Текст книги "О бессмертных тенях (ЛП)"

Автор книги: К. М. Моронова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)

23

ФИНН

АЛКРОУЗ

Снег валит с неба, не переставая. Еловые лапы низко склонились под тяжестью толстых снежных шапок. Местные горы куда злее тех, что в Навасике. Их скалистые пики вонзаются в небо и исчезают за стеной темных туч.

Запретный хребет в академии упоминали лишь пару раз, в основном потому, что здесь чертовски безлюдно. Инструкторы только и твердили об этих проклятых погодных условиях. Те, кто забредал сюда, страдали невыносимо. Многие так и не вернулись домой.

Снежинки хлещут по лицу, словно удары яростных плетей, но мне плевать. Мой взгляд пронзает зимний шторм, устремленный к тайной горе Фернестии.

И когда она открывается моему взору, я понимаю: горы здесь нет.

Вместо нее в небо вонзается колоссальный замок. Камни сливаются с естественной серой и черной породой Запретного хребта. Он бы идеально растворился в горном склоне, если бы не огромные светящиеся окна, которые, кажется, подпирают собой здания. В центре – гигантские часы, прорезающие шторм, словно луч прожектора в прибрежном тумане. Снег мешает разглядеть детали, но справа видна постройка поменьше, соединенная с замком длинным мостом на высоких арках.

Ненавижу это признавать, но вид захватывает дух. Справа расстилается огромное, жуткое озеро. Большая часть его поверхности скована льдом, но в центре волны все еще плещутся, а из них поднимается туман – словно выдохи, украденные у самой ледяной бездны.

Мой выдох облачком застывает в морозном воздухе.

– Что это за место?

Каллос тяжело ступает рядом со мной по глубокому снегу, наши сапоги утопают с каждым шагом.

– Это Запрет…

– Я знаю, Запретный хребет, – обрываю я, не отрывая взгляда от горизонта. – Я спрашиваю, что это за место, Каллос.

Каллос смотрит на меня с пустым выражением лица.

– Это Алкроуз. Академия Алкроуз. – Его золотистые волосы треплются на ледяном ветру.

– Алкроуз, – повторяю я, бормоча про себя, разглядывая этот чудовищный замок посреди чертовых пустошей.

Часы бьют девять раз. Неудивительно, что вокруг так темно. Зимой темнеет слишком рано, чтобы следить за временем, а я и вовсе потерял его ощущение с тех пор, как меня захватили.

Я оглядываюсь назад, где двое фернестийских солдат волокут сани с телом человека, которого я убил. В желудке завязывается тугой узел.

– Он был злым, как и все они, – шиплю я сквозь зубы. Жалкая попытка убедить себя, что мои действия были оправданы. Война – ужасная вещь, отец позаботился, чтобы я это усвоил. Но что такое война, когда в дело вступают эти странные способности?

Вероятно, еще более кровавая.

Мои руки всё ещё испачканы засохшей кровью того солдата. Мне приходится сосредоточиться на ненависти и боли, что жгут меня изнутри. Если я этого не сделаю, я не смогу принять новую реальность. Ту, что была навязана мне, и ту правду о том, в кого я превращаюсь из-за неё. Маленький голосок шепчет в моей голове: «Впусти меня».

Я вздрагиваю и пытаюсь отогнать его. Каллос бросает на меня взгляд, приподнимая бровь, но молчит.

Перед часовой башней собралась целая толпа. Должно быть, это остатки нашего отряда. Когда колоссальные двери здания медленно распахиваются, я замечаю Корвуса, Мартина и Кая – они притаились в самом конце очереди. Они смотрят на меня, но не улыбаются, не машут рукой. Только Мартин бросает на меня взгляд, полный облегчения.

Их нерешительность ранит сильнее, чем я предполагал. Я вижу, как они смотрят на меня – как на демона. В их глазах застыло осязаемое недоверие, особенно у Корвуса. Он всегда был педантичен, но теперь в его взгляде появилось ещё и подозрение.

Кай кажется скорее подавленным, он переминается с ноги на ногу, словно рвется поговорить со мной, но Каллос стоит стеной между нами.

Мы неспокойно переминаемся в своих сапогах. Все на взводе теперь, когда мы в Алкроузе. Мы понятия не имеем, что нас здесь ждет. Пока что на нашем пути были только смерть и травмы, и я сомневаюсь, что этот ад закончится.

Мартин бросает на Каллоса встревоженный взгляд. Я же теперь отношусь к нему равнодушно. Он рассудителен, и если ему не прикажут убить, он этого не сделает. Я, очевидно, уже проверил эту теорию на практике.

Очередь начинает медленно втягиваться внутрь.

Золотые двери выглядят невероятно тяжелыми, вблизи они еще внушительнее. Маленькая табличка с надписью «АКАДЕМИЯ АЛКРОУЗ» висит на кирпиче на одном единственном гвозде. Слова выгравированы золотом, которое блестит даже при самом тусклом свете, притягивая взгляд.

Я убираю темные волосы с лица и делаю первые шаги вглубь Алкроуза.

Название покалывает кончик языка. Оно кажется почти магическим. Золотистые нити света струятся с невообразимо высоких потолков, осыпая воздух освещающим теплом. Бежевая плитка покрывает полы, простираясь на сотни футов вглубь огромного вестибюля. Сердце Алкроуза. Окна тянутся от пола до самого потолка, демонстрируя безопасный и приятный вид на снежную бурю, бушующую снаружи.

Белые текстурированные стены заполняют пространства между стеклами и уходят далеко в темные коридоры. Огромная двойная лестница тянется вдоль обеих сторон вестибюля, изгибаясь и соединяясь в центре, образуя внушительный балкон от стены до стены. Все жители Навасика могли бы поместиться только в одном этом вестибюле. Почему такой роскошный замок стоит посреди ничего?

Я не могу не восхититься. На мгновение я забыл о своей истине. Магия академии соблазняет меня, манит насладиться ею. Потоки света умоляют забыть о ярости и о моем погибшем родном городе.

Маленькая улыбка, едва коснувшаяся моих губ, гаснет.

Мужчина выходит на балкон, высоко над всеми нами. Его шарф украшен эмблемой фернестийских полумесяцев. Длинные черные волосы скрывают лицо, а на черном военном кителе поблескивают золотые и красные медали. Я прищуриваюсь, пытаясь рассмотреть его получше, но он слишком далеко, чтобы разобрать черты.

– Директор Эмерай, – в один голос произносят солдаты, когда тот занимает место у перил. Они все разом кланяются, и в зале воцаряется тишина.

Каллос беспокойно переминается рядом со мной, когда выпрямляется. Я буквально чувствую, как напряжение в воздухе становится густым и тяжелым, словно страх каждого присутствующего здесь – это живой зверь.

Директор поднимает правую руку и произносит громко:

– Я директор Эмерай. Добро пожаловать в Академию Алкроуз.

Его голос мягкий, но отчетливый. Эмерай начинает спускаться по левой лестнице, продолжая свою речь:

– Я знаю, вы все, должно быть, в замешательстве. Всё, что произошло, было ужасно и отвратительно.

Из толпы вокруг доносится несколько одобрительных возгласов. Я сжимаю кулаки. Это, блядь, ещё мягко сказано.

– Уверяю вас, с этого момента ваше будущее зависит только от вас. Я не стану лгать, что обучение в этой академии будет легким, но выбор прост: либо вы подчиняетесь, либо умираете.

Темная улыбка Эмерая становится заметнее, когда он грациозно сходит с последней ступеньки. Он молод, пожалуй, немногим старше Каллоса, определенно под тридцать.

– Вы будете тренироваться здесь и узнаете как можно больше о ваших новых пассажирах – Тенях. Если вы пройдете все экзамены, станете Кровоточащим Солнцем или Темной Мухой, в зависимости от ваших баллов.

Кровоточащее Солнце? Я приподнимаю бровь и смотрю на нагрудный знак Каллоса. У него эмблема солнца… Неужели это означает именно это? Должно быть, это ставит его выше Темных Мух, которые кажутся рядовыми солдатами, выполняющими всю грязную работу.

Эмерай указывает на темный коридор, из которого появляются четверо в глянцевой черной тактической экипировке. Каллос проталкивается сквозь толпу, бросая на меня строгий взгляд, который ясно говорит: «Никого больше не убивай».

Принято к сведению.

– Эти пятеро Кровоточащие солнца перед вами – столпы, нет, сами сердца величайшего достижения Фернестии. Они олицетворяют всё, за что сражается наша страна и кем она хочет видеть каждого из вас.

По толпе пробегает возбужденный гул. Я обмениваюсь нервным взглядом с Мартином, который выглядит таким же обеспокоенным, как и я. Меня мутит. Как они могут быть согласны примкнуть к такому отвратительному делу?

Эмерай продолжает:

– Здесь, в Алкроузе, вы встретите много Кровоточащих солнц, с которыми будете тренироваться бок о бок. Они научат вас многому, включая то, откуда берутся Тени. – Внезапно его тон становится куда мрачнее. – А также тому, что случается с теми, кто пытается ослушаться или покинуть территорию. До меня дошли слухи, что Каллос уже продемонстрировал, что бывает с непокорными студентами. Я же возьму на себя ответственность показать вам, что ждет тех, кто совершает убийство.

Глаза Эмерая впиваются в мои. Его пугающие серые глаза холодны, как ледяное озеро снаружи, и этот холод пробирает меня до самого костного мозга.

Колени дрожат, пока Эмерай медленно идет сквозь толпу. Кажется, все прекрасно знают, за кем именно он идет. Наверняка они сплетничали по пути сюда о мертвом солдате и о том, кто его убил.

Я замечаю искру предвкушения в глазах некоторых из них. Один из самых злобных пленных, Фредерик, выглядит особенно заинтересованным. Его светлые волосы и карие глаза трудно не заметить. Они все хотят, чтобы меня наказали за то, что мне пришлось ехать, пока они шли пешком остаток пути. Чертовы мелочные ублюдки. Я запомню это, если выберусь отсюда живым.

Эмерай останавливается на расстоянии вытянутой руки от меня. Вблизи он выглядит безупречно. Его черные волосы темны, как вороново крыло, а острые черты лица приковывают взгляды девушек в толпе – они уже готовы падать в обморок от восторга. Эмерай молчит, кажется, целую вечность, просто наблюдая за мной. Я замечаю, как он пересчитывает зазубрины на моем ухе.

Шесть. Я вижу по его глазам, когда до него доходит, что я такое. Я ищу помощи у Каллоса, но его золотистые глаза избегают моего взгляда. Черт, неужели я сейчас умру?

Кровь тяжело пульсирует в венах, страх невыносимо зудит под кожей. Это конец.

Я готовлюсь к смерти. Вот здесь я умру и превращусь в глупую статую, как те девять идиотов в лагере.

Я закрываю глаза и жду, когда дыхание смерти коснется меня, но этого не происходит. Вместо этого холодная рука жестко сжимает моё плечо.

Мои глаза распахиваются. Рука Эмерая тяжела, но незнакомое выражение в его глазах тяжелее вдвойне.

– О-о, надо же. Каллос не сказал мне, что ты – Солас, – шепчет Эмерай загадочно. Его слова парализуют меня, погружая в леденящее оцепенение. Я не могу разорвать мощный зрительный контакт с директором. Я чувствую его магию, или ауру, или что, черт возьми, внутри нас всех находится.

– Те, кто убивает, получат свои титулы раньше всех остальных, – громко восклицает Эмерай.

По вестибюлю прокатывается удивленный вздох. Каллос и другие Кровоточащие Солнца никак не реагируют – вероятно, для них это не новость. Кто знает, сколько раз они уже похищали студентов.

Мне стоит огромных усилий не плюнуть Эмераю в лицо. К черту роль студента.

Гнев закипает в груди.

– Я не заслуживаю похвалы за то, что сделал, – рычу я вполголоса. Эмерай одаривает меня любопытным взглядом и просто игнорирует. Он дважды хлопает меня по плечу и поворачивается к толпе, будто я для него – пустое место.

– Теперь мы разделим вас в соответствии с типом вашей Тени. Некане, я оставляю это на вас.

Эмерай направляется обратно к передней части группы. Несколько пар глаз бросают на меня завистливые взгляды: их гложет, что меня, фернестийского врага, похвалили – да еще и за убийство.

Я ловлю один из таких взглядов – это Кай. Внутри меня образуется неприятная пустота, но я изо всех сил стараюсь притвориться, что не вижу этого угрюмого, полного замешательства выражения в его потускневших глазах.

Эмерай поднимается по боковой лестнице. Как только он достигает балкона, он вскидывает руки в воздух и восклицает:

– Фернестия будет править Хейрой! Отбросьте свои печали и наслаждайтесь этим новым приключением. Академия Алкроуз – ваш новый дом!

С этими словами Эмерай прижимает обе ладони к перилам, и яркий свет охватывает их, стекая вниз по прутьям и освещая всю лестницу с обеих сторон. Сияющая аура расползается по стенам, словно ветви света на золотом дереве, заливая своей красотой весь грандиозный вестибюль. Над толпой раздаются восторженные «охи» и «ахи», глаза каждого наполняются зачарованным блеском. Даже в глазах Каллоса отражается магия этого момента. Некоторые в группе, включая Фредерика, широко улыбаются, в их взглядах читается голод – не тот, что утоляют едой, а жажда власти, которую здесь предлагают.

Я бросаю взгляд на то место, где стоял Эмерай, но балкон пуст. Облегчение накрывает меня волной. Теперь я могу немного расслабиться. Хотя я не уверен, что мне нравится, когда меня хвалят за убийство, я рад, что не попал в беду. Мой взгляд возвращается к сияющему золотому воздуху.

Свет отделяется от стен, словно старая краска, сворачиваясь в светящуюся пену. Сферы зависают в воздухе на мгновение, неподвижные, беззвучные. Ни единого вздоха. А затем каждая из них начинает трепетать, превращаясь в стремительных птиц из чистого света, бьющих крыльями по всему вестибюлю.

– Я никогда не видел ничего прекраснее! – звучит голос из толпы. Смешки и радостные возгласы доносятся со всех сторон. Напряжение, кажется, рассеялось. Теперь повсюду лишь улыбки и, возможно, слабый отблеск надежды.

Я морщу нос. Чертовы дураки.

Один из Кровоточащих солнц, облаченный в алый зимний плащ, выбрасывает руку вперед, и золотые птицы перестают махать крыльями. Они медленно падают, словно невесомые перья с невероятно высоких потолков. Как птенцы, выпавшие из гнезда слишком рано, летящие навстречу своей гибели.

Я пристально разглядываю этого Кровоточащего Солнца, остановившего блестящее представление. Он заметно выше остальных, с короткой темной бородой, скрывающей черты лица. Брови густые и темные, с вкраплениями рыжих волосков. На вид – ровесник Каллоса, глаза – вишнево-красные. Само воплощение зла, демон во плоти.

Должно быть, это Некане. От него исходит та же жуткая энергия, которую я ощутил, когда Эмерай столкнулся со мной. Я растираю руки, пытаясь смахнуть мурашки, побежавшие по коже.

– Вы будете распределены по Домам Теней. Ждите и общайтесь между собой, пока мы определяем ваши полки, – голос Некане не такой резкий, как предполагает его внешность, но звучит властно. Возможно, он даже выше Каллоса по рангу.

– Сюда! – Кай нетерпеливо зовет меня, яростно маша рукой, прежде чем я вообще успеваю обернуться. Облегчение захлестывает меня, когда я вижу, что страх в глазах Кая утих.

Черт возьми, я так боялся, что Кай будет избегать меня. Не думаю, что смог бы вынести одиночество. Корвуса нигде не видно, но Мартин замечает нас и подходит, выглядя намного лучше теперь, когда мы не в палатке. Ненавижу это признавать, но, кажется, он испытывает облегчение от того, что мы здесь.

– Это место потрясающее, – его карие глаза светятся в благоговении перед магией, которая всё еще висит в воздухе над нами. Я хмурюсь на друга, но молчу. Я только что вернул его и не собираюсь разрушать единственную хорошую вещь, которая у него есть. Некоторые вещи лучше оставить невысказанными. Кай хмурит брови, но я качаю головой. Кажется, он понимает и тоже ничего не говорит.

Мои веки тяжелые. Я никогда в жизни не чувствовал себя таким уставшим. Это был, без сомнения, самый изматывающий день в моей жизни.

Кай замечает это:

– Эй, дружище, ты выглядишь очень уставшим. В смысле, правда, очень…

– Я понял – я устал, – огрызаюсь я, слегка усмехаясь, потому что он забавный придурок. Я счастлив, что Кай снова рядом. Мартин кладет руку мне на плечо, и внутри становится спокойнее от этого комфорта. Эти люди для меня драгоценны – незаменимы в моем мире тьмы.

– Ты отлично выспишься в таком месте. Мы прошли через… многое. Уверен, мы все почувствуем себя лучше после того, как отдохнем сегодня, – Мартин сжимает мое плечо, и я испускаю вздох.

– Да, ты прав. Кстати, как ты сам? Прости за то, что устроил переполох раньше… – я чешу затылок, слишком смущенный, чтобы сказать что-то еще.

Мартин смеется:

– Я чувствую себя хорошо… Ну, настолько хорошо, насколько это возможно сейчас. Кай подбадривал меня, насколько это вообще в его силах.

Кай гордо выпячивает грудь и подмигивает мне. Я ухмыляюсь:

– Приятно слышать. А мне он доставил лишь головную боль.

– О, иди к черту, по крайней мере, я не отрываю никому головы, – он скрещивает руки на груди, и Мартин не сдерживает смешка.

Я вздыхаю, но не злюсь. Мне спокойно с ними, и здесь, в Алкроузе, я чувствую себя в безопасности, даже если наше будущее туманно.

– Вы волнуетесь насчет Домов Теней? Я боюсь, что нас могут разделить.

Кай потягивается, вскидывая руки вверх:

– Думаю, мы все волнуемся, принцесса Финн. Ну и… что это за титул, о котором бормотал директор? – он прищуривается, с любопытством глядя на меня.

– Я не знаю. Он не говорил мне ничего такого, чего не сказал бы вам, – тихо лгу я, чтобы остальные не прислушивались к нашему разговору.

– А вот и вы. – Голос Корвуса звучит резко, заставляя меня вздрогнуть.

Кай и Мартин улыбаются ему.

– Что тебя так задержало? – говорят они одновременно и смеются, переглядываясь. Я ненавижу портить момент, но, черт возьми, как же меня тошнит от этих улыбок и смеха, будто мы все не обречены на смерть. Словно наши семьи не были вырезаны.

Корвус отцепляет Кая от своей руки, стряхивает что-то с куртки несколькими резкими движениями и бросает на Кая предупреждающий взгляд:

– Вы трое бесполезны – готов поспорить, вы глазели на это световое шоу, как дурачки, пока директор ускользал.

Мы втроем переглядываемся, ошарашенные и немного пристыженные. «Дурачки»?

– Так я и думал. Пока вы трое играли в «волшебный замок», я следил, куда слинял Эмерай, – заявляет Корвус с невыносимой долей гордости.

Я сжимаю челюсти:

– И?

Кай морщит нос:

– Угу, угу. И почему нас это должно волновать? – кивает он саркастично на каждое слово. Мартин прикрывает рот рукой, будто всё это – несусветная потеха.

Корвус грубо хватает обоих за воротники курток. Меня он щадит лишь потому, что у него нет третьей руки. – Вас это волнует, потому что вы хотите выбраться отсюда, а я – единственный, кто делает это хотя бы отдаленно возможным для нас, – рычит он.

Я чувствую себя идиотом из-за того, что так увлекся огоньками, теперь, когда Корвус ткнул нас в это носом. Я перевожу взгляд обратно на потолок, на птиц, целиком состоящих из света. Они всё еще медленно падают на нас. Мрачно и прекрасно – словно смерть должна быть заманчивой и печальной, растянутой во времени, чтобы другие могли наблюдать за ней и упиваться ею. Кто сможет устоять перед их очарованием?

– Простите, ребята, – бормочу я, продолжая смотреть на птиц. – Не знаю, что на меня нашло… но я видел, как вы смотрели на меня, когда мы прибыли.

Я протягиваю руку, и одна из птиц мягко опускается на мою ладонь, её перья тепло светятся на коже. Я чувствую их взгляды на себе, но не отвожу глаз от мертвой магии у себя в руке.

– Надеюсь, мы все еще можем быть друзьями.

Я слабо улыбаюсь и опускаю руку так, чтобы птица оказалась прямо передо мной. Она сохраняет форму на моей ладони. Какое дивное волшебство. Люди вокруг начинают шевелиться, замечая, что я держу. Птица замирает, её золотое сияние меркнет.

Я закрываю глаза и думаю о том, как сильно Терре понравилось бы увидеть такую красоту. Она всегда была неравнодушна к птицам. В моей сомкнутой ладони раздается крошечный стук сердца.

Я открываю глаза и в изумлении смотрю, как мерцающая золотая птица моргает на меня. Она хлопает своими маленькими, яркими крыльями, и её цвет меняется с золотисто-желтого на темно-рыжий, словно угли в темноте. Перья, которые мгновение назад были окутаны солнечным светом, теперь пылают багровым огнем, разбрасывая вокруг крошечные искорки пепла, когда это хрупкое создание взмывает в воздух. Другие птицы вокруг продолжают медленно опускаться, но когда моя огненная птица проносится сквозь них, задевая их своими горящими крыльями, пламя перекидывается на них, пробуждая магию внутри. Вскоре весь вестибюль оживает от ревущего алого сияния – жар-птицы танцуют и летают так, будто были живыми с самого начала.

По толпе проносится вздох изумления. Я начинаю нервничать, чувствуя на себе новые взгляды. Я смотрю на Каллоса и других Кровоточащих солнц – они разрывают свой круг, чтобы понять, в чем причина переполоха, и замирают в недоумении при виде пылающих птиц. Каллос бросает на меня удивленный взгляд, но я концентрируюсь на своем огненном творении, которое становится всё больше, паря под потолком.

Все птицы сливаются воедино, их пламя объединяется в то, что я могу назвать только фениксом. Завораживающий, зачарованный феникс. Он настоящий, и он здесь, прямо передо мной.

Некане прокладывает себе путь на главный уровень, расталкивая толпу. Его голос звучит как хлесткий удар:

– Кто это сделал?!

Некане вскидывает руки, пытаясь остановить птиц, как сделал это раньше. Пламя феникса проносится по вестибюлю – от его жара мои щеки пылают. Раздается несколько резких криков: попытки Некане подавить феникса лишь приводят его в ярость. У птицы собственный разум, и она меня гипнотизирует. Моему сердцу нужно было это увидеть.

Некане поворачивается к остальным Кровоточащим Солнцам:

– Помогите мне! – рявкает он. Когда Каллос и другие «Солнца» присоединяются к Некане, все пятеро поднимают руки. Кончики пальцев Каллоса вспыхивают светом, у остальных – нет. Испустив тяжелый вздох и крик отчаяния, они наконец останавливают величественную огненную птицу.

Мое сердце сжимается, когда феникс поворачивается и встречается со мной взглядом. Его пылающие глаза полны гнева.

Моего гнева.

Затем он распадается на светящиеся сферы, растворяясь в воздухе. Крики и вопли стихают, сменяясь шорохом неловко переминающихся ног. Каллос снова смотрит на меня, и на этот раз Некане замечает это.

Черт.

– Ты… Солас. Какого черта ты творил? – глубокий голос Некане сотрясает вестибюль, его шаги беспощадно цокают по плитке, пока он приближается ко мне. Кай, Мартин и Корвус твердо встают рядом. Облегчение захлестывает меня от их поддержки, но горло перехватывает, когда огненно-красные глаза Некане оказываются совсем близко. – Ну? – Его дыхание горячее. Он не меньше шести футов ростом и вынужден пригнуться, чтобы рассмотреть меня получше.

Я собираю остатки храбрости и слегка вскидываю подбородок. Мой голос звучит чуть выше, чем обычно:

– Я не знал, что делаю. Я просто пытался поймать свет. Только и всего, клянусь.

Кай и Корвус согласно кивают. Мартин съеживается за их спинами под свирепым взглядом мужчины, и я его не виню.

Некане внимательно изучает меня и сжимает мой подбородок своими ледяными пальцами. Холод пробегает у меня по шее, и приходится стиснуть зубы. Некане наклоняет мою голову в одну сторону, затем в другую. Он делает паузу, а затем выпрямляется во весь рост.

– Хм. – Он фыркает, разглядывая меня еще мгновение. – Давайте перейдем к Домам Теней.

Его алый плащ взметается за спиной, когда он разворачивается к толпе, по-видимому, теряя ко мне всякий интерес. Черт возьми, какое счастье.

– У кого пять полосок – собирайтесь вокруг Каллоса. Четыре полоски – вы со мной. Три полоски – к Ламии в тот угол. Две полоски – к Моссу в центр. Одна полоска – Флик будет вашим главой Дома. А теперь – по местам, живо!

Я наблюдаю, как толпа быстро расходится. Корвус остается на месте: у него четыре полоски, так что он остается с Некане. Его темные волосы хорошо сочетаются с образом Некане – он мог бы сойти за его миниатюрную копию, вот только у Некане глаза цвета свернувшейся крови. Кай быстро прощается с нами и нервно семенит к Каллосу. Мартин шепотом прощается, переходя в группу Флика. Всего одна полоска… Это значит, что он на самом дне. В животе всё скручивается от тревоги.

Вскоре я понимаю, что остался в вестибюле один. Одиночество пробирается под кожу. Чужие взгляды впиваются в меня, обнажая мою уязвимость.

Мне здесь нет места.

Я подхожу к группе Корвуса.

– Эм… куда мне идти? У меня… шесть полосок, – бормочу я Некане, стараясь не привлекать лишнего внимания, которого и так было предостаточно.

Некане криво усмехается и пожимает плечами:

– Полагаю, никуда.

Мои глаза расширяются, когда Некане смеется и отворачивается к своему Дому, фактически отвергая меня. Корвус бросает на меня полный жалости взгляд, но молчит.

Ничего страшного. Я привык быть тем, кто заступается за других, но никогда не получает той же справедливости взамен. Я смирился с этим чертовски давно.

Некане уводит свою группу в темный коридор под балконом, фонари начинают мигать, когда они скрываются в глубине. Остальные группы тоже разделились. Ламия уводит свою свору по левой лестнице, Мосс ведет свой Дом по правой. У Флика самая большая группа – «однополосники» – и они остаются в вестибюле, пока он организует их.

У Каллоса самая маленькая группа, всего четыре человека. Я ищу у него поддержки, но он не встречается со мной отчаянным взглядом. Каллос уводит свой Дом по длинному коридору, точно так же, как сделал Некане.

Один.

Моя кровь густеет в венах, губы пересыхают, а дышать становится почти невозможно. У каждого есть свое место. Каждый принадлежит к чему-то, к людям, похожим на них.

У каждого, кроме меня.

Я смотрю на свои ноги. Последние шаги и голоса стихают на лестнице, когда Флик уводит свою огромную толпу. Вестибюль становится тихим и холодным. Какого черта я должен делать?

Я сажусь на плитку посреди огромного зала и размышляю, не стоит ли мне присоединиться к тому парню, которого я убил снаружи.

Минуты тянутся, а за ними – часы. Тиканье гигантских часов здания со временем начинает даже успокаивать. Фонари приглушают свет, а вместе с ними угасает и последняя надежда, что кто-то вернется за мной.

Похоже, спать придется здесь.

Я встаю и подхожу к лестнице. В голову приходит мысль обследовать Алкроуз, но страх, что Некане или Эмерай поймают меня за прогулкой, заставляет отступить. Я удивлен роскошью ступеней. Их великолепие должно было стоить целое состояние. Весь этот замок просто поражает воображение. Где они взяли столько денег и ресурсов для всего этого? Я провожу рукой по гладким мраморным перилам, поднимаясь вверх.

Мои мысли блуждают, пока я смотрю на балкон. Что там говорил Корвус… Что-то о том, что Эмерай улизнул во время светового шоу.

Я останавливаюсь на верхней ступеньке и смотрю вниз, с того места, где раньше стоял Эмерай. Отсюда вестибюль кажется гораздо менее грандиозным и манящим. Огромные окна пропускают капли лунного света, которые пятнами ложатся на пол. Снежная буря, кажется, наконец стихает.

Я кладу руки на то же место, где лежали руки директора, когда он создал огненных птиц, пытаясь представить, куда он мог так быстро исчезнуть. Я разворачиваюсь и осматриваю стены, обрамляющие лестницы. Они выглядят монолитными, а колонны по обе стороны балкона недостаточно широки для того, чтобы в них спрятались потайные двери.

Почему я сразу решил, что Эмерай использовал тайную дверь? Я всматриваюсь в верхний коридор. Должно быть, проницательность Корвуса передается мне, потому что сейчас я чувствую себя чертовым детективом.

Коридор здесь короче того, что внизу, и далеко не такой темный. С одной стороны, судя по всему, находится большая общая комната. Я прижимаю ладонь к стене и крадусь по коридору. Примерно на полпути что-то колет мне палец.

– Ай. – Я трясу рукой и осматриваю кожу. Вглядываюсь в стену и…

– Финн! – шепотом кричит Кай у меня за спиной.

– Черт! – Я прикрываю рот. Смеясь, Кай хлопает меня по спине, а другая пара рук хватает меня с другой стороны. Мартин тоже смеется.

– Тсс! – Кай хихикает и всматривается в стену, где я уколол палец. – Чего ты тут высматриваешь, приятель?

Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце. Как бы я ни злился на них за этот совершенно неуместный испуг, я чертовски счастлив, что они здесь. Они вернулись за мной.

– Вы, придурки, чуть до инфаркта меня не довели! Не знаю, что-то укололо мне палец. – Я еще раз провожу рукой по гладкой поверхности стены.

В тусклом свете вспыхивает маленький символ солнца, а затем снова гаснет.

Мартин тихо выдыхает: «Ого».

Мои глаза расширяются. Здесь определенно что-то есть. Я еще раз провожу пальцем по тому же месту, и солнце снова загорается, на этот раз чуть ярче. Я пытаюсь надавить на стену. Ничего не происходит, и солнце тускнеет.

– Хм. Попробуй приложить ладонь прямо на солнце, – задумчиво произносит Кай, потирая подбородок.

Я киваю и прижимаю ладонь к маленькому солнцу. Символ увеличивается, становясь больше моей ладони, и ярко сияет, открывая дверную ручку прямо в центре солнца.

– Вот она! – Кай тянется к ручке так, будто ждал этого всю жизнь. Я налетаю на Мартина, когда Кай бросается поворачивать замок. Раздается тихий щелчок, и швы в стене начинают двигаться, изгибаясь и превращаясь в тайную дверь.

– Ох, блядь, – бормочет Мартин.