Текст книги "О бессмертных тенях (ЛП)"
Автор книги: К. М. Моронова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)
9
ФИНН
ЛАГЕРЬ
Я нахожу Корвуса довольно быстро – его черную шевелюру легко заметить в толпе. Пленников в лагере оказывается на удивление много. Я насчитываю больше двенадцати палаток, и в каждой сидит человек по пятнадцать-двадцать. Солдаты в черной тактической экипировке плотным кольцом обходят группы и лавируют между палатками, следя, чтобы никто даже не думал о побеге.
Я судорожно сканирую головы в толпе, всё еще надеясь выцепить взглядом Терру среди этой массы людей. Вдруг замечаю девчонку с красивыми каштановыми волосами – точь-в-точь как у неё.
Боги, пожалуйста, пусть это будет она, пожалуйста.
Затаив дыхание, я подхожу ближе и кладу руку ей на плечо, но разочарованно выдыхаю, когда она оборачивается. Не она. Я коротко киваю девчонке и возвращаюсь на свое место рядом с Каем. Где же она, блять? В груди всё сжимается от мысли, что она может быть мертва… Этого просто не может быть, да? Потому что если это так, то виноват во всем только я.
Нам нужно было сваливать в ту же ночь. Это я, идиот, настоял на том, чтобы выполнить дурацкий приказ отца. Желудок скручивает спазм, меня начинает откровенно тошнить. Ну почему я принял такое идиотское решение?
– Эй, ты говорил с кем-нибудь из других палаток? – шепотом спрашивает Кай, толкая меня в бок. – Мне показалось, я слышал, как кто-то там напевал сегодня утром.
Мне сейчас вообще не до светских бесед с ним. Я продолжаю высматривать Терру. Она должна быть здесь.
– Ага, с Корвусом, вон тот парень с черными волосами, – я на автопилоте киваю в сторону Корвуса. Кай прослеживает за моим взглядом и расплывается в улыбке, заприметив его.
– Так это он у нас любитель попеть, да? – ухмыляется Кай и саркастично складывает ладони у груди в притворном восхищении. – Ах, какой у него прелестный голосок. Ну, колись, что он рассказал? Он ведь здесь дольше нашего, так? Вон те люди на другой стороне лагеря выглядят подозрительно спокойными.
– Ну да, он сказал, что торчит в плену уже пять дней. С его городом, Хеннистоном, случилось то же самое, – бормочу я, продолжая блуждать взглядом по лицам. И вдруг мой взор натыкается на парня с русыми волосами и слегка торчащими передними зубами.
Мартин!
Сердце испуганно екает от этого маленького чуда. Слава богам. Мартин стоит на противоположной стороне лагеря. Между нами то и дело снуют солдаты, так что придется ловить его позже, когда всё немного утихнет. Выглядит он, учитывая обстоятельства, вполне сносно.
Я шумно выдыхаю и сжимаю кулак. Мартин – не Терра, но он хотя бы жив и он здесь. Я смогу присмотреть за ним и защитить.
– Он может присоединиться к нашему союзу, если захочет. Любой твой друг – мой друг, – лицо Кая внезапно становится предельно серьезным, выражая абсолютную преданность.
«Союзу»? Я едва заметно улыбаюсь. Ах, точно – он же про Корвуса. Про Мартина я расскажу ему позже.
– Ты говоришь об этом так, будто мы тут собрались чисто поржать и развлечься.
– На самом деле, мне больше не для чего жить. Не после того, что я потерял дома, – голос Кая на мгновение дрожит.
Я удивленно приподнимаю бровь. Видеть его серьезным дико непривычно. И пускай я знаю его от силы несколько минут, этот его тон кажется мне, сука, совершенно неправильным.
– Но с тобой и Корвусом я уверен, что мы выберемся. Мы все свалим отсюда, – его глаза снова вспыхивают надеждой, и он протягивает руку вверх, словно пытаясь поймать блеклые лучи света, пробивающиеся сквозь листву деревьев. – Мы всегда будем бежать навстречу солнцу.
В синих глазах Кая разгорается настоящая, упрямая мечта.
Черт, я даже немного завидую тому, как легко Кай умудряется отпустить всё, что потерял, ради чего-то нового. У меня же в сердце гнездится одна лишь беспросветная, гниющая тоска.
Не думаю, что я когда-нибудь смогу это отпустить. Внутри меня теперь зияет глубокая пропасть. И я сижу, сжавшись в комок на самом её дне, остервенело царапая ногтями грязь, покрывающую стены моей внутренней тюрьмы. И я не остановлюсь – не остановлюсь, пока не верну то, что у меня отняли. Я просто не умею забывать так, как Кай, – от одной этой мысли кожу начинает неприятно покалывать.
– Нет больше никакого солнца. Больше нет, – устало бормочу я, уставившись в то же небо, что и он.
В этом плане мы абсолютно разные. Два человека, которые смотрят на одно небо, а видят разное. Интересно, сможем ли мы когда-нибудь воспринимать его одинаково?
Солдаты начинают выкрикивать приказы, уводя нас из лагеря. Кай награждает меня хмурым взглядом за мои упаднические слова, но ничего не отвечает. Мы послушно пристраиваемся к остальным, шаг в шаг. Буквально через пару минут ходьбы конвоиры пригоняют всю нашу ораву на огромную поляну.
Это поле – сплошное колышущееся море уходящего по колено ячменя, покрытого белым и золотистым инеем. Футах в трехстах впереди темнеет густая стена леса, но никаких гор здесь нет и в помине. Я понятия не имею, где мы находимся. Оказаться в месте, где нет ни единого холма или пика, – дико дезориентирует. Даже вокруг Барковы есть горы, а ведь я бывал там всего несколько раз.
Я прикрываю глаза, пытаясь сосредоточиться, пока остальные пленники выстраиваются в шеренги по приказу солдат. Нас, должно быть, продержали в отключке минимум сутки, а то и больше, раз утащили так далеко от Навасика. Я чертовски далеко от дома. Лениво провожу кончиками пальцев по золотистым колосьям у бедра.
– Ты узнаешь эти места? – спрашиваю я у Кая.
– Не-а. Там, откуда я родом, кругом горы и гораздо холоднее. У нас там океанский бриз и гребаные мшистые леса, – Кай уныло опускает плечи, явно вспоминая свой дом.
– Финн.
– А? – я оборачиваюсь через плечо.
Корвус едва заметно машет мне рукой; его темные пуговки-глаза смотрят сурово и как-то безжизненно.
– О, Корвус. Знакомься, это Кай, – я бесцеремонно тычу большим пальцем Каю прямо в грудь. Тот даже шумно выдыхает от неожиданности. – Он из моей палатки.
– Да убери ты свой палец! – Кай с возмущением шлепает меня по руке, и у меня внутри впервые за долгое время шевелится желание усмехнуться.
– Привет, Кай, – вежливо отзывается Корвус и косится нам за спину. – Нам лучше тоже встать в шеренгу. Похоже, сейчас будут что-то объявлять.
Кай кивает и расплывается в широченной улыбке. Проходя мимо меня вперед, он показывает указательными пальцами на Корвуса и одними губами шепчет:
– Мега-хорош.
Я закатываю глаза, но мне приходится приложить усилия, чтобы подавить смешок, подступивший к горлу.
Мы втроем пристраиваемся в самом конце одной из шеренг, ожидая развязки. Без понятия, к чему готовиться. Отец никогда не учил меня, как вести себя в плену… хотя к пыткам он меня, пожалуй, подготовил. Я мрачнею от этой мысли.
– Нас ведь не собираются казнить, а? – Кай нервно хмыкает, запуская дрожащую пятерню в свои белые волосы.
– Нет. Ну, по крайней мере, я так не думаю. За всё время, что я здесь, они впервые собирают всех вместе вот так, – спокойно произносит Корвус. Он переводит взгляд на Кая и ободряюще улыбается ему: – Не дрейфь. Уверен, прорвемся.
Глаза Кая мгновенно загораются:
– Да ты в сто раз приятнее этого твоего Финника!
Мы с Корвусом тут же затыкаем его, силой пригибая к земле и зажимая ему рот ладонью, чтобы не привлекать внимание всей округи.
– Кай, блядь, ты слишком высокий, а твоя шевелюра слишком приметная, чтобы ты тут орал во все горло! – шиплю я ему прямо в ухо. Моя ладонь приглушает его дурацкое хихиканье. После нашей потасовки его белые волосы окончательно превратились в воронье гнездо. – Господи, ну ты и ребенок, – ворчу я, но уже не могу сдержать слабую улыбку, дернувшую угол рта.
Корвус тихонько хмыкает:
– С вами двумя мы и дня здесь не протянем.
– Смирно, вылупки!
Смех Кая мгновенно обрывается, и мы втроем уставляемся на здоровенного солдата, оседлавшего огромный валун, заменяющий ему трибуну. Я сразу узнаю этот утробный голос и его ублюдское присутствие. Меня передергивает от одного воспоминания о том, как он обнюхивал мои волосы.
Солдат высится каменной глыбой в своей черной тактической экипировке, полностью загораживая от нас кого-то пониже, кто стоит прямо за ним.
– Вы все лопочете на одном и том же птичьем языке, так что я повторю это только один раз. Меня зовут Рой, верховный командующий Восемнадцатого корпуса. Верховный Сборщик. Теперь, когда наш полк закончил зачистку, утром мы выдвигаемся к конечному пункту назначения. Впереди несколько дней пути, а вас, маленьких вылупков, слишком много. Я знаю, о чем вы думаете, но уверяю: сбежать от нас невозможно. Мои люди сильны и при любой попытке к бегству будут стрелять на поражение, – рычит командир Рой. – А теперь – все на одно колено.
Люди начинают испуганно переглядываться. Кто-то в нерешительности качает головой, протестуя: боль от гибели семей, должно быть, жжет их сердца так же сильно, как и мое. Все чего-то ждут, высматривая, кто же опустится первым.
Капля пота медленно ползет по моей шее. Легкий порыв ветра проносится мимо, и мои глаза округляются от изумления.
Корвус первым опускается на колено, уставившись на командира Роя с видом полного, безоговорочного подчинения. Я делаю шаг назад и быстро кошусь на Кая. Что нам делать? Подчиниться и последовать примеру Корвуса? Или стоять на своем? Многие вокруг еще продолжают упрямо стоять.
Кай озадаченно хмурится, но секунду спустя уже опускается рядом с Корвусом.
– Кай… – едва слышно выдыхаю я. На душе паршиво – сука, ну не хочу я вот так просто прогибаться под этих тварей. Я до скрежета сжимаю зубы. Кай не поворачивает головы, продолжая смотреть строго вперед. Остальные пленники тоже один за другим начинают опускаться на колени, а среди тех немногих, кто еще держится на ногах, нарастает тревожный ропот.
По мере того как толпа опускается, на поле проступают плотные ряды фернестийских свиней в черной экипировке, полностью взявших нашу группу в кольцо. Чувствую себя загнанным в клетку зверем. Что-то дикое ворочается прямо под кожей, рвется наружу, ненавидя само это ощущение беспомощности и принуждения к покорности.
Я не стану вставать на колени перед этими ублюдками. Я до боли сжимаю кулаки и упрямо, в упор смотрю на командира Роя, который гипнотизирует меня ответным взглядом, словно берет на слабо.
– Псс.
Я вздрагиваю от тихого звука и смотрю на Корвуса. Он не произносит ни слова, но его взгляд красноречивее любых фраз. Он медленно моргает, едва заметно качает головой и снова уставляется прямо перед собой.
Подчинись.
Сука… Мне требуется вся моя воля, но я переступаю через себя и нехотя опускаюсь на одно колено. Вставая на колени, я ломаю не только собственную гордость – я предаю память и достоинство всех тех, кто остался лежать мертвым в руинах.
– Прекрасно. Кто-нибудь еще? – громыхает командир Рой, обращаясь к тем немногим, кто остался стоять.
На ногах держатся всего девять человек – восемь парней и одна девчонка. Они стоят непоколебимо, вытянув руки по швам, а в их глазах полыхает яростное, чистое бешенство.
Внутри меня нарастает невыносимый зуд, он давит на корни зубов, покалывает под кожей, отчаянно пытаясь вырваться на свободу. Я дергаю головой в сторону, пытаясь избавиться от этого наваждения… Меню что, блядь, какими-то наркотиками накачали? Этот внутренний голос буквально зовет меня, умоляет обрушить всю накопленную ненависть и скорбь на тех, кто этого заслуживает.
Я должен стоять там, рядом с ними.
Мысли лихорадочно крутятся в голове, пока ноги уже сами начинают разгибаться, чтобы поднять меня с земли.
В этот момент Корвус мертвой хваткой вцепился в мою щиколотку, едва не протыкая кожу ногтями. Я вынужденно возвращаюсь на колено и награждаю его ледяным взглядом. Глаза Корвуса кажутся затуманенными, и в их глубине застыл какой-то потусторонний, дикий ужас. Я снова перевожу взгляд на девятерых бунтарей… На ребят моего возраста, у которых наверняка были любящие семьи, точно так же, как и у меня…
Они высятся среди поля, словно корабельные мачты перед лицом шторма, ожидая своего приговора.
– Каллос, – зовет командир кого-то позади себя.
Из-за спины командира Роя выступает высокий молодой мужчина. Его глаза лучатся солнечным светом, источая сияющие столпы янтарного блеска. Эффектные пепельно-блондинистые волосы мягкими локонами падают на лоб. По обе стороны от его рта виднеются по три небольшие черные полоски, похожие на прямоугольные магниты; они расположены под таким углом, что кажется, будто на его лице застыла вечная улыбка. Каллос не выглядит жестоким, но абсолютная, звенящая пустота в его выражении лица говорит об обратном.
– Мне жаль, – безучастно роняет Каллос и жутковатым, плавным движением вскидывает руку в сторону девяти пленников.
Я прищуриваюсь, неотрывно следя за его поднятой ладонью. На мгновение, всего на одну гребаную секунду, на кончиках его пальцев вспыхивает и начинает плясать ослепительный свет. А затем, едва его рука начинает опускаться, вокруг зрачков Каллоса загораются неоновые золотые кольца, и в воздухе мягко разливается облако мистической золотой пыли.
Толпа недоуменно гудит. Все мы как завороженные следим за золотыми хлопьями, которые освещают каждый дюйм поляны. Трава подрагивает на ветру, сбрасывая оболочки инея и перемешиваясь со светящейся пылью. Это невероятно красиво, и душа наполняется каким-то благоговейным ужасом.
Уголки моих губ сами собой ползут вверх. Я очарован, заколдован этой золотистой пылью, которая оседает так мягко, словно снег. Неужели это магия? Отец часто рассказывал мне о магии Фернестии, но я никогда ему не верил… Должно быть, это она и есть.
– Финн! – шипит Корвус.
Я неохотно вырываюсь из транса. Кай тоже смотрит на меня. Лицо Корвуса искажено ужасом, он кивает в сторону девятерых смельчаков, оставшихся стоять.
Я перевожу взгляд, и у меня внутри всё обрывается.
Крупные хлопья золотой пыли пролетают мимо моих глаз, обнажая девять обугленных скелетов. Их кости всё еще трещат от жара, выжигающего остатки мозга. Золотые трещины расползаются по их остовам, издавая сухой звук, похожий на раскалывающееся в костре дерево – и этот треск разносится над притихшим лагерем пленников. Черные, обгоревшие скелеты застыли на месте в тех же позах, что были секунду назад.
У меня немеют зубы, а колени становятся ватными. Как вообще человек может осознать нечто подобное? Я просто стою и смотрю, не в силах отвести взгляд. Глаза пересохли, а сердце бешено колотится прямо в висках…
– Покойтесь с миром, – Каллос закрывает глаза и почтительно склоняет голову, словно всерьез считает, что мертвые могут его услышать. Затем он разворачивается и вновь исчезает за спиной Командующего.
Мое тело кажется неподъемным под этим танцующим над головами золотым дождем. Я до боли сжимаю челюсти, охваченный шоком. Меня воротит от самого себя – от того, что всего секунду назад я любовался этой красотой.
– Гребаные уроды, – хриплю я, глядя на свои руки и давая себе внутреннюю клятву: убить каждого из этих фернестийских подонков.
Командир Рой взрывается громовым хохотом:
– Видали, вылупки? Если не соглашаетесь и не подчиняетесь, превращаетесь в красивую пыль, как эти придурки. – Он откашливается, смачно сплевывая в ладонь. – А теперь посмотрите назад: там стоят десять человек в черных масках. Вы должны тихо выстроиться в очередь, чтобы получить свои метки. Выдвигаемся завтра на рассвете.
Солдаты, окружавшие поляну, как один кланяются и вразнобой выкрикивают: «За Фернестию!».
Пленники один за другим начинают подниматься. Некоторые дрожат так, что не могут стоять, а кого-то уже полощет прямо на месте – я сам не уверен, что выберет мой желудок, меня тошнит и мутит одновременно, будто вот-вот отключусь.
Я замечаю Мартина. Его глаза широко раскрыты, лицо абсолютно пустое. Словно призрак войны, оставшийся бродить среди этой чудовищной смерти, в которой мы все оказались. Он всегда был слишком чувствительным. С таким мягким сердцем здесь долго не протянешь.
Я сжимаю кулаки – нет, я не позволю ему вот так раствориться. Я пробираюсь к нему через толпу, всё еще шатаясь на негнущихся ногах. Кладу руку ему на плечо, но Мартин, кажется, даже не замечает прикосновения. Он просто моргает, глядя на скелеты, и слегка покачивается, едва удерживаясь на ногах.
– Мартин… эй, всё в порядке, я тут.
Я притягиваю его к себе, пытаясь обнять, но он не реагирует, оставаясь таким же тихим и безжизненным. Сердце обливается кровью, когда я отстраняюсь и вижу эту пугающую пустоту в его глазах.
– Черт… Ладно, пошли со мной.
Я обхватываю его за плечи и веду обратно к Каю и Корвусу. Те хмурятся, разглядывая моего травмированного друга.
– Твою ж мать, этот парень выглядит так, будто его тут уже нет, – бормочет Кай, качая головой. Смотрит на меня так, будто я совершаю ошибку, пытаясь ему помочь.
Да пошел ты. Он мой друг. Я ни за что его не брошу.
Корвус не высказывает одобрения, но хотя бы держит рот на замке. Я останавливаюсь перед ними и отпускаю Мартина, чтобы проверить, может ли он стоять самостоятельно. Его шатает, но он удерживает равновесие.
– Он мой друг… он придет в себя, – я стараюсь придать голосу максимально уверенный тон, хотя сам в это верю с трудом. Мартин и правда выглядит как выжженная пустыня… Но оставить его? Фернестийцы просто убьют его, как только поймут, что он здесь – балласт.
Кай вздыхает и пинает в мою сторону несколько камешков. Я не сдвигаюсь с места, глядя на него тяжелым, твердым взглядом. Я не отступлю. Кай подходит ближе и хлопает меня по спине – я невольно вздрагиваю.
– Да брось, Финн, этот чувак уже не вернется. Я понимаю, это ужасно, это хреново, но мы не можем позволить ему тащить нас на дно. Я удивлюсь, если он вообще дотянет до места, куда нас везут.
Он хлопает меня по плечу, и в моих венах будто закипает жидкий огонь.
– Ему, блядь, нельзя быть в шоке, Кай? Серьезно?
Я толкаю его в грудь, и в его синих глазах вспыхивает ярость. Я чувствую себя чужим в собственном теле… Я никогда не был таким злым, но что-то глубоко в душе подначивает меня – хочется вцепиться ему в глотку, пустить кровь. Я даже не знаю этого парня толком, а с Мартином я вырос. Да ни за что на свете я его не оставлю.
– Знаешь что? Мы все здесь в шоке, приятель, – огрызается Кай, расправляя плечи и сжимая кулаки.
– Ты правда хочешь устроить это прямо сейчас? – рычу я, делая несколько агрессивных шагов вперед, заставляя его попятиться. Мне хочется причинить ему боль… хочется почувствовать, как его кровь пропитывает мои руки.
Что, черт возьми, со мной происходит?
– Прекратили, оба, – отрезает Корвус, вклиниваясь между нами. – Заткнулись и встали в чертову очередь. Мы и так последние.
Он грубо толкает нас плечами, проходя мимо, и берет Мартина под руку, уверенно направляя его вперед. На душе становится чуть легче от того, что Корвус принял Мартина. По крайней мере, сейчас он в безопасности. Кай и я бросаем друг на друга последние полные ненависти взгляды, прежде чем неохотно поплестись за Корвусом в хвост колонны.
Десять линий людей выглядят как хаотичное месиво: здесь вперемешку все – из разных палаток, из разных городов, из разных жизней. Очередь почти не движется, а холод пробирает до самых костей. Люди в тактической снаряге и черных масках копаются с первой группой целую вечность. Отсюда, с самого конца, нихрена не разобрать, что они там с ними делают.
Девять дымящихся скелетов застыли на поле, словно изваяния. Интересно, будут ли они стоять здесь до скончания времен?
Я отвожу от них взгляд и нервно потираю ладони друг о друга. Господи, только бы Терра была в безопасности… где-нибудь очень, очень далеко отсюда.
– Эй, – бурчит Кай. Его голос звучит донельзя раздраженно. Он стоит прямо передо мной, даже не поворачиваясь.
– Чего? – огрызаюсь я так же резко.
– Я… прощенья прошу. Мы все по-разному справляемся с этим дерьмом. Наверное, я тоже был в шоке, и мне просто не хочется рисковать шансами на выживание из-за балласта, – Кай продолжает бубнить тем же тоном, что ни капли не делает его извинение искренним, но, по крайней мере, он хотя бы пытается.
Я перевожу взгляд на Мартина, стоящего перед Корвусом. Я понимаю, что сейчас от него проблем больше, чем пользы… но он отойдет. В глубине души Мартин – настоящий боец.
Я взвешиваю каждое слово, а затем тихо выдыхаю:
– Спасибо. И извини меня тоже.
Кай поворачивается ко мне с кривой усмешкой:
– Хочешь, набьем друг другу морды позже, если думаешь, что это поможет?
Я давлюсь смешком, потому что, даже если он шутит, у меня есть подозрение, что в нашей ситуации это и правда могло бы сработать.
Корвус выглядывает из-за плеча Кая, игнорируя наши извинения, и спрашивает:
– Вы тут кого-нибудь еще из своих городов узнали, кроме этого… пустого парня?
– Я как раз об этом думал. Кроме Мартина – никого, – я намеренно выделяю его имя, потому что он, блядь, человек, а не предмет. Я еще раз сканирую толпу, чтобы окончательно убедиться, что никого не пропустил, и отрицательно качаю головой.
– Никого из моих, – пожимает плечами Кай.
Корвус на мгновение задумывается, изучая толпу и тех людей в масках, что стоят впереди.
– Думаю, это неслучайно. Либо нас специально держат порознь, либо… либо они убивают тех, кто не прошел какой-то их отбор.
У меня расширяются глаза, и в голове тут же всплывает образ Терры… а еще всех тех ребят моего возраста и младше, которых я не увидел ранее. Они что, мертвы?
– Здесь происходит что-то куда более масштабное. Вы двое когда-нибудь видели такую магию? Мы должны быть бдительны и обращать внимание на любую странность.
– Э-э, да тут всё странное, а магию я вообще в первый раз вижу, – бормочет Кай, в отчаянии растирая лицо ладонями.
Корвус игнорирует выпад Кая и продолжает:
– Я вот что хочу понять: почему солдаты в масках? И посмотрите на вышивку у них на куртках – они все распределены по категориям.
Я перевожу взгляд на группу солдат, и он прав: я раньше этого не замечал, но у каждого на форме разные символы. Луны, солнца, звезды, облака.
– Я до сегодняшнего дня ни одного фернестийца в глаза не видел, – бормочу я.
– И я тоже. Не похоже, чтобы они были высоко в этой их иерархии, – Кай хмурится. – А вот здоровяк-командир Рой и его дружок Каллос – этот пироман недоделанный – совсем другое дело.
Корвус бросает на него взгляд, полный немого «ты вообще соображаешь, что несешь?».
У нас челюсти чуть не падают на землю, когда мы испуганно озираемся по сторонам, проверяя, не услышал ли нас кто-нибудь лишний.
– Чувак, приглуши звук. Ты ведь не хочешь превратиться в красивую пыль, правда? – Корвус резко отворачивается от нас, уставившись вперед. Кай лишь издает короткий смешок и пожимает плечами, будто ему всё равно, жить или нет.
– Парни… вы не чувствуете себя как-то… иначе? – спрашиваю я, ощущая, как внутри снова начинает сворачиваться та самая волна тьмы.
– Определи, что значит «иначе», – бормочет Кай. Понятно, значит, он этого не чувствует. Хотя такое невозможно не заметить.
– Я чувствую, – шепчет Корвус через плечо. – Такое ощущение, будто в моей голове я теперь не один. И это держит меня в диком напряжении.
– Какого черта, правда? – бормочет Кай, подталкивая Корвуса, пока очередь медленно продвигается вперед.
– Эй, ты, с белыми волосами! Иди сюда, твоя очередь! – все трое вздрагиваем, когда человек в черной маске орет на нас с соседней линии. Другие очереди за последние несколько минут продвинулись гораздо дальше нашей. У Кая расширяются глаза, он испуганно переводит взгляд с Корвуса на меня.
– Иди, с тобой всё будет в порядке, – подбадриваю я его. Корвус улыбается Каю и согласно кивает. Кай на ватных ногах плетется к соседней линии и замирает, дрожа, перед солдатом.
Масочник подносит к правой руке Кая какой-то небольшой прибор и не убирает его, пока не вспыхивает свет. Он изучает экран устройства, кладет его рядом, а затем поворачивается, чтобы достать из коробки что-то еще.
– Что в коробке? Я не вижу, – шепчу я Корвусу.
– Не знаю, я тоже, – бормочет он, не отрывая темных глаз от того, что происходит впереди.
Солдат в маске вынимает из коробки пять маленьких черных магнитных полосок. Другой рукой он поднимает черный предмет, похожий на степлер. От одного вида этой штуки по спине бегут мурашки.
– Давай, следующий! – рычит голос прямо перед нами.
– Дерьмо, моя очередь. Увидимся в лагере, когда закончите, – быстро шепчет Корвус и делает шаг вперед. Я киваю, краем глаза поглядывая на Мартина, чтобы убедиться, что он всё еще рядом.
Я поспешно ищу взглядом Кая, но его уже нет. Вместо этого человек в маске указывает на меня и делает жест, призывая подойти.
Волоски на затылке встают дыбом, прошибая тело крупной дрожью. Каждый шаг кажется тяжелее предыдущего, пока я приближаюсь к солдату в маске.
– Руку, – требует он.
