка пониже, если вам не сложно.

Туман растекался. А ведь тоже тварь крупная будет… или твари? Туманница, в отличие от скальника, одиночество не жалует.

Светляк послушно опустился, и вот уже сизые ленты скользнули к нему, спеша заключить тёплый жёлтый свет в объятья.

Я успела засечь момент, когда туман уплотнился, и взмахнуть клинком, отсекая плоскую четырёхугольную морду от тела.

Раз.

И два. Взмах второго клинка, и вторая тварь падает к ногам тэра Трувора.

– Извините. Она близко подползла, а я всё-таки… – его передёрнуло. – Змей недолюбливаю.

– Ничего страшного. Я их тоже не очень-то… справа.

– А у тебя слева.

Нет, замечательный у нас комендант!

Туманниц получилась дюжина, да ещё свежая кладка в колючих ветвях мёртвоягодника. Яйца походили на крупные неровные камни, да и окрасом мало от них отличались.

– На самом деле туманница – это не совсем нежить, скорее нечисть, – сказала я, разбивая скорлупу. Пользы от яиц немного, а вот подросшие туманницы хлопот доставят, особенно, если до крепости доберутся. Там ведь люди, тепло и еда.

– А в чём разница? – тэр Трувор осторожно потыкал кончиком клинка в обрубок змеи.

– Нежить возникает из мёртвой плоти под воздействием внешних сил. Она существует сама по себе и не способна размножаться. А вот нечисть – это по сути видоизменившиеся животные или растения. В общем, живые существа, которые под воздействием тех же внешних сил приобрели новые способности или качества. Они, как раз, часто создают стаи и даже семьи. И размножаются, как видите. Далеко не вся нечисть агрессивна. Есть и полезная… и в целом-то… держитесь за мной. Вряд ли там будет что-то ещё, туманницы могли ужиться со скальником, но вот места кому-то третьему они бы не оставили. Или вы как? Останетесь? Пойдёте?

Глава 12

Глава 12 Где речь идёт о родственниках

И сели на своих вновь пойманных коней, сквозь спутанные ветви которых только кое-где прорывались оранжевые лучи заката.

Сага героическая обыкновенная

– Братик! – этот голос Даглас узнал сразу, а вот юную особу в стареньком платье, которая выскочила и бросилась ему на шею, не узнал.

Точнее не сразу.

– Это ты! Это всё-таки ты! У нас получилось! – радостный визг оглушил, и как-то так, что Даглас совершенно растерялся. А тонкие руки обвили шею, и Фреда повисла на ней, пища от счастья, при том в оба уха одновременно.

– Доброго вечера, юная тэра, – Персиваль поклонился и умудрился ручку поцеловать, что несколько смутило Альфреду, явно вспомнившую, что юным тэрам не положено скакать и висеть на чужой шее. Она отпустила Дагласа, отступила, присела в вежливом поклоне и изобразила улыбку.

– Рада знакомству, – произнесла она, поглядывая искоса и с явным интересом.

– Что ты тут делаешь? – Даглас сказал и понял, что сказать надо было бы совершенно другое. Например, что он рад видеть сестру.

Очень.

И что она так изменилась с прошлой встречи, что это просто невероятно. И что стала красавицей.

– Мы тебя искали, – сказала Фреда растерянно. И губа задрожала. И вдруг стало ясно, что она того и гляди разрыдается. И Даглас сразу почувствовал себя виноватым.

– И вы его нашли! Это ли не удача? – Персиваль ткнул локтем в бок. – Не обращайте внимания, он из образа ещё не вышел. Мы тут в лесах шпионов ловили.

Глаза у Альфреды сделались большими и удивленными. Впрочем, непролитые слёзы моментально исчезли.

– Но не поймали. А это, знаете ли, всегда огорчает. Вот он и огорчён. Но если бы меня искал кто-то, пусть и вполовину столь же очаровательный, я бы тотчас перестал огорчаться и возрадовался со страшной силой. Да, Дагги?

– Он не любит, когда его так называют, – Альфреда нахмурилась и посмотрела на Персиваля очень строго. – Это глупо и на кличку похоже. А он – Даглас.

– Прости, – Даглас заставил себя улыбнуться. – Я и вправду растерялся. А ты одна?

– Нет.

С матушкой? Что случилось, если…

– Мели там, – Фреда махнула в сторону дома. – У неё голова разболелась, и тэра Анхен пошла её чаем поить и меня тоже. А к чаю были булочки. Но я вела себя прилично. Честно-честно. И даже ничего не разлила и не разбила. А тэра Анхен сказала, что Мели надо прилечь и отдохнуть. Что голова болит у неё от нервов. И ещё немного – от солнца. У меня шляпку ветром сдуло, в поезде. Я всего-то на минутку из окошка выглянула, просто посмотреть, как на гору подымаемся. А тут раз и ветер. И шляпка улетела! У меня вечно эти ленты развязываются! Как их завязать нормально, когда они скользкие? Мели мне свою шляпку отдала. А сама без шляпки. А мы потом ехали, ехали… телега такая медленная! И солнце горячее. В экипаже, наверное, лучше было бы…

Она умудрялась быть везде и сразу.

Слева.

Справа.

Втиснувшись между Дагласом и Персивалем, Альфреда подхватила под руки обоих. Но тотчас поняла, что так не делают и выпустила. И обежала Дагласа по кругу, чтобы вновь втиснуться между ними. И Персиваль, хмыкнув, чуть приотстал.

– Как вы вообще тут оказались? – поинтересовался Даглас очень осторожно. – Что-то случилось?

– Ай, вечно что-то да случается, – Фреда сморщила нос. – Но тут да. Тут мама опять глупости придумала. И Мели решила к тебе ехать. А я с ней. Так и сказала, что если не возьмёшь, то сама сбегу. И я бы сбежала!

В этом Даглас не сомневался. Характер у сестры был, правда, не тот, который мог считаться достоинством для девицы её возраста.

– Вот! И ещё я знала, где матушка деньги прячет. Не смотри так! Она бы всё равно их отдала Алвису. Или Калебу. Кто первым поплакался бы, узнав, что она не всё потратила, тому бы и отдала. А нам, как обычно, ничего. Я и взяла. Немного. Чтоб на билеты и дорогу, и просто на всякий случай, а то у Мели сущие медяки с собой. С медяками далеко не уедешь. Мели сказала маме, что идёт к тэру Руперту. Она к нему помощницей устроилась, хотя матушка сперва и была против, потому что благородной тэре не к лицу работать. Но Мели сказала, что деньги нужны. Матушка тогда подумала и сказала, что да, деньги нужны, и помогать целителю – это приемлемо, потому что у тэра Руперта есть жена и вообще он очень старый, а значит, всё прилично. Но деньги Мели должна ей отдавать.

Зубы скрипнули.

И в груди опять потеплело. Но Даглас выдохнул, заставив себя успокоиться.

Он ведь слал деньги. Кредиторам в первую очередь, а потом и семье. Да, там оставалось не так и много, но на скромную жизнь хватило бы.

– Тэр Руперт славный. Он нам билеты помог купить. Сперва не хотел, потому что опасно, но Мели сказала, что послала телеграмму и ты нас встретишь. А оставаться никак нельзя. Тогда он сам нас на поезд проводил и проводнику ещё денег дал, чтобы тот за нами приглядывал. Его жена корзинку целую собрала, с пирожками. Вкусные. Мы их и ели. А чай нам так принесли. В стаканах! Вот… – она выдохнула, чтобы снова набрать воздуха. – Так мы и приехали. В столице шумно! Но Мели взяла извозчика. И приехали по адресу, который ты оставил. А там сказали, что тебя отправили. Сюда вот. Очень милые люди. Даже остаться предлагали, но Мели решила, что надо ехать. Мы и поехали. И ехали. И потом приехали, а на станции пусто. И в город пока нашли телегу, чтобы довезла. А там сказали, что и в городе тебя нет и ты тут. Мы думали ждать сперва, но нам сказали, что ты давно уже уехал, а когда вернёшься, то и вовсе не понятно. И Мели решила, что надо ехать. Деньги почти закончились, а где ночевать? И мы нашли телегу и поехали. Вот!

– Одни?

– Ну да, – глаза у Фреды были огромные, синие и наивные.

– То есть вы вдвоём добрались сперва до столицы, а потом и сюда?

– Ага! – радостно подтвердила Фреда. – Ты же рад?

– Сказочно, – Персиваль ответил вместо Дагласа, причём так, что и у Дагласа в собственной радости не осталось сомнений. – Видишь, у него улыбку аж перекосило. От радости, которая внутри не помещается. Юные дамы, полагаю, у вас имелась крайне серьёзная причина совершить этакое путешествие?

– Ага! – Фреда подпрыгнула. – Имелась! Там просто Мели замуж решили отдать. За старика! А меня в монастырь.

Что за…

– Спокойно, – кулак Персиваля ударил в спину, выбивая разгорающийся жар и так, что Даглас закашлялся. – Капитан, вы бы держали себя в руках.

И взгляд укоризненный. Прям стыдно стало.

– Я… д-держу. Фреда, солнышко, а у вас всё хорошо? Вас никто не обидел?

– Не-а! – Фреда подпрыгнула. – Но я в монастырь не поеду! Если решишь отправить…

– Не решит, – Персиваль подал руку. – Что столь живой юной особе делать в каменных стенах? Правда?

– Правда, – выдавил Даглас. – Думаю, мы найдём другой вариант…

И носом шмыгнул, испытывая в кои-то веки не чувство вины, а глухую злость. Монастырь? Какой, ко всем демонам, монастырь? Кому вообще в голову могла прийти такая нелепая идея? И что за ерунда с замужеством? Мели ещё шестнадцати нет. Даглас как раз пытался понять, что же ей такого в подарок купить. И денег отложил из последней выплаты. Хватило бы или на перчатки из тонкой телячьей кожи, или на зеркальце.

Или ещё на что-нибудь.

А тут замуж.

Какой замуж⁈

– Даглас, – Фреда требовательно дёрнула за руку. – А почему у тебя глаза такие?

– Какие?

– Желтючие…

– Это просто свет так падает, – соврал Даглас, но, судя по взгляду, сестрица ему не поверила.

– И вода, – поддакнул Персиваль. – Тут вода совершенно особая. Тут когда-то некроманты жили, а потом всё взорвалось. И теперь вода странная.

Вот это объяснение показалось Фреде куда более логичным, что ли. Она кивнула и огляделась.

– Кстати, юная тэра, не соблаговолите ли составить компанию старому усталому гвардейцу, отвыкшему от общества столь живых юных тэр? Я мог бы показать вам сад, – Персиваль предложил руку. – Пока ваш брат побеседует с Мели…

– Ругать будет?

– Что вы! Как можно ругать даму, которая спасалась от нежеланного замужества. Между прочим, я как никто её понимаю…

– Не буду, – пообещал Даглас. – Альфреда, ты и вправду, погуляй пока…

– По саду! Тут совершенно удивительной красоты розы. Кстати, у вас ведь имеется дар? Целительский?

– А как вы догадались? – бровки Фреды поднялись.

– Ну… – Персиваль глянул поверх головы Альфреды. – Монастырские целительницы всем известны…

И взгляд его сделался презадумчивым.

На мгновенье.

А вот Даглас как-то сразу и понял. Вот только почему-то захотелось сказать самому себе, что понимание это ложно, что на самом деле он всё-то выдумал, сочинил, неправильно понял…

Мели сидела в гостиной. Она была бледна и худа до крайности. На узеньком лице остались одни огромные глаза, и выражение их было таким, что Дагласу пришлось выдохнуть и замереть, унимая жар. Кости заломило, невидимый, но вполне ощутимый хвост дёрнулся, но Даглас заставил себя успокоиться.

И хвост успокоил.

– Ты сердишься, да? – Мелли подняла руки, и пальцы её мелко дрожали.

– Нет, – Даглас покачал головой. – Я волнуюсь. Переживаю. Я…

В ярости.

Это вот платье. Даглас его помнил. Он его и купил. Привёз из столицы. Года два тому? И платье давно уже стало мало. Его расшивали. И подол надставляли широкой полосой ткани. И смотрелось это нелепо. Да, платье годилось для дома, но и только.

В прошлый приезд матушка так и сказала, мол, для сада – самый подходящий наряд. Мели любит копаться, вот пусть старое землёй и пачкает.

– Как ты? – он подошёл и опустился на пол перед креслом. – Фреда сказала, что голова болит?

– Уже нет. Тэра Анхен дала лекарство и теперь всё хорошо. Она сказала, что мне надо отдохнуть.

– Тогда…

– Нет, – Мели поджала губы и покачала головой. – Сперва разговор. Я должна знать, что будет.

Даглас бы и сам не отказался знать, что будет.

– Ты первая, – решил он. – Давай, рассказывай, что там за престарелый жених, и кто придумал отправить Фреду в монастырь. Если она это всё не придумала.

– Не придумала, – Мели вздохнула. И пробормотала. – Извини, что я тебя в это втягиваю, просто… просто больше ничего в голову не пришло. И если ты и вправду против, мы мешаем, то…

– Тише. Что за жених?

Даглас давно понял, что если нужен конкретный ответ, то лучше задавать конкретный вопрос. Мели моргнула. И губу прикусила.

– Я его знаю? – похоже, вопрос нужен ещё более конкретный.

Кивок.

Вздох.

– Джорах Гриди.

Даглас даже не сразу сообразил, о ком речь, потому что в его голове не укладывалось, что Джорах Гриди, почтеннейший Джорах Гриди, с его животом, длинным носом и любовью к парикам, оставшейся с молодых лет, может быть женихом Мели.

– Тот самый? – на всякий случай уточнил Даглас. А Мели кивнула.

– Погоди… как?

Ещё вздох. И бледные руки, поднятые к губам, будто она и хотела сказать, и боялась.

– Мели, я должен знать, что происходит. Ему же… сколько?

– Пятьдесят семь.

– Он ведь женат.

И вторая жена была моложе Джораха на пятнадцать лет.

– Был. Она скончалась зимой. И он почти сразу приехал к нам. С предложением. Он и до того захаживал в гости. И матушка его привечала… они ему должны.

– Я закрыл долг.

– Даглас, – теперь Мели вздохнула как-то иначе, как человек взрослый, которому приходится объяснять ребёнку вещи в общем-то очевидные. – Матушка вновь заняла…

Чтоб…

– Что на этот раз? – Даглас понял, что на самом деле это и не важно, что спрашивает он исключительно из интереса.

– О, многое. Началось всё с обивки. Гриди заглянул в гости. Просто на чай. И пожаловаться, что из-за болезни жены дома стало неуютно. Что некому следить за хозяйством, и это его печалит. Матушка, конечно, не упустила случая показать, какая она хорошая хозяйка и пригласила на ужин. А уже за ужином он упомянул, что на его склады поступили новые ткани. И он как раз со складов ехал и потому захватил с собой каталог. И ткани чудесные, по нынешней моде. Он брал у королевского поставщика, но в очень и очень малом количестве. Жену хотел порадовать, но той совсем худо…

Жар в груди то накатывал, то отступал, и Даглас пересел в кресло.

– И он теперь не знает, как быть, кому предложить. Чтоб человек достойный, с тонким вкусом и пониманием момента.

– И матушка сказала, что ей.

– Примерно так. Мебель в гостиной давно следовало освежить. А ещё понадобились портьеры в тон. Тем более Гриди посулил скидку. За гостеприимство. Эми, которую матушка позвала, сказала, что у неё в покоях совсем печально, что на стенах пятна и пахнет сыростью. А Гриди заявил, что это дурной признак, что от сырости можно заболеть. Так начался ремонт.

Очередной.

Снова.

– Отец…

– Отец потребовал, чтобы и его кабинет уж отремонтировали. И отдал Гриди залог, двести золотых…

Те самые, которые Даглас передавал… на что? На чистку каналов? На то, чтобы заплатить природнику, который бы занялся садом? На пуховых коз? Платья сёстрам? Судя по тому, как они выглядели, о платьях никто и не вспомнил.

О козах, как Даглас подозревал, тоже.

– Потом детские… Эми опять ждёт ребенка, на сей раз все уверены, что будет мальчик, а значит, комнату надо освежить. А девочкам пора выделить собственные.

Голос Мели звучал на диво спокойно.

– Как понимаю, деньги закончились быстро. Но Гриди дал в долг?

Старый прохиндей. Да его внук старше Мели будет!

– Именно… одно и другое… посуда. И прислуга, потому что тэрам нужна помощь по дому. Новый повар вместо кухарки. Гувернантки для девочек, чтобы выросли настоящими тэрами.

– Я идиот? – перебил Даглас.

Потому что ему казалось, что он спасает. Снова спасает.

Что никто, кроме него, не может. А семья – это семья. Пусть и беспомощная, неприспособленная, но какая уж есть. И спасать их надо, от себя самих. А теперь пришло понимание, что, сколь бы он ни старался, не спасёт. И возможно, он вовсе спасал не тех, кого следовало.

– Нет. Ты хороший человек, Даглас, – Мели обняла себя. – Они тоже неплохие, но… или плохие? Я теперь и сама теперь не знаю. Но когда ты в последний раз приезжал, всё было почти нормально.

Ну да, Даглас помнит. Разговоры. И обещания. Обещания и разговоры. И матушка, вытирая скупые слёзы, клялась, что больше не станет занимать.

И отцу не позволит.

И Алвису тоже. В это Даглас не очень поверил, но братец покаянно вздыхал и клялся Всевышним, что за игорный стол в жизни не сядет. И вовсе намерен заняться серьёзным делом.

Старшему помогать.

Развивать поместье.

И Калеб серьёзно кивал. У него были планы, на бумагах, и казались вполне реализуемыми. Даже интересными. Вот Даглась и поверил. Наверное, потому что очень хотелось поверить. Ведь иначе получалось, что всё зря, и его отъезд, и служба.

– И первое время держалось, но постепенно… разладилось, – Мели произнесла это очень и очень тихо. – Алвис снова проигрался. И знаешь кому?