Текст книги "О бессмертных тенях (ЛП)"
Автор книги: К. М. Моронова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)
15
ТЕРРА
БАРКОВ
Самые высокие небоскребы Баркова пронзают оранжевое небо, пока солнце медленно поднимается из-за далеких гор. Я всё еще не до конца проснулась после ужасно проведенной ночи. Как вообще можно уснуть, когда ты не получила разрядки, а твой похититель всю ночь прижимался к тебе своим стояком?
Я стону и тру глаза, спасаясь от назойливых солнечных лучей. Велис пригибается к самой земле, чтобы мы могли слезть. Элиас соскакивает первым и даже не удостаивает меня помощью – и слава богу. Кому нужна помощь, чтобы слезть с чертовой Тени?
Велис рассыпается прахом и исчезает, а мы с Элиасом смотрим на спящий город внизу. Мне не терпится оказаться там. Финн должен быть здесь. Одна лишь мысль о том, что я его найду, наполняет меня адреналином.
– Значит, это и есть Баркова? – бормочет Элиас, как будто город на него не произвел никакого впечатления.
Я киваю.
– Ага. Что, недостаточно хорошо для тебя?
Он сужает глаза и пожимает плечами.
– Наверное, я ожидал большего.
Я закатываю глаза и усмехаюсь.
– Твои ожидания завышены до абсурда.
Элиас криво улыбается.
– А твои надежды найти брата и бывшего – нет, детка? Сомневаюсь, что хоть кто-то из них там. – Он начинает спускаться по склону, и я иду следом, стараясь не отставать. Воздух холодный, траву покрывает иней, но снега пока нет.
– Где же им еще быть? – спрашиваю я, хотя у меня нехорошее предчувствие, что он снова скажет про Алкроуз.
– Мы разве это уже не обсуждали? – Элиас засовывает руки в карманы и бросает на меня быстрый взгляд.
Я вскидываю бровь.
– Ты выражался очень туманно и просто сказал, что большинство из них, скорее всего, в Алкроузе.
Он снова смотрит на город, взгляд его становится отрешенным, поэтому я решаюсь спросить:
– Что ты имеешь в виду под «большинством из них»?
Он задумчиво хмыкает и пожимает плечами.
– В Алкроуз не пускают несовершеннолетних, если только они не достигли зрелости и не прошли тесты на острове Гримроуз. Твой брат тебе родной по крови?
У меня сердце уходит в пятки. Что случается с теми, кто не проходит тесты? Остров Гримроуз ведь необитаем, разве нет? По крайней мере, именно так нас учили в академии.
– Да, конечно, родной.
– Тогда с ним, скорее всего, всё будет в порядке. Говорят, «Новы» встречаются группами, и если он тоже «Нова», он должен выжить. – Мы выходим на дорогу и направляемся к стенам Баркова.
Я приподнимаю бровь, стараясь шагать вровень с ним.
– Я думала, ты говорил, что ты – единственная известная «Нова». Раньше с тобой были другие?
Он хмурится – больше раздраженно, чем печально.
– Я единственный, – отрезает он и подтягивает ремни на своем черном жилете.
Вспышка страха пронзает меня, когда пугающая мысль расползается в желудке. Он ведь не станет убивать горожан так же, как тех фернестийцев, правда? Я закусываю нижнюю губу и бросаю взгляд на вершины темно-серых стен Баркова.
Вдоль верхней кромки стен мерцает цепочка огней. Могу только предположить, что это солдаты на постах. Знают ли они, что случилось с Навасиком? Они обязаны знать… ведь так? Сердце отчаянно колотится в груди, а Тень тревожно ворочается под кожей.
– Ты чувствуешь это? – спрашиваю я, перехватывая дыхание. Не думаю, что когда-нибудь привыкну к ощущению чего-то живого, что буквально шевелится в моих венах.
Элиас кивает, не сводя глаз с дороги. Гигантские ворота медленно открываются, и навстречу нам выезжают три черных военных грузовика. На крыше каждого – стрелок у тяжелого орудия.
Ком подкатывает к горлу, а по рукам бегут мурашки. Черт возьми, это солдаты Баркова.
Элиас останавливается, но я продолжаю идти.
– Терра, – предупреждает он, но я не обращаю внимания. Мы так близки к тому, чтобы найти Финна.
Грузовики тормозят, и из головной машины выходит мужчина в белой тактической экипировке. Его волосы черны, как беззвездное небо, а пронзительно-голубые глаза я вижу даже с десяти шагов. Между губ – дымящаяся сигарета. Когда он смотрит на меня, я теряю дар речи: он не просто чертовски красив, он до ужаса молод. Слишком молод для капитана, но именно это звание значится на значке у него на груди.
Не успеваю я сообразить, что сказать или сделать, как капитан оказывается на расстоянии вытянутой руки. Он медленно оглядывает меня с ног до головы, и на его губах играет ленивая ухмылка.
– Привет, красавица. Что ты забыла в такой глуши? – Он протягивает руку в перчатке, и я, помедлив, пожимаю её. Его ладонь полностью поглощает мою. Между нами пробегает электрический разряд, и моя Тень тут же фокусируется на этом касании. – Рейн Тимбл, первый капитан Баркова.
В этих ярко-синих глазах можно утонуть. Даже его улыбка идеальна, и я с трудом вспоминаю, как меня зовут.
– Эм… я…
– Терра, – бурчит Элиас у меня за спиной, подходя ближе. Я вздрагиваю – я даже забыла, что он рядом. Энергия, исходящая от Элиаса, выдает его напряжение, и моя Тень мгновенно реагирует: волоски на затылке встают дыбом.
– Отлично, – бросает Рейн, и его добродушный вид моментально сменяется холодным и жестоким. Его челюсти сжимаются, делая его лицо еще более хищным. Он забирает сигарету изо рта и выпускает дым прямо в лицо Элиасу. Я затаиваю дыхание, ожидая, что психопат сейчас сорвется, но он молчит. – Я спрашивал Терру. Кстати, прекрасное имя, малыш.
Он снова переводит на меня свой убийственно-синий взгляд, и мои щеки вспыхивают.
– Спасибо, – бормочу я с улыбкой и скрещиваю руки на груди, чувствуя себя невероятно неловко.
– Не расскажешь, что за черная тактическая экипировка? – Рейн спрашивает меня, но я бросаю нерешительный взгляд на Элиаса. Рейн касается моего подбородка и мягко поворачивает лицо обратно к себе. Жар проносится по телу, обжигая щеки. – Я у тебя спрашиваю, малыш.
Элиас сжимает челюсти так громко, что я слышу хруст, и сердце колотится так сильно, что мне трудно дышать. О боги, что я должна сказать?
– Мой город атаковали… – выражение лица Рейна остается ровным, спокойным и собранным, будто он уже всё знает, и я продолжаю: – Фернестия напала, а я была в лесу, когда это случилось.
– Мы были в лесу, – бурчит Элиас, и я вздрагиваю от того, как загораются интересом глаза Рейна.
– Верно… Мы были в лесу, и когда вернулись, все были уже… их не стало.
Рейн снова вставляет сигарету между губ и делает долгую затяжку.
– Мертвы, малыш. Это нормально, можешь называть вещи своими именами. – Кровь в моих жилах леденеет от его холодных слов, и я киваю. Он бросает сигарету на асфальт и поднимает руку, давая сигнал остальным в грузовиках. Из каждой машины выходит по четыре солдата и выстраивается позади Рейна в идеальном порядке. Они все молоды… моложе меня. Рейн выглядит старшим среди них, но он вряд ли намного старше меня самой.
Я кошусь на Элиаса. Его выражение лица говорит о том, что он тоже чувствует: что-то здесь не так.
– Рейн… а где взрослые?
Глаза Рейна тускнеют, он полностью меняется, отбрасывая маску спокойного и легкого в общении парня. Мороз пробегает по позвоночнику, когда он делает широкий шаг ко мне и снова хватает меня за подбородок.
– Мы здесь и есть взрослые.
Элиас отталкивает Рейна, оскалив зубы, а в его серых глазах пляшет дикий огонек.
– Не трогай её.
Капитан улыбается и щелкает пальцами своим войскам за спиной. Они окружают нас, и у меня всё внутри обрывается. Это совсем не то, что я ожидала найти в Баркове. Совсем не то. Но Финн всё еще может быть внутри… я не могу уйти, пока не узнаю.
Тень Элиаса обвивает его руки, и перед глазами снова встают те солдаты, которых он разорвал на части.
– Элиас, – резко зову я, пытаясь привлечь его внимание. Его глаза заливает тьма, и я не уверена, что он меня слышит, но я не могу позволить ему убить их… они же мои ровесники. – Не надо. – Похоже, ему на это наплевать.
Рейн собственнически обнимает меня за плечи. Его мускусный аромат наполняет мои легкие, и странное чувство покоя вторгается в сознание. Мои глаза расширяются, и в его глазах я вижу такое же осознание.
– С твоим другом всё в порядке? Надеюсь, мне не придется его усмирять.
Элиас поднимает руку так же, как делал это перед теми солдатами, и меня накрывает волной тошноты. В голове всё еще звучит хруст их суставов.
– Элиас… пожалуйста, не надо.
Он рычит и наконец смотрит на меня.
– Или что, милочка?
Я судорожно вдыхаю, лихорадочно соображая, что я могу использовать против него… Ему плевать на всё, он дал это понять предельно ясно, но его Тень, кажется, очень даже неравнодушна к моей.
– Я не позволю тебе обладать мной.
Он поднимает бровь. Я не могу сказать это прямо – не хочу, чтобы Рейн убил его. Кто знает, как эти дети управляют городом? Может, взрослых здесь вообще не осталось.
– Я никогда не позволю тебе обладать мной… никогда.
Я не могу сдержать гримасу, потому что эти слова звучат так, будто я произношу что-то ужасное. Но это именно то, что хочет услышать его Тень, верно?
Его серые глаза расширяются, и дикая, хищная усмешка расползается по его губам. Я пугаюсь того голода, что полыхает в них. Боги, я не имела этого в виду, и надеюсь, он не воспримет мои слова как обещание.
Рейн разражается смехом и притягивает меня ближе.
– Ты что, угрожаешь ему сексом?
Губы Элиаса сжимаются в тонкую линию, взгляд прикован к руке Рейна на моей талии.
– Да, что-то вроде того, – рычит на него Элиас.
Рейн снова смеется и смотрит на меня, наши носы почти соприкасаются. Вблизи его глаза еще более притягательны.
– Это правда, малыш? Ты достойна лучшего, чем он. – Его губы в дыхании от моих, и мне хочется впиться в них. Черт возьми, почему меня так к нему тянет? Я пытаюсь приструнить огонь внутри, но моя Тень, похоже, тоже заинтригована. Она подбирается так близко, как только может, обвиваясь вокруг кожи там, где он меня касается.
Я не отвечаю, потому что мне стыдно: до чего я докатилась. Хотя Элиас без колебаний перебьет их всех, и я не уверена, сколько он еще вытерпит, если я не возьму удар на себя.
– Мы ищем моего друга Финна. Я думаю, он может быть здесь, в Баркове. Пожалуйста, впустите нас, я должна его найти. – Я кладу руку на грудь Рейну и пытаюсь оттолкнуть его, но он держит меня крепко. В его глазах снова появляется мягкость, и он улыбается.
– Всё что угодно для такой милой девушки, как ты. Но вот пёс останется снаружи.
Я вздрагиваю. Ни за что на свете Элиас на это не пойдет. Я смотрю на него, и, конечно же, в его глазах пылает ярость.
– Нет.
Рейн наконец отпускает меня и скрещивает руки на груди.
– Ладно, а как насчет такого варианта? – Он толкает меня, и я падаю на землю, чувствуя резкую боль в заднице.
Что за черт? Он, блядь, толкнул меня!
Глаза Элиаса расширяются, он оказывается рядом со мной в считанные секунды, и в его взгляде мелькает неподдельное беспокойство. Я удивлена, увидев его там… Стоп. Ведь он беспокоится только о моей Тени, а не обо мне, верно?
– Ты в порядке, детка? – успевает спросить он, прежде чем Рейн с размаху бьет его прикладом штурмовой винтовки по затылку. Я кричу, когда Элиас падает, и кровь начинает сочиться из его светлых волос, заливая асфальт.
Страх взрывается в груди, и мои инстинкты выживания переходят в режим форсажа. Моя Тень в ярости, она рвется наружу, сквозь мою кожу. Я шатаясь поднимаюсь на ноги и бросаюсь бежать. Рейн маниакально смеется, пускаясь в погоню.
Я оглядываюсь. Он слишком быстр – он меня догонит. Какого черта здесь происходит? Где взрослые? Где армия? Барков уже пал…
Рейн настигает меня, обхватывает одной рукой за талию, а вторую прижимает к моим ключицам, притягивая вплотную к себе. Его лицо – прямо у меня за ухом. Его дыхание обжигает кожу, и никогда еще я не слышала, чтобы кровь так громко пульсировала в моих венах. Я скулю от страха, когда его хватка становится болезненно жесткой.
– Если будешь и дальше убегать, я только сильнее разозлюсь, малыш.
16
ТЕРРА
БАРКОВ
Кровь Элиаса расползается по асфальту, а он даже не шевелится. Страх парализует меня. Что Рейн собирается с нами сделать?
– Его – в бункер под городом, – бросает Рейн подчинённым. Те смыкаются вокруг Элиаса, подхватывают его обмякшее тело и волокут через огромные городские ворота. А я могу только смотреть.
Холодная рука сжимает мой подбородок, и я снова сталкиваюсь с жестокими синими глазами Рейна.
– Ты идешь со мной. – Я дергаюсь, пытаясь вырваться, но его хватка непреклонна.
– Отвали от меня! Элиас! – кричу я, глядя, как безвольно болтается его голова. Из раны на виске сочится кровь. Черт, что за херня здесь творится? Моя Тень странно притихла, словно изучает Рейна, понимая, кто он такой… гребаный монстр.
Рейн издает леденящий душу смешок и подхватывает меня на руки, будто я ничего не вешу. Его мышцы напряжены под белой тактической экипировкой, пальцы до синяков впиваются мне в талию.
– Да ладно тебе, малыш, я не такой уж плохой. Давай приведем тебя в порядок. Прости, что толкнул, окей? – Он обаятельно улыбается.
Я замираю в его руках.
– Зачем ты это делаешь?
Он смеется, и этот звук отдает вибрацией у меня в костях.
– Он явно фернестиец, по глазам вижу. Ты – нет. Всё просто. – Он пожимает плечами и направляется к воротам. Я делаю глубокий вдох, глядя на исполинские стены. – Мы проведем пару тестов, прежде чем я решу, что с тобой делать, так что в твоих же интересах вести себя хорошо, ясно?
Я проглатываю ком в горле и послушно киваю.
Рейн проносит меня через ворота. С обеих сторон стоят вооруженные солдаты – дети. Где же все взрослые? Стены толще, чем я могла вообразить. Похоже, они сделаны из цемента и темной глины. Как только мы проходим внутрь, у меня расширяются глаза: открывается вид на город.
В каждом здании выбиты стекла. Некогда яркий, имперский город – лишь тень самого себя. Металлические конструкции помяты и испачканы. Улицы запружены детьми и подростками моего возраста. Грузовики и машины перегораживают большинство выходов. Похоже, здесь недавно пронесся пожар: пепел и черная сажа покрывают внешние стены и въелись в металл автомобилей.
– Что здесь случилось? – спрашиваю я, едва дыша, чувствуя, как сердце падает куда-то в пятки. Моя надежда найти здесь Финна с каждым шагом кажется всё более глупой. Похоже, война уже запустила свои кровавые когти в нашу столицу.
Рейн сужает глаза, но продолжает смотреть вперед.
– Они все ушли… все, кому за двадцать, собрали манатки и подались на юг после того, что случилось с северными городами. Те, у кого было достаточно ресурсов, забрали с собой детей, но Барков и так был переполнен сиротами. – Он бросает взгляд на меня, и его ледяные глаза уже не такие холодные, в них плещется безмерная печаль. – Мы – всё, что осталось от столицы… Я не уеду из города и не дам всем этим детям умереть. Кто-то должен о них заботиться… вести их. – Он сжимает меня чуть крепче, и я морщусь от боли. – Мы уже потеряли так много во время бунтов и хаоса… Я видел, как людей затаптывали до смерти их же соседи. Я не позволю Фернестии сойти это с рук… ни одно из этих злодеяний.
Кровь стынет в жилах, и я смотрю на улицы другими глазами. Бурые пятна на асфальте, вмятины на металлических небоскребах. Барков воевал сам с собой… Страх, должно быть, довел людей до безумия.
Я снова смотрю на Рейна. Он по-своему защищает детей Баркова.
Остаток пути мы проходим в молчании. Я остаюсь прижатой к его груди, пока мы не доходим до огромного стеклянного здания. Эта часть города пострадала меньше других. У входа нас встречает девушка с золотистыми волосами и карими глазами, в руках она держит наручники.
– Спасибо, Хейли, – бормочет Рейн, опуская меня на землю и забирая у неё наручники. Он что, постоянно приводит сюда пленных? Мороз бежит по коже от этой мысли.
Хейли тепло улыбается ему, и её взгляд медленно скользит по его телу. Очевидно, она запала на него, и я её не виню, но он даже не смотрит в её сторону. Он пожирает меня таким голодным взглядом, что у меня зубы сводит.
– Кто это такая? – я стараюсь никак не реагировать на ее резкий тон. Она потрясающе красивая девушка, ей не нужно ревновать к этому придурку.
Рейн заводит мои руки за спину и защелкивает наручники, а затем касается губами линии моей челюсти и шеи. Он слегка прикусывает мою чувствительную кожу и шепчет:
– Это Терра – миленькая штучка, правда? Она будет жить со мной, так что отведи её в мою комнату, пока я не вернусь, ладно? Приведи её в порядок. Она путешествовала с грязным фернестийцем.
Я даже не могу осмыслить его слова, потому что борюсь с жаром, поднимающимся из самой глубины тела. Его дыхание опаляет шею, и когда я пытаюсь отстраниться, он прикусывает меня за ухо, заставляя судорожно вдохнуть.
Рейн смеется и подталкивает меня головой, а затем уходит в один из переулков впереди. Улицы здесь все на одно лицо, но я всё равно пытаюсь запомнить дорогу. Элиас – тот еще подонок, но он – моя защита от всего, что творится в этой новой реальности… и он везет меня в Алкроуз, где, предположительно, должен быть Эдгар. Он мне нужен.
Я не скучаю по нему – это большая разница. Я не позволю себе привязаться к монстру, который помог развязать эту войну. Я не могу позволить себе испытывать к нему хоть какие-то чувства.
Хейли тяжело вздыхает у меня за спиной, и я напрягаюсь, когда она ведет меня вглубь здания. Чувствую, мы с ней «подружимся» просто потрясающе.
Двери открываются, и я невольно ахаю, оглядывая роскошный холл. Похоже, когда-то это был шикарный отель. Тяжелые портьеры, белый мрамор, колонны с золотыми вставками – всё безупречно, но вокруг царит полное запустение. Бумаги разбросаны так, будто здесь пронесся торнадо, а дети спят прямо на диванах и на полу.
Хейли идет дальше, не обращая внимания на тихие всхлипы и плач спящих детей. Она нажимает кнопку на панели, похожей на лифт. Я читала о них только в книгах, у нас в Навасике их нет. В моем родном городе мир казался намного меньше – и куда менее жестоким, если то, что Рейн говорил о количестве сирот здесь, – правда.
Внутри лифта Хейли нажимает самую нижнюю кнопку с надписью «Пентхаус».
– Не могу поверить, что он хочет тебя в свою комнату, – ворчит она, нетерпеливо барабаня пальцами по поручню.
Ага, как будто у меня был выбор. Она сверлит меня таким взглядом, что хоть прикуривай, и мне даже становится немного жаль её.
– Знаешь, я сама этого не просила, – бормочу я, поворачиваясь к блестящим серебряным дверям. В них я вижу её отражение.
Она фыркает и скрещивает руки на груди.
– Что-то сомневаюсь, что ты сильно против.
Я улыбаюсь, потому что она права. По крайней мере, он мой ровесник и на него приятно смотреть. К тому же мы на одной стороне – оба хейрианцы. С ним я должна чувствовать себя в большей безопасности, чем с Элиасом.
Лифт издает мелодичный сигнал, когда мы добираемся до верхнего этажа, и она ведет меня в просторный номер. Он практически не тронут и пахнет свежевыстиранным бельем. Бежевые ковры и диваны безупречно чисты. Здесь вообще кто-нибудь живет? Я поражена тем, как здесь всё ухожено и при этом пусто.
Хейли заводит меня в ванную и ключом открывает наручники, а затем выходит и запирает дверь снаружи.
– Иди в душ и поторопись. Рейн становится ворчливым после тяжелых дней, – бурчит она из-за двери.
Я закатываю глаза и стаскиваю через голову рубашку, бросив взгляд в зеркало во весь рост. Уголки губ невольно ползут вверх, и я снимаю штаны. В прошлый раз я мылась в ледяной реке, смывая с себя кровь, так что это просто роскошь.
Я захожу в огромную душевую и восхищаюсь элегантной каменной кладкой, проводя пальцами по гладкой плитке, прежде чем включить кран. Вода обрушивается сверху, и я встаю под её струи, позволяя теплу пропитать кости и смыть ужасы войны с моей кожи.
Здесь, в этом пентхаусе, я вижу, как остальной мир может просто перестать существовать – как будто ничего из этого на самом деле не происходит.
Я как раз заканчиваю, смывая кондиционер с волос, когда слышу щелчок замка. Должно быть, Хейли решила проверить меня, раз я так долго наслаждаюсь горячей водой.
Я вздыхаю и в последний раз ополаскиваю плечи. Вокруг поднимается пар, и эвкалиптовый запах мыла наполняет мои чувства. В голове всплывает мысль: остаться в Баркове? Я уверена, что смогу найти способ быть полезной здесь и помочь своей нации. Эта война станет только хуже, прежде чем начнет затихать.
Я запрокидываю голову, тру лицо, стирая остатки воды с ресниц, и открываю глаза – чтобы увидеть перед собой абсолютно голого и донельзя возбужденного Рейна.
Я ахаю и отступаю, вжимаясь в мраморную стену. Его глаза жадно пьют меня, и, черт возьми, я делаю то же самое в ответ. А как иначе?
Он ослепителен и ужасен, тот, кого я не должна хотеть, но вот я здесь, и меня к нему тянет. Совершенно чужой человек, но голод в моей душе – самый что ни на есть настоящий.
– Ты отлично выглядишь после душа, малыш. Тебе нравится мой пентхаус? – говорит он низким голосом, медленно шагая ко мне сквозь потоки воды, не колеблясь, будто это не является полным вторжением в мое личное пространство.
Я выставляю руки вперед, понимая, что он не остановится. Ладони ложатся на его мокрую, напряженную грудь, и жар сворачивается в животе тугим узлом. Я борюсь с диким, неистовым желанием позволить ему взять меня прямо здесь. Моя Тень под кончиками моих пальцев, там, где я касаюсь его, извивается, словно тестируя его на прочность. Она проявляет к нему слишком много любопытства, что мне совсем не по душе.
Статическое электричество прошивает мою руку, когда он хватает меня за запястье и притягивает к себе. Наши мокрые тела сталкиваются, и я в двух секундах от полномасштабной панической атаки. Его влажный, набухший член упирается мне в бедра. Щеки пылают, а в животе порхают бабочки.
Господи. Боже.
Темные волосы прилипли к его прекрасно выточенному лицу. Синие глаза пронзают меня насквозь. К моему удивлению, он выглядит чертовски усталым. Даже побежденным, словно мое присутствие здесь – единственное хорошее, что случилось с ним за долгое время.
– Что не так? – спрашиваю я, не совсем понимая почему, но я эмпат, и его скорбное выражение лица рвет мне сердце.
– С чего ты взяла, что что-то не так? – Он прижимается своим лбом к моему, наши глаза встречаются, и защитные барьеры вокруг него мгновенно возводятся обратно. Он невероятно закрыт – браво тому, кто сумел так сильно сломать этого человека.
– Ты выглядишь очень… уставшим. – Я тянусь рукой к его щеке, и он вздрагивает от моего прикосновения. – Злым… но в основном просто очень уставшим, – шепчу я, наши губы в полу вздохе друг от друга. Это странно. С Элиасом я была бы только рада постоянно спорить и препираться, но в Рейне есть какая-то надрывная боль. Мне хочется быть с ним нежной.
Сломанные вещи обладают болезненным очарованием – их меланхолия взывает ко мне.
Он хмурится и отстраняется от моей руки.
– Я в порядке. Это ты будешь уставшей, израненной и сломленной.
В его глазах – обещание, но то, как его ладони мягко скользят по моей спине и вверх по рукам, говорит об обратном. Жестокий, сломленный Рейн – он хочет играть в игры. Зачем ему было приходить сюда голым, если не затем, чтобы напугать меня?
Я подаюсь вперед и провожу губами по его губам – это еще не поцелуй. Он судорожно вдыхает, и его ледяные глаза расширяются.
– Ты ведь защитишь меня, Рейн? – шепчу я, прижимаясь к нему. – Или ты сам будешь тем, кто причинит мне боль?
Он колеблется, а затем обхватывает меня и впивается в мои губы. Его твердый член давит сильнее, проникая между моих бедер, и он издает прерывистый стон. Он настолько внушительных размеров, что головка упирается в ложбинку моих ягодиц, и я уже вся мокрая, представляя, каково это – чувствовать его внутри.
Я собираюсь отстраниться, но он вцепляется в затылок, наматывая мои волосы на кулак и удерживая на месте, углубляя поцелуй. Я стону, когда он начинает тереться об мои влажные бедра, и основание его члена касается клитора, доводя меня до исступления. Наши языки сплетаются в танце. Его мускусный, древесный аромат заполняет всё пространство, пока мы сталкиваемся в этом порыве.
Голод. Я чертовски голодна до всего, что он мне предлагает. Он другой – он не ранил меня так, как Элиас. Я тянусь вниз, чтобы схватить его за член, но он останавливает меня, отталкивая и удерживая руку на моей груди, прижимая меня спиной к холодной плитке.
– Хватит.
Я вскидываю бровь.
– Почему ты тогда пришел? Разве не этого ты хотел? – Я чертовски нетерпелива, особенно теперь, когда он довел меня до края.
Он бросает на меня тяжелый взгляд, опуская глаза на мои губы. Вода стекает с его темных волос. В нем скрыт целый океан недоверия. Теперь я вижу. Он из тех, кто любит держать всё под контролем. Его челюсть напрягается, он разворачивается и выходит из душа.
– Одевайся… Поздно уже, а завтра у нас долгий день.
Я вздыхаю, выключаю воду и иду следом.
Хейли всё еще ждет в гостиной, пожирая глазами Рейна, пока тот идет через всю комнату абсолютно голый. Идти следом, прикрывшись лишь белым полотенцем, – это, блядь, неловко. Хейли бросает на меня тяжелый, полный ненависти взгляд. Я закатываю глаза. С меня уже хватит этой девицы. Почему люди такие утомительные…
– Не переживай, милочка. – Я насмешливо приподнимаю брови, глядя на Хейли с притворным сочувствием. – Мы не трахались.
Её челюсть отвисает, а я довольно усмехаюсь. После чего даю себе мысленную установку: никогда больше не говорить как Элиас. Это прозвище само выскочило у меня в голове, и я ненавижу этот факт.
Рейн указывает на гостевую комнату в конце коридора, и я захожу внутрь, не оборачиваясь.
Я прислоняюсь спиной к двери и с облегчением выдыхаю. Ну и день, черт возьми. По крайней мере, я наконец нормально помылась. Комната довольно простая: кровать, комод, зеркало и шкаф. По сути, более роскошная версия постоялых дворов в Навасике. В комоде я нахожу спортивные штаны и мужскую футболку на пару размеров больше.
В комнате пахнет сиренью, и на мгновение мне хочется остаться здесь надолго. Я устала от скитаний и холода… но я должна продолжать поиски Финна. Он всё еще может быть в городе, и как только я его найду, нам нужно сваливать отсюда к чертовой матери. Ситуация катится под откос, и с таким нестабильным типом, как Рейн, во главе города, я даже не знаю, чего ожидать.
Раздается резкий стук в дверь, когда я как раз натягиваю футболку. Не успеваю я даже подойти, как Рейн входит сам. Он оглядывает меня и улыбается.
– Выглядишь отлично, малыш. – Он протягивает руку, и я беру её.
– Что – теперь я тебе снова нравлюсь? – спрашиваю я с каменным лицом, пока мы выходим из комнаты и сворачиваем направо к другой двери. Быстро осознаю, что мы в его спальне, когда он запирает за нами дверь на замок.
Его комната огромная, всё в белых тонах, безупречно чисто. На прикроватной тумбочке пара фотографий, но в остальном это выглядит как оболочка жизни.
– Удручающе, правда? – бормочет он, направляясь к кровати и падая на неё. Пушистое белое одеяло поглощает его. Он издает усталый вздох и хлопает по месту рядом с собой.
Я не двигаюсь. Вместо этого прислоняюсь к стене у выхода.
– Да, немного. Ты что, здесь не живешь? – Я изучаю комоды и ковер. Место выглядит совершенно нежилым.
Он не утруждает себя тем, чтобы поднять голову, и это дает мне время получше его рассмотреть. На нем свободная черная футболка и спортивные штаны, приспущенные как раз настолько, чтобы я могла полюбоваться его тазовыми костями и V-образными мышцами пресса.
– Не-а. Я здесь только моюсь и одеваюсь, поддерживаю имидж «короля», понимаешь? Но сплю внизу, в холле, с остальными. – Он поднимает голову и смотрит на меня. – Когда мы вместе, появляется иллюзия безопасности. Я поклялся, что буду держать их в безопасности под своим крылом, и намерен сдержать это обещание так долго, как только смогу.
В глазах Рейна – тяжесть, которую, мне кажется, я теперь понимаю лучше. Он несет на себе бремя каждого из них, этих забытых детей и их несбывшихся мечтаний. Он один взвалил всё это на свои плечи.
Я расслабляю плечи, отталкиваюсь от стены, подхожу к нему и сажусь рядом. Солнце давно зашло, и я готова отдохнуть. Надеюсь, всё, что нам нужно обсудить или решить, мы отложим на завтра.
– Понимаю… так вот почему ты такой уставший.
Его глаза закрыты, но печальная улыбка прорезает его суровое лицо.
– Наверное, так и есть. Но можешь ли ты придумать причину для усталости получше этой?
Я обдумываю его вопрос, позволяя тишине повиснуть в комнате.
– Нет, не могу. Тогда к чему этот спектакль с «крутым парнем»? – я хмурюсь и ложусь рядом с ним.
Он смотрит на меня:
– Я всё еще крут. Этот мир должен кого-то бояться. Каждый из этих детей в ужасе от меня, и это правильно. Они знают: если нужно, я убью, не задумываясь. Знаешь, жертвы ради общего блага стоят дорого.
Я выдерживаю его пронзительный взгляд.
– Тогда почему ты не убил меня? И что насчет Элиаса?
Его глаза вспыхивают.
– С фернестийцем я разобрался. А зачем мне убивать тебя? Ты никому не причиняешь вреда. – Он проводит кончиками пальцев по моей руке, лениво вычерчивая круги на коже.
Я напоминаю себе, что должна держать свою Тень в секрете, поэтому просто пожимаю плечами.
Он плотно сжимает губы.
– Давай спать – завтра у нас долгий день. – Я приподнимаю бровь, пока он садится и обходит кровать, взбивая подушку и кивая на место рядом с собой.
– Эм… нет, спасибо. В соседней комнате есть отличная кровать, а я и так провела больше времени, чем хотелось бы, засыпая рядом с незнакомцем. – Я направляюсь к двери, тянусь к замку, но Рейн накрывает мои руки своими.
Я напрягаюсь, когда его губы касаются моего уха.
– У тебя нет выбора, малыш. Я не выпущу тебя из виду. – Он обхватывает ладонью мой затылок и сжимает – по спине пробегает дрожь. – В кровать. – Он отпускает меня, но оставляет руку на двери, не давая выйти. Я делаю глубокий вдох, возвращаюсь к постели и ныряю под одеяло.
Слава богам, Рейн не стал снимать футболку и спортивные штаны. Я наблюдаю за ним, пока он устраивается под одеялом, оставаясь на своей стороне, но повернувшись ко мне лицом – чтобы следить за каждым моим движением. Когда наши взгляды наконец встречаются, я одариваю его сердитым взглядом.
– Ты мог бы просто запереть меня в гостевой комнате.
– Только придурки теряют бдительность, малыш. – Он достает из-под подушки маленький флакон, открывает крышку, чтобы я могла заглянуть внутрь. – Эти таблетки вырубят тебя на три дня. Мне ведь не придется ими пользоваться, верно? Скажи, что ты будешь хорошей девочкой.
Мне требуется недюжинная сила воли, чтобы не броситься на него с кулаками. У меня возникает неприятное предчувствие: Рейн не будет вести со мной шутливые перепалки, как Элиас. Я сужаю глаза и киваю.
– Хорошая девочка. – Он закрывает флакон, запихивает его обратно под подушку и тянется, чтобы убрать прядь волос с моего лица.
