Текст книги "О бессмертных тенях (ЛП)"

Автор книги: К. М. Моронова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)

24

ЭДГАР

ОСТРОВ ГРИМРОУЗ

Артур шепчет что-то Рейвен на ухо, и её красные глаза метутся ко мне, внимательно изучая. Я пытаюсь прислушаться к их разговору, пока Артур отвешивает ей короткий поклон и отступает назад. Рейвен неспешно направляется ко мне. Я крепко вцепляюсь в подлокотники стула, стараясь сохранять хоть какое-то подобие спокойствия. Она медленно обходит стул и склоняется к самому моему лицу.

Я делаю короткий вдох и замираю.

Её лицо всего в нескольких дюймах от моего. Рейвен кладет руки мне на щеки и запрокидывает мою голову назад, впиваясь взглядом в мои глаза.

– Смотри на меня. – Её голос монотонный, с густым акцентом – должно быть, фернестийским. Она даже звучит как змея. Рейвен сжимает мои щеки сильнее, и я морщусь, когда острые ногти вонзаются в кожу. Неохотно я сдаюсь и перевожу взгляд на её глаза – алые, жаждущие власти. Что-то проскальзывает в её взоре, и мне кажется, что она нашла именно то, что искала. Она снова впивается ногтями мне в кожу с кривой улыбкой, которая будет преследовать меня, мать вашу, вечно.

– А-ах, – стону я, стиснув зубы.

Рейвен ослабляет хватку. Её зубы острые, клыки невероятно длинные и смертоносные. Она их что, блядь, подпилила? Я сверлю её взглядом, пока она заливается маниакальным смехом. Артур и двое охранников не сводят с неё глаз, ожидая следующих слов. Она подходит к ним и пожимает плечами.

– Он – один из них, – говорит она, выглядя довольной.

Лицо Артура оживляется, его кожа уже не кажется такой мертвенно-бледной. Рейвен кладет руку ему на плечо.

– Немедленно уведомите Алкроуз. Эмерай будет доволен, узнав, что создан второй Нова. – Её щеки розовеют от возбуждения, и она указывает на одного из охранников. – Темная Муха, отведи Эдгара обратно в общежития. Позови служанку и подготовь остальной его полк. Мы уезжаем сегодня ночью.

У меня внутри всё обрывается. Неужели это то же самое, что случилось с Эшем?

Она бросает взгляд через плечо на меня.

– Артур, после доклада Эмераю ты станешь инструктором Эдгара, так что поторопись.

Он кланяется ей и покидает комнату, даже не взглянув на меня напоследок.

Я остаюсь сидеть, ожидая, пока охранники, Темные Мухи, приблизятся. Императрица Рейвен коротко переговаривается с ними, шепча слишком тихо, чтобы я мог разобрать слова.

Я делаю глубокие вдохи, в ужасе от того, что ждет меня… всю мою команду. Я просто хочу домой… Мама, папа, Терра. Я хочу быть с ними.

Как я вообще оказался в руках фернестийцев? Что такое «Нова»? Я поджимаю губы и сглатываю комок, вставший в горле.

Я был… создан?

Я роюсь в своих воспоминаниях. Пожалуйста… хоть что-нибудь, вспомни хоть что-нибудь.

Бесполезно.

Я помню, как Терра прокралась из дома, чтобы встретиться с Финном, а потом вернулась в свою теплую постель, чтобы проснуться в этом чудесном особняке. Что бы это ни было за место, это не мой дом.

Что-то шевелится в периферии моего зрения. Я вглядываюсь в темные тени в углу комнаты, и меня мутит.

– В углу – вы видите это?! – кричу я, вскакивая и отшатываясь назад.

Я больше не могу сдерживать страх. Не могу притворяться, что не вижу этого чертова безумного мальчика, с которого стекает кровь. Моя воля иссякла, я не могу бороться с инстинктом бежать. Это уже слишком долго зудело у меня в мозгу, взывая к нему, заманивая меня в ловушку, чтобы я услышал все его тайны.

Рейвен и охранники резко оборачиваются, когда мой стул с грохотом валится на пол. Они лихорадочно осматривают комнату.

– Какого черта ты орешь? Там ничего нет, – бормочет один из охранников.

Моя челюсть дрожит от неверия.

– О-он прямо там! – я указываю дрожащим пальцем в угол.

У ног мальчика лужа сочащейся плоти – меня начинает тошнить. Его рот открыт в беззвучном крике. Глаза – две темные ямы слез. Череп в его руках на этот раз другой – на нем больше плоти, чем раньше. Мальчик медленно поворачивает череп в руках, словно желая продемонстрировать его разложившееся лицо.

Я отвожу глаза, пытаясь защититься от этого кошмара, но нахожу лишь новые поводы для скорби. Окна измазаны темной кровью, она сочится и дымится, крупные куски плоти прилипли к краям стекла.

Почему я вижу такие ужасные вещи?

Не впускай его. Не впускай его. Не впускай его.

Я спотыкаюсь о стул, пытаясь добежать до двери. Темные Мухи рывком поднимают меня с пола, каждый крепко вцепляется в мою руку.

– Что это, мать твою, было? – в голосе Рейвен уже нет прежней жесткости, на её лице отражается странное недоверие. Я перевожу взгляд на забрызганные кровью окна за её спиной – Темные Мухи.

– Да, Императрица? – один из них кланяется, стараясь не встречаться с ней взглядом.

– Приведите Артура. Я сама отправлюсь в Алкроуз, чтобы сообщить Эмераю о Нове. Передайте ему, что этого мальчика нужно немедленно «восстановить». – Рейвен еще раз оглядывает меня с ног до головы, а затем морщит нос. Один из охранников склоняет голову и выходит, чтобы найти Артура.

Я пошатываюсь, пытаясь устоять на ногах, и лихорадочно осматриваю комнату в поисках этого чертова призрака.

Его нет. Кровь исчезла. Ужасающая отрубленная голова… всё это просто… исчезло.

В голове вспыхивает чудовищная боль, будто червь прогрызает себе путь к самому центру мозга. Я хватаюсь за голову и кричу, пока агония, подобной которой я никогда не чувствовал, расползается по телу – пожар, который сжигает меня заживо.

Что-то колотится в стены моего разума, умоляя освободить его… Это то, что я забыл? Почему оно просто не прорвется наружу?

Леденящий душу голос обвивается вокруг меня. Я уже слышал его раньше.

Не впускай его. Не впускай его.

Мурашки волной прокатываются по рукам, и каждый волосок на затылке встает дыбом. Я, черт возьми, сошел с ума. Я стою, застыв на месте, позволяя Темной Мухе поддерживать меня.

Артур прибывает всего через несколько минут после того, как другой солдат ушел за ним. Рейвен шепчет ему что-то в дверях, и Артур бросает на меня полный беспокойства взгляд, а затем кланяется императрице. Она уходит, не проронив ни слова, её черные волосы зловеще развеваются вслед за ней, пока она не исчезает в коридоре.

– Я надеялся, что нам не придется «восстанавливать» тебя еще долго, Эдгар, – бормочет Артур, подходя ко мне. Он трет затылок и вздыхает. Он выглядит измученным. Вероятно, у него есть дела поважнее, чем заниматься моим восстановлением. Что это вообще значит? К черту всё это.

Артур кивает Темной Мухе, приказывая отпустить меня, и, как только он разжимает хватку на моей руке, я, мать вашу, срываюсь с места.

Я вылетаю в дверной проем и поворачиваю направо по коридору. Кровь в венах горит, а под кожей чувствуется странное, пульсирующее течение. Я в полной панике, пытаясь сосредоточиться лишь на том, чтобы убежать. Что-то сидит внутри меня… Я чувствую это.

Я несусь на полной скорости по коридору и вылетаю через двойные двери в конце. Я не совсем понимаю, в какой части поместья нахожусь, но знаю, что должен попасть на нижний этаж.

– Эдгар, стой! – кричит Артур, преследуя меня, а Темная Муха – прямо за ним.

Я лишь раз бросаю на них взгляд, и двойные двери с яростным грохотом захлопываются, скрывая их от меня. Потолки уже не кажутся такими высокими, как раньше, стены не выглядят такими белыми и сияющими. Окна не переливаются светом, как в мой первый день здесь. Это место было не чем иным, как иллюзией.

Я прыгаю через ступеньки, пока не достигаю второго этажа. Я лихорадочно смотрю по сторонам, не зная, куда свернуть. Я не успею спуститься еще на один пролет, Артур слишком быстр. Его сердитые шаги стучат по плитке – он приближается.

– Черт! – я стискиваю зубы и бросаюсь к окну прямо передо мной. Вглядываюсь вниз. До земли не так уж далеко. Я справлюсь.

Я готовлюсь, отступаю на несколько шагов назад, а затем прыгаю вперед, разбивая миллион осколков стекла. Оно режет мне лицо. Прямой удар приходится на правый глаз, и я вскрикиваю, когда боль разливается по коже.

Я ударяюсь о землю, и от удара из легких вышибает весь воздух. Проходит секунда, прежде чем мне удается сесть и сделать глубокий вдох. Артур появляется в окне второго этажа, его лицо спокойно и невозмутимо. Кажется, его совершенно не беспокоит, что я сбежал.

Я делаю несколько тяжелых вдохов, пытаясь прийти в себя. Мой глаз заливает кровь, но я стискиваю зубы, чтобы не закричать от боли. Я всё еще могу видеть, а значит, мне нужно как можно скорее убираться отсюда к чертовой матери. Я прижимаю ладонь к глазу – она моментально становится горячей от крови, – поднимаюсь на ноги и бросаюсь бежать через долину, лежащую за поместьем.

Благодаря ежедневным пробежкам по острову, я знаю здесь каждый путь и каждый дюйм леса. Ледяной воздух обжигает открытую кожу. Знал бы, что придется бежать, натянул бы свое зимнее пальто и сапоги. Я бросаю быстрый взгляд на что-то в снегу – это старый, едва читаемый знак: Святилище За’Афиэль. Не понимаю, как я проходил мимо него столько раз и не видел раньше, но вот оно, черным по белому.

Гнев богов?

Мы учили этот стих в академии. Какого черта тут происходит? Я кусаю губы до крови, пытаясь остановить дрожь, сотрясающую всё тело, но бесполезно.

У безымянного поместья, оказывается, было имя.

Почему Нора мне лгала? Почему она помогает Фернестии? И тут меня осеняет. Нора – фернестийка. Все они, все до единого – зло.

Долина утопает в снегу, а небо становится всё мрачнее. Скоро начнется настоящий буран. Я пробираюсь как можно дальше в чащу деревьев. Это напоминает мне те сладкие сосны дома, свежий лесной воздух и снег. Терра часто водила меня к своему любимому месту. Сердце сжимается, когда ноги начинают неметь от холода.

Я хочу домой.

Мои легкие горят огнем, когда я останавливаюсь перевести дух. Здесь чертовски холодно, а пот на коже превращается в ледяную корку. Мысли всё еще путаются. На острове Гримроуз происходит что-то ужасное. Они что, похитили всех нас из наших деревень?

Я качаю головой. Сейчас не время. Я оглядываюсь на возвышающийся вдали силуэт За’Афиэль. Облака опустились низко, небо потемнело. Приближается ночь.

Безнадежность расползается внутри, а страх замерзнуть насмерть прокрадывается в сознание. Я застрял на острове, и пути назад нет. Мой единственный шанс – рискнуть и броситься в океан, но я не могу даже думать об этом до рассвета. Плыть в темноте – это смертный приговор.

– Эдгар! – раздается чей-то крик среди деревьев. Голос похож на голос Люсины, но я должен убедиться. Я приседаю у соснового пня и выглядываю из-за него. Люсина и Эрвин идут по лесу одни.

Я медлю.

С чего бы им искать меня здесь? Это слишком очевидно.

Я отталкиваюсь от дерева и продолжаю путь, углубляясь в темный лес. Я понимаю, что они, скорее всего, идут по моим следам на снегу и что Артур, вероятно, послал их найти меня. Я чувствую укол предательства, но, может быть, они даже не догадываются, что происходит на самом деле?

Нет, они не могут этого знать. Не могли бы.

Вскоре после того, как я увидел Люсину и Эрвина, повалил густой снег. Шторм поглотил последние остатки света. Я сжался в комок, дрожа под густыми хвойными лапами и кустарником. По крайней мере, я укрылся от бури, но мое тело всё равно протестует. Я осматриваю свои руки единственным уцелевшим глазом. Пальцы онемели и кажутся темнее, чем обычно. Правая рука покрыта кровью из раненого глаза, который пульсирует так сильно, что я даже не могу его открыть. Носки промокли насквозь, я перестал чувствовать пальцы ног.

Черт, как же это была глупая затея.

Я сворачиваюсь калачиком, охваченный безнадежностью и холодом. Темнота подступает ближе, когда мои веки смыкаются.

Я так, черт возьми, устал.

После бесконечной, мучительной вечности я наконец позволяю теплу сна увлечь себя.

Легкая улыбка касается моих губ, когда кто-то приходит ко мне в сновидениях. Мама.

25

ТЕРРА

БАРКОВ

Элиас сжимает мой подбородок мертвой хваткой, его серые глаза пылают. Он правда, по-настоящему ненавидит Рейна.

Я его понимаю. В конце концов, Рейн пытал его целую неделю. Кто бы не понял? До того, как я отключила все свои чувства, я бы сама убила Рейна за то, что он натворил. Но свобода от эмоций опьяняет. Вещи, которые раньше имели значение, больше не значат ничего.

Чистый лист.

– Он такой только потому, что глубоко травмирован. Посмотри на себя – ты ударил меня ножом, когда мы встретились, – я провожу руками по бедрам Элиаса, пытаясь вытянуть его из этого мрачного состояния.

– Я вообще-то собирался тебя убить, но ты слилась с Тенью в самый подходящий момент, – он прищуривается, пытаясь сохранить этот суровый облик, но давайте будем честны: он вытерпел неделю, пока с него сдирали кожу живьем, ради меня.

Я знаю, что он заботится. Как бы он ни старался, он больше не может скрывать свои чувства.

Я кладу щеку ему на колено и закрываю глаза. Моя Тень больше не тянет мою кожу, а течет сквозь мою душу, словно мы – одно целое. Интересно, когда я смогу встретиться с ней – увидеть её так, как Элиас видит Велиса?

Рука Элиаса зарывается в мои волосы. Я улыбаюсь этой нежности и поднимаю на него взгляд. Он выглядит измученным. Его брови сдвинуты от боли.

– Он не… причинил тебе боли, правда?

– Ты правда беспокоишься? Или переживаешь за Тень? – мне удается удержать голос, избежав сарказма.

Он вздыхает, но не отводит взгляд, его глаза тяжело смотрят на меня.

– Мне не всё равно, ясно? Он причинил тебе боль?

Я изучаю его. Его рука всё еще лежит у меня на затылке. Его белые волосы растрепаны, но он чертовски прекрасен.

– Он порезал мне руку, но знал о моем исцелении, так что он не пытался причинить вред по-настоящему.

Низкий рык вибрирует в груди Элиаса, но голос остается ровным.

– Я позволил ему трахать тебя, потому что мне нравилось смотреть. Но если он тронет тебя снова, я выверну этого ублюдка наизнанку. – Он сползает на колени, толкая меня назад, пока мой позвоночник не встречается с холодным бетоном. Он не сводит с меня глаз, наши носы почти соприкасаются, его локти упираются по обе стороны от моей головы. Моя Тень отчаянно жаждет его, а голод в его глазах говорит мне, что он чувствует то же самое.

Я лежу неподвижно. Всё это время я презирала его, но теперь, кажется, вижу его ясно, без груза своих эмоций и прошлого. Моя плоть оживает от его прикосновений, и мир вокруг нас замолкает.

Теперь я вижу его.

Он человек, как и я. Мы можем быть из разных миров, но наши сердца были созданы одинаковыми. Когда-то он был таким же ребенком, как и я.

Он прижимается своими драгоценными губами к моим, и я снова чувствую себя целой, именно там, где должна быть. Я позволяю своему языку коснуться его и стону, когда его тело наваливается на мое. Его пальцы переплетаются с моими волосами, и…

Вся комната содрогается. С потолка сыпется пыль, и мы оба вздрагиваем.

Гул так глубоко под землей?

Что-то не так.

Элиас резко вскидывает голову, и в его серых глазах мерцает сила Велиса, текущая по его венам.

– Нам нужно уходить. Прямо сейчас, блядь,

Он отстраняется от меня и хватает за запястье, легко поднимая на ноги.

– Что происходит?

Велис вырывается из его позвоночника, тени растекаются у его ног, словно черный туман, и извиваются по полу. Велис тянется к двери, и металл сминается, пока не ломается. Звук гнущегося металла пробегает холодком по моей спине, но я наблюдаю за этим с восторгом, спиралью закручивающимся в груди.

Давай присоединимся к ним.

– Охренеть… оно только что заговорило со мной. – Я сжимаю ткань рубашки на груди, мое сердце бешено колотится от адреналина.

Элиас мрачно улыбается:

– Спроси его имя – возьми его за руку и присоединяйся ко мне. – Он протягивает мне руку, в его волосах всё еще запеклась кровь, и я вкладываю свою ладонь в его. – Иди со мной во тьму, милая.

Я киваю. Как тебя зовут, Тень?

Амсер.

Амсер обвивает мое сердце, лаская его, словно драгоценность. Затем оно сливается со мной, становясь неотъемлемой и очень реальной частью моего существа. Его голос и присутствие отдельны от моих, но в то же время – это одно и то же. Мы идем параллельными линиями, вместе, но в разных реальностях.

– Амсер, – произношу я имя, и глаза Элиаса вспыхивают. Полумесяц сияет в его серых глазах, раздробленный, как осколок стекла – прекрасный, чарующий свет, который взывает ко мне. Кожа покалывает от того, как имя моей Тени танцует у меня на губах.

Мой позвоночник вздрагивает, словно кости приподнимаются со своих мест, а плечи напрягаются, когда ощущение тяжелого покрывала сходит с моей спины. Элиас улыбается, его взгляд задерживается у моих ног, и я невольно смотрю вниз.

Темный, призрачный кот смотрит на меня, дым вибрирует вокруг его эбеновой шерсти. Глаза, зеленые и манящие, как мои собственные, смотрят в ответ, и я знаю – это Амсер. Он мал, но сила, которую я чувствую в пространстве между нами, посылает мурашки по моей шее.

Элиас наклоняется, позволяя Велису струиться из своих пальцев. Тот выходит в облике такого же черного кота. Я никогда не видела его Тень в такой маленькой форме. Они идентичны во всём, за исключением глаз Велиса – они цвета пепла.

– Видишь? Я же говорил, что мы истинные тени-партнеры. Полумесячные Новы. – Он смотрит на меня снизу вверх, стоя на коленях рядом с Тенями. Я обхватываю его лицо ладонью, и он подается навстречу, его глаза всё еще светятся полумесяцами.

Я хмурюсь:

– Полумесячные?

Он прищуривается с любопытством: «У тебя в глазах те же луны, что и у меня. Вторая половина моей бесконечной ночи».

Мне чертовски не хватает зеркала – да что за черт, я обязана это увидеть. Элиас встает, и мы наблюдаем, как наши Тени кружат друг вокруг друга, словно томились в ожидании этой встречи эоны лет.

Сердце щемит от этого зрелища, но очередной подземный толчок сотрясает бункер, едва не сбивая меня с ног.

– Давай выбираться отсюда к чертовой матери, – хриплю я, протягивая руку Амсеру. Дым рассеивается, сливаясь со мной. Элиас делает то же самое с Велисом, и мы оставляем комнату пыток позади.

Подниматься по лестнице – сущий кошмар. Пыль и мелкие камни сыплются на нас дождем, земля содрогается еще дважды, прежде чем мы добираемся до верха. Сердце колотится, но страх, который должен был бы сковать меня, где-то далеко. Словно мы – боги, и ничто не способно пошатнуть нас.

На верхней площадке мой взгляд падает на двух охранников. Их скелеты прислонились к стене у выхода, а вот их плоть… она повсюду. Словно все мягкие ткани взорвались изнутри, а кости остались нетронутыми.

Запах просто невыносимый.

Я чуть не поскальзываюсь на площадке. Элиас подхватывает меня за локоть, морщась при виде этого месива.

– Черт… они используют новый метод развертывания, – он сжимает челюсти. Я стараюсь не смотреть по сторонам больше, чем нужно. Мы на цыпочках проходим через этот багровый хаос и вываливаемся за дверь.

– Что значит «новый метод развертывания»?

Мне нужно знать, что происходит, ведь эти двое охранников были не старше меня. В Навасике, как говорил Элиас, магия убивала только зрелые души.

Свет снаружи вовсе не приветливый, наоборот – он жуткий. Солнце садится, но вместо нежного оранжевого свечения, от которого обычно замирает сердце, нас окутывает густой красный туман из крови. Капли горячей влаги оседают на моей коже.

Это война.

Магия – это не красота. Это отвратительно и омерзительно.

Желудок скручивает в узел. Дети кричат и бегают среди мертвых, некоторые из которых – их ровесники. Это слишком тяжело принять, и я вынуждена прикрыть рот ладонью, чтобы сдержать рвотные позывы.

Элиас бросает на меня печальный взгляд.

– Этот метод отсеивает слабых… избавляется от всех, кто не дотягивает до уровня Поляриса. Это экономит время для фернестийского отряда по сбору ресурсов. – Он говорит так, будто жизни этих детей никогда ничего не значили, но я проводила с ними время. Я видела их жизнь и те мечты, которые Рейн лелеял для этого города.

Мое сердце сжимается.

Рейн.

– Нам нужно туда, – я указываю на небоскреб Рейна. Я знаю, что он чертов монстр, но я не оставлю город без него. Амсер разделяет эту решимость – он хочет его.

Элиас переводит взгляд с меня на здание вдали.

– Нам нужно уходить, если ты не хочешь, чтобы фернестийцы отправили нас в Алкроуз…

Я сужаю глаза, глядя на него.

– Разве не туда ты собирался меня отвезти в любом случае?

Я замираю, когда в голову приходит мысль. Элиас говорил, что у него здесь, в Баркове, есть свои дела. Это была единственная причина, по которой он вообще согласился привезти меня сюда. Он хмурится, словно скрывает что-то, но все же кивает.

– Значит, мы остаемся и ищем Рейна. – Я пытаюсь пройти мимо него в сторону центра города, но Элиас хватает меня за запястье и тянет назад. Я встречаюсь с ним взглядом, стараясь сделать лицо бесстрастным. – Что?

– Брось его. Я отвезу тебя в Алкроуз отдельно. Нам не нужно ехать со всеми остальными.

Кажется, он говорит не всю правду. Как бы сильно я ни была связана с Элиасом, каждая частица моего существа взывает и к Рейну. Он больше, чем просто травмированный мудак. Он сломлен и принадлежит мне, и он нужен мне так же сильно, как я жажду снова увидеть Финна – если он вообще жив.

– Нет, или мы все идем вместе, или никто. – Я не отвожу взгляда.

Дождь барабанит по красному асфальту вокруг нас, и кровавая дымка в воздухе начинает редеть. Волосы Элиаса намокают и липнут к лицу. Он вздыхает и берет меня за руку.

– Ладно, но нам нужно поторопиться.

Я киваю, и мы пробираемся через город.

Все кажется происходящим какими-то наплывами. Легкие горят, горло саднит, а головная боль усиливается от криков и сирен, воющих по всему Баркову. Дождь льет на нас, словно пытаясь смыть наши грехи. Я жмурюсь, следуя за Элиасом, который крепко держит меня за руку, чтобы не потерять. Почва под ногами неровная, повсюду обломки. Каждый шаг отзывается всплеском воды, и я боюсь смотреть вниз, на тела, разбросанные вокруг. Я пытаюсь, но не могу удержать взгляд прямо перед собой – резкий хруст заставляет меня посмотреть под ноги.

Моя нога оказывается на маленьком предплечье, лучевая кость пробивает плоть. Я тут же перевожу взгляд обратно на белые, мерцающие волосы Элиаса, продолжающего быстро двигаться впереди.

Ребенок был уже мертв. Я не могу позволить себе думать о них сейчас, как бы ужасно это ни звучало.

Элиас внезапно замирает, и я врезаюсь в его спину. Он разворачивается, хватает меня, обхватывает руками и бросает на землю.

Воздух с силой вырывается из моих легких при ударе. Элиас берет на себя основной удар взрыва, накрывая меня своим телом и прижимаясь лицом к моему, чтобы защитить от осколков, летящих впереди. В его серых глазах – тревога. Он беспокоится, что мы не доберемся до небоскреба Рейна, или, вернее, что нам не понравится то, что мы там увидим.

Я кусаю нижнюю губу. Рейн не может умереть здесь.

– Как ты думаешь, Рейн слабее Поляриса? – Что бы это, черт возьми, ни значило.

Элиас пристально смотрит на меня, наши носы почти соприкасаются. Он нерешительно качает головой.

– Я чувствую, что он гораздо сильнее. Вероятно, именно поэтому тебя так к нему тянет.

Оглушительный взрыв заглушает его слова, разбрасывая металл и камни прямо по той улице, по которой мы только что бежали.

У меня во рту полно пыли и крови. Я поворачиваюсь, чтобы сплюнуть, чувствуя металлический привкус смерти. Я благодарна, что моя Тень забрала мое сердце, иначе это зрелище разрушило бы мой разум до основания. Мне просто хочется немедленно избавиться от этого привкуса.

Элиас сплевывает в другую сторону, уже снова поднимаясь на ноги и рывком увлекая меня за собой, прежде чем я успеваю подготовиться.

Мы выбираемся с территории военной базы и добегаем до ближайшего здания. Элиас помогает мне смахнуть пыль с лица, и мы прячемся внутри, пока снаружи продолжается грохот.

Элиас оседает, прислонившись спиной к двери. Раньше здесь было какое-то производство. Металлические стены подпирают жестяную крышу. Вдоль одной из сторон тянутся гаражные ворота, с потолка свисают веревки, а пол завален ящиками.

Крики стихают, и через некоторое время исчезают вовсе. Время от времени мы чувствуем вибрации от взрывов, но даже они становятся глуше и в конце концов прекращаются.

Я думаю обо всех смертях, охвативших город. Сироты, которые уже были брошены на произвол судьбы… Теперь большинство из них мертвы или разделили ту же участь, что и я.

Я устало опускаю голову на плечо, пытаясь вытеснить воспоминание об обнаженных скелетах двух безымянных охранников. На сколько тел мы наступили, пробираясь через базу? Чья кровь была у меня во рту? Я до сих пор слышу этот хруст и треск под нашими ногами, чувствую теплые влажные лужи, брызгавшие на мои лодыжки по пути сюда.

Так почему же я чувствую такое спокойствие?

Остатки моей человечности пытаются пробиться на поверхность, и я не могу не позволить себе почувствовать хотя бы малую часть этого.

– Они все мертвы? Все? – я хочу ощутить всю тяжесть этого осознания, но не могу. Мне небезразличен только ты и Рейн… – бормочу я, вглядываясь в темноту здания.

Когда Элиас не отвечает, я спрашиваю снова:

– Они все мертвы?

Я вижу, как он вздрагивает в углу моего зрения. Он оставляет мой мрачный вопрос висеть в воздухе, словно облако отчаяния. Наконец, он встает и бормочет: «Пора двигаться. Там снаружи стало тише».

Он тянет меня за руку, поднимая на ноги, и мы молча смотрим друг на друга.

– Как думаешь, Финн и Эдгар правда живы там?

– Эдгар – да. Новы редки и могущественны. Насчет твоего друга не знаю.

Я киваю.

– Думаешь, они узнают меня теперь?

Он наблюдает за мной, как лис в лунном свете.

– Нет. Ты отличаешься от той девушки, которую я нашел в лесу в тот день.

Сердце падает, но я улыбаюсь. Я лезу в карман и достаю фотографию. Девушка на этом снимке мертва, и как бы сильно я ни хотела быть ею, я знаю, что это невозможно.

– Это не плохо, знаешь ли, – мягко говорит Элиас. Он убирает мои темные волосы за ухо и проводит большим пальцем по моей нижней губе. – Ты могущественна, как никто другой. Мы захватим этот мир вместе, ты и я. Та девушка, которой ты была раньше, – ничто по сравнению с тем, кто ты сейчас.

Мы смотрим друг на друга, и я, наконец, киваю.

Элиас осторожно осматривает территорию, прежде чем жестом пригласить меня следовать за ним. Небо уже не такое светлое, и дождь льет стеной, хотя воздух всё еще пропитан запахом железа.

Дороги ближе к центру города опустели. Мое дыхание перехватывает, когда я вижу небоскреб Рейна. Его стены нетронуты, огни везде выключены. Входные двери не заперты.

Пожалуйста, будь жив.

– Его комната на самом верху, – я указываю на лифты; надеюсь, они всё еще работают. Элиас кивает и тихо следует за мной по холлу.

На полпути к лифтам нас встречает лужа жидкости, заливающая гладкую плитку. Элиас наклоняется и проводит в ней двумя пальцами. Он поднимает взгляд и качает головой: «Это кровь».

Не всем удалось уйти невредимыми. Пожалуйста, пусть это будет не Рейн. Я возношу безмолвную молитву.

Я уже собираюсь нажать кнопку вызова, как Элиас хватает меня за запястье.

– Что ты делаешь? – шипит он.

Я закатываю глаза и вырываю руку из его хватки.

– Я не собираюсь идти по лестнице. Почему ты ведешь себя так странно? – Я нажимаю кнопку, и лампочка над дверью загорается, показывая, что лифт спускается с одиннадцатого этажа.

– Тебе не приходило в голову, что, возможно, Рейн не хочет уходить с нами? – Никакая тьма не может скрыть гнев в глазах Элиаса.

– Мы должны попробовать.

Он сужает глаза.

– Ладно, но если начнется дерьмо, я буду убивать. У тех, кто еще жив, теперь тоже есть Тени, и некоторые уже могли научиться ими пользоваться.

Я уже хочу сказать ему, что всё будет хорошо, как двери лифта открываются, и из них вываливается куча маленьких тел.

Они не взорваны и не окровавлены, как остальные. Из носов и ушей у них течет багровая кровь, глаза закатились.

Меня передергивает. Похоже, они набились в лифт, пытаясь от кого-то сбежать.

Кажется, их мозги, черт возьми, буквально расплавились прямо в головах.

– Рейн, – рычит Элиас. Его глаза так же озадачены и голодны, как тогда, в поле, когда он убивал фернестийцев.

– Мы не знаем, что это был он… – бормочу я, но глаза пересохли от того, что я не моргаю. Неужели он правда мог убить всех этих детей? Тех самых, которых клялся защищать?

Мой взгляд встречается с глазами Элиаса, когда другой лифт позади нас издает сигнал.

– Терра, беги. Я не буду сдерживаться, – рычит Элиас, сжимая кулаки. С обеих сторон коридора доносятся крики – армия Рейна врывается в вестибюль, загоняя нас в ловушку, как крыс.

– Черт! – я пятюсь, пока спина не упирается в спину Элиаса.

– Ты справишься. Позволь Амсеру течь сквозь тебя, – рычит он, пока солдаты с его стороны осторожно приближаются.

«Течь сквозь меня?» Как, черт возьми, я должна понять, как направлять свои силы? Я даже не знаю, что это за силы!

Будь оно всё проклято.

Позади меня разбивается стекло, но я не оглядываюсь – знаю, что Элиас более чем способен постоять за себя. Солдаты в белой тактической экипировке передо мной сжимают оружие, но в их глазах пляшет страх. Они покрыты кровью, и нетрудно догадаться, что они только что видели, как умирают их близкие друзья.

Лифт за моей спиной открывается, и на этот раз я оборачиваюсь, потому что чувствую его.

Всё, что есть в нем.

Его сила наполняет воздух и делает его тяжелым, таким чертовски давящим, что мне нечем дышать. Он полностью пропитан кровью, темные волосы слиплись и прилипли к черепу. Глаза Рейна светятся яростью океанской синевы, и его травмированная улыбка разбивает мне сердце. На руках он баюкает Бенни – пулевые отверстия в мешковатой тактической форме, кровь струится по дрожащим рукам Рейна. Остекленевшие глаза Бенни смотрят куда-то вдаль.

Но неумолимый взгляд Рейна прикован к Элиасу и ко мне, и в нем нет прощения за то, что Фернестия у него отняла.