Текст книги "О бессмертных тенях (ЛП)"

Автор книги: К. М. Моронова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

«У них вообще есть хоть что-то, кроме черного?» – мрачно думаю я. Всё вокруг такое угрюмое и депрессивное.

– Всё нормально. Я бы взял синюю, это больше мой цвет, – ляпает Кай, указывая на свои глаза. Я плотно сжимаю губы, чтобы не улыбнуться.

Каллос игнорирует его реплику.

– Надевайте это и выходите в гостиную. Через десять минут все Дома собираются на тренировочной площадке, так что поторапливайтесь. Перед тем как спуститься, я сделаю небольшое объявление. – Он швыряет ботинки на ковер и кидает каждому по куртке. Я ловлю свою без проблем, а вот Каю она прилетает прямо по лицу.

Каллос без лишних слов разворачивается на пятках, его золотистый хвост взмахивает в воздухе, и дверь закрывается.

– Ну, погнали. И помни: больше никаких убийств, – Кай бросает на меня строгий взгляд.

– Да знаю я, знаю, – бурчу я, встряхивая куртку.

Мы выходим из своей комнаты в новых тактических куртках и ботинках. Фернестийская одежда ощущается совсем иначе, чем та, что я носил в Навасике. Не хочется этого признавать, но я никогда в жизни не носил столь роскошную ткань. Капюшон сделан свободным, и в него вшита маска, назначение которой пока остается загадкой. Впрочем, это не вызывает у меня хороших предчувствий.

Наши футболки и штаны уже лежали в комодах – разумеется, всё черное. Кай ворчал, пока переодевался, но я решил, что от жалоб станет только хуже, поэтому переоделся молча. Не могу отделаться от ощущения, что в этом шмотье я выгляжу как настоящий фернестиец. Кожа покрывается мурашками от одной этой мысли.

Остальные члены «Космоса» уже собрались в гостиной. Мы пришли последними.

Все разделились на две группы. В одной из них кучковались люди, которых я не знал. Они выглядели старше, холоднее и на первый взгляд казались куда более агрессивными. Меня так и обдало уколом неуверенности, когда восемь незнакомцев свирепо уставились на нас. Пять женщин и трое мужчин. Одна из женщин сделала шаг в нашу сторону, заставив меня вздрогнуть.

Ее левый глаз пересекал жуткий шрам, доходивший до самой губы. Она была красива, но в ее глазах застыла давняя, укоренившаяся холодность. В ее глубоком взгляде цвета древесной коры с медовым отливом читалась притупленная болью тоска. Она изучила меня в упор, окинув взглядом с ног до головы.

– Вы опоздали, – рявкнула она хриплым голосом. Звучало так, будто она хлывнула чашу кислоты.

Я изобразил подобие поклона.

– Виноваты, – буркнул я. Понятия не имею, кто она такая, но с этим жутким шрамом и сучьим тоном она явно пользовалась здесь авторитетом.

– И прошлой ночью тебя не было со всеми. Так это ты тот самый Солас?

Она оскалилась на меня, стиснув зубы. Блядь, да чем я успел ее так взбесить?

– Ты, скорее всего, сдохнешь первым, так что нечего строить из себя одного из нас. – Она вцепилась рукой в воротник моей куртки, резко дернув, чтобы сорвать значок «Космоса». Но Кай мертвой хваткой перехватил ее запястье прежде, чем она успела потянуть.

От того, с какой силой Кай сжал ее руку всего в паре дюймов от моего лица, у меня мурашки пробежали по спине. Как он умудрился перехватить ее так быстро? Его сила просто невероятна. Я вытаращился на своего друга.

Кай обнажил зубы, и его клыки казались необычно длинными и острыми. Белые волосы упали на лоб, когда он притянул девицу ближе, прожигая в ней дыру своими океанскими глазами. Она пыталась сохранить невозмутимый вид, но я заметил, как в ее взгляде вспыхнул страх.

– Сделаешь больно ему – я сделаю больно тебе, – ледяным тоном произнес Кай. Он стал совершенно другим человеком. Даже его аура ощущалась иначе.

Воздух в комнате накалился до предела. Боковым зрением я уловил какое-то шевеление и понял, что мы привлекли внимание абсолютно всей гостиной «Космоса». Мои щеки вспыхнули, и я мысленно выругался. Накрылась моя попытка не отсвечивать сегодня.

– Пожалуйста, отпусти его. – Я нахмурился и тоже положил руку на запястье женщины. Она вздрогнула от моего прикосновения, метнув на меня дикий взгляд. – Если, конечно, не хочешь, чтобы он у тебя что-нибудь забрал, – пробормотал я, стараясь сохранять самообладание и надеясь, что остальные не раскусят мою напускную храбрость.

Она испепелила нас взглядом и сморщила нос, но всё же выпустила мою куртку, после чего презрительно задрала подбородок и молча вернулась к своей кучке «Космосов».

Лицо Кая сразу смягчилось.

– Ну и мразь. – Я бросил на него быстрый взгляд, веля заткнуться, но Кай продолжил: – Не, ну а чё она. – Он самодовольно ухмыльнулся, явно гордый собой.

Я прикусил изнутри нижнюю губу, чтобы сдержать улыбку. Лишнее внимание этим утром нам точно ни к чему.

Мы вдвоем подходим к группе знакомых лиц. Трудно не заметить волну неловкости, которая между ними пробегает, поэтому мы с Каем держимся чуть позади. Мы в любом случае здесь вроде как изгои, так что меня это не особо парит. Я просто рад, что Кай со мной в одном Доме.

Каллос выходит из своего кабинета в эффектном черно-золотом тактическом жилете и черных штанах. Боги, ну и пижон.

Его желтые глаза пронзают каждого из нас. В гостиной воцаряется мертвая тишина.

– Отборочное испытание начнется в течение часа, – четко произносит Каллос с абсолютно бесстрастным лицом, будто он полностью отрешен от происходящего. После новости о том, что все его товарищи мертвы, я не удивлен. Я замечаю, как старшие студенты «Космоса» сжимают кулаки, а в их хмурых лицах проскальзывает страх. – Это испытание определит, кто из вас достаточно силен, чтобы обучаться в Алкроузе. Вам предстоит сразиться со студентом из другого Дома. Я не стану лгать или утешать вас. Сегодня мы потеряем нескольких человек, возможно, больше. Вам тоже придется забрать сегодня одну-две жизни. Так что прощайтесь заранее, ну и помолитесь за свои души, если верите в подобную чушь. Никаких слез и траура, пока не окажетесь в своих комнатах. Эмерай не терпит слабости. Ни внутренней, ни внешней.

От слов Каллоса воздух вокруг нас остывает. Тишина буквально режет слух и давит на плечи.

У меня всё падает внутри. Я не хочу снова убивать.

Кай косится на меня:

– Ну зашибись, и как я буду хвастаться перед Корвусом, если он сдохнет? – Он явно пытается шутить, но его голос пропитан ужасом.

Я хмурюсь от его юмора.

– Заткнись, придурок, – бурчу я. Я не могу умереть сегодня, чего бы мне это ни стоило. Я обязан жить. Ради многого, но главное – ради Терры… Я хочу увидеть ее снова. Мне всё еще нужно сказать ей то, что я должен был сказать давным-давно.

Я закрываю глаза и представляю ее теплый зеленый взгляд, устремленный на меня. Она еще где-то там, я чувствую это.

– Похоже, мне придется нарушить свое обещание, Кай.

– Да? – бормочет Кай уже серьезным тоном, не сводя глаз с Каллоса.

– Да.

Отборочное испытание проходит на полях перед Алкроузом.

Буря утихла, оставив после себя ледяную пустыню. Деревья осели под тяжестью снега, а озеро почти полностью промерзло – лишь в самом центре осталась небольшая полынья. Озеро оказалось куда больше, чем мне показалось прошлой ночью.

Озеро и Алкроуз.

Что это вообще за Академия? Скрытый замок в глубинах забытого, замерзшего мира. Слева от озера виднеются другие постройки, которые я упустил из виду, когда нас только привезли.

Длинный внутренний двор тянется между главным замком Алкроуза и зданием поменьше, которое огибает четверть озера. Его береговую линию обрамляют огромные окна. Это место пропитано мрачной атмосферой. Кто спит здесь, под этой землей? Мне кажется, я почти слышу их крики. А может, это всё только в моей голове.

Но скользящее ощущение под кожей говорит об обратном.

Каллос ведет Дом «Космоса» к переднему двору. Из главного входа замка выходят остальные Истекающие Солнца. За ними следуют их собственные Дома.

Я замечаю Корвуса среди Дома «Экко». Некане ведет их прямо к нашей группе. Он и Каллос переговариваются, пробираясь сквозь снег к Эмераю, который ждет у самого берега озера.

– Пссс, Корвус! – Кай машет рукой, пытаясь привлечь его внимание. – Мы здесь, – шепчет-кричит он.

Корвус поворачивается и улыбается нам. Его вороно-черные волосы кажутся глянцевыми на фоне матово-черной тактической экипировки. Мы все одеты одинаково, разница лишь в значках с гербами Домов на куртках да в клеймах на коже.

По крайней мере, он выглядит отдохнувшим – в отличие от нас с Каем. Не будет преувеличением сказать, что лично мне не помешало бы поспать еще часиков десять.

– Привет, парни, – здоровается Корвус, высматривая глазами четвертого члена нашей компании. – Надеюсь, вы готовы к этому испытанию. Некане во время утренней речи надежды в нас не вселил. – Он опускает голову.

Я сжимаю челюсти. Никто из нас не сдохнет. Больше всего я переживаю за Мартина. Я встречаюсь взглядом с другом, когда Мосс ведет Дом «Дварс» через поле. Я машу ему, подзывая к себе, и Мартин оглядывается через плечо, проверяя, не смотрит ли Мосс, прежде чем перебежать к нам. В его глазах застыла тревога, и мой желудок сжимается от витающего в воздухе страха.

Все напуганы до усрачки.

Кай хмурится, но приветственно кивает Мартину:

– Всё с нами будет нормально. – Он смотрит на меня в поисках поддержки, но я способен лишь тупо уставиться ему под ноги. Правда в том, что я ни хрена не уверен, что всё обойдется. Кай вздыхает и бессильно опускает руки: – Да кого я обманываю? Я же по уши в штаны наложил от страха.

Мы втроем молча смотрим на Кая. Становится не по себе.

В своей жизни я был только на одних похоронах, и сейчас ощущения один в один. Просто… паршиво. Безысходно, будто кто-то уже мертв. Мы ведь уже знаем, что принесет сегодняшний день.

Я поднимаю руки и разглядываю свои ладони. На них уже есть кровь, но это была не кровь кого-то из наших.

– Мы сделаем всё, что сможем, но если этого не хватит… тогда, наверное, прощайте. – Я едва не давлюсь этими словами, пока выдавливаю их из себя.

Глаза Кая наполняются слезами, Корвус плотно сжимает губы и зажмуривается, качая задавленной головой. Мартин бросает на меня отрешенный взгляд, давая понять, что его придавило той же тяжестью, что и меня.

Нас накрывает тишина.

Кай протягивает руку в центр нашего круга:

– Мы навсегда останемся братьями – неважно, как мало времени нам было отмерено вместе. У меня никогда… никогда не было таких братьев, как вы, парни. – Слезы катятся по его щеке.

Темные глаза Корвуса сужаются, и он накрывает ладонь Кая своей:

– Навсегда. Если хоть кто-то из нас выживет, мы будем помнить. Всегда. – Мартин сдвигает брови, просто кивает и кладет свою руку поверх наших.

Я стискиваю зубы и тоже опускаю свою дрожащую ладонь на их руки:

– Навсегда.

На несколько мгновений между нами четырьмя воцаряется гнетущее молчание. А затем над толпой громом разносится зычный голос Эмерая, заставляя всех повернуться к нему. Остальные Дома уже подтянулись, и Темные Мухи выстроились в огромное кольцо вокруг него.

– Отборочное испытание объявляется открытым! – Эмерай улыбается, его темные волосы и крысиные глаза так и горят в предвкушении грядущего зрелища. Сраный садист. – «Дварс» и «Космос», выводите своих первых студентов!

У меня внутри всё обрывается. Мы все нерешительно косимся на Мартина. В его глазах застыл чистый, первобытный ужас. Кто пойдет первым? Каллос будет выбирать сам или всё строится на добровольной основе?

Голова начинает идти кругом. В этот момент кто-то резко толкает меня в спину. Я уже готов увидеть ту гниду со шрамом из гостиной «Космоса», но это оказывается не она. Это грязно-блондинистый парень с загорелой кожей и густыми темными бровями.

Я мгновенно узнаю его. Он ехал сюда вместе с нами. Фредерик. Один из тех, кого я сильнее всего пытался избегать во время пути, потому что он жестокий, агрессивный ублюдок. К несчастью, Фредерик попал в Дом «Космоса» – выходит, он вызвался добровольцем от нас?

Я с облегчением выдыхаю: слава богу, первым иду не я.

Фредерик делает шаг вперед, но затем замирает и переводит свой паскудный взгляд на Мартина.

– Хей, он ведь из «Дварс», так? – Фредерик вскидывает бровь и скалится, тут же уставившись прямо на меня. Понятия не имею, за что этот ублюдок меня так ненавидит. Некоторые люди просто органически не переваривают других. Из-за денег, внешности, силы… Думаю, он видит во мне угрозу с тех самых пор, как вчера вечером Эмерай выделил меня перед всем строем.

Я заслоняю собой Мартина. Он настолько потрясен, что не может вымолвить ни слова, но за моей спиной я отчетливо слышу стук его зубов.

Фредерик гогочет и швыряет меня на землю, словно я пустое место. Мои глаза расширяются от его нечеловеческой силы, а неоспоримый, чистый страх выжирает меня изнутри до самых костей.

Если он вытащит Мартина туда… он же его… он его…

Кай материт Фредерика и помогает мне подняться на ноги. Я скалюсь и толкаю этого говнюка прочь от своего друга. Я не могу позволить ему сделать это. С кем угодно, только не с ним.

Мартин сжимает кулаки.

– Финн, – резко окликает он меня, и я встречаюсь с его карими глазами. В его кудрявых каштановых волосах всё еще заметны следы ночного сна, и мое сердце пропускает удар. Нам нужно было свалить еще прошлой ночью… Прямо там, на берегу, нужно было бежать. – Всё нормально, – бормочет он и кивает мне. В его взгляде вспыхивает мужество.

Он же сейчас сдохнет.

Скользящая тварь в моих венах отзывается на мой зов, она бьется в унисон с моими мечущимися эмоциями, обвивая сердце. Я должен что-то сделать. Я обязан что-то сделать.

«Впусти меня, Финн. Я могу помочь тебе. Мы сможем его защитить».

Я беспомощно наблюдаю, как Мартин идет вслед за Фредериком к кругу, который Дома образовали в качестве боевой арены. Желудок скручивает спазм… Что произойдет, если я поддамся этому голосу в моей голове?

Все взгляды устремлены на двух парней на ринге.

Хрупкое телосложение Мартина скрыто под тактической экипировкой далеко не так хорошо, как ему, возможно, кажется. Я отчетливо вижу его ключицы, а щеки выглядят запавшими. Его карие глаза больше не кажутся такими пустыми, но он уже выглядит побежденным… будто он сдался, и это его единственный выход.

Я с болью втягиваю воздух и оглядываюсь в поисках помощи. Кто-нибудь должен это остановить. Хоть кто-то.

Это неправильно. Неужели они сами не видят? Мартин смотрит на ноги Фредерика, а затем переводит взгляд на меня, выдавливая ту самую сокрушительную, слабую улыбку, которая, как я знаю, означает только одно – он сдался. Он прощается…

Фредерик заходится злобным, пробирающим до костей хохотом. От этого звука у меня кожа идет мурашками, и прежде чем я успеваю осознать, мое тело само по себе срывается вперед без лишних мыслей.

«Мы должны защитить его. Пожалуйста – помоги нам, умоляю».

Тварь внутри меня сворачивается кольцом. «Назови мое имя».

Я не свожу глаз с Мартина, расталкивая Темных Мух со своего пути. «Как твое имя?»

«Лафия».

Я врываюсь в открытый круг для боя и встаю прямо между Мартином и Фредериком. Ногти впиваются в ладони, я задерживаю дыхание, пока нервы натягиваются, заставляя каждый волосок на коже встать дыбом. Светлые волосы Фредерика зачесаны назад, а глаза дикие, шальные от голода до чужой крови. Ему, похоже, плевать, кого убивать – пока он кого-то режет, он будет счастлив.

– Ты чё творишь, блядь,?! – рычит Фредерик, разминая руки и готовясь к драке.

Я встречаю его ярость своей собственной и едва слышно шепчу:

– Лафия.

На мгновение повисает тишина. А затем… мир вспыхивает, словно миллион солнц. В моих костях разгорается адское пекло, а душа раскаляется древним пламенем зверя, сидящего внутри. Мои глаза расширяются, и я успеваю заметить страх, мелькнувший в глазах Фредерика… в глазах абсолютно каждого из них.

Я кошусь на свои руки. Синее пламя лижет мою кожу, будто я окутан адским огнем, но я, очевидно, не сгораю заживо. Вместо страха чистый адреналин заполняет меня от кончиков пальцев ног до корней волос.

Лафия вливается в мои конечности, и чуждые мне инстинкты затапливают разум.

Я знаю, что эта сила смертоносна… я чувствую это.

И теперь она моя.

Мне глубоко насрать, что со мной сделает Эмерай – я лучше сдохну, чем позволю резать моих друзей как свиней. Фредерик с яростью смотрит на Каллоса и Эмерая. Те, в свою очередь, переглядываются. Каллос коротко кивает Эмераю и направляется прямиком ко мне.

– Каллос, не заставляйте меня драться с вами, – рычу я низким голосом. С моих пальцев срываются искры синего пламени. Лафия горит в нетерпении.

Каллос сохраняет свой угрюмый взгляд, поднимая руку. Я не даю ему закончить то, что он задумал. В долю секунды я приседаю и прыжком ухожу перекатом в сторону, пока Каллос швыряет золотую пыль через весь круг.

Мартин едва успевает увернуться, и я стискиваю зубы от того, насколько покорно Каллос слушается фернестийцев. Делает вид, будто не хочет творить всё это дерьмо, но посмотрите на него – он его творит. Я поднимаюсь на ноги и бросаюсь на Каллоса. Его глаза расширяются от шока, когда я рассекаю рукой воздух, и гребаная огненная птица срывается с моей ладони, точно струя из огнемета, сотканная из синего и жгуче-желтого пламени.

Зуд от желания увидеть, как он сдохнет от моей руки, щекочет позвоночник, но я пытаюсь подавить эти чувства. Это не я… это Лафия. Мне бы никогда такое не понравилось…

Или понравилось бы? Может, я больной ублюдок? Жестокий и порочный, прямо как мой папаша?

Пламя поглощает Каллоса, и на мгновение эйфорический всплеск, бьющий в кровь, становится тем самым лекарством, в котором я так нуждался, сам того не ведая. Исцелением от моей ярости и бед. Мне просто нужен был толчок.

Смех зарождается где-то в глубине горла и раскатисто разносится над толпой. Воздух содрогается от их ахов, но мои глаза прикованы к Каллосу.

Огненная птица исчезает, словно задутая спичка. Пепел оседает на снег. Каллос стоит абсолютно невредимый. Он прищуривается и делает легкий щелчок пальцами в мою сторону.

В следующее мгновение я уже лечу лицом в снег, а по моим костям разливается онемение. Меня, блядь, парализовало. Сука, он даже с места не сдвинулся.

Каллос надвигается на меня, пока Лафия внутри моей груди заходится от бешенства. В горле горит огонь, и мне хочется, сука, разрыдаться – что теперь будет? Мартину ни за что не выиграть этот бой. Каллос поднимает мое тело со снега и тащит обратно к Дому «Космоса», застывшему у края круга.

Кай подскакивает к нам и падает рядом со мной.

– Ты о чем вообще думал, черт тебя дери? – шепчет он, и на его хмуром лице читается дикая тревога. Каллос косится на него, и Кай плотно сжимает губы, но его брови сдвигаются еще сильнее от подступающего отчаяния.

– Финн, я знаю, это тяжело… но всё закончится быстро, – бормочет Каллос. От этих слов у меня замирает сердце.

Кай тихо хнычет рядом со мной, вцепившись кулаками в свои штаны и качая головой.

Я ничего не могу сделать – я беспомощен. Мне остается только с ужасом наблюдать, как Фредерик готовится к бою. Мартин стоит там, покачиваясь на ветру, словно призрак Навасика. Его взгляд устремлен на далекие горы, из-за которых выползает солнце. Нежные розовые и желтые тона пляшут на небе, будто вокруг не наша кошмарная реальность. Но это она.

– Начать! – кричит Эмерай.

Фредерик скалится, глядя на Мартина, и вальяжно шагает к нему. Похоже, ему доставляет удовольствие глумиться над стоящим перед ним человеком. Может, в таком исходе и есть своего рода милосердие, но меня в этом никто и никогда не убедит. Фредерик заходит со спины и толкает Мартина в снег. Мартин падает на колени, упираясь руками в землю.

Я издаю громкий стон. Я пытаюсь кричать, бороться, пытаюсь достучаться до разума Мартина, потому что он не может просто взять и сдаться вот так… не может. Пожалуйста, не делай этого.

Но всё, что я способен выдавить – это глухой, невнятный вскрик:

– Мартин!

Он поднимает голову и встречается со мной взглядом. В его глазах снова проступает прежнее тепло, и на губах появляется усталая улыбка, обнажающая его выступающие вперед зубы. Ветром его кудрявые каштановые волосы набрасывает на лоб, и он беззвучно шевелит губами: «Увидимся позже».

Как бы я хотел услышать его голос в последний раз.

Фредерик наклоняется, его челюсть распахивается неестественно широко, словно у змеи, а уголки губ лопаются, брызгая кровью и окрашивая снег в багровый цвет. Он дико, по-животному впивается зубами в шею Мартина – зубами невероятно длинными и острыми, как у ночного демона. Когда он отпрядывает, то вырывает добрую половину шеи Мартина. Улыбка Фредерика выглядит перекошенной и жуткой, разорванной чуть ли не до самых ушей, чтобы он смог сделать этот укус.

Всё, что мне остается – это смотреть. Меня затапливает тишина. В это мгновение я не вижу крови. Я не вижу этого месива и того кошмара, от которого все вокруг начинают кричать.

Я вижу только Мартина.

Моего дорогого друга из прошлой жизни. Я вижу лишь покой, который опускается на его улыбку. Свет в его глазах прощается со мной в последний раз, прежде чем его тело окончательно падает на снег, оставляя меня позади.

Мне нужно было позволить ему подольше погулять у океана прошлой ночью. Я должен был… я обязан был его спасти.

Призрак войны теперь упокоился, а улыбка, которую он оставил после себя, будет преследовать меня вечно…

«Даруйте ему вечный покой, долгий сон и умиротворение», – беззвучно молюсь я любым богам, что могут меня слышать.

Слезы катятся через переносицу, и я наконец закрываю глаза, признавая, что именно здесь начинается мой личный ад.

Увидимся позже, Мартин.