Текст книги "О бессмертных тенях (ЛП)"
Автор книги: К. М. Моронова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)
Сердце подкатывает к горлу. Я делаю шаг назад. Это солдаты моей страны. Они здесь, чтобы помочь? Что они делают?
Трое солдат входят в мой дом. Один хватает моего призрака, двое других начинают грабить дом, один из них подбирает ожерелье из кровавого месива. Они сканируют призрака, что-то бормочут и выходят.
Меня колотит, губа кривится в отвращении. Они пришли не помогать.
Я иду следом за ними на улицу.
– Соберите остальных в квартале и скиньте их в тот грузовик. Фернестийцы помогут с остальным, – один из них усмехается. – Отличный план. У Торнфрета не будет иного выбора, кроме как вмешаться после такой бойни.
Другой смеется и поудобнее перехватывает ребенка, закинутого на плечо.
– По такому маленькому городку никто не будет скучать. Это вполне стоит того, чтобы принести его в жертву.
Затем они хором ликуют:
– За Хейру!
Тьма внутри меня дает трещину – что-то сдвигается, словно от меня отмирает и отпадает кусок за куском.
Мои руки напрягаются, охваченные жаждой убийства. Я хочу сомкнуть пальцы на их шеях, размозжить их черепа под ногами, выпотрошить их. Ненависть разрастается в сердце, разжигая пламя в самой моей душе.
Теплые, человеческие части меня тлеют в огне, бушующем вокруг. Я смотрю в красные лужи, заливающие тротуары, и вглядываюсь в свое отражение. Наполненный ненавистью зеленый ад пылает в моих глазах. Они трескаются – точно так же, как глаза Люсины от боли, – бирюзовые осколки прорезают мою радужку.
Я снова поднимаю взгляд и мрачно наблюдаю, как они сбрасывают моего призрака в кучу тел потерявших сознание детей. Затем я вижу Артура: он замечает его среди тел, поднимает меня с этой груды и исчезает в лесу.
Теперь я понимаю. Да. Боль может искалечить тебя.
Но она также может открыть глаза на мир, в котором ты родился. Показать, как мало в нем осталось добра.
Призрак возникает рядом со мной, и теперь он может отчетливо видеть меня. Я встречаю его опустошенный взгляд. Он жив, но его глаза рассказывают иную историю. Историю, полную грядущей резни. Я протягиваю ему руку. Призрак смотрит на нее и склоняет голову набок.
Это не мой призрак – это нечто иное. Я чувствовал, как это существо пробирается через мои кости и позвоночник. Это монстр, которого они вложили в меня.
– Ты пытался мне показать, – говорю я.
Он переводит взгляд на меня. Белки его глаз стали абсолютно черными, и лишь зеленые радужки светятся в ответ. Он коротко кивает мне, затем берет за руку. Он растворяется в черном дыму и входит в мою кожу. Гнев и ненависть просачиваются глубоко в мое сердце. Сила пульсирует под кожей, и я знаю: эта тварь поможет мне учинить расправу над всеми, кто предал меня.
Предал Хейру.
Я смотрю на пламя, пожирающее мой любимый город. Моя собственная страна сделала это – они работали с Фернестией, чтобы принести разрушение в свой собственный дом.
Темнота снова заползает в мое зрение, и всё погружается в черноту.
Я открываю глаза и снова оказываюсь на холодном островном обрыве. Артур отступает на шаг, отпуская мое лицо. Люсина с любопытством выглядывает из-за его спины.
– Мне жаль, Эдгар. Это было необходимо, чтобы вернуть тебя в сознание, – осторожно бормочет Артур. Интересно, понимает ли он, что сейчас я далеко не в своем уме?
Я сверлю его взглядом, видя собственный зеленый ад ненависти, отраженный в его глазах.
– Зачем ты вообще забрал мои воспоминания? – Я стискиваю зубы и сжимаю кулаки по бокам, пытаясь удержаться от того, чтобы, черт возьми, не напасть на него.
Артур на мгновение колеблется.
– Чтобы защитить душевное состояние каждого здесь, – спокойно отвечает он, и в его глазах светится жалость.
Я ненавижу это. Больше всего на свете. Я ненавижу то, что потратил время в этом богом забытом месте, пытаясь развлекаться. Мои родители мертвы. И Терра тоже, насколько мне известно. Отец Финна был военным капитаном. Не поэтому ли она ушла в ту ночь? Чтобы избежать нашей участи?
Я сжимаю ткань рубашки на груди, там, где сердце. Больно. Больно до чертиков. Нет, только не Терра – она бы не смогла. Я пытаюсь отогнать эту мысль, но ненависть лишь разгорается сильнее.
– Пойдем назад в За’Афиэль. Твой отряд ждет тебя. Завтра ты начинаешь занятия в Алкроузе.
– Занятия? – мне почти хочется, черт возьми, расхохотаться, но во всем этом нет ни капли смешного.
– Да, твоя сестра тоже скоро прибудет.
Волосы на затылке встают дыбом.
– Терра? Откуда ты знаешь…
Артур кладет руку мне на плечо.
– Я приглядывал за ней. Пойдем. Нужно подготовиться.
– Ну так идем. – Я сжимаю мамино ожерелье в кулаке так сильно, что из ладони начинает сочиться тонкая струйка крови.
28
ТЕРРА
БАРКОВ
Мои глаза встречаются с глазами Рейна лишь на долю секунды, прежде чем он поворачивается к Элиасу. Его темные волосы слиплись от крови. Он выглядит как монстр, идеально созданный из руин нашего мира. Он никогда, черт возьми, не станет прежним после этого – и, черт, я тоже.
Его обещание своему народу умерло в тот момент, когда один из них застрелил Бенни, и вместе с ним погибла неотъемлемая часть его души.
Элиас чувствует его силу, как и я, и разворачивается, чтобы метнуть в него свои темные тени. Перед глазами всплывают образы всех солдат, которых он расчленил, и я срываюсь на крик:
– Элиас – СТОЙ!
Его концентрация сбивается, и в серых глазах снова мелькают полумесяцы. Рейн пользуется его замешательством.
– Ты призвал Падение Небес! – он вскидывает руку в сторону Элиаса, другой продолжая прижимать Бенни к груди, и мой прекрасный убийца падает на пол. Его глаза закатываются, из носа течет кровь. Амсер яростно бьется в моей груди, и я, с силой, о которой даже не подозревала, в одно мгновение сбиваю Рейна с ног.
Элиас бьется в судорогах на полу. Рейн подо мной смеется, и от этого звука иголки вонзаются мне в позвоночник. Я не могу потерять ни одного из них. Я вдавливаю голову Рейна в плитку и ползком добираюсь до Элиаса, поднимаю его голову, кладу к себе на колени и твержу себе, что он в порядке. Из его носа течет кровь, и я чувствую, как Велис под его кожей отчаянно пытается исцелить его, но что-то не так.
Повреждения слишком серьезны, или что-то блокирует его способность.
Позволь мне исправить это – я всё исправлю.
Амсер зовет меня из глубин подсознания, и я мгновенно поддаюсь этому зову. Я не знаю, чего ожидала – может, уснуть или наблюдать за происходящим со стороны, как пассажир – но это совсем не так. Напротив, мои кости словно наполняются электричеством, а чуждые мне инстинкты пульсируют в венах.
Я кладу ладонь на лоб Элиаса, выставляя вперед указательный и средний пальцы. Двенадцать синих световых отметок окружают мою руку, и мозг мгновенно фиксирует: это часы.
Время.
У меня есть власть над временем?
Тик. Тик. Тик. Звуки медленно, но оглушительно громко отдаются в голове, и каждый удар посылает длинную, тягучую вибрацию по моим костям, пока я не перестаю слышать что-либо еще.
Часовая стрелка отматывается на несколько делений назад, и кровь Элиаса возвращается обратно в его нос. Он распахивает глаза, глядя на меня с шоком и благоговением.
Рейн за моей спиной, пошатываясь, поднимается на ноги, смеясь и вытирая окровавленную губу. Тело Бенни лежит у его ног.
– Рейн, мы можем все уйти прямо сейчас! Прекрати это! А как же твое обещание – неужели ты не помнишь?! – кричу я, хотя мои руки уже готовятся к какой-то атаке. Амсер вибрирует во мне, словно мы стали единым целым.
Его голубые глаза полыхают холодным зимним огнем, а искаженная улыбка растягивается в зловещую гримасу.
Солдаты за спиной Элиаса пытаются поднять его с пола, и Рейн пользуется моментом, чтобы схватить меня. В ту же секунду, как его руки касаются моей кожи, меня начинает корежить от того, что я чувствую под его пальцами. Его Тень сильна… и знакомый зов притягивает меня к нему.
Я вижу, как в его глазах мелькает эмоция, когда он тоже ощущает эту проклятую связь.
– Терра. – Рейн прижимает меня к себе, его руки дрожат. Тяжесть в моей груди становится невыносимой. – Фернестия разрушила всё, забрала у меня семью. – Я смотрю на Бенни, слезы готовы прорваться наружу. Дыхание Рейна обжигает кожу за моим ухом, вызывая мурашки по всему позвоночнику. – Ты – единственное, что у меня осталось. Моя прекрасная Терра. Мы ведь тоже истинные, правда?
– Что он только что сказал? – Элиас обнажает зубы и хватает стоявших рядом солдат за горло, сжимая их шеи до хруста костей. Они падают одновременно, и их горячая кровь заливает мои лодыжки.
– О, тебе это не нравится? – Рейн улыбается, прижимаясь губами к нежной коже за моим ухом, и с силой отшвыривает меня к стене. Он обвивает рукой мою шею и сжимает до тех пор, пока я не теряю возможность дышать. Его Тень – это стена соблазна, давящая на мою грудь; она отличается от Тени Элиаса, более безумная и собственническая, чем Велис. Я вспоминаю слова Элиаса о Тенях: они тянутся к душам с похожими аурами. Конечно, Рейну досталась психопатическая Тень, чтобы сделать его еще более нестабильным.
– Терра, – мурлычет Рейн мне на ухо, тяжело дыша от экстаза, пробегающего между нами. Висцеральный голод и разбитое сердце живут в его диких глазах. – Я убью его.
– Нет… – шепчу я, пока Рейн целует меня в шею и ключицу. Слезы катятся по моим щекам, и я беспомощно перевожу взгляд на Элиаса. Я не хочу, чтобы кто-то из них погиб.
Глаза Элиаса расширяются еще сильнее, полумесяцы в них вибрируют от его мощи. Он вальяжно направляется к нам; оставшиеся солдаты ахают от страха, когда он легким движением руки поднимает их в воздух. Зловещая улыбка расползается по его прекрасным губам. Солдаты замирают, словно пораженные током, и прежде чем их тела успевают коснуться пола, их плоть и кости разлетаются на куски, заливая нас с Рейном волной кровавого месива. Горячая жижа поглощает нас, и я едва не задыхаюсь от жара и пара.
Рейн отпускает меня, его трясет от силы Элиаса. Он чертовски пугающий, и, хотя я знаю, что в безопасности рядом с ним, я обнаруживаю, что тоже дрожу.
Элиас шагает через кровавое месиво тяжелыми шагами, с такой силой наступая на почти целый орган, что тот взрывается, разбрызгивая ошметки плоти по ногам Рейна.
Элиас – мой прекрасно созданный монстр, ненасытный убийца с половиной сердца. Я сползаю по стене, пока он приближается к нам.
Рейн даже не пытается бежать. Он знает, что его судьба предрешена. Не уверена, что хоть что-то из сказанного мной сможет остановить Элиаса на этот раз.
Рейн достает сигарету из пропитанного кровью кармана и пытается прикурить дрожащими руками. Она слишком промокла, чтобы загореться, поэтому он просто вставляет кровавый табачный жгут между губ, так и не зажегши его. Его голубые глаза еще раз тоскливо скользят по мне.
И он улыбается, но вместо его травмы или страха я нахожу в этом взгляде принятие и, возможно, капельку сожаления. На меня смотрит тот самый меланхоличный мужчина, с которым я лежала на крыше его пентхауса. Тот, кто крепко обнимал меня и смеялся, пока мы летели сквозь утреннее небо.
Он потерян и сломлен, как и все мы, просто он оказался на более темном пути.
– Я не всегда был таким, – его голос звучит мрачно, и мое сердце сжимается от хрипоты в его горле. Его взгляд мечется к телам в лифте, наполняясь болью, и он зажмуривается, позволяя слезам течь по щекам.
– Я знаю, – я хватаю его за руки, пытаясь утешить. – Я тоже… Пойдем с нами. Мы сможем через это пройти. Мы сможем исцелить друг друга.
Он грустно усмехается и качает головой.
– Меня нельзя исправить, детка. Я не сломанная игрушка – я вечно проклятая душа, и я так, черт возьми, устал.
Элиас вонзает руку в грудь Рейна.
Его глаза цвета океана расширяются, и сигарета выпадает изо рта в лужу крови у наших ног.
Я слышу, как хлюпают мышцы, когда Элиас сжимает сердце Рейна глубоко внутри его груди. Его слезы текут по окровавленному лицу, и мой желудок сжимается от отвращения. Он открывает рот, чтобы что-то сказать. Я отчаянно хочу это услышать, но звука нет. Боль в его глазах невыносима.
– Элиас – нет! – кричу я и бью его, пытаясь заставить отпустить. – Нет!
Глаза убийцы дикие – холодные. Я знаю судьбу моего сломленного Рейна.
Но у Амсер другие планы, и она в ярости.
Моя Тень выплескивается из тела и принимает форму огромной кошки; ее кости проступают сквозь тени, подобно тому, как Велис принимает форму для верховой езды. Она абсолютно черная, и клубы дыма вьются вокруг ее тела. Зеленые глаза светятся яростью, пока она окружает Рейна, защищая его.
Элиас рычит и выдергивает руку из груди Рейна. Кровь не течет следом. Амсер выжидающе смотрит на меня, и я поднимаю руку к сердцу Рейна, прижимая безымянный палец и мизинец к ладони, как и в прошлый раз. Синие отметки тиков появляются вновь, и часы начинают отсчет назад. Его грудная клетка идеально заживает, пока время сбрасывается.
Амсер довольно урчит и снова бросает яростный взгляд на Элиаса, чтобы убедиться, что он больше не тронет Рейна.
Рейн остается на полу, глядя на меня широко раскрытыми глазами. Понятия не имею, что творится у него в голове – он выглядит совершенно выбитым из колеи после того, как увидел силу Элиаса, – но он поднимает голову и умоляет:
– Ты можешь исцелить Бенни?
Меня пронзает осознание: возможно, я могу спасти ребенка. Я спешу к мальчику, поднимаю его и укладываю к себе на колени, вскидываю руку, пытаясь призвать время, как делала уже дважды. Но отметки не появляются, и к горлу подкатывает ком.
«Нет, дитя – время не властно над теми, чья жизнь оборвалась».
– Нет. Должно сработать, – бормочу я, и мои слезы капают на щеки Бенни. Рейн и Элиас молча наблюдают, пока Амсер кружит вокруг меня, обвивая Бенни черными клубами дыма.
«Мальчик ушел. Его души здесь больше нет», – звучит в голове пугающий голос Амсер, и я отрицательно качаю головой.
Рейн беззвучно плачет.
– Мне так жаль, Рейн. Я не могу его спасти, – выдавливаю я, и он лишь несколько раз кивает, глядя куда-то сквозь безжизненное тело Бенни. Я медленно укладываю мальчика на пол и встаю, сжимая кулаки.
– Мы уходим вместе – все трое, – отрезаю я. Оба мужчины молча смотрят на меня, а затем покорно кивают.
Я смотрю на устроенный нами хаос и на жизни невинных, оборванные из-за всей этой чертовой грязи, и уже готова просто уйти, но Рейн вдруг бормочет:
– Хейли всё ещё наверху.
Ради всего святого.
29
ФИНН
АЛКРОУЗ
Каллос ведет меня в свой кабинет – тускло освещенную комнату с темными стенами и элегантной мебелью. Я осматриваю хаос из книг и документов, разбросанных по его столу. Забавно, я представлял его более организованным. Среди книг – материалы по истории Фернестии, военной стратегии и анатомии человека. На стенах висит несколько фотографий, и, пока Каллос устраивается в своем кресле, я подхожу ближе, чтобы рассмотреть их.
На одной изображен человеческий скелет, рядом с которым гордо стоит кто-то в фернестийском одеянии. На другой – карта регионов Фернестии. Горы и реки, города и поселения. Я никогда раньше не видел карты этой воинственной нации. В академиях даже нет такой информации, по крайней мере, в Навасике.
Возможно, у кого-то и были карты этой скрытной страны, но их давно поглотила Фернестия. Ламна и Киприн – их войны были бесполезны против нее. Теперь остались только Хейра и Торнфрет, которым суждено разделить судьбу Навасика. Молюсь, чтобы Баркова не была свергнута. Столица – наша последняя надежда, если не считать Китов Тау.
Я пробегаю взглядом по последней фотографии и замираю, мои губы приоткрываются от удивления. На ней группа из пяти молодых солдат в черной тактической экипировке. Качество снимка плохое, он черно-белый, но один человек привлекает мое внимание.
Он сидит в центре, четверо других стоят позади, корча смешные рожицы. Он улыбается, с нежностью глядя на девушку рядом с собой. Я оглядываюсь на Каллоса, а затем снова перевожу взгляд на снимок.
– Каллос, это ты? – спрашиваю я медленно.
Каллос ворочается в своем огромном малиновом кресле и вглядывается в фото. В его взгляде читается глубокая скорбь, но он молчит и жестом предлагает мне сесть на роскошный диван перед столом.
Я еще раз бросаю взгляд на фотографию, прежде чем занять место напротив него. Мне хочется расспросить его подробнее, но всему свое время и место.
– Ну? – Каллос откидывается назад, закидывая ноги на свой захламленный стол.
– Ну, что? Ты сам позвал меня сюда. После того, как уничтожил мое магическое создание.
Каллос вздыхает так, будто я должен телепатически знать, что у него на уме.
– Ну, а зачем ты пришел в общежития «Космоса»? И это не магия, это сила Тени в твоих венах. Хотя можешь считать это магией, если так проще для твоего слабого ума.
Что, черт возьми, такое Тени? Это то, что я чувствую внутри себя?
– Кай сказал…
– Кай сказал что? – голос Каллоса становится жестче.
– Э-э, Кай сказал, что ты меня примешь… Я был один в фойе. Я не принадлежу ни к одному Дому. – Я запинаюсь, подбирая слова. Я на взводе под его расчетливым взглядом, который буквально пронзает меня.
Он несколько неловких мгновений изучает меня. Я не уверен, смотрит ли он на меня или куда-то сквозь меня, поэтому быстро оборачиваюсь, проверяя, нет ли там чего. Там пусто. Каллос опускает ноги на пол и выпрямляется, кладя руки на бумаги и книги.
– Тебе позволили самому выбрать свой путь.
Я приподнимаю бровь.
– Что?
– Ты единственный Солас в Алкроузе, помимо Некане, Эмерая и меня. Единственный студент-Солас. – Я вздрагиваю от слова «студент», от него меня тошнит. Каллос лишь улыбается. – Я поражен, что Кай пошел за тобой после того, как ты решил, что уместно просидеть в фойе весь вечер. Думаю, все остальные инструкторы тоже не спали, ожидая твоего выбора.
Я тщательно обдумываю ответ, вместо того чтобы выпалить что-то сгоряча.
– Почему ты позволил мне выбирать? Почему не отправил в Дом с самым высоким рейтингом? – Я хмурюсь. Игры, это всё, во что играют эти люди. Чертовы игры.
– Потому что никто не хочет обучать Соласа. Возможно, Артур и взялся бы, но его сейчас нет. Мы получили весть, что он наконец возвращается со своим Домом Нова. Впрочем, ты бы и среди них не прижился, так что «Космос» – подходящее место для тебя.
Острая боль от осознания собственной ничтожности снова пронзает меня, уходя глубоко внутрь.
– То есть вы просто смотрите, кому я в итоге достанусь, и на этом всё? – Он кивает, и я хмурюсь. Во всем этом месте нет абсолютно никакого смысла. – Зачем нас вообще сюда притащили? Почему не убили вместе со всеми остальными? Вы же не думаете, что сможете выдрессировать нас выполнять ваши сраные приказы.
Каллос трет переносицу.
– Ты можешь стать студентом, Финн, или отправиться прямиком на фронт. Или, что еще хуже, стать живой мишенью, на которой твои сокурсники будут практиковаться. – Он говорит без малейших колебаний, почти чеканит слова, будто вел этот разговор уже сотни раз.
Волосы на затылке встают дыбом. Сколько людей сидело на этом самом месте?
– Значит, подчинись или умри… и это всё? И вы думаете, это сработает? – огрызаюсь я.
– Со всеми нами сработало. Как, по-твоему, я здесь оказался?
Мои глаза расширяются, а сердце болезненно сжимается. Он был таким же, как я?
Каллос смотрит на меня с состраданием и поднимается со своего кресла. Он присаживается на край стола и протягивает мне руку.
– Финн, я знаю, что всё это кажется несправедливым, но ты можешь попытаться извлечь максимум из хреновой ситуации. Позволь мне стать твоим наставником.
Я разглядываю его светящуюся ладонь. Она мерцает золотистыми искрами, под кожей пульсирует сила. Я встречаю взгляд его горящих желтых глаз, в которых ярко светится белый круг вокруг зрачка. Я прикусываю губу.
– Я соглашаюсь на это только потому, что у меня нет выбора. И не думай, что я не буду бороться с тобой на каждом чертовом шагу.
Каллос усмехается, глядя на меня.
– Я и не сомневаюсь. А теперь возьми меня за руку. Ты получишь классовый герб «Космоса», и марш в постель. – Я не могу сдержать раздраженную гримасу. Я не ребенок, чтобы меня отправлять спать.
Каллос протягивает руку ближе. Герб – галактика с кругами и звездами внутри облака – вспыхивает раскаленным белым светом.
Я протягиваю руку навстречу его ладони и зажмуриваюсь, ожидая боли. Но никакого ожога нет, скорее приятное тепло, покалывающее кожу. Я удивленно открываю глаза. Я ненавижу то, что меня принуждают подчиниться и клеймят как студента, но в то же время внутри просыпается это непрошеное предвкушение магии, которая приходит вместе с клеймом.
Прекрасной магии.
Чувство причастности и принятия в круг таких же, как я… ну, в каком-то смысле таких же. Я презираю ту часть себя, которая так жаждет этой новой силы и новой жизни. Как бы сильно мне это ни не нравилось, это чувство сидит глубоко внутри.
– Вот и отлично, – Каллос соскакивает со стола и идет к двери.
Я поднимаюсь, чтобы пойти следом, и разглядываю герб на своей руке, свое новое клеймо.
«Космос».
Мысль окончательно укореняется на задворках сознания, пока я догоняю Каллоса у двери. Пожалуй, сейчас самый подходящий момент, чтобы снова поднять эту тему.
– На фото – это вы, – бормочу я с уверенностью, не спрашивая и не ожидая ответа.
Каллос на мгновение колеблется, а затем поворачивается и смотрит мне прямо в глаза.
– Да.
– А кто остальные? – настаиваю я. Возможно, это единственный шанс выудить из него правду. Я кошусь на фотографию: на ту теплую улыбку, которой он улыбался так давно, на девушку, которая с нежностью в глазах опирается на его руку.
– Никто. Все они мертвы, давно мертвы.
– Оу.
Внутри всё сжимается.
– Погребены под руинами моих ошибок. Ничего, кроме пустых воспоминаний о прошлом. Все, кроме Артура и меня.
Слова Каллоса звучат отрешенно. Эта рана давно затянулась, но всё еще ноет.
Мои глаза расширяются от прикосновения слова, о котором я стараюсь не думать: мертвы.
– Еще какие-нибудь глупые вопросы, которые тебе приспичило задать? – в его желтых глазах проступает боль. Я полный идиот, что вообще спросил.
– Э-э… нет, – бормочу я, чувствуя вину за то, что надавил. Кто такой этот Артур?
– Вот и ладно. Живо в постель. Будешь спать в одной комнате с Каем. – Он щелкает выключателем, зажигая свет в гостиной Дома, и указывает на приоткрытую дверь в конце узкого коридора. Я киваю, принимая направление, но не могу не засмотреться на эту мистическую комнату.
Стены изгибаются, образуя большой круг, а потолок представляет собой купол с огромными балками. Трудно понять, где балка, где потолок, а где краска, потому что всё пространство наверху – это… вселенная. Планеты и луны, звезды и солнца. Крошечные мерцающие огоньки, которые тлеют и заставляют затаить дыхание. Внизу, в зоне отдыха, полно диванов, кушеток, столов и стоит величественный, незажженный камин.
Я снова перевожу взгляд на Каллоса, киваю и благодарю его за доброту. Я поспешно направляюсь к приоткрытой двери, еще раз бросив взгляд на черную, как живую, статую Терры, что высится посреди комнаты. На сердце становится тяжело. Я знаю, что сегодня ночью она снова придет в мои сны, как приходила каждую ночь до этого.
Каллос взмахивает рукой, и статуя осыпается золотой пылью. Я мысленно прощаюсь с ней в последний раз и иду к своей комнате.
Стоит мне подойти, как дверь распахивается. Кай высовывает голову, и я награждаю его резким, сердитым взглядом.
– Зачем ты меня там бросил? – ворчу я, протискиваясь мимо него. Кай быстро закрывает за нами дверь и запрыгивает на нижнюю полку с этой своей чертовой энергией, которую я терпеть не могу.
Конечно же, он захапал нижнее место себе.
– Чувак, я не хотел тебя бросать. Я шел впереди, а ты слишком долго копался. А потом я увидел Каллоса и пересрался. Не хотел огрести проблем! – оправдывается Кай своим плаксивым голоском. – Всё же обошлось, так какая разница. – Он расплывается в улыбке и садится.
– Я просто в восторге, что мы соседи по комнате! Корвус обзавидуется, когда узнает.
– Ну ты и мелочный. – Я не выдерживаю и усмехаюсь, закатывая глаза. – Как ты вообще видел в темноте? Там же было хоть глаз выколи, черт возьми.
Он приподнимает бровь, глядя на меня:
– Серьезно? Комната же была освещена потолком – ну, всеми этими звездами, планетами и прочим. Ты разве не видел?
Я подозрительно прищуриваюсь и возвращаюсь к двери, чтобы взглянуть. Высовываю голову в коридор, и мои глаза расширяются от удивления.
По потолку мечутся великолепные синие и фиолетовые сполохи, освещая весь коридор и гостиную. Мы действительно словно стоим под океаном звезд. Настоящий космос. От такого чувства перехватывает дыхание, и хочется навсегда застыть в этом мгновении.
Я ускользаю обратно в комнату и перевожу взгляд на клеймо на ладони. «Космос».
– Думаю, это можно увидеть только после того, как получишь клеймо, – бормочу я, пытаясь подавить улыбку и благоговение, которые так и просятся наружу. Как у такой жестокой и порочной нации может быть этот неземной замок… Это неправильно.
Кай бросает сложенное одеяло и подушку на верхнюю полку.
– Логично. Значит, мы можем играть здесь в прятки с Мартином и Корвусом и знатно выносить им мозг. – Он откидывается на кровать, посмеиваясь.
Я взбираюсь по лестнице в изножье кровати. Темные металлические перекладины холодят кожу.
– Нет, никаких пряток не будет, Кай. – Я расправляю одеяло поверх матраса и взбиваю подушку.
Это первая приличная постель с тех пор, как нас взяли в плен. Я провожу руками по ткани, чувствуя, как мягкие нити убаюкивают мою измученную душу. Кай что-то бормочет снизу, но мой сонный мозг уже пропускает его голос мимо ушей.
– Что ты сказал? – я забираюсь под одеяло, зевая и натягивая его до самого лица.
– Я сказал: пошел ты на хрен, – смеется Кай. – Ты что, реально сразу спать? Я надеялся, мы сможем поболтать о портале. – Кай заглядывает через край моей полки. Я кошусь на него. В его голубых глазах плещется это его вечное, неистребимое жизнелюбие.
– Утром, – бурчу я и, зевая, поворачиваюсь лицом к стене. – Уже очень поздно. Не у всех есть твой бесконечный запас энергии, Кай.
– Твоя правда. Ладно, но утром мы точно поговорим. – Кай толкает меня в плечо и сползает обратно на свою полку.
Я вздыхаю, но улыбаюсь.
Это куда лучше, чем спать в фойе. Спасибо, Кай и Мартин.
Свет, льющийся сквозь окно нашей комнаты, заставляет меня проснуться. Я несколько раз моргаю и зеваю. Который час? Я сажусь в постели и осматриваю комнату. Прошлой ночью я слишком сильно устал, чтобы обращать внимание на обстановку. Теперь, когда наступило утро и стало светлее, я вижу, что комната выдержана в той же эстетике, что и весь Дом «Космоса». Тяжелые темно-синие шторы свисают от потолка до самого пола, ложась на него пышными складками. У противоположной стены стоят два письменных стола, а весь пол укрывает большой фиолетовый ковер.
В памяти всплывают слова Кая, и я тихонько стону про себя. Долгие разговоры на самом рассвете – явно не мое представление о том, как нужно начинать утро. С другой стороны, именно благодаря Каю я вообще здесь, а не торчу в фойе.
С нижней полки доносится шуршание. Я приподнимаю бровь. Кай уже встал?
Я как можно тише заглядываю за край полки. Кай сидит, прислонившись спиной к перекладинам, и держит в руках какой-то листок – то ли фотографию, то ли записку. Мои темные волосы падают на лицо, когда я наклоняюсь еще ниже, свесившись головой вниз, чтобы получше его рассмотреть. Его лицо бесстрастно, а в голубых глазах застыла глубокая задумчивость.
– Что там у тебя? – спрашиваю я, всё еще вися вниз головой.
Кай переводит взгляд на меня, в его глазах еще чувствуется сон. Он пихает фотографию в карман.
– Ничего. Ты что-то рано.
Я вскидываю бровь. Странно, что он что-то скрывает от меня.
– Да, наверное, немного мандражирую перед очередным днем, полным всякого дерьма. Сам-то как, нормально спал?
– Почти не спал. Слишком сильно нервничаю. – Он на секунду умолкает. – Слушай, просто постарайся сегодня больше не убивать солдат, ладно? Дай им передышку на пару дней, чтобы они не ждали очередного психотического срыва, который ты там в себе вынашиваешь.
Ну вот, узнаю прежнего Кая.
– Да уж, я постараюсь, – я поднимаю голову обратно и прислоняюсь к стене, свесив ноги с края кровати. – Так как мы собираемся отсюда сваливать?
Кай молчит несколько секунд.
– Мы не можем уйти, Финн.
Я хмурюсь:
– Ты ведь в курсе, что Корвус уже вовсю соображает, как нам сбежать? – Он что, серьезно не хочет уходить? Мы не можем бросить его здесь… но и оставаться нельзя.
– Мы сдохнем там за один день. Ты разве не шел сквозь ту же метель, что и я? Или ты каким-то магическим образом знаешь дорогу домой? А как насчет того факта, что наш инструктор Дома может буквально одним касанием руки превращать людей в сраные скелеты? Я не собираюсь умирать ни сегодня, ни завтра, ни на следующей неделе. Давай не будем об этом, ладно? – бормочет Кай, поднимаясь с кровати.
– Ладно, но только не удивляйся, если Корвус засунет твою задницу в мешок, чтобы утащить с нами, – я спрыгиваю с верхней полки и приземляюсь рядом с ним.
– Постараюсь изобразить искреннее удивление, ну, чисто ради веселья, – язвит он и толкает меня локтем. Я вздыхаю. И почему я не удивлен, что он будет усложнять всё до предела.
Я ввожу Кая в курс дела и пересказываю наш вчерашний разговор с Каллосом.
Я упоминаю странную фотографию, которую видел в его кабинете, и то, насколько это болезненная для него тема. Кай слушает, его глаза так и блестят от новой информации. Сразу видно, что он обожает собирать компромат на всех и вся.
Кай снова заводит речь о потайной двери, и мы пускаемся в рассуждения о том, каково может быть её предназначение. Зачем нужен портал, ведущий на пляж? В Хейре таких пляжей отродясь не было. Может, это теплое побережье Фернестии? Есть ли в Алкроузе другие секретные порталы? Какие тайны они здесь скрывают? Мы находим на своих столах блокноты и набрасываем туда заметки и вопросы.
Солнце поднимается уже довольно высоко, когда мы приходим к выводу, что обязаны раскрыть секреты Алкроуза. От этого буквально зависит наше выживание. Какова общая картина? Зачем было брать нас всех в плен? Что это за испытания?
От долгой дороги у меня до сих пор ломит кости. Надеюсь, сегодня у нас будет легкий день.
В дверь резко и громко стучат. Я быстро пихаю свой блокнот обратно в ящик стола, а Кай взлетает на кровать и прячет свои записи под подушку. Я хмурюсь и удивленно приподнимаю бровь. Даже не помню, когда я в последний раз прятал что-то под сраную подушку.
– Что? – воинственно спрашивает Кай, скрестив руки на груди и сердито глядя на меня. – Я дома всегда так вещи прячу.
Ну конечно…
Дверь приоткрывается прежде, чем я успеваю сказать ему, насколько это нелепо, и на пороге появляется Каллос с двумя сложенными куртками в руках. Они матово-черные, и на них красуется тот же символ, что и на моей ладони – «Космос». В другой руке Каллос держит армейские ботинки для каждого из нас. Тоже матово-черные.
