Текст книги "Памир. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Иван Шаман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 40 страниц)

Глава 20

– Ого, как тут просторно, – не удержалась Софья, когда перед нами распахнулись двери особняка.

Если снаружи он казался трёхэтажным, то внутри пространство главного зала было единым и уходило прямо под крышу. Для здешних мест, наверное, выглядело внушительно, но в сравнении с любым, даже самым малым залом столичного мира – просто курятник.

Милослава была сдержаннее падчерицы, строже, но время от времени тоже глазела по сторонам. Мне же оставалось лишь вздохнуть и держаться за троих. Задача несложная – всё происходящее было совершенно прозрачно, я даже мог заранее предугадать, что будет дальше, на пять-десять минут.

По каким признакам? Ну, во-первых, этот великолепный и большой зал был пуст. Вернее, несколько группок людей что-то обсуждали, листали бумаги, но это скорее просто мелкие чиновники вышли размяться на обеде. Во-вторых, ради нас граф даже не соизволил выйти и сесть на небольшой трон. Следовательно, вскоре, ошарашив нас богатством, служивый проведёт нас в крохотный кабинет, создав неуютную атмосферу допроса. Возможно, даже разделят, чтобы получить разные показания.

– Добрый день, бояре Гаврасовы, прошу за мной. Его сиятельство ожидает, – подошёл плюгавенький мужичонка, лет тридцати пяти, с лысиной, захватившей почти всю голову, и сединой в козлиной бородке.

Что сказать, я был прав почти во всём, только кабинет, уставленный книжными шкафами, доверху заполненными папками, оказался чуть просторнее, чем я предполагал. Метров тридцать, с большим Т-образным столом, во главе которого сидел крупный мужчина в дорогом шерстяном костюме. Лицо его было загорелым и обветренным, а судя по рукам он знал не только кабинетную работу.

Перед графом лежала открытая папка, на столе обнаружился пузатый монитор, и клавиатура, но не из пластика, а из металла – словно её скрестили с пишущей машинкой. Ещё страннее в этом интерьере выглядел массивный кнопочный телефон, без цифр. Что-то мне подсказывало, что каждая кнопка – это отдельный абонент или служба.

– Дамы, молодой человек, садитесь, – кивнул мужчина, не дожидаясь приветствия. – Не буду изображать, что рад вас видеть, наоборот, был бы счастлив вообще не знать о вашем существовании.

Вяземский давил и своим положением, и внешним видом, не оставляя даже намёка на дружелюбие. Похоже, считал себя вправе, и это было интересно.

– Вас что-то не устраивает, ваше сиятельство? – спокойно спросил я.

– Вы дурно воспитаны, молодой человек. Прежде чем говорить, нужно дождаться, пока старший к вам обратится, – даже не глядя на меня, сказал граф. – А потому сидите и молчите, пока до вас не дойдёт…

– Очередь? Если вы хотите устроить разнос, то вам придётся очень сильно постараться, – холодно заметил я, и Милослава толкнула меня острым локтем под рёбра, естественно, сама ударилась и зашипела. А вот Вяземский впервые поднял на меня глаза, не столько заинтересованно, сколько раздражённо. – Кажется, вы неправильно расставили приоритеты.

– Это вряд ли, – вернувшись к бумагам, произнёс он. – Будьте любезны, соблюдайте рамки приличия, или вас выведут.

– Сами пригласили, сами попрощались, нет проблем, – пожав плечами, ответил я. – Главное, чтобы действовали в рамках закона и, по справедливости.

– Странные слова для босяка без рода и племени, неожиданно появившегося в моих землях и убившего много хороших людей.

– Не более странные, чем попытки губернатора скинуть на боярский род без мужчин проблему надвигающегося вторжения осман.

– А вы, молодой человек, любите обострять ситуацию, как я погляжу? – Вяземский вальяжно откинулся на спинку кресла. – Вот тут, у меня достаточно свидетельств в ваших бесчинствах, чтобы завтра утром казнить вас без долгого разбирательства.

– О, я в этом нисколько не сомневаюсь, буду рад висеть рядом с вами, – усмехнулся я, спокойно глядя ему прямо в глаза. – Это ведь такое обычное дело, когда в нужном месте и в нужное время, из ниоткуда появляется магик, способный переломить ход сражения против нескольких рот регулярных войск. Без рода и племени.

– Не закапывайте себя глубже, чем есть, – чуть качнул головой граф. – Убийство дворян и служивых людей…

– Казнь изменников и преступников, работавших на врага. Не подменяйте понятий, ваше сиятельство, – поправил я. – Думаю, в документах это всё есть. А если ещё нет, уверен, в итоговом докладе в царскую канцелярию будет.

– Какой дерзкий магик… по всем показаниям не имеющий не только документов, но и подтверждённой ступени. Пожалуй, я всё же рискну, – произнёс граф, махнув секретарю. – Позови стражу.

– В этом нет необходимости, я уйду сам. Ведь это я вам нужен, а не наоборот, – улыбнулся я поднимаясь. – Без меня ничего не подписывать. Ясно?

– Да, господин, – на автомате ответила Милослава, и граф стрельнул глазами.

– Прошу за мной, – сказал секретарь и вывел из кабинета, но я сразу понял, что ведёт он меня другой дорогой, и развернулся к выходу. – Вы идёте не туда!

– У меня ещё много дел. Так что, если граф не хочет говорить нормально, займусь ими. Заодно закончу отчёт, – сказал я, и бегущий за мной секретарь резко выскочил вперёд, перегородив дорогу. – В чём дело?

– Вам не следует торопиться, – вяло улыбнулся чиновник. – Вы можете перекусить, выпить чаю…

– Со мной такие жалкие уловки не работают, – вздохнул я, без труда сдвигая его в сторону. – Захотите разговаривать нормально, будет разговор.

– Вы не понимаете, он же граф!

– Пф. Это вы не понимаете, – перейдя на громкий шёпот, сказал я. – Он допустил восстание, а значит, сам без пяти минут бунтовщик. Ну или просто некомпетентен, тут вопрос, что хуже. И куда отправятся его ближайшие помощники после решения следственной комиссии?

После этих моих слов чиновник побледнел, потом покраснел, а в конце его лицо покрылось пятнами. Я же спокойно прошёл мимо него.

– Постойте! Да постойте же! – догнал меня почти у выхода секретарь. – Уверен, это просто недоразумение. Я немедля передам всё его сиятельству, давайте продолжим разговор спокойно?

– Всё будет завесить от графа, – пожал я плечами.

– Буквально секунду! – выставив вперёд ладони, попросил секретарь и опрометью метнулся куда-то в сторону. Открылась незаметная дверца, куда он скользнул, и я услышал звон металлических пластин от снятия трубки. Прошло около минуты, когда секретарь вернулся. – Его сиятельство очень хочет вас видеть, прямо сейчас. Прошу за мной.

– Давайте покончим с этим, – ответил я, и вскоре мы вернулись в кабинет губернатора.

– Кажется, мы начали не совсем правильно, – сцепив толстые крепкие пальцы в замок, проговорил Вяземский. – Для начала представьтесь.

– Можете называть меня Фёдором Ивановичем, – ответил я присаживаясь. – Без фамилии, титулов и чинов.

– Потому что у вас их нет? – хмыкнул граф.

– Вы не представились и так, – улыбнулся я, и у губернатора дёрнулась бровь. – Что же до титула. Думаю, вы и насчёт этих милых дам заблуждаетесь.

– И что это значит? – зыркнул на секретаря Вяземский и подтянул к себе папку. – Боярыня Милослава Гаврасова, тридцать пять лет, вдова, до замужества боярыня Кузнецкая, из мелких землевладельцев. Рядом боярыня Софья, восемнадцати лет… всё тут верно, и разночтений быть не может.

– Милослава, представься ему полностью, – кивнул я в сторону графа, и женщина с испугом выпучила на меня глаза. – Боишься? После всего произошедшего могу понять. Но в этом месте можно.

– Господин, может, не надо? От греха подальше… – попросила жрица.

– Что она может мне такого сказать, чего я не знаю? – фыркнул Вяземский. – Или считаете, что ваши мелкие делишки остались незамеченными? За Гаврасовыми наблюдают не одно поколение. Род исхудал, ни людей, ни силы. Мало того, ещё и культ содержат, еретический, жертвы приносят.

С этими словами граф потряс папкой.

– Ещё что-то? – насмешливо спросил я. – Там же явно больше. Может, вы не дочитали до нужного места?

– Даже интересно, на что же вы пытаетесь намекать, при стольких все прегрешения. Вы, молодой человек, мелкий мошенник, строящий из себя неизвестно что. А их за долгую государеву службу я навидался, – Вяземский махнул рукой. – На десять жизней хватит. Тому денег ссуди, чтобы новую чудо-машину построить. Этому отряд дай, лешего изведёт. Сотнями ходят.

– Вы путаете. Я к вам не напрашивался, это вы меня позвали.

– Хотя нет, не только мошенник, ещё и убийца. И, надо признать, довольно умелый, – покачал головой граф. – Столько хороших людей погубить. Почти треть городской дружины.

– Треть? – демонстративно посмотрел я на секретаря. – А куда остальные делись? Распустили по домам?

– Не знаю, в какую игру вы пытаетесь тут играть, но у вас ничего не выйдет. Как я и сказал, навидались, – отмахнулся граф. – Итак, по фактам. Во время перестрелки в поместье Гаврасовых вы убили сотника Штепского. После этого…

Я демонстративно зевнул, едва прикрыв рот ладонью, но граф сделал вид, что этого не заметил, и продолжил, почти слово в слово повторяя то, что ранее говорил мне Петрович.

– Что ж, можете меня повесить, или утопить, ну или голову отрубить, – спокойно сказал я, когда граф дочитал до конца. – Главное делайте всё по закону.

– Прошу прощения? – Вяземский от такого даже растерялся.

– По закону, говорю. Берёте, вешаете. Если человек выживает – второй раз его за это же казнить нельзя. Верно? – с улыбкой спросил я. – Ну или можете камень мне к ногам привязать и бросить в Волгу. Только, пожалуйста, не слишком далеко от берега, у меня времени мало. Ну или что вам там ещё в голову взбредёт? Только не четвертуйте лошадьми. Животных жалко.

– Это, по-вашему, шутка? – нахмурившись спросил граф.

– По-моему – мы теряем время. Я всё это уже слышал, вы эти документы уже читали. Если бы вы хотели моей казни, то не приглашали бы к себе, не делали бы вид, что это крайне важная встреча, и не стращали бы мнимыми карами. Вам что-то нужно от меня и от данных милых особ. И, скорее всего, это что-то – спасение вашей должности. А возможно, и жизни. Уж слишком большой косяк. Вы же до последнего считали, что тысячника обманули, а выясняется – нет, он прямо работал на Али-Ахмеда и представителя османско-персидской империи. Тут одно из двух, сами понимаете.

– Какой интересный молодой человек, – неожиданно спокойно проговорил Вяземский. – Заметно, что какое-то образование, и, возможно, даже политический опыт есть. Минимальный, иначе бы вы сидели спокойно и не выговаривали бы мне всё это. А уже после аудиенции, всё запомнив, а лучше записав, доложили об услышанном.

– Это если бы вы являлись моей целью, – пожав плечами, ответил я. – Но дело в том, что вы мне неинтересны.

– Не интересен? Даже так? – чуть скривился губернатор. – И почему же?

– Потому что вы не понимаете, что происходит у вас под боком. Даже не знаете, с кем разговариваете, и я сейчас не про себя.

– Гаврасовы? – Вяземский подвинул к себе папку и начал листать заново.

– Раньше, – сказал я, когда он нахмурился, не найдя ничего. – Не в листах, во времени. Гораздо раньше.

– Да о чём вы? Тут нет ничего такого. Вот, земля во владениях, довольно обширная, но беззаконная. Расписки закладные.

– Мнда. Кто-то плохо рыл землю. Но у следователя и дело другое, – вздохнул я и, поднявшись, чуть поклонился. – Разрешите вам представить, Милослава Ивановна Гаврасова, княгиня Феодоро-Крымская.

– Чего⁈ – граф аж поперхнулся, выпучив глаза, а потом рассмеялся. – Хорошая шутка. Княгиня, да ещё и Крымская. Вы бы ещё сказали царица Савская.

– Книга, – потупив глаза, проговорила Милослава. – Посмотрите в бархатной книге. При Иване Васильевиче.

– Принеси книгу, – бросил граф секретарю, и тот умчался, так что ветер поднялся. – Если вы врёте, это будет…

– Лучше подумайте, что произойдёт, когда выяснится истина. И что вы сделаете, – парировал я, и мужчина лишь покачал головой.

Через минуту принесли здоровенную, явно старую книгу, в потёртом бархатном переплёте. Губернатор с секретарём принялись её листать. Две минуты стояла гробовая тишина, слышался только шелест страниц. А потом толстый палец графа остановился на одной из строчек.

– Это ещё ничего не доказывает, – медленно проговорил он. – Однофамильцы, бывает. Княжеский титул – не бумажка, его делами подтверждать надо.

– А они и будут, – уверенно ответил я. – Теперь у них никаких ограничений нет. Старые клятвы исполнены, род может развернуться во всю силу.

– Две ба… кхм. Милые дамы. Какая тут сила? – несколько иначе посмотрел на меня граф.

– Ну, во-первых, у дорогой Софьи открылся дар к стихии огня, – спокойно сказал я, после чего девушка вздёрнула носик. – Лет десять обучения и насчёт силы можете быть спокойны, она её покажет.

– Десять? – тихо пискнула девушка, повернувшись ко мне.

– Во-вторых, они не одни. В данный момент у них есть я, чего уже достаточно, но также у них теперь полно техники, оружия, а там и люди найдутся, – продолжил я. – Ну и в-третьих, как я и сказал, они исполнили старые клятвы. А значит, настала пора требовать с прочих, кто эти клятвы приносил.

– Чтобы что-то у кого-то требовать, нужна сила, – фыркнул граф, откинувшись на спинку кресла и внимательно глядя на нас. – Документы проверят. Тщательно. Если всё подтвердится, я… подумаю, что должно быть сделано.

– Хорошо. Теперь вы немного понимаете ситуацию, пусть и не до конца. Можете просить что хотели, – самым наглым образом улыбнулся я. – Вы ведь, после того как угрожать расправой, что-то хотели предложить? Выкупить земли, да? За деньги?

– Он предложил баронский титул, – проговорила Милослава. – Я отказалась.

– У-у… Мнда… Ну бывает, промахнулись. Но это не ваша вина, а тех, кто готовил отчёт. Правда, они тоже, скорее всего, даже не думали в таком направлении. Так что тут скорее просто традиция и невнимательность. Пожалуй, даже деньги были бы лучшим предложением, но вы вряд ли сумели бы обеспечить нужную сумму.

– Там пять деревень, из которых три разграблены, а одна еле живая. Людей почти нет, – попробовал защититься секретарь. – Они ничего не стоят.

– Как вам икра, ваше сиятельство? – спросил я, чем совершенно сбил графа с мысли, но он быстро провёл аналогию.

– Благодарю, моя старшенькая её оценила, – сухо сказал он. – Но одна рыба ещё ничего не значит. Простое везение.

– Верно. Только вот, если вы поднимете документы… Могу поспорить, что границы земель Гаврасовых будут проходить существенно южнее, чем вы думаете, – улыбнулся я. – И включают не только землю, но и реки, что их омывают.

– Реки принадлежат государю. – быстро сориентировавшись, возразил Вяземский. – Даже если это княжеский род, никто бы им излучину Дона и Волги не отдал.

– Сами реки – возможно, судоходство, рыбный промысел, сплав леса… Поднимайте документы, изучайте, – пожал я плечами. – Возможно, род князей Феодоро-Крымских вернул Московскому Царю часть пожалованных земель. В любом случае, я не услышал главного. Что вы хотели от нас получить?

– Это уже не имеет значения. Вначале нужно разобраться, – совершенно разумно сказал граф.

– Жаль, что это не было сделано раньше, но я вас прекрасно понимаю. Слишком много дел и проблем, для одного человека, – сказал я поднимаясь. – Провожать нас не нужно, дорогу я запомнил.

– И всё же, я настаиваю. И прошу задержаться на несколько дней, – поднявшись с кресла, сказал Вяземский, и даже чуть поклонился, но не мне. – Дамы, вы прекрасны, я буду рад вас видеть и впредь.

– Мы с радостью заглянем к вам в гости, – улыбнулась Милослава, сделав акцент на последнем слове, чем заставила графа нахмуриться.

– Всего доброго, – кивнул я и, подставив руки для женщин, вышел прочь. Но теперь они шли куда уверенней. И только когда мы вышли из особняка губернатора, жрица тяжко вздохнула.

– И что теперь? Уж лучше быть простыми боярами, чем нищими князьями без связей и знакомых, – пробурчала Софья.

– Положим, знакомых у нас хватает, – неожиданно ответила ей Милослава. – Да только легче от этого нам вряд ли будет. Господин, зачем вы это сделали?

– Затем, что нужно двигаться дальше. Или ты думаешь, Святодубов не разнёс новость о моём воскрешении по ордену? Так или иначе, они бы скоро зашевелились. И одно дело, общаться с боярыней и рядовой жрицей, пусть и из верных, и совсем другое с княгиней. Пусть это только статус.

– Вы имели в виду орден, когда говорили о старых клятвах? – чуть нахмурившись, спросила Милослава.

– Именно. Увы, я не помню никого из рода Гаврасовых, раньше они мне не служили. Зато могу предположить, кто его создал, возможно, не по доброте душевной, а в качестве противовеса Риму. Но нам это сейчас неважно. Скоро нам нужны будут люди.

– Хотите созвать конклав? Наш орден, тайный. Как бы мне ни хотелось, но большинство воспринимало его скорее развлечением, чем реальной силой, – покосившись на меня, грустно сказала жрица. – Таких верных, как я, почти нет.

– Ничего страшного. Поверь, они ещё тебя объявят еретичкой, – хмыкнул я. – Благо доказательства у меня всегда со мной. Идём, найдём адвоката.

– А после? – спросила Софья, которую дела культа вообще не интересовали.

– А завтра, с самого утра, отправимся искать представителей Китежа.

Глава 21

– Добрый день, добрый день… господин, – радушно улыбаясь, проговорил Святодубов. – Прошу вас, располагайтесь.

– Здравствуйте, Вениамин Егорович, – кивнул я, пропуская дам вперёд. – А я думал, у вас нет в Царицыне кабинета.

– У нашего рода помещения во всех крупных городах. В основном во владении, так как мы держим небольшие консультации. Но есть и арендные, когда это выгодно, – быстро ответил адвокат, садясь напротив и доставая рабочую папку с толстой кожаной обложкой. – Итак, вас, наверное, интересует, как идёт расследование вашего дела?

– После всего произошедшего оно ещё не закрыто? Никифор Петрович жив, тысячник мёртв, Али-Ахмед в плену. Что тут ещё можно обсуждать?

– Бюрократическая машина довольно инертна. Конечно, я постараюсь на ближайшем заседании поднять этот вопрос, но это может быть не так просто, – начал было юлить юрист, явно собираясь затянуть дело.

– Уверен, что ни суд, ни царская канцелярия не будут акцентировать на этом своё внимание, у них сейчас других проблем навалом, – сказал я отмахнувшись. – Да и я к вам по другому вопросу. Документы.

– С этим всё прекрасно! Есть множество обнищавших родов, которые готовы признать вас своим бастардом за весьма скромную плату, – елейно улыбнулся Святодубов. – Бояре по всей стране…

– Не интересует. Нужно что-то выше.

– Хм. Графских фамилий в Великославии не так много, но и среди них найдутся…

– Выше, – поморщился я.

– Да куда уж выше? – сбившись, проговорил юрист. – Титул – это же не просто бумажка. Даже после признания бастардом, понадобится утверждение царской службой, внесение как наследника, пусть и нищего, но благородного рода.

– Господин имеет в виду, что не подойдут ни баронские, ни графские титулы. Верно? – посмотрела на меня Милослава. – Я не до конца понимаю причину, но нам пришлось признать, что род Гаврасовых – это старый княжеский род Феодоро-Крымских.

– Это было необходимо, чтобы отстоять право Гаврасовых на землю и воду южнее Царицына. Снизив давление от графа до допустимого, – ответил я. – И всё было бы ничего, если бы Милослава, забывшись, не называла меня «господином». Ну хоть не «вашим высочеством»… Какой из этого может сделать вывод Вяземский?

– В самом лучшем случае, для нас, что это просто женское, по отношению к своему мужчине, – на секунду задумавшись, ответил Святодубов. – То есть ерунда, не требующая проверок и докладов. Если вы вели себя соответствующе. Нет? О-хо-хо… Если нет, тогда они могут счесть, что род Гаврасовых может находиться в подчинённом, вассальном положении.

– Или могут это списать на деятельность внутри ордена, – предположила Милослава. – К счастью, дела земные и церковные у нас разделены.

– Тоже неплохой вариант, хоть и опасный. Княжеский род может быть подчинён лишь одному господину – его царскому величеству Святополку Юрьевичу Рюрику, – перебирая в пальцах карандаш, сказал юрист. – Вы уверены, что восстановление княжеского достоинства вам нужно? Это может быть связано с большими рисками.

– Рисками? – удивилась Софья, улыбавшаяся каждый раз, когда представляла себя княжной. – Что в этом может быть плохого?

– Ну, например, то, что князь формально выше графа. А значит, если он не состоит на царской службе и не имеет чина, то и подчиняться губернатору не обязан. Вряд ли Афанасий Прокофьевич с таким положением дел смирится, – начал перечислять, загибая пальцы, юрист. – В то же время, титул – это не только права, но и обязанности. В разрухе на боярских землях может быть ответственен как владелец, так и руководитель губернии. В княжеских – исключительно сам князь или государь. Чего, как вы все понимаете, быть не может.

– Мы так и так собирались приводить земли в порядок, и восстановление титула, юридическое, только начали, – после небольшой паузы сказал я. – К слову, именно этим вопросом и следует заняться в первую очередь.

– А как же ваши документы?

– Разберёмся в процессе, – пожал я плечами. – Пусть пока будут в подвешенном состоянии. А вот список княжеских обязательств мне пригодится. И полный, а не урезанный. Вместе с правами.

– Это будет не так сложно, всё в уложении о боярских статусах имеется, – кивнул Святодубов и, встав со своего места, быстро нашёл в шкафу тоненькую книжицу. – Вот. Можете взять и ознакомиться. Мне она пока не нужна.

– Хорошо, спасибо. Теперь следующее: род Гаврасовых исполнял свой долг ордену до конца, всеми доступными методами. И выполнил его настолько хорошо, насколько мог. Добившись поставленной цели. Чего нельзя сказать про остальные благородные семьи, входящие в орден.

– Я прошу прощения, но не нужно требовать слишком многого. Орден старый, но не влиятельный, – извиняющимся тоном сказал юрист. – Верных последователей идеи в нём вы вряд ли найдёте. Даже я, чего уж скрывать, скорее воспринимаю его как клуб по интересам с историческим уклоном.

– Даже после моего пробуждения? – хмыкнул я.

– Тем более после него. Ведь сакральная цель была выполнена, – пожал плечами Святодубов. – На этом его можно и распускать.

– Как интересно. А скажите, разве вы не приносили никакой клятвы, когда вступали в орден святого царевича-страстотерпца?

– Ну, конечно, приносили, но это же формальность, – дёрнул щекой юрист. – Ничего не значащая на данный момент. Не обладающая никакой силой, потому как за исполнением клятв и обетов никто не следит. По крайней мере, в большинстве отделений.

– Не обладающая силой… – хмыкнул я, и Святодубов заёрзал в кресле. – Ну что же, прекрасно понимаю. Но есть нюанс, не находите? Верные ордену становятся княжеским родом и обретают контроль над землями, богатство и власть.

– Вот когда обретут, вот тогда другие и начнут менять свою точку зрения, уж простите, – улыбнувшись, ответил юрист. – А пока у вас больше проблем, чем выгод. С личной силой всё в порядке, не спорю, но и на вас найдётся управа. Даже один на один, не говоря уже о царских стрельцах, которые, навалившись впятером-шестером любого среднего магика, завалить сумеют.

– Это те двухметровые амбалы в моторизированной броне? – уточнил я и, дождавшись кивка, хмыкнул. – Да, эти, пожалуй, могут. Пока что.

Неприятная мысль возникла у меня сразу после того, как я узнал о существовании алхимических патронов. Пусть они были дороги и редки в этой местности, да и с износостойкостью ствола, скорее всего, была проблема, но всё это было вообще неважно, главное – мощь.

Если сила попадания у этих боеприпасов примерно соответствует бронебойным винтовочным пулям, обращение в камень мне не поможет. Утёс прекрасно превращает статуи и стены бетонных зданий в решето. Я тут вряд ли стану исключением. К тому же моторизированная броня позволяла сравниться в силе со мной в боевой форме, хоть и снижала мобильность, делая бойца медлительным и неуклюжим.

Выходов из этой ситуации я видел, как минимум два. Первый – самому завладеть подобным оружием и патронами. Это будет полезно при любом исходе. Второй – продолжить развивать свою магию и сродство со стихией. Для этого я собирался идти вместе с Софьей в Китеж, на обучение.

– Как вы видите, ситуация неоднозначная. Я бы на вашем месте не стал рассчитывать на поддержку других отделений, – продолжил свою мысль юрист. – Если у вас получится добиться каких-то успехов, уверен, они присоединятся позднее.

– А ведь, верно, – улыбнулся я, вспоминая Николая, который ждал двое суток, пока победитель не был определён, и только после этого совершил выстрел. Помог, ничего не скажешь, но сидел до самого конца. – Трусы всегда бегут с корабля первыми и заходят на борт последними. К счастью, не все трусы.

– Что вы имеете в виду? – нахмурился Святодубов, поправляя галстук. – Если вы так намекаете на меня, то спешу напомнить, что мой род представлял вас…

– Успокойтесь, я вас ни в чём не обвиняю. Мне это элементарно невыгодно, – отмахнулся я. – Я лишь прошу вас взять слова клятвы, которую произносили вы, и каждый из членов ордена, изучить их. Выписать всё, что относится к пробуждению моей персоны и последующему служению. Даже если вы считаете, что клятва ничего не стоит, или пока слишком дешева, уверен в ордене есть люди и с другим мнением.

– И что вы хотите? Ещё неделю назад вы просили не увеличивать огласку, боясь, что ваши враги могут среагировать, – напомнил юрист.

– Тогда я даже не думал, что Османская Империя так глубоко запустила щупальца в органы управления войсками и ликвидаторами.

– Предположительно, – подняв палец, поправил меня юрист. – Пока это…

– Али-Ахмед схвачен и доставлен графу. Это факт, – сухо констатировал я. – Продолжим. В письме укажите, что каждый, кто хочет себя считать свободным от клятвы, волен быть таковым. Однако главы отделений ордена, желающие оставаться таковыми, обязаны прибыть для принесения повторной присяги в течении двух месяцев. Рядовые члены ордена, не претендующие на какие-либо должности в будущем, вольны делать что угодно, но их прибытие также приветствуется.

– Простите? Повторное принесение клятвы? – ошалело посмотрел на меня юрист. – Но это же нонсенс. Клятва либо есть, либо нет.

– Вы приносили клятвы камню и друг другу, —уверенно проговорил я. – Теперь же станете приносить конкретному человеку, который за их неисполнение может покарать. Хотя куда существенней даже не то, что сделаю с предателями я, а то, что будет с ними после смерти. Вернее, чего не будет.

– В каком смысле «чего не будет»?

– Их, не будет. Посмертия, для тех, кто, дав клятву, её нарушит. Их души разорвут в клочья, не оставив даже памяти, – прокомментировал я. – А вот способные и умелые праведники обретут шанс жить в раю вечно.

– Вы уж простите, господин, но мы, юристы, народ довольно трезво смотрящий на окружающий мир, и я лично предпочитаю долгую и сытую жизнь, чем блага после смерти, – улыбнулся Святодубов.

– Тогда тем более. Вы же знаете о пилюлях долголетия, благодаря которым Юлий Первый до сих пор жив?

– Пилюли? Разве на него не снизошла благодать господня?

– И кто из нас трезво смотрит на мир? – не сдержавшись, улыбнулся я. – Красивая сказка – это очень важно, тем более, когда под ней есть основа. Но ни Юлий, ни Сулейман, ни Гэ Хун с Вильямом не прожили бы столько лет без пилюль.

– Прошу прощения, возможно, я дурно образован, но что за Гэ Хун и Вильям? – настороженно поинтересовался юрист, враз изменив тон. – Каждый на планете знает императора над императорами, папу римского Юлия Первого. Как знает и пророка объединителя, верховного правителя Османо-Персидской империи, отца десяти тысяч дервишей, Сулеймана Великолепного, но про двух других я даже не слышал.

– Да? Странно. Гэ-Хун, скорее всего, один из тех, кто реально правит Поднебесной. Что касается Вильяма Завоевателя, могу поспорить, он до сих пор является верховным монархом Винленда, – как само собой разумеющееся пояснил я. – Которого на современных картах почему-то нет.

– Винленд… Я о них слышал: крохотное островное государство, за морем, с которого поступают удивительно хорошие вещи, – воодушевился юрист. – У меня у самого есть некоторые их изделия. Увы, они почти не работают в местах, близких к зонам буйства стихий. Или рядом с сильными магами. Слишком чувствительные.

– Пожалуй, нам в этом даже повезло, будь иначе… – я не стал договаривать мысль. Окружающие не поймут, но и если Вильгельм уплыл за океан, на континенты, которые в моём мире известны как Америки, и основал там государство, то никто не станет им мешать развиваться. До чего они смогут дойти, если им никто не будет мешать, а все ресурсы направить на развитие? Ядерное оружие? Спутники?

Даже подумать страшно. Тем более что у меня сейчас проблемы куда более насущные и менее масштабные.

– Я буду в городе ещё несколько дней. Как закончите с изучением клятвы и составлением письма, обязательно найдите нас, я хочу увидеть черновик, – сказал я, и юрист, пребывающий в задумчивости, кивнул. – Сколько мы должны за такие услуги?

– Ничего. Это будет бесплатно, в рамках предыдущих консультационных услуг, – быстро нашёлся Святодубов. – К тому же, как верный брат ордена, я с радостью предоставлю такие услуги даром.

– Не нужно благотворительности. Денег у нас уже хватает и с каждым месяцем будет всё больше. У меня сейчас уже во владении пять паромобилей и гигантская куча оружия, – отмахнулся я. – Если очень понадобится, что-то продадим.

– В счёт предыдущих консультаций, – повторил юрист. – Где я смогу вас найти, если понадобится?

– В том же гостиничном дворе, в котором мы в прошлый раз останавливались. Еда там отличная, кровати крепкие, а персонал – уже наученный горьким опытом. Но, прямо сейчас мы направляемся искать представителей Китежа. Софии необходимо обучение.

– Вот как? У вас пробудилась стихия? Это очень похвально, прямо завидую вам… княжна, – чуть замявшись на обращении, сказал Вениамин. – Если позволите, я сэкономлю вам время. Их делегация сейчас остановилась прямо в порту, расположившись на старинном судне. Поверьте, вы его не пропустите.

– Тем лучше, – улыбнулся я и, встав, протянул руку для пожатия. К моему удивлению, юрист её пожал, но с поклоном.

– Всего доброго, господни. Княгиня, – попрощался он, когда мы выходили из кабинета.

– Вы заметили, как он менялся по мере беседы? – тихо спросила Милослава. – А в конце был такой задумчивый.

– Наверное, я вылил на него слишком много сведений.

– А как у него загорелись глаза, когда он услышал о долголетии! – вставила свои пять копеек Софья. – Эх, я бы тоже хотела быть вечно молодой.

– Может, и будешь, смотря как поработаешь, – пожав плечами, ответил я.

В голове мысли постепенно скручивались в плотный клубок, одна за другой, формируя общее мироощущение. Я слишком мало знал. Больше предположений и логических выводов, которые могли быть совершенно неверны. Нужны нормальные учебники, хронология, сведения. Реальная политическая карта.