Текст книги "Памир. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Иван Шаман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 40 страниц)

Глава 19

Будь у меня только одна стихия – мы бы не выжили. Это стало совершенно очевидно, когда по небу начали плыть целые острова, а облака сменились парящими озёрами, внутри которых даже водилась рыба. Яростные всполохи огненной стихии гейзерами выбрасывали в небеса лаву, застывающую на высоте нескольких сотен метров, а затем осыпалась дождём из бритвенно‑острых обсидиановых лезвий.

К счастью, куски были не такими большими, чтобы повредить крышу катера. Время от времени её приходилось очищать, чтобы не набрать лишней массы, но это тоже не доставило особых проблем, ведь каменную кожу они лишь слегка царапали. А Милослава отсиживалась в каюте, и пока мы плыли по бурлящей реке, и когда пристали к берегу кипящего моря.

Казалось, что тут невозможно выжить, и всё же природа не терпит пустоты – она приспосабливалась. И вместе со стихийными элементалями, ведущими бесконечные схватки, здесь встречалась растительность и даже живность. В основном внутри водных биомов, но попадались и сухопутные.

Для меня же это была тяжёлая, выматывающая до дрожи, но необходимая тренировка. Усмирять потоки стихии земли вокруг оказалось крайне утомительно, но я сумел создать островок стабильности, радиусом в несколько сотен метров. Возвёл хрустальные стены, как в Китеже, и обеспечил вентиляцию. А чтобы отвести в сторону или заглушить прямой удар огненной стихии, подвёл под укрепления воду.

Внутри прозрачного купола возвёл второй контур безопасности – небольшой одноэтажный дом. Снаружи стены сделал полностью монолитными, изнутри же покрыл губкой, с большим количеством пор, тепло‑ и звукоизоляцию. С освещением пришлось повозиться – я создал световые трубки, изгибающиеся под разными углами, и, глядя в них, казалось, будто это обычные окна. С мебелью оказалось проще. Конечно, предпочтительней было бы дерево, но и камень можно приспособить, если ты в состоянии управлять его структурой.

– Это волшебно! – несмотря на усталость и происходящую вокруг жуть, сказала Милослава. – Словно мы очутились в сказке.

– Угу, страшненькой такой, – кивнул я, не отрывая взгляда от двух сцепившихся монстров. Кажется, когда‑то один из них был ящерицей, теперь отрастившей третью пару лап, а второй птицей, лишившейся оперения и ставшей использовать крылья вместо ног.

– Внутри купола полностью безопасно, искажение стихии тебя не затронут, – успокоил я жрицу, когда она вздрогнула от стука клюва по кварцу. Похоже, нас заметили и даже сочли достойными того, чтобы стать обедом. Увы для монстра, в мои планы это не входило. И в следующей итерации купол оброс шипами.

– Я приготовила ужин, – не прекращала подбадривать меня Милослава. – Давайте поедим вместе чем бог послал.

– Спасибо, но в следующий раз готовь только на себя, – попросил я, садясь напротив. – Продуктов не так много. На тебя – на месяц должно хватить, на двоих – не факт. А есть окружающую живность и растительность, я бы не рискнул.

– Если переезжать сюда, придётся завести хозяйство. Огородик, кур, может, кроликов… – задумчиво проговорила жрица. – Хотя тут мало травы, можно обойтись грибами и растениями. Где‑то нужно брать мясо и молоко…

– Мы не станем задерживаться тут больше необходимого. У меня есть идея, но для её реализации понадобится… многое. В том числе моя готовность. Нужно время.

– Как скажете, я готова ждать столько, сколько понадобится, – положив свою ладонь поверх моей, произнесла Милослава.

– И я тебе за это благодарен, – улыбнулся я и чуть сжал её пальцы в ответ.

Контроль стихий был лишь одной частью моей тренировки – тяжёлой, но даже близко недостаточной для того, что я задумал. В первую очередь мне нужно было подчинить себе воду. Пусть и не в том объёме, что камень, но хоть наполовину. Контролировать себя, в первую очередь. Жизненные потоки.

Благодаря обучению в столичном мире я в теории знал, как это делать, но тогда у меня не было магии. Сейчас же она струилась по моим венам, но воспоминания поблёкли, а знания выветрились. Приходилось восстанавливать их по крупицам, одновременно развивая и осваивая новые формы.

Маги этого мира пришли к универсальным формам, в равной мере отвечающим боевой необходимости и степени освоения стихии. Первая, базовая – проявление стихии, даже без формы: пылающие руки, туман, порыв ветра, каменный кулак – проще некуда. Вторая – создание и концентрация, струя огня, пылевая завеса, грязь, толчок. А вот дальше начиналось самое интересное.

Нужно не просто проявить, создать и сконцентрировать стихию в определённой форме, ею нужно управлять. Пыль, собранную из окружающей среды, сжать до такой степени, чтобы она стала острым кристаллом. То, что было простым туманом или лужицей воды, превратить в ударную струю. Заставить воздух исказиться так, чтобы создать мираж – твоё отражение‑обманку.

Казалось бы, во время схватки с Рустамом, я использовал нестандартные формы. Но если разложить всё по полочкам, останутся лишь базовые приёмы. Закрывал себя толстыми каменными шипами, создавал зыбучий песок, расширял яму и всё по новой. Да, комбинировал, меняя направления, толщину и создавая из камня полые трубы. Но это всё ещё можно было считать ступенью мастера.

А вот дальше… Как создать землетрясение? Очевидно, что для этого нужно сформировать быстро расширяющийся разлом, который должен совпасть с провалами, подземными реками или кавернами, а затем ослабить почву, чтобы она начала проседать и обваливаться в нужных местах. Так?

Но это слишком сложно и ситуативно. Притом что у магов огня на той же ступени изучается стена пламени, у воздушников – удушение или вакуум, а у водяных – водоворот, которым они топят и разламывают корабли. Выходит, что я не с того конца захожу при создании этого заклятья. Не может быть оно так ограничено!

Как создать землетрясение иначе? Резкое образование полости с последующим провалом туда всего, что выше? Может, и так, в принципе ничего сложного, нужно просто взять уже испробованную мной «яму» и ускорить её создание в несколько раз. А, ещё увеличить эту яму раз в сто…

Нет. Так это не сработает. Я что‑то упускаю. Так же, как когда‑то, пытаясь одну за другой создавать песчинки, вместо того чтобы рассредоточить внимание и позволить стихии действовать самостоятельно.

Если получится, у меня не только появится мощное оружие, но, и это главное, я сумею подняться на следующую ступень. Или опуститься… Тут весь вопрос в нормальности магии относительно мира.

С магией воды была та же шляпа. Зная весь путь от начала до середины и пройдя его с камнем, я надеялся, что во второй раз будет проще. Как бы не так! Чтобы хоть немного начать её двигать, пришлось пойти на безумство – покинуть безопасный купол и погрузиться в воды Кипящего моря.

Бывшее Азовское, после войны за Константинополь и Крым, оно превратилось в сплошную большую аномалию, состоящую из десятков тысяч мелких. В одном месте вода могла быть ледяной, а в паре шагов в сторону – кипела. Ещё дальше могла становиться твёрже стали, а потом оказаться разряженным туманом.

Чудом сохранившаяся и приспособившаяся живность была соответствующей. Крылатые акулы, ловко перепрыгивали опасные участки. Бронированные карпы бодро семенили по дну. Тысяченогие крабы медленно, но неуклонно двигались в нужном им направлении, принимая удары стихий на собственную каменную кожу.

С огромным трудом, но здесь можно было найти небольшие промежутки нормальности, где вода была градусов двадцать‑тридцать. Они не были стабильны, чаще всего через них протекали потоки от одной аномалии к другой. Но что для меня было важнее – вода оставалась наполнена энергией стихии. Пожалуй, даже больше, чем осетрина, чью икру мы так удачно продали.

К концу второй недели я сумел добиться большего, чем за предыдущие месяцы. Даже нашёл идеальную для себя зону – там, где проникновение с планов элементалей земли и воды столкнулись, давая постоянный приток сил. Проблема была лишь в том, что все освоенные формы оказались боевыми. А в лечении и контроле тела я не смог продвинуться ни на миллиметр. Нужен был наставник, что проведёт меня за ручку и покажет, как действовать. Ну или учебный материал… люди, которых мне будет не жаль.

Но главное моё достижение – кошмары, которые продолжали приходить каждую ночь. Больше я их не боялся, ждал. С нетерпением. И они не разочаровывали.

Каждую ночь я умирал по‑новому. В бою. Во время стихийных бедствий. От техногенных катастроф. Ни разу во сне я не умер от старости, в своей постели. Каждый грёбаный раз одно и то же: боль, страх, смерть. Часто – увечья. Десяток раз я мучался, не погибая сразу и испытывая все прелести разорванного живота или конечности.

А потом, в одну из ночей всё изменилось. Я, как обычно после долгого дня полного тренировок, завалился спать, прижал к себе Милославу и провалился в очередной кошмар.

– Мой лорд, вы готовы? – раздался шорох отодвигаемого полога, и обступившая темнота ушла, оставив вместо себя небольшой алый шатёр с вышитыми на боках золотыми львами. Резная походная мебель, включая узкую кровать с периной, столик и умывальник, занимала почти половину всего пространства. На второй половине…

Техномагический доспех столичного мира! Золотой узор медленно тёк по броне, выглядевшей почти идеально. Разве что живой металл ещё не залечил несколько глубоких опалин, оставленных явно мощным заклятьем или снарядом с зажигательной боевой частью. Но важно не это! Такие доспехи были всего у нескольких наставников, а этот конкретный…

Человек обернулся, и я увидел в небольшом тусклом зеркале отражение. Вильгельм, он же Завоеватель, несмотря на инъекции и улучшения столичного мира, выглядел осунувшимся. Фиолетовые мешки под глазами, серая кожа, щетина и нездоровый блеск в глазах. Он поправил сюртук, закинул длинные волосы за уши.

– Да, – хрипло ответил Вильгельм. – Остальные собрались?

– Ждут только вас, ваше величество, – склонился юноша, в котором я с огромным трудом узнал Интригана. Сыворотка долголетия на него действовала куда эффективнее, чем на основателя Англии.

Не говоря ни слова, Вильгельм вышел из личного шатра, и десяток телохранителей, стоявших вокруг, последовали за ним, прикрывая щитами. А ведь это было в самом центре военного лагеря. Штабной шатёр находился на вершине холма, и с него открывался отличный вид на гигантское становище.

Сотни разноцветных палаток, тысячи костров. Лагерь был обнесён частоколом и небольшими рвами. Каждый барон и герцог счёл своим долгом продемонстрировать всё богатство своего рода, ведь от этого зависело, сколько земель он получит после победы. Несомненной победы, ведь что те римляне? Их империя развалилась, они даже Геную и Венецию вернули в свою орбиту лишь недавно, и один удачный удар всё решит.

– Господа, – коротко поздоровался Завоеватель, войдя к огромный, вмещавший под полсотни человек, шатёр.

– Ваше величество. Мой лорд, – один за другим приветствовали его собравшиеся аристократы. И только короли Франции и Норвегии позволили себе назвать его братом.

– Прошу всех к карте, – кивнул Вильгельм, на большой круглый стол, где расположилось изображение окрестных холмов. – Для начала о хорошем – наш план удался! Мы сумели спровоцировать врага и заставить его покинуть крепости. Эти трусы собирают войска по всей Италии, чтобы дать нам отпор! Гребут даже крестьян!

– Да!!! – послышались довольные возгласы. – Трусы!

– Мы разбили их при Париже, обратили в бегство под Турином и разгромим здесь, у Неаполя! Раз и навсегда! – уверенно сказал Вильгельм и теперь уже все лорды довольно стучали кулаками по столу. – Только из‑за их подлой сатанинской магии римляне сумели оказать нам хоть какое‑то сопротивление, но наши святые обуздают вражеское богохульство!

Вильгельм умел говорить то, что его военачальники желали услышать, направив их мысли в нужное русло. Победы были? Были. Пусть не над основными силами, а над отступающими к столице легионами, но кто скажет, что они проиграли?

Только тот, кто знает, каков был изначальный план. Поэтому они стоят под Неаполем, а не вошли в стены города, их просто не пустили. А затевать осаду, когда римские центурии уже маршируют в дневном переходе, – полнейшая глупость. По‑хорошему нужно было немедля сворачиваться и уходить. Но если он так сделает, отступать придётся не до Парижа, а до Лондона, и континентальная война будет окончательно проиграна.

Поэтому выхода не было. Они используют новейшие разработки да Винчи, лишь бы остановить врага. Но им нужно было время на развёртывание, боеприпасы оказались слишком хрупкими и не терпящими спешки. А значит, кому‑то придётся выиграть для них время, и это точно будут не его люди.

– Их слабое место в том, что они на марше, а мы уже здесь. Один решительный натиск, и их силы будут разгромлены. Поэтому я предлагаю следующий план. Для меня будет честью, если герцог Анжуйский и его величество Валуа, возглавят конную армию. Уверен, ваши всадники сумеют посеять в рядах противника настоящий хаос, не понеся значительных потерь.

– Это будет славная победа! – уверенно кивнул король.

– В таком случае, если его величество Фредерик возглавит авангард, и встретит врага вот здесь, мы зажмём их в тиски. И тяжёлая конница сомнёт ряды этих жалких ряженых, возомнивших о себе, что они настоящие легионеры… – Вильгельм говорил и говорил, где надо лебезил, но не унижая своего достоинства, где надо угрожал, но не до оскорблений, в результате добившись своего.

А я всё видел и слышал, словно был им, и в то же самое время не был. Ведь было ещё кое‑что… мысли… Множество мыслей Вильгельма, которые я воспринимал словно тихий, едва слышимый шёпот. И он говорил о провале, о панике, о ярости, что едва сдерживал усталый, но харизматичный лидер.

Через два часа споров, кому достанется больше чести и больше земель, кто сможет претендовать на Милан и его окрестности, конечно, победил француз, они разошлись по своим частям лагеря. А Вильгельм остался, сжимая кулаки до белизны. Купились?

Возможно. Но время изменилось, а они ещё не поняли. Будут рассчитывать на почётную сдачу, плен, похожий на пир и скорый выкуп. Вот только римляне уже показали, как они ведут себя с бунтовщиками и сдавшимися врагами – вдоль дорог по всей Италии стоят косые кресты, с распятыми на них скелетами. Мертвецов не позволяют снимать.

Цезарь ввёл старые меры. Пытки, казни, децимацию. И, надо сказать, это чертовски эффективно. Как они могли вообще решить, что с этим монстром можно договориться? Как купился на его обещания самый хитрый и опытный из них, даже взявший себе второе имя – Интриган? Но вот они стоят на пороге генерального сражения, в котором…

Его метания прервал панический вой рогов. Сразу всех. Не слаженный, не отрепетированный. Словно стадо зверей заверещало при виде хищника. И когда Вильгельм вышел из шатра, он понял реакцию людей.

Кроваво‑красные прапоры легиона, с орлом, сжимающим в когтях меч, простирались от горизонта до горизонта, полностью окружив лагерь. Как это возможно? Ведь он лично слушал доклад разведчиков ещё пару часов назад. Им нужны были сутки, не меньше!

– Что нам делать, господин? – появился рядом обеспокоенный Интриган.

– Отставить панику. Собирай свои ведомства, а я займусь своими. Трубите построение! – рявкнул Вильгельм, поймав за плечо какого‑то рыцаря. Тот ошеломлённо пялился на короля несколько мгновений, но затем собрался и кивнул. – Пусть волшебники выиграют нам несколько минут.

Бросив приказ, Завоеватель рванул к своему шатру, где его ждало самое сильное оружие из возможных. Не поделки местных умельцев или Изобретателя, нет. Техномагическая броня была самим совершенством – она включала в себя средства поражения, защиты и пропаганды.

– Крепитесь, воины! – раздался крик Вильгельма, усиленный громкоговорителями, и над лагерем объединённых сил взмыл в небо белокрылый ангел. – Господь на нашей стороне! Мы победим!

– Да! – слился воедино крик тысячи глоток. Вот только эффект оказался непредсказуемый. Французский король, увидев посланника небес, приказал открыть ворота, и кавалькада всадников начала выстраиваться в боевые порядки за пределами укреплений.

Завоеватель хотел остановить их, сказать, что старые планы недействительны, но его внимание было приковано к точно такому же, но куда более яркому ангелу.

Цезарь был здесь. Пришёл лично. За его головой.

– Предатели! Дети Люцифера! – пронёсся зычный голос над полем боя. – Небеса прислали меня покарать вас, поклонники дьявола! Гнев небес!

Обычные люди этого не видели, не могли видеть. Но оставшийся на стороне цезаря Пророк вместе со своими помощниками оккультистами, создал сложнейшее заклятье, высосавшее все жизненные соки и даже души из несчастных пленников, которым не повезло стать батарейками.

Огненный дождь – подходящее заклятье, для демонстрации конца света, но и волшебники объединённой армии были не лыком шиты. Небеса заволокло чёрными тучами, в которых развернулся ураган такой силы, что даже метеоры сносил, меняя их направление полёта. Иногда на прямо противоположное.

– Отлично. Первый раунд за нами, – успел обрадоваться Вильгельм, но в этот момент шеренги легионеров расступились, и навстречу рыцарской коннице ударили паровые пушки. Десятки килограмм картечи обладали такой останавливающей силой, что лошадей отбрасывало, они погибали мгновенно, а даже если оставались живы, по какой‑то случайности, ломало им ноги.

Герцог Анжуйский, увидев такой эффект, не стал отправлять своих рыцарей в атаку, хотя мог бы добиться успеха, пока орудия перезаряжались, а вместо этого рванул по дуге, вдоль лагеря. В попытке найти место для прорыва. Но его не было.

– Вот и всё, – довольно произнёс Цезарь, по внутреннему каналу связи. – Сдавайся, и я дарую тебе быструю и безболезненную смерть.

– Даже не прощение? Только смерть?

– Предательство не прощают. Твой ответ?

– Ты тоже сдохнешь! – Вильгельм отработанным движением выхватил прямо из воздуха огненный меч и бросился на противника. Пусть как стратег, Цезарь оставался в разы опытней и талантливей, школа фехтования его безнадёжно устарела, и Завоеватель всерьёз рассчитывал победить в схватке один на один.

Мечи – ярко‑белый и золотой, столкнулись в воздухе, осыпая стоящих внизу воинов жгучими искрами. Первая комбинация удалась, Завоеватель сумел оставить глубокий росчерк на броне Стратега. Но этого было мало. Ещё сшибка! Сила и умение были на стороне Вильгельма. Он видел каждое движение противника, каждую уловку и ложный выпад. Он был обречён… но не на победу.

Один из метеоров, пролетавших мимо, вдруг вильнул и ударил Вильгельма в спину. Это было так неожиданно, что он не успел среагировать. Начал тормозить скрытыми под голограммой двигателями, и в этот момент его догнал клинок Цезаря.

– Вот и всё, старый враг, – вбив оружие почти по рукоять, сказал Стратег. Броня заискрила, пошла волнами, и Вильгельм сверзился с небес, прямо в строй легионеров. Раздавил нескольких, ещё пару сумел достать мечом, просто размахивая из стороны в сторону. Но Цезарь рухнул сверху, выбил из техномагической перчатки оружие и, взявшись за меч в груди Завоевателя, провернул его.

Боль была такой адской, что я закричал вместе с Вильгельмом. И в этот момент вокруг что‑то изменилось. Я начал чувствовать и видеть то, что было недоступно Завоевателю, но уже привычно мне. Так же как дышать или говорить. Я видел потоки магии земли и воды! Видел и чувствовал! Во сне!

А главное…

Десятки шипов ударили по броне Цезаря со всех сторон. Земля под его ногами разверзлась и начала осыпаться. А затем…

Я не успел буквально мгновение. Лжеангел взмыл в небеса, а затем обрушился сверху. Отсекая мне голову.

Вскрикнув, я проснулся, всё ещё ощущая, как лезвие врубается в мою шею. Но каково же было моё удивление, когда, проведя по ней, я увидел на пальцах кровь. Просто царапина, хоть и глубокая. Когда я засыпал, её не было.

Что вообще произошло? Был ли это сон в привычном понимании? Как бы то ни было, ответ мог скрываться в ритуалах души, который обещал мне раздобыть магистр.

Глава 20

– Вы абсолютно уверены?

– Да, ваше высочество. Нет никаких сомнений – это он, – с достоинством ответил следователь, принёсший третьему принцу папку с выводами. – Вы можете всё видеть на гравюрах и зарисовках. Если раньше и могли быть варианты, то сейчас, после опознания свидетелями, их не осталось.

– Хорошо, вы свободны, – кивнул Миробор и, дождавшись, когда служащий канцелярии выйдет, и за ним закроется дверь, тяжело выдохнул. – Боже… ну почему именно сейчас? Почему не через лет сто, когда это будет не моей проблемой?

Он с силой потёр виски, пытаясь успокоить разгоревшуюся головную боль. Взглянул ещё раз на принесённые документы. Перед ним лежали три репродукции картин: воцарение Ивана Ивановича Рюрика, триумфальный пир во время празднования объединения Великославии и семейный портрет прошлого века.

Все они – на фоне статуи с очень характерным и запоминающимся лицом. Да чёрт с ним, могли найти просто похожего человека, но вот одежда, проработанная до мельчайших деталей… Та самая, которую он принял за римский кафтан. Ещё раз вздохнув, царевич поднял трубку.

– Соедините меня с батюшкой, – проговорил он и, дождавшись ответа, поздоровался. – Отец, прошу прощения, что отрываю, но, кажется, у нас новая проблема. Нет, к сожалению, не неожиданная, строго наоборот – давно предсказанная. Можно даже сказать, завещанная нам предками. Тот маленький культ, ну или орден, который ты мне поручил. Да, тот самый, со статуей. В общем, она ожила. Да, уверен на сто процентов, есть подтверждения. Приказы?

Вслед за первым осознанным кошмаром последовали другие. Столь же яркие, хоть и не со столь знакомыми лицами. Всё было почти как прежде, но теперь, несколько секунд после смерти, я мог брать тело под контроль. Буквально короткий миг, бесполезный и дарящий ложную надежду… И крайне болезненный…

Теперь, просыпаясь, я часто был в собственной крови. Раны никогда не были глубокими, но оставались ощутимые царапины. Синяки и гематомы там же, где переломы или удары тупым оружием во сне. Точки от пуль, ожоги от огненных заклятий. Тело будто воссоздавало повреждения, которые я получал в кошмарах.

А ещё я неожиданно понял, что мог бы выжить. Там, в одной из схваток. Если бы до получения смертельной раны активировал каменную кожу или боевую форму, смог бы сразиться с убийцами. И, чем чёрт не шутит, может, даже занять место того, кто умирал.

Увы, я получал контроль только после смерти тела. Ни секундой раньше, хоть и старался это изменить. А после было уже всё равно, какую защиту я активирую. И это казалось настолько обидно и несправедливо, что я не сразу осознал две простых вещи.

Первая – я использовал талант императорской семьи. Способность, выходящую за рамки обычной магии. Она не была полным аналогом ловца душ, позволявшего Вечному вытягивать из реки смерти нужные ему личности, и затем наделять их телами. А может, и позволит… в будущем. Однако они точно связаны.

Вторая – я опять мыслю в своих рамках, когда нужно не смиряться с ними, а расширять. Стихия камня мне не помогает? Так, она и не должна. С телом взаимодействует стихия воды, и вполне возможно с её помощью перезапустить сердце или срастить даже смертельную рану. Главное – чтобы хватило сил и умения.

Для первого я продолжал тренировки в кипящем море, с каждым днём всё сильнее чувствуя прогресс. А вот со вторым у меня были явные проблемы. Рядом была лишь Милослава, и я уверен, попроси я её о помощи, она самоотверженно разрешила бы проводить эксперименты на себе. Вот только я этого не хотел. Можно было заняться самолечением, но тут скорее вышло бы самокалечение. А пребывание внутри зоны буйства стихий не допускало и минутной слабости. Расслабиться здесь можно было только внутри моего купола, который я постоянно восстанавливал и подпитывал.

Так что я мучил местную живность. Каменных крабов, бронированных карасей, летающих акул и прочих, которым после моего вмешательства не то что жить не получалось, их даже готовить и есть было страшно.

Впрочем, чем дольше мы оставались рядом с кипящим морем, тем стабильнее был магический фон непосредственно у нашего жилища. Не уверен, как это работало, возможно, стихия земли, как самая стабильная, просто заякорила окружающее пространство, делая его предсказуемым.

Будь у меня несколько свободных лет, я бы даже поэкспериментировал и попробовал устранить зону целиком. Увы, времени у меня было в обрез. Назначенный мной месячный срок, как и заготовленные продукты, подходил к концу.

Мои успехи, пусть и в боевой магии, были очевидны. Прямо сейчас я мог бы сдать экзамен на титул мастера стихии воды, а может, и побороться за гранд‑мастера камня. Благо землетрясение всё‑таки освоил. Оказалось, это несложно – если перестать думать о механике и сосредоточиться на результате.

Всё же магия оставалась прикладной наукой, а не теоретической.

Когда отведённый мной срок подошёл к концу, было даже немного жаль покидать это место. Для нас с Мирославой оно превратилось в хрустальный островок стабильности, посреди кипящего моря хаоса. Сказочный дом волшебника. Не избушка на курьих ножках посреди страшного магического леса, но тоже ничего.

– Только семена начали всходить… – с грустью вздохнула Милослава, глядя на грядки.

Насчёт «только начали» – это она лукавила, лук уже пёр вовсю, даже огурцы появились, а вот репа – да, только‑только проклюнулась.

– Если понадобится, мы всегда сможем вернуться.

– Но разве это место не потеряется? – удивилась жрица, и, подумав, я вынужден был с ней согласиться.

Буйство стихий в аномальной зоне заставляло меняться очертания берега и холмов с невероятной скоростью. Лично видел, как появляются и исчезают небольшие горы, а русло Дона сдвигалось на десятки метров за ночь.

– Ты права. Думаю, нам понадобится путеводная нить, – сосредоточившись, я активировал плетение камня, и вслед за катером, по берегу, потянулась узкая каменная тропа, раздвигающая пышную траву, камыш, и виляющая, только если встречалась с сильными аномальными областями.

Из‑за строительства мне нужно было держать не слишком высокую скорость катера, и вскоре огонь в котле потух. Пришлось толкать его своими силами. Не в плане тащить, как бурлак, вверх по течению, взяв канат в руки. Хоть и такой вариант я не исключал. Нет, вместо этого я заставил воду толкать наш катер. Абсурдно, но работало.

И наверное, потому что мы шли без дыма из трубы и без облаков пара, нам удалось добраться до Гаврасова никем не замеченными. Когда мы покидали посёлок, он был почти заброшен, все деревенские перебрались в стены крепости и выходили только по делам. Теперь же… в первое мгновение мне показалось, что он и вовсе заброшен.

Но благодаря чувству воды я ощущал всех живых на несколько сотен метров, и потому заметил, что и прибрежные домики, и поместье буквально были набиты до отказа. А чуть позже, подплыв к пристани, увидел палаточный городок из военных шатров. И в тот же момент заметили и нас.

Раздался визгливый, уходящий в инфразвук свисток, взвыла сирена, залаяли собаки, и одновременно из деревенских домов начали выскакивать люди, кто во что успел одеться. Не прошло и минуты, как пристань оказалась заполнена бурлящей толпой. Встречающие нас махали руками, радостно кричали, громко здоровались:

– Батюшки светы! Живые! Живые вернулись! А я говорил! Вернётся наш кормилец. Это всё госпожа Милослава, не иначе. Здравствуйте, дорогие наши! Не статуя, точно.

Но позади них уже выстраивались вооружённые отряды. Солдаты с собаками, штурмовики в полных латных доспехах с толстыми металлическими щитами, тяжёлые мушкетёры с ружьями высокого давления и баллонами за спинами. И судя по их мрачным, но решительным лицам, нас они ждали совсем не для того, чтобы встречать хлебом‑солью. В отличие от тех, кто на пристани.

– Граждане, немедленно расходитесь! Вы мешаете исполнению законных обязанностей царской канцелярии, – перекрикивая радостные голоса, забасил мегафон. – Немедленно разойдитесь, в противном случае мы будем вынуждены применить силу!

Наверное, стоило направиться сразу в Китеж, чтобы поговорить с Моисеем, но я изначально планировал закрыть вопрос ордена‑культа, и потому попросил юриста уведомить всех верующих. Кто же знал, что их соберётся столько… и что им будут угрожать расправой, в моём присутствии.

– Я вас поддерживаю. Немедленно сложите оружие, и вам не причинят вреда! – собрав из пыли воронку для усиления звука, сказал я. Солдаты вздрогнули, но не отступили, а наоборот потянулись к оружию. И тогда за моей спиной начал подниматься столб воды, вначале медленно, а затем всё быстрее, так что берега обмелели.

– По приказу его царского величества, сдавайтесь! Применение силы будет расценено как нападение на Великославию и всех её граждан! – предательски взвизгнул мегафон. За домами появились клубы пара, похоже, там прогревались бронемашины. Поди ещё и мои, которые пришлось бросить. Но этот вопрос точно решаемый.

Зажмурившись, я обратился к земле, и вскоре перед моими глазами предстала полная трёхмерная карта, будто я видел каждого, кто идёт или стоит в ближайшем километре. Всю технику, пушки и прочее. А ещё, на этих камнях остался мой отпечаток. Уж сколько я здесь работал. Рыл. Строил, сращивал, перемещал булыжники. Они меня запомнили и откликнулись по первому зову.

– Немедленно прекратить! – рявкнул военный, у кого‑то из канцелярских сдали нервы, и он дёрнул стволом в нашу сторону. Зажал спуск… и мягкая свинцовая пуля врезалась в выросшую из земли стену. Каменный пласт поднимался, медленно заворачивая край, словно пытаясь поймать военных и закатать их в рулон.

Выстрелы зазвучали чаще, люди в панике попадали, и мне пришлось прикрыть их, а затем ударить в ответ. Волна обрушилась на побережье, старательно обходя гражданских, но сметая на своём пути всех военных. У меня не было цели их утопить или переломать, лишь отбросить назад.

– Заводи! Быстрее! – рявкнул громкоговоритель, а затем на фоне послышался другой голос, увы, разобрать его было нереально. В отличие от слов начальства. – Что значит просела? Как не могут выбраться? Вода внутрь заползла? Выводи бронеходы!

Но как бы они ни старались, у них ничего не вышло. Земля надёжно укрыла селян и приехавших со всей страны братьев и сестёр ордена. Но не желала держать на себе моих противников. Солдаты проваливались во внезапно образовавшиеся ямы и не могли выбраться из‑за идеально круглого песка, буквально текущего по стенкам. Это была не шутка, я сумел освоить совместное применение стихий, и за пару минут создал настоящее болото, в котором тонула бронетехника.