Текст книги "О бессмертных тенях (ЛП)"

Автор книги: К. М. Моронова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)

26

ФИНН

АЛКРОУЗ

Горький ветерок ворвался через щель в потайной двери. Кай поморщился, когда пыль попала ему в глаз, а я закашлялся, прикрывшись рукой.

Я прищурился, глядя на яркий свет, который исходил из скрытой комнаты, озаряя весь коридор. Выругавшись, я поспешно схватил Кая и Мартина и втолкнул их внутрь. Сам последовал за ними и тихо прикрыл дверь.

– Эй, хватит толкаться! – огрызнулся Кай, отряхивая руки после того, как врезался в стену. Я прижался спиной к двери и выдохнул с облегчением, надеясь, что никто не заметил вспышку света. Было уже довольно поздно, так что шансы остаться незамеченными были неплохие.

Мартин виновато улыбнулся мне:

– Финн всегда был немного паникером.

Я нахмурился, проходя мимо него.

– Прости, я просто не хочу, чтобы нас поймали. Скорее всего, директор не хочет, чтобы мы об этом знали, – прошептал я, осматриваясь по сторонам.

Меловые ступени со светящимися кристаллами внутри каждой из них освещали весь проход. Фиолетовые и зеленые оттенки, каких я никогда раньше не видел, мерцали из их сердцевин. Лестница поднималась вверх как минимум на два этажа, а наверху виднелась пугающая черная дверь.

– Черт возьми, это потрясающе, – пробормотал Кай. Он каким-то образом умудрялся всегда сохранять жизнерадостность. Я завидовал ему. Хотел бы я находить ту красоту и магию, которые Кай видел в простых вещах. К сожалению, моя правда была слишком мрачной для подобной глупости и восторга. Хотя ступени по-своему завораживали – Терре бы это точно понравилось.

Возможно, именно поэтому мне так легко дружить с Каем. Он так сильно напоминает мне её.

Я не сводил глаз с двери наверху.

– Посмотрим, куда она ведет, – пробормотал я, делая первый шаг. Камни испустили дополнительный импульс света, который подсветил наши лица снизу. Мои глаза расширились от изумления.

– Как… это вообще возможно?

Слова Мартина повисли в воздухе, пока он проводил рукой по стене – камни загорались под его пальцами.

– Да мне плевать как – это место полно магии! Как еще могло быть возможно всё то, что произошло сегодня? – выпалил Кай, перепрыгивая через ступеньки, обгоняя меня и Мартина. Уголки моих губ попытались приподняться, но я удержал свое суровое выражение лица.

Это определенно было нечто особенное.

– Погодите меня! – кричит Мартин. Волнение пробегает по телу, когда я наблюдаю, как мои друзья взлетают по ступеням, словно мы герои какой-то сказки. Я почти хочу прикрикнуть на них, чтобы они угомонились, но с тех пор, как начался этот кошмар, я не видел их такими счастливыми, поэтому просто наслаждаюсь их энергией, как бы сильно я ее ни презирал.

Кай быстро добирается до вершины лестницы и наклоняется, чтобы отдышаться.

Я поднимаюсь следом и с изумлением оглядываюсь на лестницу. В этом узком пролете должно быть не меньше сотни ступеней. Кристаллы медленно тускнеют, переходя в мягкое свечение в темноте.

– Финн, как ты нашел это место? – спрашивает Кай между вдохами.

– Я исследовал всё вокруг. Вспомнил, что говорил Корвус, и попытался найти проход. В конце концов, мне всё равно было некуда идти, раз уж меня не распределили ни в один Дом, – я смотрю под ноги, надеясь, что они не станут хуже думать обо мне из-за такой глупости, как отсутствие группы, к которой я мог бы принадлежать. – Кстати, почему вы вернулись за мной?

Камни мерно пульсируют под моими ногами.

Мартин кладет руку мне на плечо.

– Потому что ты мой лучший друг. Ты никогда не бросал меня, и я не собирался оставлять тебя. – Его карие глаза теплеют, и у меня сжимается желудок от его признания.

– Спасибо, Мартин, – выдавливаю я, подавляя эмоции, чтобы не разрыдаться прямо перед ними. Тот факт, что они не бросили меня, значит для меня гораздо больше, чем я могу выразить словами.

Голубые глаза Кая ловят свет кристаллов и вспыхивают ледяным огнем.

– Финн, ты в моем Доме. Я вернулся, чтобы забрать тебя в твое новое общежитие! Каллос заметил, как я ускользнул, и не сказал ни слова. Думаю, он хотел, чтобы я пришел за тобой.

У меня на мгновение перехватывает дыхание, затем я улыбаюсь.

– Спасибо, Кай, – это всё, что я могу выговорить. – Вы оба правда очень хорошие друзья, знаете это? – Я крепко хлопаю Кая по спине, и он смеется.

Мартин ерошит мне волосы и тянется к черной двери.

– Ну вот, мы излили друг другу души, давайте теперь посмотрим, куда это ведет.

– А что, если за этим стоит Эмерай? – шепчу я, наблюдая, как бледная рука Мартина тянется к черной дверной ручке.

– Тогда он надерет нам задницы в наш первый же день, вот и всё. А теперь открывай! – Кай ухмыляется, его глаза широко открыты от предвкушения.

Мартин кивает и открывает дверь. Я готовлюсь к тому, что Эмерай сейчас начнет на нас кричать, или что в дверь прилетит книга, или произойдет еще что-то плохое – ну а как иначе? Наша удача до сих пор была просто ужасной.

Но то, что открылось за зловещей черной дверью, оказалось еще более озадачивающим.

Вдали разбиваются волны. Их мелкие брызги наполняют воздух запахом соли и песка. Атмосфера влажная и тяжелая, но освежающая. Желто-оранжевое небо демонстрирует один из самых красивых закатов, которые я когда-либо видел.

Мы шагаем за порог, и ноги тут же погружаются в белый песок. Песчинки забиваются в ботинки, проникают между пальцами ног. Это океан? Бирюзовые волны с размеренным шумом набегают на берег, отражая в себе теплые краски закатного неба.

Где-то в вышине раздаются крики, заставляя меня поднять глаза. Чайки парят на мягком ветру, кружа над пляжем. Порыв ветра подхватывает их, унося все выше и выше в бескрайнее небо. Вдалеке из песка вырастают каменные стены, словно стражи, обрамляющие закат, как врата в другой мир.

– Финн, – Кай толкает меня в бок. – Ты в порядке?

– Да. – Кай смотрит на меня, а Мартин уже стоит по щиколотку в воде, на его губах играет облегченная улыбка.

– Если честно, у меня просто нет слов, – бормочет Кай, переводя взгляд на Мартина.

– Ты – и без слов? – я подталкиваю его в плечо.

– Знаю, сам в шоке. Просто… это невероятно. Не понимаю, как такое может быть внутри Алкроуза. – Кай поднимает руки, позволяя ветру скользить между пальцев.

– Это не Алкроуз, – я наклоняюсь и зачерпываю горсть песка, позволяя зернышкам свободно струиться сквозь пальцы. – Мы на самом деле на побережье. Это настоящий океан. Где-то в мире, но точно не в Алкроузе.

Рот Кая открывается от изумления.

– Это должен быть портал! – Он поворачивается, чтобы изучить дверь, обходит её кругом. – Потрясающе! Интересно, это дело рук Эмерая? Я хочу научиться создавать порталы! – Кай смеется и бросается вслед за Мартином.

Они оба забредают в воду поглубже, закатав штанины и оставив обувь на берегу. Его слова жгут мне душу. «Потрясающе»? Это место – зло. Мы военнопленные, наши семьи мертвы.

Я стискиваю зубы.

– Парни, мы уходим. – Я поворачиваюсь к двери и вхожу в светящийся лестничный пролет, чтобы ждать их там.

Через несколько минут они послушно возвращаются.

– Что теперь, Финн? – вздыхает Мартин.

Я чувствую, что мой негатив давит на них, но кто-то же должен быть, черт возьми, благоразумным.

– Нам нужно вернуться, иначе Каллос начнет нас искать. У меня нет особого желания нарываться на неприятности, – отрезаю я. Я не совсем лгу, но мне не хочется выплескивать свою ненависть к этому месту и всему, что с ним связано, на них. Кажется, они вполне довольны тем, чтобы наслаждаться моментом.

– Да. Ты прав. Я совсем забыл, что Каллос убьет нас, если узнает, что мы нашли секретный портал Эмерая. – Кай осторожно спускается по светящимся ступеням, Мартин следует за ним.

Я захлопываю дверь, отсекая шум волн. Запах соли и влаги исчезает вместе с ним. Мы торопливо спускаемся по лестнице и проскальзываем обратно в коридор. Здесь по-прежнему тихо.

– Боги, это было утомительно, – бормочет Кай, шагая обратно по коридору к фойе. – Давай вернемся в наши Дома. Нас, наверное, разбудят ни свет ни заря, как в лагере. Хреново они всё спланировали. Я говорил тебе, что я сова?

Мартин прикрывает рот рукой, чтобы не рассмеяться.

Я киваю:

– Заметил, когда ты чуть голову не оторвал Корвусу на третье утро, когда он спросил, не нужно ли тебе кофе. Думаю, это знают все. И всё же, ты уверен, что мне рады в твоем Доме?

Слова звучат более отчаянно, чем мне бы хотелось.

– Конечно, рады, – говорит Кай.

Мы прощаемся с Мартином, чей Дом находится на втором этаже, и я следую за Каем вниз по огромной лестнице к главному этажу.

– Подумай сам. Они же не могут всерьез ожидать, что ты будешь спать в коридоре. Наверняка это просто какая-то проверка, раз уж ты единственный в своем ранге, верно?

Я вздрагиваю. Не знал, что он догадался, но, в конце концов, это не так уж сложно понять. У меня на ухе шесть скоб. Шесть – как у Каллоса и Неканы.

Огни мигают, пока мы идем по коридору. Это напоминает мне кабинет отца дома. Мне никогда не были рады в той мрачной, чертовой комнате. Там была одна маленькая, слабая лампа, которая постоянно мерцала. Однажды, когда мама попыталась заменить лампочку, отец накричал на нее и ударил по лицу.

Я содрогаюсь при воспоминании о руках моего жестокого отца. Руках, которые всегда так стремились причинить боль. «Это всё солдат в нем», – пыталась объяснить мне мама, но я никогда в это не верил. Правду сказать, он был просто садистом-мудаком. И темная часть меня надеется, что он успел добраться до Навасика к тому «плавящемуся» шоу, которое пришлось пережить мне. Надеюсь, этот ублюдок превратился в кучу каши и костей.

Я выдыхаю, когда странное ощущение дерганья проносится под кожей, вызывая мурашки по рукам. Я больше не могу игнорировать то, что это за хрень. Что-то не так.

Кай оглядывается:

– Ты в порядке?

Я мотаю головой, отгоняя мрачные воспоминания.

– Да. У тебя… не было странного чувства? Словно под кожей?

Я звучу как чертов псих.

Он останавливается и приподнимает бровь:

– Как будто тьма…

Ну, этого я не ожидал.

– Да… Меня это пугает. Я чувствовал это уже несколько раз… Думал, что схожу с ума.

Кай выглядит еще более встревоженным от того, что это происходит не только у него в голове, что это реально происходит с нами.

– Ну, я уверен, что нас будут этому учить. Что бы это ни было, это, вероятно, то самое, что позволило тебе превратить тех световых птиц в чертова феникса.

Он продолжает идти, и я молча плетусь следом.

Я крепко сжимаю кулаки, пока мы идем по коридору. Здесь сквозняков больше, чем я ожидал, и пахнет как в заброшенном складе. Алкроуз не используется круглый год? Условия здесь практически как в новостройке.

Если всем этим управляет Фернестия, то как им удалось построить этот замок в Хейре? Я хмурюсь и волочу ноги, погруженный в свои мысли.

Я чертовски устал. Это та самая усталость, которая отключает тебя на всех уровнях. Мне уже даже существовать не хочется… но я нужен своим друзьям.

Кай останавливается в конце коридора и выглядывает из-за угла. Он кивает мне, давая понять, что путь свободен. Кай умеет быть незаметным: его тело движется в такт теням, а шаги абсолютно бесшумны.

Я стараюсь изо всех сил, но не привык красться в темноте. Мы проскальзываем через еще один длинный коридор, ведущий в правое крыло Алкроуза.

В конце концов коридор расширяется, переходя в захватывающий дух зал. Плитка сменяется мраморными ступенями, уходящими вниз. Серые прожилки бегут по полу, словно серебряные реки. На двухэтажных стенах висят огромные черные картины. На них изображены люди – никого из них я не знаю, но чувствую, что это важные фигуры. Их лица суровы и мрачны, глаза пылают яростью, и у каждого – тот же пугающий светящийся круг вокруг зрачков, что и у Каллоса и других Темных Мух.

В конце зала – огромные двойные двери, такие же, как та черная, что мы нашли в секретном проходе. Золотые колосья пшеницы выгравированы на темном дереве, изгибаясь по краям и создавая мистическое ощущение, будто я стою посреди настоящего поля. Над дверями в тусклом свете мерцает золотая надпись: Дом Космос.

– Космос, самый высокоранговый Дом, верно? – бормочу я себе под нос, читая вывеску.

Кай хлопает меня по спине.

– Ага, твой друг теперь Космос. Круто, да? – Кай выпячивает грудь, словно гордится собой. Я безразлично киваю. Кай сдувается и выдыхает: – Холодно, чувак, ну ты и холодный.

Я игнорирую его комментарий и снова смотрю на надпись.

– Значит, Каллос – наставник Дома?

– О, точно, тебя же не было на ориентации.

– С чего ты взял, что Каллос будет рад видеть меня в самом высокоранговом Доме? – бормочу я. Я знаю, что технически я на ранг выше Кая, но не собираюсь этим кичиться.

Кай отмахивается от меня рукой.

– Заткнись, чувак. Идем. – Он открывает черные двери, и нас поглощает тьма. Я не вижу, черт возьми, ничего. Кай растворяется где-то в складках теней, а я машу рукой перед собой, пытаясь нащупать дорогу.

– Кай… Кай, я ничего не вижу, – шепчу я, переходя на крик, лихорадочно ощупывая пространство, чтобы не во что не врезаться.

– Сюда, чувак, давай. Ты сейчас так глупо выглядишь. Тут не настолько темно, твою ж мать.

– Убью, ублюдок, – шиплю я про себя. Здесь же кромешная тьма. Как он вообще может меня видеть? Я ощупью иду вдоль стены. Я никогда не был в этой комнате, так что ориентироваться в тенях невероятно сложно.

Я ударяюсь пальцем ноги о то, что, как мне кажется, является диваном.

– Ай! Черт, Кай, куда ты делся? – Проходит несколько мгновений, но ответа нет, и сердце бешено колотится в ребрах. – Кай?

– Используй тот свет, что был раньше, – раздается ободряющий голос с другого конца комнаты.

Я обдумываю эти слова. Какой вред от попытки? Просто попробую сосредоточиться на птице, как тогда.

Я закрываю глаза и представляю падающую световую птицу. Ее перья были такими детальными, каждое волокно – отдельный язык пламени. Я открываю глаза, но тьма ничуть не рассеялась. В моей руке – лишь тени.

Я вздыхаю, опираясь рукой о диван и продолжая на ощупь пробираться через комнату.

– Кай? – шепчу я еще раз.

– Нет, – шепчет голос в нескольких дюймах от моего лица.

Я вздрагиваю и делаю неуверенный шаг назад.

– Кто здесь?

Ответа нет.

Я снова поднимаю руку, и острый укол страха пронзает меня. Образ Терры мелькает перед глазами. Она в безопасности? Ей сейчас тоже страшно? Терра.

Я хмурюсь и стискиваю зубы. Я не боюсь. Я сжимаю кулак и снова представляю птицу, но на этот раз воображаю, что ее держит Терра, а не я. Мои руки озаряются теплым штормом силы, искры яростно теснят тьму, поглотившую меня.

Я колеблюсь, но разжимаю ладонь, высвобождая ослепительное пламя. Я морщусь и закрываю лицо руками. Свет разливается передо мной, опаляя кожу жаром. Я опускаю одну руку и смотрю сквозь пальцы.

Это Терра. Она прижимает руки к груди – точь-в-точь она: ее рост, ее волосы, изгиб ее улыбки, всё. Ее тело – вихрь пылающего огня. Глаза закрыты, волосы – бушующее пламя, которое мечется в красно-оранжевом танце.

Я сглатываю слезы и опускаю руки, спотыкаясь, направляюсь к своему чудесному созданию. Она именно такая, какой я ее помню. Вспышки пламени обжигают мне щеки. Я хочу обнять ее, сказать, как же, черт возьми, мне жаль. Забрать всё назад.

Тень шевелится в дверном проеме на другом конце комнаты. Каллос стоит рядом со мной, скрестив руки, и пристально смотрит на призрак, которого я создал. Огонь лижет его пальцы, когда он поднимает руки, чтобы коснуться пламени. Его лицо бесстрастно, его невозможно прочитать.

Каллос раскрывает ладонь, и пламя мгновенно превращается в золотую пыль – так же, как это случилось с теми девятью людьми в лагере в тот ужасный первый день. Образ Терры застывает в золотой пыли, чешуйки мерцают, осыпаясь и обнажая под собой черную статую. Ее ресницы такие детальные, покрытые золотом, губы такие настоящие.

Я вздрагиваю, когда Каллос поворачивается ко мне. Золотые хлопья мерцают, тускло освещая комнату вокруг нас.

– Идем за мной, Финн, – бормочет он.

Я киваю. Странно, это не тот голос, который я слышал раньше, призывавший меня использовать свет. Спасибо, что бросил меня, Кай, ублюдок. Я в последний раз бросаю взгляд на мою милую Терру, следуя за Каллосом через дверь на другом конце комнаты. Такое чувство, будто она умерла прямо здесь, у меня на глазах. Будто ее кости навсегда заключены в этот жуткий черный камень, сжимающий огненную птицу, которая никогда не обретет настоящую свободу.

27

ЭДГАР

ОСТРОВ ГРИМРОУЗ

– Эдгар. – Тепло их дыхания ласкает мое ухо. – Эдгар, – голос повторяет мягко.

Я медленно выбираюсь из оков глубокого сна.

Я ворочаюсь в листве, в которой спал. Хруст сухих, ломких листьев наполняет маленькое дупло дерева. Пряди белых волос скользят по моей руке, и мои глаза встречаются с глазами Люсины. Ее глубокий синий взгляд спокоен, и бледная улыбка сменяет ее привычную равнодушную гримасу. Она выглядит встревоженной – нет, скорее, напуганной чем-то. Или кем-то.

Я смахиваю золотисто-каштановые волосы с глаз. Несколько листьев все еще запутались в них.

– Люсина, – хриплю я, мой голос звучит устало. – Почему ты пошла за мной? Как ты нашла меня? – Она кладет руки на колени и опускает голову, позволяя своим прекрасным белым волосам упасть вперед. – Это Артур послал вас за мной?

Люсина вздрагивает при звуке его имени и кивает, не поднимая головы. Я выдыхаю, и мое дыхание превращается в облачко пара в прохладном воздухе. У меня нет чувства времени, я знаю лишь, что снова наступил день. Мне нужно убраться от За’Афиэля как можно дальше, даже если придется прыгнуть в океанскую пучину. Я лучше рискну смертью, чем останусь в этом безумии.

– Я не вернусь. – Как бы мне ни хотелось покидать своих новых друзей, я не могу остаться. Мне нужно найти свою семью. – Люсина… иди со мной, – бормочу я, затаив дыхание в ожидании ответа.

Люсина поднимает голову, ее прекрасные синие глаза расширяются.

– Что? – Ее удивление ранит меня сильнее, чем я ожидал. Она открывает рот, чтобы добавить что-то еще, но останавливается.

– Тебе не обязательно идти со мной, но я ухожу. Пожалуйста, скажи Аэрвину и остальным, что я не могу остаться. – Я сжимаю челюсти и говорю себе, что это единственный выход, как бы больно мне ни было.

– Нет. Эдгар, ты должен вернуться, – резко говорит Люсина, подаваясь вперед и кладя руку мне на запястье. Я смотрю на нее, не зная, как реагировать. – Он убьет всех нас, если ты не вернешься, Эдгар. Пожалуйста.

Зерно вины пускает корни глубже в пустоту моего сердца. Все происходит так быстро. Неужели моя жизнь действительно дороже, чем жизни всех остальных? Мои товарищи по отряду стали мне самыми близкими друзьями, почти семьей. А Люсина… я, черт возьми, неравнодушен к ней. Что-то внутри меня тянется к ней, словно это необходимость.

– Идем, мы вернемся вместе. И… и всё будет как прежде. Хорошо? – Она произносит эти слова рывками, сквозь рыдания.

Ни за что на свете она не стала бы плакать так легко.

Люсина знает больше, чем показывает. Мальчик с черепом, Артур, Нора, Рэйвен… Что их всех объединяет? Фернестия – для начала, но почему я здесь? Какую роль я играю?

Я хочу к маме. Слезы рвутся наружу, но я сдерживаю их. Я вырываю руку из ладони Люсины, легко стряхивая ее нежное прикосновение. Я никогда не забуду выражение предательства в ее глазах, трещину в ее ледяном голубом взгляде. Осознание того, что я выбрал свою жизнь, а не ее.

Я заставляю себя выбраться из дупла. Пусть думает обо мне что хочет. Я выберу свою семью и себя превыше всех остальных… в любой день.

Может ли боль изменить тебя?

Я замираю у входа в дупло, когда слова Терры крутятся у меня в голове. Почему я думаю об этом именно сейчас? Нет, конечно, не может. Ты рождаешься со своими чертами… с тем, кто ты есть. Боль может влиять на тебя, но она не может изменить тебя. Мы спорили об этом годами.

Белый снег слепит глаза. Я морщусь и пробираюсь сквозь глубокие сугробы, бегу к обрыву. Холодно до чертиков, но придется рискнуть и плыть. Те крохи энергии, что остались у меня после вчерашнего ужаса и сна в холодном дупле, словно лесной зверь, уже на исходе. Но я заставляю себя двигаться дальше: легкие горят огнем, лицо покрывается красными пятнами от сухого морозного воздуха.

Я не могу сдаться – это не в моей натуре. Я должен продолжать бороться. Бежать.

Я бегу, пока не вырываюсь на другой край леса, ни разу не оглянувшись на друзей, которых оставляю позади.

Я сгибаюсь пополам, хватая ртом воздух. Каждый вдох обжигает легкие. Бедра предательски дрожат. Мне стоит колоссальных усилий не упасть на колени.

– Эдгар, – раздается глубокий голос позади.

Я разворачиваюсь, дико вращая глазами. Артур стоит там в своей черной тактической экипировке, в черных ботинках и перчатках. Неумолимый зимний ветер треплет его иссиня-черные волосы. Он не выглядит злым человеком. На самом деле, от него исходит ощущение доброты. Однако его мягкие глаза противоречат его действиям. Они слишком искренни. Что бы Артур здесь ни делал, видно, что он не хочет этим заниматься.

У меня внутри всё переворачивается, когда я заставляю ноги сделать еще шаг. Теперь я слышу шум волн, разбивающихся далеко внизу, под краем обрыва.

– Эдгар, пора с этим покончить. Пожалуйста, вернись со мной в поместье. Я обещаю всё объяснить, – говорит Артур, полный участия. Он протягивает руку в черной перчатке. – Пожалуйста, Эдгар.

Я останавливаюсь, балансируя на самом краю обрыва.

Снегопад прекращается, и, глядя вниз, я быстро осознаю: прыжок с такой высоты не пережить. Восходящий поток воздуха под рукавами манит меня, ветер тянет вперед, побуждая прыгнуть.

Умереть так – лучше, чем то, что они, вероятно, задумали. Фернестийцы славятся тем, что делают смерть мучительной.

Я поднимаю руки, подчиняясь воле океанского бриза, и перевожу взгляд на горизонт.

Я никогда не был у океана. Видел фотографии в учебниках, но сам – никогда. Мама с папой обещали мне и Терре, что этим летом они нас отвезут.

Я подавляю рыдания, глядя на то, что станет моим последним зрелищем.

Темные волны с силой бьются о скалы внизу, но дальше океан кажется гладким. После бури низко над водой зависли тяжелые облака, и солнце только начинает проглядывать над их краями. Какое прекрасное утро. Я мрачно улыбаюсь и закрываю глаза, вытягивая ногу вперед. Ветер грубо подхватывает меня, едва не сбивая с ног.

– Эдгар, перед тем как ты уйдешь, – говорит Артур так спокойно, словно он полностью одобряет мой прыжок. – Не хочешь забрать это с собой?

Я замираю. Что у Артура может быть такого, чего я хочу?

Я оглядываюсь через плечо и вглядываюсь в его протянутую руку.

Мамино ожерелье.

Изумруды мерцают на солнце, обрамляя идеальное дерево, заключенное в серебряный круг. Я резко разворачиваюсь к Артуру и медленно пробираюсь сквозь снег обратно к нему, словно в трансе.

Она была причудливой женщиной и никуда не выходила без этого ожерелья. Она всегда говорила, что в этих камнях заключены мы с Террой, и всегда, всегда держала их близко к сердцу.

Откуда у него мамино ожерелье? Мое сердце болезненно колотится в груди с каждым шагом, приближающим меня к истине.

Я выхватываю ожерелье из рук Артура.

– Где ты… – мой голос дрожит. Я не могу подобрать правильные слова.

– Эдгар, пришло время вернуть тебе память, – с состраданием говорит Артур, кладя руку в перчатке мне на плечо. – Ты хочешь вспомнить сейчас?

Вблизи он кажется гораздо выше. Его серые глаза мягкие, и в них – целый мир жалости. Позади него я вижу Люсину: к ней вернулось ее обычное равнодушное выражение, хотя лазурные глаза пронзает светло-голубая боль.

– Я хочу вспомнить…

Я не то чтобы хочу – это острая необходимость. Произошло нечто ужасное. От этой мысли мне становится холоднее, чем секунду назад. Артур наклоняет голову и снимает перчатки, бросая их на землю. Он прижимает ладони к моим вискам.

– Ты готов? – спрашивает он, и его глаза начинают светиться. Белое кольцо окружает его зрачки. Я вглядываюсь в них, завороженный, и киваю. – Мне жаль, – шепчет Артур.

Яркий свет застилает мне зрение.

Я больше не чувствую снега на голенях и ветра за спиной. Запах свежих сосен исчезает. Свет опадает, и я оказываюсь брошенным в темноту, в небытие, стоя в полном одиночестве. На задворках сознания шевелится мысль: Он только что убил меня? Это и есть смерть?

Я протягиваю руку в темноту, в пустоту. К моему удивлению, рука натыкается на что-то твердое.

– Ай. – Я морщусь и потираю руку, на этот раз осторожнее вытягивая ее вперед. Я кладу ладонь на предмет и провожу ею по краям и поверхности. – Это… мой комод? – Как только я это произношу, тьма поднимается, словно покрывало.

Я стою в своей комнате.

Волна облегчения захлестывает меня. Всё это было сном? Я, черт возьми, сошел с ума, и все мои недавние приключения – просто какой-то психотический срыв? Я вздыхаю и бросаюсь к двери, останавливаясь, чтобы взглянуть в зеркало на стене. Я замираю при виде собственного отражения. Мои волосы длиннее, чем я помню, спутанные, с застрявшими в них листьями. Мое тело исхудало, а тактическая экипировка, прилипшая к костям, грязная и мокрая. Я протягиваю руку и касаюсь ткани жилета.

Она самая что ни на есть настоящая.

Это реальность. Должно быть, это и есть восстановление памяти. Ха…

Я издаю кудахчущий смех, от которого меня самого пробирает дрожь. Слезы текут по щекам, но я не могу перестать смеяться. Мой рассудок ускользает, я чувствую это. Но что меня преследует?

Это за дверью?

Через несколько мгновений мне удается взять себя в руки, и я выхожу в гостиную.

Молодой человек сидит на диване, глядя в окно. Он все еще в пижаме, прижимая телефон к уху. Я узнаю пижаму и растрепанные волосы этого парня. Это я.

Так вот как работает восстановление памяти.

Я осматриваю кухню, но не вижу ни мамы, ни папы. Парень роняет телефон, и я перевожу взгляд на него, пытаясь разглядеть, на что он смотрит снаружи.

Я вижу своего отца, стоящего посреди дороги, словно у него перехватило дыхание. Он тепло улыбается мне, протягивая руку в жесте утешения. Но это больше похоже на прощание.

Мое сердце сжимается и переворачивается от нахлынувшего чувства.

Я уже видел это раньше.

– ПАПА! – кричу я во весь голос. Мои руки взлетают к окну, и я бью по стеклу, чтобы заставить его отойти.

Нет, нет, нет, нет.

Мои глаза отчаянно цепляются за последнюю улыбку отца – сияющую, посылающую любовь молодому человеку рядом со мной. Тот глупый парень улыбается в ответ, прижимая ладонь к стеклу.

– Папа, нет. Папа, ты должен уйти! Ты не можешь там стоять. Ты должен уйти! Ты должен уйти! – Я снова бью кулаками по стеклу, но он, черт возьми, не слышит меня. Слезы льются по моим щекам. Меня сейчас вырвет.

Огромный грузовик на высокой скорости сносит его, словно его и не было. Словно там не стоял человек, у которого была целая жизнь любви и советов для своих детей. Сила удара грузовика, уничтожившая его тело, посылает густую красную волну кровавого месива на окно, сотрясая сами стены – так же, как и мою душу. Густые куски плоти безжалостно сползают вниз, но слой кожи, отслаивающийся от стекла, выглядит куда хуже – дымящийся и рыхлый.

Я отступаю назад, дрожа и в ужасе хватаясь за лицо.

– Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. – Я сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в кожу головы. Боль вспыхивает в скальпе, но она ничто по сравнению с болью в сердце. Где мама… где, черт возьми, мама?!

Я почти забыл о призраке самого себя, который сидит неподвижно, с той же жалкой улыбкой, застывшей на лице. Кровь стынет в жилах от последовавшего за этим крика, и мы оба резко поворачиваем головы к входной двери.

Крик мамы.

Мое зрение застилает пелена, когда паника проникает в кости, но я спотыкаюсь и бреду к двери. Шок берет верх, тело инстинктивно движется к ней – на ее ужасающий зов о помощи. Я стою плечом к плечу со своим призраком. Его глаза остекленели, и он по какой-то жуткой причине не может перестать улыбаться. Словно его губы просто отказываются слушаться.

Я рыдаю и качаю головой. Пожалуйста, пусть это будет неправда. Пожалуйста.

Входная дверь распахивается, и вместе с ветром внутрь врывается дым. Мама стоит на пороге и падает на колени. Как только она касается пола, ее ноги чавкают, растекаясь по коврику, как мясной фарш, как гротескная красная каша. Я падаю назад и со всего размаха ударяюсь о пол гостиной.

Мои глаза горят, жар от этого красного месива жалит все чувства.

– Мой мальчик! – кричит мама, ее голос искажен и булькает. Кровавые слезы текут по ее лицу, челюсть дрожит. – Эдгар! – Ее руки взметнулись в воздух, она отчаянно тянется к моему призраку. Я цепенею, прижатый к полу; всё мое существо кричит мне: беги, это существо не может быть твоей мамой.

– М-мама! – воет призрак рядом со мной. Он заставляет себя ползти к ней, а я просто смотрю, потому что не могу сделать ничего другого. Руки призрака шлепаются в горячую жижу на полу. Его губа дрожит, когда он вглядывается в мамино лицо.

– Эдг-аар… – мамин рот пузырится кровью. Ее руки все еще тянутся к нему, безмолвно умоляя, чтобы он принял ее дрожащие объятия.

Может ли боль изменить тебя, Эдгар?

Слова Терры проникают в меня, и мурашки ползут по рукам.

Мой призрак прекращает ползти, когда мамины пальцы почти касаются его лица. Весь дрожа, он шепчет:

– Мам… я… я боюсь. – От рыданий его дыхание становится неровным. Я больше не могу смотреть на ее окровавленное лицо, на влажный красный пол, на котором я сижу, или на окно, забрызганное плотью отца.

Я закрываю глаза и вспоминаю их такими, какими они были мгновение назад. Это не по-настоящему. Этого не происходит. Мои пальцы скользят по гладкой плитке, кровь забивается под ногти. Мое тело сотрясает яростная дрожь.

Но это произошло.

Мамины глаза вытекли из орбит и стекли по щекам. Ее некогда прекрасные зеленые глаза, которые были для меня целой вселенной, исчезли.

Исчезли, как и я сам.

Кровь сочится из её обнаженных десен, когда она хрипит: «Я… лю… лю…».

Глаза моего призрака закатываются, и его тело падает назад.

Я безвольно опускаю руки вдоль тела, наблюдая, как мама сгорает. Я видел всё… Я видел. И что-то внутри меня безвозвратно ломается.

От неё остались лишь ожерелье в луже горящих костей да череп, на котором еще сохранились пряди черных волос. Я видел этот самый череп в руках призрака в За’Афиэле. Теперь зуд на задворках сознания обрел смысл. Правда, которую я забыл, рвалась на свободу. Требовала, чтобы я вспомнил.

Я заставляю себя подняться над расплавленными останками матери. Зубы сжаты так сильно, что я слышу, как они трещат под давлением.

Входная дверь тихо открывается. Я поднимаю взгляд и вижу солдат, стоящих на пороге. Их эмблемы ярко вспыхивают: символ Хейры – золотая корона с буквой «H», заключенная в круг. На них белая тактическая экипировка, лица скрыты зимними масками.