Текст книги "О бессмертных тенях (ЛП)"
Автор книги: К. М. Моронова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц)
Мне тоже бежать? Я не могу заставить свои ноги сдвинуться с места. Вена пульсирует на виске, мускулы напрягаются, умоляя меня сделать хоть что-нибудь. Белый шум со свистом прорезает воздух, и крики приглушаются, сливаясь в невнятный гул, который полностью подчиняет себе мои чувства.
Женщина неподалеку хватает свою дочь за руку и дергает на себя, безумно припустив вперед. Девочке от силы лет шёсть, на ней розовое платьице, с виду новое и дорогое. В руках она сжимает куклу с каштановыми волосами и пуговицами вместо глаз. Мать слепо несется в сторону часовой башни, вообще не думая о том, успевает ли за ней ребенок. Девочка пытается бежать следом, но спотыкается и со всего размаху влетает коленями в брусчатку. Она истошно плачет, но мать продолжает бежать, глухая к отчаянным воплям бедняжки. Она буквально тащит девчушку за собой на коленях по земле. Позади них тянется кровавый след – кожа рвется и счесывается о камни, розовое платье изодрано в лоскуты и покрыто грязными пятнами.
В горле перехватывает дыхание – мне хочется кричать, вопить от ужаса. Глаза пересохли, и я не могу заставить себя даже моргнуть. Тише… Блядь, успокойся. Ничего еще не случилось… Это может оказаться пустяком.
Я пытаюсь сделать шаг, но лишь неуклюже заваливаюсь на землю. Крики оглушительным эхом разносятся по городу. Я упираюсь онемевшими ладонями в мостовую, пытаясь подняться на ноги. В этот момент в меня на полной скорости влетает чье-то тяжелое тело, снова сбивая с ног, и врезавшийся в меня человек тоже падает рядом.
Лежа на спине, я неотрывно смотрю в небо. Парень рядом со мной стонет:
– Ч-что это такое?
Черные точки – это больше не точки, а огромные пятиконечные звезды. Каждый их луч вытягивается в небе всё длиннее и длиннее, пока, наконец, они не достигают своего предела.
Нет таких слов, чтобы описать тот жуткий, зловещий ужас, которым эта картина прошивает меня насквозь. Я стискиваю зубы с такой, сука, силой, что слышу их треск.
В один миг эти черные звезды рассыпаются и растворяются в воздухе, мирно оседая вниз, словно сами боги щедрой рукой насыпали в небе черного перца – темный снегопад, который так и не долетел до земли.
Я нерешительно поднимаю руку к небу, словно пробуя воздух на ощупь.
– Всё закончилось?
Глаза жжет, и, хотя мне казалось, что во время всего этого хаоса я не проронила ни звука, саднивший гортань хрип говорит об обратном.
– Без понятия, что за чертовщина тут творится. Похоже на какие-то военные учения или типа того, – бормочет мужчина, поднимаясь на ноги и отряхивая черные брюки.
Он протягивает руку, чтобы помочь мне встать. У него добрые голубые глаза и теплая улыбка, в которой всё еще читается тень пережитого страха.
– Прости, что сбил тебя с ног, малой.
Я поднимаю дрожащую руку и вцепляюсь в его взмокшую ладонь.
– Спасиб…
Договорить я не успеваю: мужчина с невероятной силой дергает меня на себя и буквально швыряет мое тело мимо себя, одновременно заваливаясь вперед. Я резко оборачиваюсь и вижу, как он падает лицом прямо на асфальт. Громкий, булькающий крик вырывается из его горла, намертво врезаясь в мою, сука, душу. Он яростно бьется в конвульсиях на земле, переворачивается на спину, и его крики становятся глубже и мокрее, словно он захлебывается собственными жидкостями.
– Что за херня… – выдавливаю я, пока слезы застилают мои остекленевшие от ужаса глаза.
Лицо булькающего мужчины уходит внутрь. Плоть плавится, как свечной воск, стекая с его щек лужами крови и какой-то розоватой жижи. Запах дубленой кожи бьет в нос, и я из последних сил сдерживаю рвоту, подкатившую к самому горлу. Что-то с хлюпаньем выплескивается из его пустых глазниц. Его кости яростно содрогаются, пока всё тело не начинает окончательно растворяться. С едва оголившегося скелета с шипением срываются струи пара, а затем он мгновенно вспыхивает пламенем.
Ох.
В моей голове щелкает какой-то первобытный тумблер, полностью выжигая мысли. Та самая спасительная пустота, которая берет верх, когда твоя, блядь, жизнь висит на волоске… Потому что меня здесь больше нет.
Глаза невыносимо печет от жара, исходящего от пылающего трупа. Сопли и слезы смешиваются у меня на подбородке, и я поймал себя на мысли, что уже вообще не помню, где нахожусь.
Я тоже сейчас расплавлюсь? Мои чувства обострены до предела, что мне, сука, делать? Считать… просто считать. Я панически втягиваю воздух и задерживаю дыхание, поднимаю руки и зажимаю уши, чтобы заглушить этот нарастающий со всех сторон рев и стоны, но отвести взгляд я не в силах.
Один. Два. Три.
Я вижу, как еще несколько горожан падают на колени; их тела бьются в таких судорогах, что меня, блядь, наизнанку выворачивает от этого зрелища.
Четыре. Пять.
Та маленькая девочка со сбитыми коленками бежит прочь от часовой башни, куда ее только что затащила мать. Спина ее платьица обуглена, а ноги покрыты кровавым месивом.
Шесть. Семь. Восемь. Девять.
Миссис Туллер кричит, пока ее тело с хлюпаньем оседает на землю, а кости содрогаются, пока она тоже не вспыхивает пламенем.
Я выгибаюсь, и меня выворачивает тем немногом, что было в моем желудке.
Десять.
Я со свистом выпускают дрожащий воздух. Похоже, умирают только те, кто постарше. Так вот он какой – тот самый ужас, что расползался по другим странам. Как… как они смогли создать такое оружие? Почему нас никто не предупредил? Зачем Фернестии творить такое зверство?
Я перевожу взгляд вниз, на кости мужчины у моих ног.
Мама… Мне нужно срочно возвращаться домой, к маме.
Ноги разъезжаются подо мной, пока дрожащие конечности несут меня через весь город. Из окон почти каждого здания вырываются языки пламени – на улицах пожары не такие сильные, ведь единственным топливом здесь служат человеческие тела, но яростный огонь всё равно лижет мне подошвы.
Мне нужно попасть домой. Всё будет хорошо. Мне просто нужно вернуться домой.
Я бегу с дикими глазами, стараясь вообще ни на что вокруг не смотреть. Я не могу принять это дерьмо за реальность.
В этом мире не осталось ни одного тихого уголка, только не здесь. Но по крайней мере, крики понемногу стихают по мере того, как разгорается пламя…
Один голос среди общего гула заставляет меня замерь. Мартин.
Я замечаю его каштановые кудри, и сердце сжимается в тиски. Он сидит посреди огромной лужи красного месива, такой маленький и напуганный.
– М-Мартин! – мой сорванный голос прорезает этот ад. Он оборачивается. Лицо абсолютно пустое, отрешенное; он поднимает руки, и в этот момент толстый кусок плоти соскальзывает с его пальцев, с хлюпаньем падая в кровь. Я вздрагиваю, подходя ближе и всё еще пытаясь собраться в кучу.
– Финн… о-они… они… – голос Мартина дрожит, когда он шепчет эти страшные слова.
Я хватаю его за руку и утаскиваю из этой лужи как можно быстрее – я отлично знаю, что сейчас произойдет с теми двумя телами, перед которыми он стоял на коленях. Он почти не реагирует, только бормочет что-то, обмякнув у меня на руках:
– О-они… м-мама… и папа… о-они…
Я кривлюсь от того, как сильно скручивает болью грудную клетку.
– Я знаю, – тихо бормочу я. – Они… мертвы.
Стоит этим словам слететь с моих губ, как кости в багровой луже вспыхивают пламенем.
– Они мертвы, – повторяю я уже без всяких эмоций. Мысли мгновенно переключаются на мою собственную мать, рассудок и первобытный ужас снова берут верх, пока Мартин заходится в истошном крике и падает на землю.
Я срываюсь с места на ватных ногах, мчусь к дому и ору как сука малолетняя:
– Мама! – Я выкрикиваю это снова и снова, пока едкий дым не забивает легкие, заставляя меня задыхаться от кашля. Из-за гари почти ничего не видно, но эти дороги я знаю как свои пять пальцев.
Колени ходуном ходят, но я слепо пру вверх по склону к своему дому. Ноги едва справляются с подъемом из-за этого ебаного страха, разрывающего меня изнутри.
Я вскидываю голову и вижу крышу нашего дома. Пожара нет – святые угодники, блядь, спасибо.
Слабый огонек надежды вспыхивает в груди, и я трачу последние силы, чтобы преодолеть этот холм, но внезапно поскальзываюсь на чем-то скользком. Со всего маху влетаю руками в гравий. Острая боль прошивает предплечья, но я не отрываю взгляда от своего спасительного островка.
Дом.
Еще чуть-чуть – и я дома.
Еще чуть-чуть – и я в безопасности.
Я поднимаюсь на ноги и дохожу до крыльца. Останавливаюсь у самой двери, пока безумная, жуткая улыбка сама собой расползается по моим губам.
Всё хорошо… С мамой всё будет хорошо.
Моя рука ложится на дверную ручку, и я чувствую, что ладонь мокрая. Я нерешительно, весь содрогаясь, опускаю взгляд – мой гребаный рассудок сейчас держится на волоске.
Все руки в крови. Резкий гнилостный запах бьет в нос, и всё мое существо каменеет, когда чистая, жестокая боль впивается в самое сердце.
Позади меня раздается глухой стон. Медленно, дрожа всем телом, я поворачиваю голову. Глаза расширяются от невыносимой муки, когда я осознаю реальность.
– Ф-Финн… – хрипит искаженный, булькающий голос в нескольких шагах от меня.
Я высоко задираю подбородок, пытаясь спастись от надвигающейся гибели – от этого кошмарного, разъедающего душу разрушения, после которого я уже никогда не оправлюсь. Но мои предательские глаза всё равно опускаются вниз.
Тени вокруг меня пляшут в отсветах разгорающегося неподалеку пламени. Я вижу свои собственные следы, ведущие к дому. Они густо-багровые, а в протектор подошвы забились куски человеческой плоти. Не мигая, я прослеживаю этот след назад, к тому месту, где я поскользнулся. На дороге лежит женщина, её тело бесформенной массой стекло в одну сторону, образовав жуткую алую лужу. На ней платье того самого барвинково-синего цвета, которое мама надела сегодня утром.
Внутри всё скручивается, и меня снова выворачивает желчью прямо на ботинки. Я падаю навзничь и отползаю назад, перебирая руками, как можно дальше, пока янтарные глаза моей матери начинают угасать. Это последнее, как она меня увидит, а я бегу от неё вместо того, чтобы помочь…
Как бы я ни боролся, мой мозг отказывается верить, что я только что поскользнулся на плавящемся теле собственной матери. Я сжимаю голову обеими руками и кричу – испускаю такой истошный, утробный вопли, какого сам от себя не ожидал.
Только не она. Пожалуйста. Только не она.
Я знаю, что следует за плавлением. Слезы текут по губам и свободно капают на асфальт, пока я с ужасом наблюдаю за происходящим. Мои черные волосы колышутся от зловонного ветра, словно пытаясь закрыть мне обзор, но я, сука, не могу отвести взгляд… Не могу.
– Ф-Финн… – её последний предсмертный хрип эхом отдается в моей голове, и в ушах начинает звенеть белый шум, унося меня прочь от реальности.
В глазах темнеет, и я куда-то проваливаюсь, глухо ударяясь головой о землю. В паре футов от меня вспыхивает яркое пламя, обжигая мне щеки своим жаром, пока я окончательно погружаюсь во тьму.
Моя голова безвольно болтается, а руки качаются в такт чужим шагам.
Органы чувств понемногу возвращаются к жизни, и я со слабым стоном осознаю, что меня кто-то тащит на себе. Ощущение такое, будто мне, блядь, раскололи череп.
От одежды этого человека прет резким металлическим запахом, который бьет в нос. Я слаб, но мне всё же удается приподнять веки и осмотреться. На северной дороге, ведущей на выезд из деревни, выстроилась колонна черных грузовиков. На брезентовых тентах, прикрывающих кузова, красуются эмблемы: два полумесяца, развернутые в разные стороны, проходящая сквозь один из них ветвь и подобие солнца на заднем плане.
Фернестия.
Я стискиваю зубы, и моя голова снова бессильно опускается. Сил больше не осталось, а душа выжжена дотла. Тонкая струйка крови стекает со лба, пока я снова проваливаюсь в беспамятство.
Обрывки чужих голосов доносятся до меня сквозь подступающую темноту: – Что тут у нас? Класс, возраст, здоровье.
– Сэр… этот у нас… этот из Солас.
– Что? Ты уверен? – мужской голос звучит резко и встревоженно.
– Так показал считыватель. Вот, сами взгляните.
Пик. Пик.
– Дерьмо… Пока помалкивайте об этом. Я доложу командиру, как только прибудем на место. Просто бросьте его к этой куче.
– Есть, сэр. А их класс?
– Эти из Таури. Заканчиваем с зачисткой.
4
ТЕРРА
НАВАСИК
Прекрасные лучезарные рассветные лучи переливаются через вершину восточной горы. Снежинки словно оживают – миллионы сияющих сфер, свободно кружащихся в танце над долиной. Одинокая птица выводит в лесной глуши свою тихую песню, пока небо окрашивается в нежные оттенки желтого и розового. Тихое, застывшее утро. Я стою в лесу, и солнце касается моего лица, растапливая крупицы инея на ресницах.
Мне так, блядь, холодно… Где я? Что я здесь делаю?
Кто-то держит меня. Я медленно поднимаю взгляд, и мое сердце уходит в пятки – я в руках у того ассасина. Его серые глаза кажутся абсолютно пустыми, когда он опускает взгляд и встречается со мной глазами. Я вздрагиваю, и моя рука сама собой ползет к животу. Он же ударил меня ножом. Но там нет никакой раны.
Я знаю, что мне это не приснилось… Я отчетливо чувствовала металл в своей плоти, этот холодный, пронзительный укол внутри тела.
Он усаживает меня. Я сижу у него на коленях, и от этого становится совершенно не по себе, ведь этот мужчина – воплощение всего, что я ненавижу в этом мире, и он пытался меня убить… да он, блядь, убил меня. Я опускаю взгляд на свой живот. Рубашка разорвана и покрыта черными пятнами.
– Что… что ты со мной сделал? – бормочу я как в бреду, оттягивая край ткани и видя под ним абсолютно чистую, гладкую кожу.
Это странное притяжение под кожей оживает вновь. В моем теле я больше не одна. Кто-то или что-то теперь здесь, со мной… В каком-то смысле это присутствие кажется знакомым, будто оно всегда было моей частью. Точно такое же присутствие просыпается и в нем, и Тени, как он их назвал, начинают покалывать, соприкасаясь на границе нашей кожи. Его глаза сужаются, а на челюсти перекатываются желваки, когда сквозь нас обоих лавиной проносится волна чистейшего экстаза. Это чувство просто сносит крышу. Я никогда в жизни не испытывала ничего подобного. Внизу живота разливается сильный жар, но я изо всех сил борюсь за то, чтобы сохранить рассудок чистым. Его чертовски красивое лицо и эти завораживающие белые волосы вообще ни разу не облегчают мне задачу.
– Я ничего не делал. – Он тянется к моему лбу и убирает волосы в сторону. Подушечка его большого пальца обжигает холодом. – Тень, которая выбрала тебя, защищает твою оболочку. Залечивает легкие раны. Ты ведь назвала меня сумасшедшим, помнишь, дорогуша? Ну так вот, доигралась – получай, – рычит он мне в лицо.
Его взгляд буквально брызжет ядом, мгновенно заставляя меня выстроить внутренние стены и разжигая во мне праведный огонь ненависти. – Теперь ты такая же, как я.
Легкие раны? Да этот ублюдок меня НОЖОМ НАСКВОЗЬ ПРОТКНУЛ.
Я запускаю пятерню в волосы, сползаю с его коленей и сажусь на холодные камни. Судя по всему, мы находимся в устье какой-то пещеры. Голова идет кругом.
– Что тебе от меня нужно? – Я настороженно слежу за каждым его движением, подтягивая колени к груди и обхватывая их руками. Холод собачий, просто блядь, невыносимо.
Он пристально разглядывает меня, затем поднимается на ноги, отряхивает свои черные брюки и заходит мне за спину. Волоски на затылке встают дыбом, но мне слишком страшно повернуться и посмотреть на него. Он просто стоит у меня за спиной… а затем на мои плечи опускается его куртка. Из моей груди вырывается удивленный вздох.
– Элиас, – тихо роняет он мне прямо на ухо. А затем прижимается губами к макушке – точно так же, как всегда делал Финн.
– Что? – едва выдыхаю я.
Его пальцы вплетаются в мои волосы, пока он обходит меня, заходя спереди, и опускается на колени. Наши колени соприкасаются, а его серый, пронзительный взгляд намертво удерживает мой. Кожу на руках мгновенно припорошило мурашками, пока я рассматривала его в упор.
Он – чистое разрушение. Его холодное, бесстрастное выражение лица гонит панический страх по моим венам, но этот жар, пляшущий между нами, заставляет горло пересохнуть.
– Элиас. Меня зовут Элиас, – тихо роняет он, переведя взгляд на мои губы.
Я тяжело сглатываю:
– Эм… Терра.
Он молча изучает меня еще секунду, а затем коротко кивает. Что за чертовщина здесь творится? Я просто хочу вернуться домой. Я хмурюсь, вспоминая его слова о том, что теперь я принадлежу ему.
– Элиас. Я хочу домой. – Я крепче вцепляюсь в куртку, которую он набросил мне на плечи.
От нее веет теплым, землистым ароматом сандала. Этот запах буквально одурманивает, и Тень под моей кожей начинает отчаянно ворочаться, стремясь к нему навстречу.
Он наклоняется еще ближе и делает глубокий вдох, втягивая мой запах, словно дикий зверь:
– Я же сказал тебе – теперь твой дом здесь, со мной.
5
ЭЛИАС
НАВАСИК
Мне нравится смотреть в её изумрудные глаза. Особенно сейчас, когда она напугана и жизнь в ней бьет через край. Хреново, конечно, что ей досталась такая мощная Тень. Еще хуже то, что мой собственный Велис буквально одержим ее Тенью, но, по крайней мере, с ней не соскучишься. Мне всегда нравились девчонки с характером. К тому же она чертовски красива, так что это приятный бонус. И всё же я всегда был солдатом-одиночкой.
Я работаю один. Я существую один.
Но если её Тень смогла исцелить её настолько быстро, значит, сила в её жилах течет вполне сопоставимая с моей собственной. Велис еще никогда ни к чьей чужой Тени не проявлял такого интереса.
Я перевёл взгляд на небо над Навасиком. Здесь, в горах, снег весело искрился в лучах утреннего солнца – совсем не так, как на холодных, безжизненных землях Фернестии, где всё кажется серым и мертвым.
Девчонка дрожала и испуганно пялилась на меня, хотя за этими красивыми зелеными глазами вовсю плясало любопытство.
– И зачем тебе вообще туда возвращаться? Ты что, не видишь дым и пламя? Там ничего не осталось – к этому моменту они внизу уже закончили и выдвинулись на Алкроуз.
Она вся подобралась и упрямо поджала нижнюю губу, пытаясь скрыть дрожь.
– Мне нужно проверить, как там моя семья… пожалуйста. Я не буду с тобой драться. Я останусь с тобой, только, умоляю… пожалуйста, дай мне просто проверить, как они. Она сжала кулаки, и в её изумрудных глазах вспыхнул яростный огонек.
Она слишком мягкая – и если я не сделаю её жестче, то кто? Я не собираюсь таскать за собой бесхребетную куклу, на хрен надо. Если ей так хочется поглазеть на трупы своих родителей – ради бога. Жизнь должна учить детей урокам.
Я ухмыльнулся, и она тут же отпрянула.
– Да без проблем. Я отведу тебя обратно. – Глаза Терры округлились от надежды, и она резко подскочила на ноги. Моя черная куртка доходила ей едва ли не до колен, полностью поглощая её хрупкую фигуру.
В груди странно екнуло от того, какой маленькой она казалась в моей одежде. Не думаю, что мне нравится это ощущение. Это что-то новое, а новое никогда не доводит до добра, особенно посреди миссии.
Мы вышли из неглубокой пещеры, которую я отыскал прошлой ночью. Морозный воздух клубился паром, пока мы вдыхали лесные запахи. Терра послушно шла рядом. Я даже выдохнул с облегчением, что мы смогли прийти к соглашению. Я без понятия, как бы я справлялся с этой девчонкой, если бы она продолжила брыкаться. Конечно, я мог бы просто связать её к чертям и тащить на себе, но так оно куда проще. Я смотрел строго вперед, но кожей чувствовал, как её взгляд буквально буравит мне висок.
Я вскинул бровь и покосился на неё:
– Чего?
Её глаза ярко блестят, а темно-каштановые волосы красиво колышутся от холодного ветра. Она не улыбается – да и с какой стати? Я для неё враг. Я собирался прикончить её. Без лишних вопросов.
– Куда ты повезешь меня потом? – спрашивает она едва слышным шепотом, будто боится со мной заговаривать.
Мне приходится силой заставлять себя отвести от неё взгляд, потому что эта странная херня снова заполняет мою грудь, а Велис от этого уже слишком сильно заводится.
– Я везу нас обратно в академию.
Она на какое-то время умолкает.
– В академию? Но я думала, вы нас всех убиваете… До нас доходили слухи о том, что произошло в Ламне и Киприне… – голос Терры дрожит.
Я прищуриваюсь, глядя на полосу деревьев впереди. Смерть была бы слишком легким исходом.
– Могу пообещать тебе, что все эти слухи – полнейшая чушь. Ты и весь твой народ понятия не имеете, что на самом деле происходит в Фернестии. Настоящие монстры в этом мире – это мы, дорогуша. Если ты до сих пор не верила в демонов и богов, то самое время начать. Тень в твоих жилах – прямое тому доказательство.
Я кошусь на неё, не дождавшись ни испуганного вздоха, ни слез. Её глаза сухи, а лицо абсолютно ничего не выражает. Я жду, что она что-то скажет, но, не дождавшись, решаю докопаться сам:
– Тебя это не пугает?
Она поворачивается ко мне; её смуглая кожа кажется идеально гладкой и раскраснелась от обжигающего мороза. Она улыбается мне. Эта девчонка, блядь, улыбается мне.
Моё сердце буквально пропускает удар, а Велис закручивается в венах, как доза морфия. Я удерживаю челюсть, чтобы она не отвисла, но мои глаза округляются от той волны, которой она меня прошибает. Это что-то новое. А я ненавижу новые вещи. Но её я не ненавижу.
– Наверное, мне должно быть страшно… но я даже не знаю. Эта штука – в смысле, Тень – сама тянется к тебе. Мне кажется, ты не такой уж и урод, каким пытаешься казаться.
Я закатываю глаза:
– Нет, я именно такой. Я собирался тебя грохнуть.
– Зачем? – бормочет она с таким видом, будто не особо в это верит. Она что, блядь, забыла, что я буквально вскрыл её прошлым вечером?
Я перестаю продираться сквозь сугробы и поворачиваюсь к ней. Моя куртка застегнута ей до самого подбородка. Она чертовски красива, так что… воу, стоп, не туда меня несет. Я тру затылок.
– Потому что я думал, что мы находимся слишком далеко от зоны сброса, чтобы на тебя подействовала Пустота. От неё никто не уходит.
– Оу… – Она опускает взгляд, мгновенно посмурнев, но при этом остаётся абсолютно спокойной и расслабленной.
Мы снова молча бредем вперед. Она интригует – умная, тихая. Мне безумно хочется узнать, что творится в её хорошенькой маленькой головке.
Малая, а я ведь, пожалуй, оставлю тебя себе.
