Текст книги "Памир. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Иван Шаман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 40 страниц)

Глава 16

– Мы договорились! – огорошил меня новостью магистр, по возвращении в Китеж. – Послезавтра, в пятидесяти километрах восточней Царицына. Он уже начал готовить себе площадку, чтобы гарантированно не проиграть.

– Уверен в своих силах, но всё равно не хочет рисковать?

– Разумно, в его позиции. К тому же нужно помнить, что восточная философия в корне отличается от западной. Не единоличие, а семейность. Не прямой напор, а хитрость. Не корпорации, а кланы, – пояснил Моисей. – Сильнее отличается лишь Китайская империя, в которой всё завязано на государевых людей. Чиновников всякого пошиба.

– Если место известно, тогда мне тоже пора готовиться, – хмыкнул я.

– Хорошо, – сказал магистр, а затем улыбнулся. – А я‑то уже подумал, что ты пойдёшь напролом.

– Я не настолько отчаянный.

– Отлично. Царская служба выделила отряд ликвидаторов для сопровождения, они уже ждут у пристани, а послезавтра мы прибудем для наблюдения и в роли секундантов. Вмешаться не сможем, ни при каких обстоятельствах. Они и так, если ты победишь, будут стараться найти десятки и сотни причин, чтобы не признавать поражение.

– То есть нужно уработать его с гарантией?

– Желательно. Он хоть и один из сыновей султана… но лишь один из. Ради мести Сулейман не станет развязывать военную кампанию. Главное – в процессе не оскорбляй ни его, ни его род, тогда это останется лишь дуэлью равных.

– Если бы равных… – не сдержавшись, хмыкнул я. – Советы? Предложения?

– Готовься и продумывай, что сможешь сделать. Это всё, – улыбнулся магистр.

Попрощавшись, я покинул Китеж, а затем и город.

Царские ликвидаторы оказались мужиками мрачными, неразговорчивыми и на все вопросы отвечали так, будто за каждое лишнее слово им урезают паёк. Так что беседы с ними не вышло. Пересекли на бронемобиле мост через Волгу, оборонительные рубежи, которые я возводил, а затем выехали на равнину, исполосованную следами многочисленных битв.

Здесь могли колоситься обильные поля, могли расти плодовые рощи или пастись скот. Но сейчас некогда плодородная почва превратилась в измученную тысячами битв и набегов пустошь. Да ещё и чёртов дервиш, который своим пламенем выжигал всё на сотни метров, убивая даже отголоски чужих стихий, чтобы полностью контролировать поле боя.

– Там, километрах в полутора, – сказал командир ликвидаторов, настроив перископ на бронемашине. – Ближе подойти не можем.

– И не надо, дальше я сам, – поблагодарив, выбрался из машины, через нижний люк и, постучав, что они могут уезжать, слился с поверхностью. Полтора дня – не так много, чтобы всё подготовить. Но план у меня родился давно. Сейчас оставалось лишь довести его до конца.

Как и сказал Моисей Иоаннович, единый с пламенем старался сделать всё, чтобы остальные стихии на несколько километров вокруг были мертвы. Температура там стояла такая, что камень плавился, теряя какую‑либо структуру и превращаясь в аморфную массу, непрозрачное грязное стекло.

Потоки жара срывали любые ветерки, поднимая их в едином столбе. Дышать было практически нечем. О воде и речи не шло – она полностью выпарилась. Нулевая влажность, в которой нормальному человеку долго не продержаться. Это не хамам и даже не сухая сауна – духовка.

Но всё это я знал заранее. Как и то, что как бы единый с пламенем ни пыжился и сколько бы сил ни вкладывал, есть вещи, которые такими температурами сделать невозможно. Время и расстояние. Даже звезда по имени Солнце не в состоянии расплавить Меркурий. А ведь он относительно недалеко.

Что же до подготовки… Мне нужны были всего пара‑тройка вещей, и да, я нашёл всё, что необходимо, и с даже с большим запасом. Оставалось лишь разыграть подготовленные карты. Даже на удачу надеяться не нужно. А то ведь… она дама капризная, может посчитать, что долг за все предыдущие косяки ею полностью погашен. И тогда я в самый ответственный момент споткнусь на ровном месте.

К тому времени, как делегация во главе с магистром остановилась на том же месте, где меня высадили ликвидаторы, я был полностью готов. Только не показывался, прячась в толще земли, да так хорошо, что разведчики‑профи вздрогнули, стоило постучать в днище. Через несколько минут мы уже ехали дальше.

– Вы уверены, что стоило бросать нашего бойца на сутки, вместо того, чтобы дать ему отдохнуть? – задал вопрос один из попутчиков.

Я посмотрел на него внимательнее. Выглядел он странно. Нет, на самом деле крайне гармонично, всё было при нём: мускулатура, идеальный стиль в причёске и одежде, умный взгляд. Обычно даже профессионалы могут себе позволить поддерживать лишь два из трёх. На последнее не хватает либо сил, либо времени, либо дисциплины.

Именно поэтому он выглядел странно и необычно. По поводу привлекательности ничего не скажу, это к девушкам, но…

– Позвольте вас друг другу представить. Его царское высочество, великий князь Миробор. А это мэтр Памир, Фёдор Иванович.

– Очень приятно, – демонстрируя, что этикета можно не придерживаться, протянул мне руку московский царевич, и я её крепко пожал, но без фанатизма, потому как он тоже не давил. – Первый мастер камня за очень долгое время. Да ещё и с такой тёмной предысторией. Уверен, вам есть что рассказать.

– Сейчас мне нужно сосредоточиться на схватке. А после, если найдётся время – пожалуйста, – ответил я, прикидывая, каким образом сюда занесло королевскую особу и что мне с этим делать. Честно говоря, у меня совершенно не было никаких планов на престол Великославии. Я, наоборот, хотел бы держаться от местного правительства как можно дальше. По разным причинам.

– Похвально, – улыбнулся царевич. – Желаю удачи.

– Надеюсь, в этот раз она мне не понадобится, – ответил я, а затем откинулся на стенку, прикрыв глаза. Всё же спать в каменном виде – не лучший вариант. Но зато я полностью обследовал область будущей схватки.

– Вы уверены, что вам стоит находиться рядом с битвой? – тихо поинтересовался Моисей. – Моего представительства вполне достаточно.

– Сам эмир приехал ради такого зрелища! Неужели я его пропущу?

Отрешившись от светской беседы, я сосредоточился на окружающей меня стихии. Хоть и старался не оставлять явных следов, но сам чувствовал все слои, с которыми работал. И даже заранее узнал первый внешний круг заготовок. Но через пару секунд машина резко вильнула и сменила курс.

– Простите, по прямой ехать не выйдет. Колёса плавятся, – пояснил, без всяких вопросов, водитель. – Придётся идти по дуге.

– Всё отлично, просто делай свою работу, – кивнул царевич, будто реплика предназначалась только для него. – И ускорься, опаздываем.

– Есть, – не поворачиваясь сказал водитель и выжал из машины всё до последней лошадиной силы.

– Настоящий ад… – поморщился Моисей, выглянув из окна.

– Если они всё превращают в такую пустыню, то наша страна им не нужна, своих дюн хватает, – заметил царевич.

– Эта дуэль будет почти ритуальной. Сыны Сулеймана часто проводят дуэли в подобных кругах, выясняя, кто прав и за кем сила.

– А мне, казалось, вы говорили у них другой менталитет, – хмыкнул я на слова магистра. – Хитрость, коварство…

– Когда у всех гадюк одинаковый яд, остаётся только выяснить, какая самая длинная и толстая, – пожал он плечами. – Законы первобытной природы никто не отменял.

– Наблюдаем процессию бронемобилей. Над головным поднят фаг северного эмирата, – отчеканил наводчик, глядя в пушечный перископ. Но даже в его немногословной фразе я почувствовал волнение и беспокойство. Выглянул через ближайшую ко мне амбразуру и невольно присвистнул.

Нам навстречу шёл целый колёсный бронепоезд, с настоящей башенной артиллерией, толстыми гусеницами, отвалом на локомотиве и даже с виду толстой бронёй. На его фоне наша машина была картонкой, да и вообще машины казались игрушечными.

– Это не засада? – поинтересовался я у магистра. – Каким номером Миробор в очереди на наследование?

– Не первый, – чуть заметно напрягшись, ответил царевич. – Но и не последний.

– Если это и засада, то не на вас, а на меня, – довольно спокойно ответил Моисей. – Могут попробовать рискнуть. Особенно если эмир не прибыл.

– Ну вот сейчас и узнаем, – пробормотал Миробор, поправляя нечто среднее между деловым костюмом и кафтаном. – Враждебность не проявлять, но боеприпасы держать под рукой.

– Алхимические? – только сейчас обратил я внимание на стоящие вдоль борта цилиндры снарядов. На каждом была печать дракона. – Наверное, дорогое удовольствие.

– Жизнь дороже, – улыбнулся Миробор. – Но, если что, у нас найдётся чем их удивить. Смертельно.

– Угу, – не стал спорить я, вспомнив аналогию магистра со змеями.

– Они остановились, – прокомментировал водитель. – Нам ехать дальше?

– Эмира видишь? – спросил царевич, и наводчик усиленно замотал головой. – Хотят, чтобы мы подошли ближе, показав, что это нам надо. Будь я старшим, такое стало бы оскорблением. К несчастью для них, я средний. А эмир всё же равен великому князю.

– Только у него своё маленькое королевство в королевстве, – заметил я, заслужив одновременно недовольный и удивлённый взгляд.

– Если так смотреть… Тем более не зазорно, – неожиданно согласился Миробор. – Поехали. Остановишься на половине пути.

– Есть, – ответил водитель, и бронемобиль дёрнулся ускоряясь.

Прошло меньше минуты, когда мы встали, окончательно развернувшись носом к поезду на гусеницах. До него оставалось ещё около километра. Я уж подумал, что делегации будут ходить пешком, но процессия эмира сдвинулась и проехала метров семьсот.

– Развёртывание, – приказал командир вооружённой свиты, выполняющий одновременно роль и телохранителя, и начальника охраны, и камергера.

За считаные секунды между бронетехникой установили раскладную мебель, на столах разложили снедь, в бокалы кинули кусочки льда. И всё это великолепие накрывали зонты от солнца. Словно на пляжный отдых собирались.

– Начинайте сливать воду со всех машин, – приказал магистр не терпящим возражения голосом.

– Земля слишком горячая, испарится. Обратно не на чем ехать будет. – всё же попробовал возразить ликвидатор.

– Будет, – успокоил я сразу всех.

– Ну вот, мэтр говорит, что вода будет, – улыбнулся Моисей Иоаннович. Вначале от бронемобилей пошёл пар, полностью окутавший технику, земля под нами затвердела и тут же потрескалась. И только после этого магистр вышел наружу и зажмурился. А потом улыбнулся. – Глубоко?

– Секунд тридцать надо будет, – тихо ответил я, глядя в колышущийся от жара воздух. – Что‑то я его не наблюдаю и не ощущаю.

– Потому что он уже у процессии, – кивнул на бронепоезд магистр, и, обернувшись, я наконец заметил идущего чуть ли не первым противника. По его выражению лица сразу становилось понятно, что он считает себя тут главным, а старика во всём белом пустил вперёд лишь из уважения к его сединам. Вот только…

– Какого чёрта? Разве мы не должны сражаться без оружия и брони? – задал я очевидный вопрос, ведь противник был в здоровенном моторизированном доспехе.

– Возможно, он снимет его перед дуэлью, – успокаивающе пробормотал Моисей. – Если придётся драться так, справишься?

– Чёрт его знает… – честно ответил я, прикидывая новые вводные.

– Дорогой Миробор, радость очей моих! – раскинув руки и улыбаясь, воскликнул идущий первым старик в чалме. Играл он предельно натурально, я даже искорки в глазах увидел, будто радость была неподдельной.

– Уважаемый Мустафа, долгих лет жизни вам. Как ваше здоровье, как внуки? – раскинув объятья, ответил царевич.

– Прекрасно, просто прекрасно. Моя младшенькая как раз спрашивает о тебе. Она уже совсем взрослая, тринадцать зим. Пора бы вам скрепить старый союз.

– Боюсь, ответ отца будет прежним, она не может стать старшей женой, а христианство не позволяет брать нам вторых и третьих.

– Ну, третьей я бы и сам тебе её не отдал, – не переставая улыбаться, ответил эмир. Намекая, что считает царевича недостаточно титулованным и благородным, чтобы отдавать за него дочерей или старших внучек. Так ещё и попытался сравнить нас со слугами: – Как хорошо, что вы всё для нас подготовили.

– Мы щедрые хозяева и не могли оставить гостей стоять на солнцепёке, – тут же ответил царевич. Явно готовил эту фразу заранее, обозначая статус делегации эмира.

– Чья это земля – мы ещё посмотрим, – услышал я довольно чистый говор Рустама.

– Наша, но мы всегда готовы ею поделиться, – решил ответить я. – По два квадратных метра на человека. Как раз удобрение нужно будет, чтобы её восстанавливать.

– Ваш человек только что сравнил наших славных воинов с навозом? – с укоризной спросил Мустафа.

– Разве это были ваши? – сделал удивлённое лицо Миробор. – Ну, те полторы тысячи, что сейчас гниют, питая и восстанавливая леса возле наших городов.

– Наши? – эмир на мгновение задумался, а потом вновь лучезарно улыбнулся сквозь пышную седую бороду. – Уверен, мы скоро это узнаем! Перед нами будет проходить священная дуэль, незабываемое зрелище. Давайте же насладимся им в полной мере! Мой дорогой, бесценный друг и брат, Рустам Сулеймани, прошу тебя, не торопись, но и не затягивай.

– Как скажете, Мустафа. С уважением к вашему возрасту и здоровью не стану напрягать вас слишком долго, – усмехнулся герой, явно показывая, что его положение выше. Но на мой взгляд, делая это слишком резко. Нервничает? Возможно. Но, скорее всего, не из‑за меня, вон как посматривает на магистра.

Моисей, за всю беседу не проронивший ни слова, собрал всю воду, слитую из баков и котлов, и держал её на готовности. Получилось тонны две, может, чуть больше. Разбрасываться таким объёмом, устраивая цунами или нечто подобное, не выйдет. Но защитить себя и царевича он сумеет. А может, и захватить эмира в плен.

– Я ошибаюсь, или в правилах поединка значилось, что мы должны прийти без оружия и брони? – прямо спросил я, предполагая, что схватка сейчас начнётся.

– Это лишь одежда моей бренной оболочки, – нагло улыбнулся дервиш. – Или мне предлагают сражаться голым?

– А, так обычные ткани не выдерживают вашего напора… Так сказали бы, мы вам поставили бы отличные рубашки и брюки из асбеста. Он не горит и не плавится, – ответил я, вернув улыбку. – Как и многие другие минералы.

– Всё плавится. Говорят, Солнце – это пышущий жаром булыжник, настолько горячий, что излучает свет, согревающий всё вокруг.

– Какое‑то количество минералов там может и есть, но в основном наша звезда состоит из водорода и гелия, – пожав плечами, ответил я. – Так что это просто гигантское облако сжиженного газа. И даже крохотный Меркурий, как бы он близко ни был, за миллиарды лет оно не расплавило и даже не сдуло своим солнечным ветром.

– Какой интересный философский диспут. Ради него, пожалуй, можно и отложить дуэль на несколько часов, – с улыбкой заметил Мустафа. – Значит, вы считаете, что наша звезда – облако?

– Ну, если ты не боец, а философ… – фыркнул Рустам, с явным намерением меня задеть, да только я уже отпустил стихию и полностью успокоился. Предельно. Сердце стучало мерно и медленно, готовясь в любую секунду обернуться камнем.

– Талантливый человек – талантлив во многом, – улыбнулся я. – Но раз дервиш огня настолько боится, что влез в стальную скорлупу, это его выбор.

– Ваши земли, ваши люди и ваши производства – будут нашими. В том числе и… как ты его назвал? Асбест? – высокомерно хмыкнул Рустам. – Сегодня это закончится, вместе с твоей жизнью.

– Посмотрим, – пожал я плечами. – Ты только в собственной луже не утони, а то обделался так, что целое поле в болото превратил.

С этими словами я скинул плащ, оставшись в той одежде, которая была на мне во время превращения в статую, и, не оборачиваясь, пошёл к центру площадки для поединка. Обычные ботинки давно бы сгорели, но созданные в центральном мире даже не заметили жара, оставаясь удобными.

Мой расчёт оправдался. Пусть наряд и был слишком вычурным, как для мастера или обычного аристократа. Всё же предполагалось, что я буду править всем этим миром. Да только не случилось. В любом случае мне голышом тоже не хотелось щеголять во время схватки, не хватало ещё на это отвлекаться.

Чем ближе я подходил к центру, тем тяжелее было тянуться к земле вокруг. Рустам действительно постарался: поверхность стала жидким стеклом, которое не прилипало к подошвам только благодаря какой‑то магии. На метр или даже чуть глубже земля была выжжена до состояния плавления. Дышать было крайне тяжело и всё сильнее хотелось активировать боевую форму, забыв об этих мелких неудобствах.

– Ты кто такой? – раздался недовольный голос, но я не обернулся, пока не достиг условного центра. – Романец⁈ Вы готовите вторжение на наши земли?

– Тебе уже поздно спрашивать, – спокойно ответил я и, развернувшись, поставил ноги на ширине плеч. – Что бы ты ни задумал, можешь начинать.

– Высокомерный слизняк! Я сожгу тебя дотла! – рявкнул Рустам, и воздух вокруг меня вспыхнул. Разом. Я будто оказался в стене пламени. Такой же, как он обрушил на меня всего месяц назад, в лесу, во время высадки. Тогда я чуть не погиб, но время… теперь я был совершенно другим.

С самого предательства паладинов Рустам знал, что противник не прост. Как он держался перед эмиром и наследником лоскутного царства… Будто они были ему ровней. Не лебезил, не пресмыкался, не пытался услужить. Это можно было бы списать на взлетевшее самомнение после получения титула мастера, но за такой короткий срок подобные вещи не происходят. Он всё равно гнул бы спину, старался заглядывать в глаза.

А этот… с ним было всё не так. Стоило сыну Сулеймана открыть рот, как он ответил оскорблением. Дерзко, нагло, совершенно не боясь присутствия своего сюзерена. Такое себе могли позволить либо полные идиоты, либо очень сильные магики. Но противник не был даже грандмастером!

Всё разрешилось в момент, когда он скинул неброский плащ, тут же начавший дымиться и вспыхнувший через пару секунд. Наряд, пусть и на очень старую моду, был великолепен, строг, но достоин даже наследника Сулеймана. И судя по взглядам эмира и царевича, они его тоже оценили.

– Ты кто такой? – бросил Рустам вслед врагу, но тот лишь продолжил насмехаться, давая право первого удара. И дервиш не выдержал.

Он готовил это поле боя почти неделю. Всё здесь было подвластно его воле. И огненный смерч обрушился на противника, раздирая его плоть и плавя мясо с костями. Так должно было быть. Камень вокруг них вскипел, воздух выл, улетая в небеса обожжённым потоком. И ни один человек, будь он даже наследником римского императора или каменной статуей, не мог подобного выдержать. Но этот…

Рустам обрушил на него потоки пламени. Огненные стрелы били со всех сторон по стоящей в огненной стене фигуре. Взрывы кромсали статую, оплавляя её контуры. И огонь постепенно проникал внутрь, заставлял монументальную фигуру исходить трещинами, оплывать.

– Гори! – довольно хохоча выкрикнул дервиш, обрушивая на корчащегося врага очередную волну. Статуя покачнулась и начала заваливаться на сторону. Враг оказался слишком высокомерен, чтобы бегать и уклоняться от атак, и это стало его главной ошибкой. Секунда, другая, и вот он падает, развалившись на куски.

– Да! – с облегчением усмехнулся дервиш. Страх, что он испытывал несколько секунд назад, теперь вызывал постыдное чувство. Как он, единый с пламенем, мог даже допустить, что кто‑то окажется сильнее его? Нет, глупость какая. Пусть он не первый среди братьев, но равный.

Рустам успокоился, но всё равно продолжил плавить каменную фигуру, до тех пор, пока она не растеклась аморфной лужей. Подойдя ближе, он с силой топнул, и стальной ботинок расколол бесформенную массу лавы.

– Теперь всё, – удовлетворённо произнёс Сулеймани. – Эта земля будет нашей.

– Закончил? – неожиданно раздался уверенный голос, и дервиш заозирался, пытаясь найти врага. Голос шёл, кажется, отовсюду разом. – Теперь моя очередь.

Снизу! Рустам отскочил, но было уже поздно.

Глава 17

Стоило врагу обрушить на меня поток пламени, как я использовал заготовку. Каменная кожа поверх боевой формы приняла на себя первый удар, а затем я провалился в яму, которую подготовил в самом центре и к которой так уверенно шёл. На моём месте осталась только оболочка, превратившаяся в скорлупу каменная кожа, которую я тут же начал заполнять изнутри. Опыт в возведении укреплений пригодился и здесь. Пара секунд, и я опустился ещё глубже, так что пламя меня вовсе не доставало.

А дервиш не унимался – словно обезумев, он обрушивал на приманку потоки пламени, пожарище, огненные стрелы и шары. И как бы я ни поддерживал единство формы, камень начал сдавать. Минута, другая – я боролся до последнего, сражался за каждый сантиметр, и всё же статуя потеряла свою монолитность и раскололась.

Но и этого Рустаму показалось мало, он продолжал давить, жарить и плавить, пока от моей приманки не осталось даже лужи. Такой целеустремлённости я не ожидал, честное слово. Как‑то не по себе стало. Немного. И всё же он выдохся. Подошёл к оплавленной горке и с силой ударил по ней каблуком, раскалывая. Если теперь дать ему время, он отдохнёт, и схватка начнётся по новой. Ну уж нет.

– Закончил? – не дал я расслабиться дервишу. Он вздрогнул, резко заозирался по сторонам. – Теперь моя очередь.

Тонкая стеклянная корка не выдержала, когда я убрал подпорки, и дервиш рухнул в ту же яму, которую я готовил для себя. Провалился по пояс, успев зацепиться за край – но это уже ничего не решало. Стенки схлопнулись, намертво блокируя доспех в ловушке. Как мне казалось, ведь взвыв моторами и вбивая пальцы в обсидиан, он начал подниматься.

– Э нет, дорогой, ты никуда не пойдёшь. Я же обещал тебе два метра нашей земли? – усмехнулся я, поднимаясь над поверхностью и закрывая саркофаг сверху. Шипы пробились сквозь чуждую, выжженную корку и ударили в стальную броню со всех сторон. Стены ямы начали опускаться, утягивая за собой врага.

– Сдохни римлянин! – взревел дервиш, обрушивая на меня новые потоки пламени, словно и не выдохся за предыдущие минуты.

Жар накатил мгновенной волной – такой, что мысли начинали плавиться, и каменная кожа не помогала, а лишь служила фольгой для запекания. Пришлось отпустить единство со стихией ещё дальше, почти теряя любую чувствительность. Но главное – я сумел сохранить концентрацию и продолжил давить, затягивая врага под землю. И теперь то, что он плавил поверхность, играло против него.

Осыпая меня заклятьями, дервиш ворочался в наполняющейся жидким стеклом яме, словно зверь в трясине, каждую секунду погружаясь всё глубже. Цеплялся пальцами, загребая на себя лаву и пытаясь сбросить её во всё увеличивающуюся яму под собой.

Рустам, как муравей, попавший в ловушку жука, грёб изо всех сил, но при этом сам продолжал жарить и давить огнём, делая стены ловушки. Стоило ему чуть отпустить пламя, перестать наносить удары, и я вмиг заключил бы его в каменный саркофаг. Но если бы он хоть немного увеличил напор, стекло стало бы совершенно жидким, и он сам, за счёт силы тяжести, утонул бы в нём.

С другой стороны, чего я стесняюсь?

– Давай помогу, – сказал я и, создав несколько толстых шипов, подошёл по ним к утопающему в песке и со всей дури вмазал ему каменной ногой по шлему.

От пинка дервиш ушёл в раскалённое стекло с головой. А потом вынырнул – и снова начал тонуть, с криком и матами. Хоть я и не понимал его языка, явно это были не воззвания к моей совести и хвала богам.

Чтобы не провалиться самому, приходилось постоянно создавать под собой каменные шипы, восстанавливая структуру. Заодно я методично вдавливал врага вниз, углубляя яму, которая была уже метров пять. Ещё немного, и он точно провалится, оказавшись погребённым заживо. И, похоже, он сам это понял.

Взревел так, что медведь бы позавидовал. Убрал одну руку с края и что‑то сделал с бронёй, в следующий миг она взорвалась, выбросив вверх пятиметровый столб огня. Жар был такой, что даже меня проняло. Отшатнувшись на несколько шагов, я посмотрел на то место, где был враг.

От моторизированного доспеха осталась только покорёженная разорванная изнутри железяка, в которой было пусто. Что не удивительно, такой взрыв никто не мог бы пережить. Даже я, окажись в эпицентре. И не спасла бы ни каменная кожа, ни боевая форма. А враг такими заклятьями не обладал.

Но не успел я расслабиться, как в меня прилетело сразу несколько огненных шаров, буквально срывая всю защиту. По телу пошли трещины, и даже сквозь каменную форму ввинтилась нестерпимая боль. Отскочить я не успевал, поэтому просто рухнул на расплавленную землю и накрыл себя саркофагом, который готовил для врага.

Первая мысль была – эмир вмешался, ударили артиллерией или магией, увидев, что я побеждаю. Увы, вторая мысль была одновременно верной – дервиш оставался жив, если то вопящее, кружащее над полем боя огненным стервятником существо ещё можно было называть Рустамом. Дервиш стал ифритом.

Носясь на высоте десяти‑пятнадцати метров, фигура из перекрученных потоков пламени осыпала заклятьями моё укрытие. Взрывы сотрясали землю, огненные струи прожигали в нём дыры, давящий пожар плавил его вместе со всем окружающим.

Но хуже всего было не это, а то, что у монстра будто открылось второе дыхание. Все заклятья многократно усилились. И словно этого мало, у меня почти не было вариантов, как его достать.

– Да замри ты на месте… – зло выдохнул я, когда очередная порция каменных пуль пролетела мимо цели. Песчаное облако за мгновение стало стеклом, потеряв форму и связь со стихией земли. Любые мои заклинания оказывались бесполезны. Я был просто слишком медленным для новой формы противника, у которого пропали все слабые стороны. И единственное, что меня ещё спасало – стихия вокруг.

Очередной взрыв расколол купол, под которым я скрывался, и в трещину тут же влетело десяток огненных стрел, сметая один слой каменной кожи за другим. Я успел сдвинуться в сторону, и создать новую защиту, когда луч пламени прошил ослабевшую скорлупу насквозь и выпарил тридцатисантиметровую ямку у меня возле ног.

Не расплавил, не пробил, выпарил! Камень! От такого я даже завис на мгновение, правда, действовать не перестал. Новый слой скорлупы, каменная кожа – и толщина защитного купола стала уже под полметра.

Но вместе с единством со стихией пришло и спокойствие. Чего мне не хватает? В чём моя сила и его слабости? Кажется, их нет, но это не так.

Враг сильнее, опытней, быстрее и искуснее в магии. Ни одна физическая атака ему не вредит, даже если я попадаю шипом – тот проходит насквозь. Дервиш неделю готовил это поле боя, выжигал всё, напитывал своей стихией, а потому держится до сих пор. Но он тратится, и подпитываться ему, кроме как из заготовок, неоткуда.

Я же хоть и выступаю в роли боксёрской груши, но нахожусь в своей исходной стихии, её вокруг полно, и ещё больше в глубине. Убить меня он не в состоянии, и с каждой прошедшей минутой весы медленно склоняются в мою сторону. А раз время играет за меня, нужно этим воспользоваться.

Из земли вырвался шип, но не полетел во врага, а начал быстро расти и расширяться, пока не поднялся на высоту врага. Тот, безумно хохоча, снёс острую верхушку взрывом огненного шара. И даже сделал издевательский круг в воздухе, показывая насколько бесполезны мои попытки. Но в это время я запустил второй сталактит. А затем, дождавшись, когда он доберётся до нужной высоты – третий.

Рустам взлетел ещё выше, чтобы не пересекаться с каменными столбами. Легко маневрируя и явно действуя по отработанной схеме, он менял угол атаки, не позволяя моим шипам загородить себе прицел. Бил наверняка, стараясь разом уничтожить и убежище, и каменную кожу, и мою боевую форму. И у него это почти получалось. Почти.

Но вот выросла пятая колонна. Седьмая. Десятая. Я всё возводил и возводил их, делал толще, и теперь дервишу приходилось либо маневрировать между ними, либо зависать почти прямо над убежищем, чтобы продолжать наносить удары. И в тот момент, когда он завис в зените, прямо по центру, я заставил верхушки ближайших колонн взорваться градом осколков и пыли.

– Идиот! Я бессмертен! – проревел ифрит, взмыв к небесам и ослабив своё давление. То, чего я и добивался последние минуты. Крохотный перерыв, который позволит мне сосредоточиться. Ведь предстояла сложная и кропотливая работа, большую часть которой я сделал ещё вчера.

Нет, предусмотреть, что враг начнёт летать, я не мог, это для меня показалось слишком, но я вполне допускал, что он окажется в разы сильнее, как и случилось. И чтобы нивелировать его преимущество, сделал одну заготовку. Маленькую, можно даже сказать скромную.

Укрепление и труд. Я старался до последнего не реагировать на взрывы. Враг сносил одну колонну за другой, видно, догадался, что я собираюсь сотворить какую‑то пакость. Но он даже не подозревал, какую именно. Решив покончить со мной одним ударом, Рустам снёс боковые колонны, мешающие обзору. А затем создал огненный шар размером с себя.

Ядро врезалось в моё укрепление и начало погружаться, прожигая себе путь. Нетерпеливый враг давил, добавляя к шару струи пламени. Стараясь покончить со мной как можно скорее, чтобы восстановить магический резерв, он слишком увлёкся, за что поплатился мгновенно.

Огненный шар провалился в скорлупу защиты и взорвался, разметав камень изнутри. Вместе с гигантским облаком пара, закрывшем всё вокруг. Рустам заметался в тумане, выжигая его, но при этом теряя силы и концентрацию. А в это время вершины колонн развалились и из них ударили струи воды, орошая всё вокруг словно фонтаны высокого давления. Струи распылялись в высоте, и водяная пыль медленно опускалась, образуя вместе с паром – туман, сквозь который ничего не было видно. Разве что дервиша, носившегося в небесах и сияющего словно мощный прожектор.

Но даже он начал быстро тускнеть, из ослепительно‑белого пламени стал вначале жёлтым, потом оранжевым…

– Ты умрёшь сегодня! Умрёшь, слышишь, тварь⁈ – взревел Рустам, окончательно теряя контроль.

То, что должно было стать лёгкой победой, его путём к самоотвержению, к восстановлению статуса реального лидера, наоборот, превращалось в трагедию.

Я же продолжал выкачивать воду из подземной реки, давлением выталкивая её вверх. Получалось даже красиво – серебристая взвесь почти невидимых капель заполняла всё пространство. Но главное – я не тратил на это силы, а те крохи, что пришлось, тут же восстанавливал.

Минуты через две, когда противник достаточно выдохся и притух, я сделал следующий шаг. И при влёте в морось по врагу ударили тысячи охлаждённых мокрых песчинок. Словно очень мелкая дробь, они не могли нанести большого вреда, но это и не было целью. Волна за волной, я остужал дервиша и окрестности.

Он выл. Пытался подниматься выше. Обрушивал с небес десятки заклятий, но всё это было уже совершенно бесполезно. Рустам не мог разглядеть меня в плотном тумане, я же видел его прекрасно. Теперь мы оба передвигались по полю боя, но я создал себе свободу манёвра, в то время как противник тратил последние силы.