Текст книги "О бессмертных тенях (ЛП)"

Автор книги: К. М. Моронова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц)

Стоит подошве последнего ботинка скрыться за пологом, как я бросаюсь к лежащему на земле парню. Опускаюсь рядом на корточки и заношу руку над грязным одеялом, прикрывающим его спину, на секунду замирая в нерешительности. Что я, блядь, делаю? Я не хочу смотреть на труп… Но вдруг он еще жив.

Я прикусываю губу и силой заставляю себя откинуть край одеяла, зажмурив один глаз на случай, если там окажется кровавое месиво. Рубашка у парня серая, и, к счастью, никаких багровых пятен на ней нет, как и торчащих костей. Я шумно выдыхаю с облегчением и накрываю его обратно.

– Слава богам, – бормочу я. – Эй, ты как? Тебе надо вставать, иначе они решат, что ты сдох… Без понятия, что они делают с трупами, но сомневаюсь, что это что-то хорошее. Так что давай, поднимайся. – Я упираюсь ладонью ему в спину и слегка встряхиваю.

Он глухо стонет и приподнимает голову. Я перекатываюсь на пятки, пока он переворачивается на спину и уставляется на меня.

– Этот гондон реально по мне потоптался? Как по мусору? – злобно бурчит он, хотя в его голосе проскакивают ироничные нотки. – Ну, справедливости ради, это был лучший массаж спины за последнее время.

Когда он садится, пряди его белоснежных волос падают на лоб. Королевские синие глаза выжидающе смотрят на меня, и, несмотря на то что всё его лицо измазано засохшей кровью, взгляд так и светится в полумраке палатки. На вид ему примерно столько же, сколько и мне – лет девятнадцать.

– Спасибо, что не списал меня в утиль, – он слабо улыбается. Эта его расслабленная ухмылка кажется мне совершенно неуместной, учитывая то дерьмо, в котором мы оказались.

Я хмурюсь:

– Ну, не мог же я тебя просто так бросить.

Выдавить ответную улыбку я не нахожу в себе сил. Часть меня уверена, что я больше никогда не смогу улыбаться как прежде. Раньше мне казалось, что эту способность во мне окончательно выжег отец, но Терре как-то удавалось возвращать мне прежнюю мягкость… Вот только после всего пережитого обратного пути, похоже, уже нет.

Я опускаю взгляд на свои руки, лежащие на коленях. Я выебан этой жизнью и дико истощен. Я ведь только что проснулся, а ощущение такое, будто не спал несколько суток. Моя душа выжжена дотла. От моего родного города ничего не осталось…

Ничего.

Парень замечает мою скорбь, и его понимающая улыбка постепенно угасает.

– Меня зовут Кайдель. Кайдель Тейден. Но можешь звать просто Кай – меня все так зовут. Что-то я тебя не припомню… Из какого города тебя сцапали? – спрашивает он с каким-то излишним, на мой вкус, энтузиазмом.

Ну еще бы, блядь, он меня не помнил. Мы все здесь – военнопленные, притащенные из абсолютно разных мест.

– Из Навасика, – бурчу я.

Этот неуместный легкий юмор Кая начинает меня откровенно подбешивать. Этот придурок вообще отдает себе отчет в том, что произошло? Все, кого мы когда-либо знали, скорее всего, мертвы.

– Ого… То есть они и до туда добрались? Я из Рулы, с восточного побережья. Это по дороге к острову Гримроуз.

– Понятно, – отрезаю я, надеясь, что он наконец заткнется. Как у этого парня вообще поворачивается язык так легко трепаться обо всем этом?

Больше не говоря ни слова, я поднимаюсь на ноги и протягиваю Каю руку, чтобы помочь встать.

– Спасибо! Эм… мистер Навасик, – подкалывает он, принимая помощь с широченной ухмылкой.

Я тяжело вздыхаю и раздраженно прищуриваюсь:

– Финн.

Кай выжидающе уставился на меня. Я снова вздыхаю, проводя ладонью по затылку:

– Финник Ротт.

– Привет, Финн. Всё будет путем, чувак, вот увидишь, обещаю, – уверенно заявляет он, крепче сжимая мою ладонь.

Его рука оказывается шокирующе теплой, и в этом рукопожатии чувствуется та же искренняя доброта, что и в его взгляде. К собственному удивлению, я чувствую, как в груди робкой искрой вспыхивает надежда. Может, Кай не такой уж и безнадежный урод. Мне чертовски нужно было это услышать. Чтобы кто-то, хоть кто-нибудь, просто сказал, что мы со всем справимся.

В мыслях снова промелькнул образ Терры. Я отчаянно надеюсь, что она тоже в порядке, где бы она сейчас ни была. Возможно, её держат в какой-то другой палатке.

– Пошли наружу, пока нам не вломили за опоздание.

8

ЭДГАР

ОСТРОВ ГРИМРОУЗ

В воздухе плывет теплый, умопомрачительный аромат. Жареный бекон, сдобный хлеб с маслом, блинчики…

Этот запах щекочет рецепторы, заставляя меня открыть глаза. Нежная ткань ласкает кожу, и я с удовольствием утыкаюсь щекой в мягкую, уютную подушку. На губах сама собой появляется слабая улыбка. Кажется, будто я плавно перехожу из сна, который уже не могу вспомнить, в реальный мир. Внутри разливается такое блаженное спокойствие и умиротворение, какого я не чувствовал с самого раннего детства. Абсолютная невесомость.

– Доброе утро, Эдгар, – раздается рядом нежный голос, мгновенно выдергивая меня из этого сонного блаженства.

Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на нее. Рядом с моей кроватью на простом коричневом стуле сидит женщина. Она одета весьма официально – в мягкое зеленое пальто с вычурными перламутровыми пуговицами. Я сажусь на постели, разглядывая ее лицо: глаза цвета расплавленного шоколада в тон волосам, которые красивыми локонами обрамляют шею. У нее теплая улыбка, идеально гармонирующая с приветливым голосом, и слегка румяные щеки на фоне оливковой кожи.

Я вообще её знаю? И где я, блядь, нахожусь?

Комната абсолютно белая – самое светлое помещение, которое я когда-либо видел в своей жизни. Перевожу взгляд на кровать – очевидно, не моя. Простыни белые, мягкие, на ощупь безумно дорогие. Подобный шелк обычно везут из Ламны, но их порты уже несколько лет как закрыты из-за войны.

Я улыбаюсь. Сам не знаю почему, но мне сейчас так, блядь, хорошо. Даже несмотря на то, что я нахожусь в незнакомом месте и без понятия, как сюда попал, внутри царит полное спокойствие. Мы что, вчера так жестко накидались с пацанами? Я пытаюсь вспомнить, где зависал прошлой ночью, но в голове абсолютная, звенящая пустота.

– Ты ведь Эдгар, верно? – женщина так и сияет, глядя на меня. – Меня зовут Нора. Очень рада знакомству!

От Норы веет каким-то невероятным уютом. Она говорит очень вежливо, и на вид ей не дашь больше двадцати пяти. Похоже, она здесь для того, чтобы присматривать за мной. Горничная или сиделка? Богатым людям в сияющих интерьерах как-то подсознательно сразу начинаешь доверять, верно? Где бы ни было это место. Уверен, мама с отцом тоже где-то здесь, неподалеку. Сука, это как же надо было нализаться, чтобы вообще ни хера не помнить? Я прижимаю ладонь ко лбу. Ну, по крайней мере, голова не болит, похмелья нет.

Я улыбаюсь ей в ответ:

– Да, меня зовут Эдгар. Мы раньше встречались, мисс Нора? – Я тру глаза и зеваю. – Я просто убей не помню, как сюда приехал… и где я вообще… и зачем.

Голос затихает, пока я в очередной раз судорожно пытаюсь нащупать в памяти хоть какую-то зацепку. Со мной такого отродясь не бывало. И где бы мы ни находились, это точно не Навасик. У нас в городе такой роскоши и близко нет.

Нора улыбается и кивает с таким видом, будто ничего страшного не произошло:

– Мы действительно уже встречались, так что не переживай, пожалуйста. Уверяю тебя, скоро всё прояснится. – Она ободряюще накрывает мою ладонь своей рукой.

Без понятия, как относиться к её словам, но я всё равно послушно киваю. В этот момент мой желудок выдает такое громкое, утробное урчание, что щеки тут же обдает жаром от смущения.

– Э-э…

Я даже вспомнить не могу, что мама вчера готовила на ужин. Сколько я вообще спал?

– Ты, должно быть, проголодался. Давай-ка поднимайся, надо тебя покормить, идет?

Я улыбаюсь при мысли о горячей еде:

– Звучит отлично.

Я даже не могу вспомнить, когда в последний раз ел где-то вне дома. С деньгами у нас всегда было туго, так что мама сама готовила и завтрак, и обед, и ужин. Никаких изысков мы себе никогда не позволяли.

Я еще раз оглядываю комнату. Нам никогда не доводилось наслаждаться подобной роскошью, и от этого мне становится немного не по себе. Нам такое просто не по карману.

Нора вежливо поднимается и направляется к двери:

– Я буду чуть дальше по коридору. Как переоденешься, выходи к остальным на завтрак. – Она тихо прикрывает за собой дверь.

Улыбка так и не сходит с моих губ. Это просто охренительно. Надо поскорее найти Терру, пусть введет меня в курс дела и расскажет, что я пропустил. Надеюсь, она не станет сильно стебать меня за то, что я словил такой провал в памяти. Отец тоже наверняка поржет над тем, что я так поздно продрых.

Я откидываю простыню и опускаю ноги на пол. Я ожидал, что светло-серый кафель обожжет пальцы холодом, но нет.

– Да ладно, теплый пол! – У меня округляются глаза от восторга.

Я всегда мечтал узнать, каково это – жить в богатстве. Назовите меня тщеславным, но именно такого будущего я хочу для себя – никакого деревенского домика и скромного быта, которым довольствовались родители. Я хочу красивой жизни.

Я сладко потягиваюсь и делаю глубокий вдох. Жрать хочется неистово. На выдохе мой взгляд падает на большой белый шкаф в углу комнаты.

Дверцы распахиваются абсолютно бесшумно. Внутри я нахожу несколько комплектов мужской одежды: лонгсливы, майки, зауженные брюки. И всё черного цвета. Рядом висят черные куртки, тактическая экипировка и армейские ботинки. В верхнем правом углу курток вышит круг с языком пламени внутри.

Тактическое снаряжение? Зачем оно нам здесь?

Я колеблюсь, пытаясь отогнать жуткое предчувствие, зашевелившееся у основания шеи. Война еще слишком далеко от наших границ, так ведь?

Я тянусь к черной куртке и улыбаюсь. Ткань плотная, дорогая и при этом почти невесомая.

На внутренней стороне одной из дверец закреплено ростовое зеркало. Из его глубины на меня смотрит молодой парень.

Я роняю куртку и испуганно вскрикиваю. Вешалка с металлическим стуком бьется о кафель, но этот звук кажется мне бесконечно далеким, пока я в ужасе гипнотизирую собственное отражение.

Мальчик в зеркале держит в руках сочащийся кровью человеческий череп. Куски красной плоти отваливаются от его щек и с хлюпаньем шлепаются на пол. Брызги крови летят во все стороны, пачкая его лицо. Его каштановые волосы и одежда сплошь измазаны засохшей багровой жижей. Зеленые глаза неестественно, жутко выпучены – будто он увидел нечто настолько кошмарное, что это навсегда сломало его рассудок.

Внутри всё скручивается, и я, шатаясь, делаю несколько шагов назад.

Мальчик поднимает палец и указывает прямо на меня; его рот широко распахнут в беззвучном вопле, но глаза остаются неподвижными – тусклыми, остекленевшими.

Меня прошибает крупная дрожь, когда до меня доходит, кто это. Это же я. Только, блядь, лет десять назад, когда мне было всего семь.

Острая, пронзительная боль вспыхивает за глазами.

– Что за херня… – шиплю я, зажмуриваясь и изо всей силы сдавливая пальцами виски.

Дыхание становится прерывистым и частым, я начинаю задыхаться. Что это сейчас было? Я несмело опускаю взгляд на свои ладони – никакой крови, никакого черепа. Мне ведь просто показалось, верно? Но мне, сука, слишком страшно, чтобы посмотреть в зеркало еще раз.

Я крепко зажмуриваюсь и ладонями утираю лицо. Кожа влажная от пота, а в ладонях собираются горячие слезы. Возьми себя в руки. Это просто галлюцинация. Игра воображения.

Я опускаю одну руку и заставляю себя снова скользнуть взглядом по зеркалу. Плечи облегченно опускаются: из зазеркалья на меня смотрит обычный я. Чистый, вменяемый и испуганный до усрачки. Никакого семилетнего пацана, измазанного кровью и сжимающего багровый череп. Слезы всё еще катятся по щекам, пока я делаю несмелый шаг вперед, чтобы рассмотреть себя поближе – хотя сам без понятия, зачем мне это нужно.

Каштановые волосы аккуратно причесаны. Одежда безупречно чистая и первоклассного качества. Я в порядке. Может, это похмелье всё-таки жестче, чем я думал. Сука.

Я нерешительно протягиваю руку и касаюсь пальцами прохладного стекла. Я просто схожу с ума.

Я качаю головой, заставляя себя развидеть то, что привиделось. Откуда вообще взялся этот бред? У меня отродясь не было бурной фантазии.

Я нагибаюсь, чтобы подобрать упавшую куртку. Так, на хрен. Эту картину я запру в самый дальний ящик своего разума и никогда больше не вспомню.

Мои шаги эхом отдаются в длинном пустом коридоре. Потолки здесь высотой не меньше двадцати футов, а их края аккуратно отделаны белым кантом. Солнечный свет мягко струится сквозь окна с южной стороны, окрашивая стены в теплые желтые тона. Ощущение такое, будто я брожу по замку, выстроенному для самих богов. Какое-то невероятное, удивительное место. Здесь можно запросто потеряться, разглядывая картины, которые тянутся вдоль всех стен.

Впереди виднеется просторный зал, откуда доносится заливистый смех и гул голосов.

Стоит мне переступить порог обеденного зала, как я тут же ловлю на себе взгляд Норы. Она улыбается и машет мне рукой, подзывая к себе. Я коротко киваю, давая понять, что заметил её, но на самом деле мне куда важнее отыскать своих. На душе сразу становится легче при мысли, что я наконец увижу их после такого странного и жуткого начала утра. Они-то уж точно смогут всё прояснить.

Потолки здесь высоченные, прямо как в соборах. Я о таких только в учебниках нашей академии читал да на картинках видел. А окна в дальнем конце зала – выше всего, что мне вообще приходилось встречать в жизни. Стекло доходит едва ли не до самого потолка. Я насчитал целых девять штук. Они пропускают нереальное количество света, который буквально заливает всех, кто греется в его лучах.

Я сканирую зал в поисках знакомых лиц. Мне не терпится обсудить с ними это фантастическое место. Но чем дольше я всматриваюсь в это море голов, тем отчетливее понимаю: их здесь нет. Улыбка начинает медленно сползать с моего лица. Я ожидал увидеть хотя бы Терру…

– Кхм, Эдгар, – раздается за спиной звонкий голос Норы, и её теплая ладонь опускается мне на плечо. Она говорит всё тем же безупречно вежливым, вышколенным тоном, как идеальная горничная. – Идем же, твой завтрак и твой стол уже ждут тебя.

Я мрачнею, оборачиваюсь к ней и выдавливаю слабую улыбку:

– Хорошо…

Нора провожает меня к столу на противоположной стороне обеденного зала, ближе всего к огромным окнам. Пока мы лавируем между другими столами, я замечаю странную деталь: людей моего возраста в зале можно по пальцам пересчитать. Большинство из тех, кто здесь находится, куда моложе – совсем дети, едва ли не малыши.

Я хмурюсь, потому что вся эта ситуация начинает выглядеть откровенно крипово… Где, блядь, все взрослые? Из старших тут одна Нора, и её эта вечная, застывшая улыбка начинает меня уже просто пугать.

Я держу язык за зубами и просто послушно плетусь за ней. Аромат горячих жареных колбасок и дымящейся яичницы бьет в нос – рот мгновенно наполняется слюной, а желудок болезненно сжимается от голода.

– Приветик! – молодая девчонка машет рукой Норе и мне. У неё медово-светлые волосы и яркие янтарные глаза – точь-в-точь как у Финна.

– Здравствуй, Алани. Как тебе сегодняшний завтрак? – спрашивает Нора с таким видом, будто всё в полнейшем порядке. Сюда что, люди пачками каждый день попадают? Она выдвигает пустой стул, приглашая меня сесть.

За этим столом сидят еще шестеро ребят примерно моего возраста. Набивая рты едой, они все с любопытством уставляются на меня, пока я нерешительно опускаюсь на свое место.

Я тут же утыкаюсь взглядом в свою тарелку. Чувствую себя каким-то первоклашкой, которого в первый раз усадили за парту с незнакомыми однокашниками. Позвоночник мгновенно покрывается липким потом, а в куртке становится невыносимо жарко – нервы дают о себе знать. Ну а что поделать, социальная тревожность – это мое второе «я».

– Всё просто объедение, как и всегда, Нора! – Алани прямо-таки сияет. Как по мне, так слишком уж подлизывается. Я поднимаю глаза, наблюдая за их диалогом. Терра вечно твердит, что я слишком умный, и это мне только вредит. Но она не права. На самом деле я просто слишком, сука, наблюдательный, вот в чем моя беда.

– Вот и славно, вот и хорошо. Рада, что вам нравятся наши изысканные блюда. А теперь посмотрите, кто к нам сегодня присоединился, – Нора улыбается и кивает в мою сторону. Я инстинктивно напрягаюсь всем телом и выдавливаю фальшивую улыбку. – Ребята, это Эдгар. У него сегодня первый день, так что давайте сделаем так, чтобы он чувствовал себя как дома, ладно? Расскажите о себе и будьте с ним дружелюбны. Он – последнее пополнение в вашем отряде.

Все как один молча откладывают вилки, и в их глазах мелькает неподдельное удивление. Я с трудом улавливаю суть её слов, но этот внезапно потяжелевший, мрачный взгляд, которым меня наградили сидящие за столом, заставляет напрячься. Здесь явно скрывается какое-то дерьмо.

Щеки начинают гореть, и я поспешно отвожу глаза от их пугающих, застывших лиц. Что вообще значит «последнее пополнение в отряде»?

Алани бесцеремонно нарушает мое личное пространство, придвигаясь почти вплотную; её янтарные глаза блестят, точно жидкий мед.

– Привет, Эдгар, рада знакомству! – У Алани высокий хвост с огромным розовым бантом, который отлично сочетается с её светлыми волосами. Лицо идеально припорошено веснушками. Она задумчиво поджимает губы и указывает на меня вилкой: – У тебя есть какое-нибудь прозвище, как тебя обычно зовут?

– Привет… Алани, – я натянуто улыбаюсь. Она настолько прет напролом, что мне становится не по себе. – Нет, мне нравится, когда меня зовут просто Эдгар.

Алани недовольно вскидывает бровь, явно не оценив такой ответ, а затем отправляет в рот огромный кусок яичницы с беконом.

– Тебе придется привыкнуть к беспардонности Алани. К несчастью, это её обычное состояние, – вздыхает парень, сидящий рядом с ней.

Девчонка награждает его свирепым взглядом, продолжая усердно орудовать вилкой. Парень даже не смотрит на меня, пока говорит. Он держит руки на коленях и продолжает:

– Меня зовут Винни. Рад знакомству.

Его черные волосы тускло поблескивают в свете окон. Он приподнимает голову и привычным жестом поправляет очки на смуглом носу. Оправа квадратная и довольно массивная для его возраста, хотя звучит он куда рассудительнее, чем выглядит – чем-то напоминает меня самого. Винни чертовски похож на того старика, который держит цирюльню у нас на районе. Вечно слишком проницательный и постоянно поправляет эти свои очки. Из разряда тех людей, у которых всегда наготове гениальная идея по поводу какой-нибудь херни, до которой никому нет дела.

Я коротко киваю ему:

– Тоже рад знакомству.

От этой натянутой улыбки у меня уже начинают ныть щеки.

– Я Тамарис, а это Люсина, – отрывисто бросает высокая девчонка, сидящая рядом с Винни. Каштановые волосы Тамарис ровным каре лежат на плечах, а глаза у неё темные, блестящие, похожие на маленькие черные пуговицы. Люсина высокомерно машет мне ручкой и тут же отворачивается с самым надменным видом. Её роскошные белоснежные волосы идеально подходят к имени и под стать её ледяным синим глазам. Она слишком хороша собой, и её стервозный характер бьет по мозгам точно так же мощно, как и внешность. Впрочем, не могу сказать, что я прям совсем против такого комбо.

– Э-э, привет, – неловко бормочу я, уже чувствуя себя здесь полным аутсайдером.

Правда, Люсина снова косится в мою сторону и сканирует меня взглядом с ног до головы, словно тоже пытается раскусить, что я за фрукт. Ну, удачи ей – мои ментальные щиты сейчас врублены на полную мощность.

– А я Эрвин! – громыхает звонкий голосок, заставляя меня вздрогнуть, потому что я всё еще залипал на эту её ауру снежной королевы. Глаза у Эрвина зеленые, точь-в-точь как у меня, а яркие, морозно-светлые волосы подстрижены под стильный фейд с удлиненным верхом.

– Эр-вин? – пробую я на вкус незнакомое имя. Что за странное, блядь, сочетание букв.

Он улыбается и кивает. К Эрвину я с первой же секунды проникаюсь какой-то симпатией. От него так и прет позитивом, прямо как от Терры, и меня подсознательно тянет к этому свету, как мотылька на маяк.

– Кхм, не хочу портить вам этот трогательный момент, но я Роуэн, – бурчит парень справа от меня.

Его карие глаза кажутся куда более тусклыми, чем у остальных, а залегшие вокруг них темные круги красноречиво говорят о том, что парень дико измотан. Похоже, пал жертвой собственных мыслей. В лучах солнца волосы Роуэна отливают пламенем заката.

И я снова ловлю себя на мысли о Терре. В затылке начинает настойчиво свербеть, будто сознание умоляет меня вспомнить какую-то важную деталь… Она ведь куда-то уходила посреди ночи, так? Какая-то смутная картинка бьется на самой периферии памяти, но я никак не могу ухватить её за хвост.

За столом воцаряется тишина, и я выныриваю из своих мыслей. Оказывается, они все неотрывно пялятся на меня. Вот дерьмо.

Я прочищаю горло:

– Рад со всеми вами познакомиться, – бормочу я, после чего кошусь через плечо, чтобы проверить, стоит ли мисс Нора за спиной.

Её там нет. Я замечаю её на другом конце зала – она возится с группой детей помладше. Ладно, хорош разыгрывать комедию. Я резко поворачиваюсь к своему новому «отряду».

– Так, а теперь колитесь: что за херня здесь происходит? – Я хмурю брови, и их лица мгновенно становятся серьезными.

– О как, поглядите-ка на него. А секунду назад ты не казался таким сообразительным, – хмыкает Винни, самодовольно поправляя очки. Вот же пижон.

– Заткнись, Вин, не умничай, – огрызается Алани и поворачивается ко мне сочувствующим взглядом. – Сейчас не лучшее время для таких разговоров. Эрвин введет тебя в курс дела сегодня ночью. Ваши комнаты находятся по соседству, так что вышмыгнуть незамеченными будет проще простого.

Эрвин согласно кивает:

– Главное – не паникуй. Просто делай как мы до самой ночи, идет?

Он лучезарно улыбается и откидывается на спинку стула с таким видом, будто ему вообще всё по барабану. Пожалуй, только эта уверенность, исходящая от Алани и Эрвина, и удерживает меня на плаву. Мне нужно знать правду прямо здесь и сейчас, но, сука, приходится терпеть.

– Я вообще не помню, как сюда попал. В голове чистый лист. И оттого, что я здесь, а моих близких рядом нет, мне как-то совсем хреново, – я поднимаю руку и прижимаю ладонь к груди, прямо туда, где внутри разрастается какая-то ледяная, пустая дыра. – Меня не покидает дурацкое предчувствие, что случилось что-то по-настоящему страшное.

Тамарис и Люсина переглядываются, хмурясь, и в их глазах впервые мелькает искреннее сочувствие. Роуэн заговорщицки толкает Эрвина локтем в бок и многозначительно сводит брови. Эрвин лишь молча и понимающе кивает в ответ.

И вся эта их немая пантомима ни хера меня не успокаивает. Вообще ни разу.

– Всё нормально. Теперь ты с нами, и мы в этом дерьме повязаны вместе, – подает голос Роуэн.

В животе всё скручивается так, словно туда заползла змея. Какая-то часть меня уже четко осознает: я очень долго не увижу свою семью… Что бы это ни было за место… всё это неправильно.

Меня что, блядь, похитили? Твою же мать.

Я бессильно сползаю по стулу, тупо уставившись на нетронутый завтрак. Аппетит пропал напрочь. Я начинаю мысленно набрасывать список вопросов для нашей ночной вылазки и тихо молюсь всем богам, чтобы этот гребаный день пролетел как можно быстрее.