Текст книги "Памир. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Иван Шаман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 40 страниц)

Глава 6

– Господин, как вы здесь очутились? – жрица растерянно улыбнулась, разглядывая меня.

– Приплыл, – мотнув мокрой головой, ответил я. – Как у вас тут? Наёмники начали прибывать?

– Полчаса как, – Милослава махнула рукой в сторону крепости и, всё ещё не веря своим глазам, добавила: – Но они говорят какую‑то глупость, что скоро приедет ещё несколько сотен. Это же шутка?

– Никаких шуток, у нас всё получилось, – подбодрил я девушку, приобняв за плечи. – Идём, нужно подготовить место, припасы…

– Где мы это всё возьмём?..

Я беспокойство Милы не разделял. На самом деле мне и не нужны были наёмники на длительный срок. Разве что минимальный гарнизон. Емельянов настаивал на полной оплате за год, и половине предоплаты, и я с лёгкой душой отдал ему эти деньги. Однако использовать и содержать Вольницу у меня в планы не входило. И этот момент мы с Емельяновым тоже обговорили.

– Шатры наёмников поставим ближе к воде, на наших полях. Там сможет разместиться около трёх сотен, – я быстро набрасывал карандашом план прямо на карте. В гостиной собрались все те же, свои, с кем я проводил совещание буквально вчера: жрица, следователь и наёмник. – Этого хватит, чтобы удержать позицию.

– Ха! Значит, всё наше казачество войском встанет! – Исаев довольно хмыкнул. Он уже получил приказ о смене и оставался представителем до прибытия Емельянова.

– Вот только у нас селян меньше, – тихо заметила Милослава, стараясь не сбивать меня с мысли.

– Да, но в данный момент это неважно, – я поморщился, отрываясь от карты. – Мы договорились оставить руководство наёмников за Емельяновым – он полностью отвечает за снабжение и военную тактику. А наша задача – лишь общая постановка задачи.

– И что вы хотите? – следователь подался вперёд, вглядываясь в линии на бумаге.

– Я вижу только две выигрышные тактики. Но если мы рассчитываем на минимальные потери, остаётся одна, – ответил я, прочертив дорогу до захваченного села. – Османы к нам по берегу не сунутся. Силы перебросить не смогут, укрепиться – тоже. Они явно рассчитывали на эффект неожиданности, а теперь он потерян. Сейчас они должны быть раздавлены и деморализованы.

– Хотите бить с колёс? – сразу понял мою задумку Исаев, и я кивнул. – Опасно. Хоть собаки побиты, но вскоре оклемаются, их много, и у них отличное вооружение. А мы даже не развернулись толком.

– Но они пока не знают, сколько нас, они дезориентированы и разобщены, – парировал я. – Единственная проблема: танков я не видел. Их могло как смыть, так они могли и уйти дальше по дороге, и оказаться закрыты от волны лесом.

– Это плохо, – буркнул наёмник, уперевшись в стол обеими ладонями и нависнув над картой. – Если у них танки, на дорогу хрен высунешься.

– А ещё кавалерия, – напомнил следователь.

– Вообще не вариант, – согласился Исаев. – Хорошо хоть не в степях.

– Главное, что они предпримут. У них ещё может быть ощущение, что они успеют прорваться к городу, но как мне сказал магистр Китежа, это может быть лишь отвлекающий манёвр. А основные силы ударят с востока.

– Чёрт его знает, ваше благородие. Я б о себе думал, а в Царицыне губернатор, пусть у него о городе голова болит, – отмахнулся Исаев. – Дорога‑то одна.

– И она достаточно укреплена, чтобы выдержать спонтанный штурм, – возразил Никифор Петрович. – Тем более с мощным гарнизоном.

– Если они разбегутся по лесам, то нервы нам ещё долго портить будут, – сказал я, обратившись к наёмнику. – Так что придётся действовать на опережение и самим их выкуривать, прижимая к берегу.

– Что вам нужно? – понимая, что отсидеться в крепости не удастся, спросил Исаев.

– Отправьте разведку, – обозначил я широкую дугу от берега до берега.

– Передам приказ атаману, – кивнул Исаев, явно собираясь соскочить с ответственности за выполнение.

– Пока его нет, вы остаётесь представителем, а значит, должны выполнять поставленные задачи настолько хорошо, насколько это возможно, – пришлось мне настоять. – Люди прибывают, разведку надо обеспечить. Умирать никто не заставляет: обнаружили, сориентировались, отошли. Ваша задача на данный момент – чтобы по нам или подкреплениям не прилетел неожиданный удар с фланга.

– Экие слова знаете, – невесело хмыкнул Исаев. – Как прикажете, исполним.

Он вышел из гостиной, и в комнате повисла гнетущая тишина.

Мне не нравилось, что приходится вот так обострять отношения, особенно учитывая, что пока мы полностью зависим от наёмных сил, но выхода действительно не оставалось. Собирать своё личное воинство – единственно верный вариант, но долгий. А время – это единственная недоступная мне роскошь.

– Может, они просто сбегут? – с надеждой спросила Милослава.

– Это было бы прекрасно, но, увы, маловероятно, – отозвался Никифор Петрович. – Слишком много усилий уже потрачено, так просто они не отступятся.

– Да, соглашусь, – задумчиво кивнул я. – По крайней мере, один раз они попробуют прорваться на простор. Вопрос лишь когда это произойдёт. Мы должны действовать на опережение.

– Что вы задумали, господин? – осторожно спросила жрица, заглядывая мне в глаза.

– Ничего опаснее того, что уже делал. Пройдусь, проверю оборону, может, успею сделать что‑то ещё.

Мысль была очень простая. Превратить село Гаврасово в настолько крепкий орешек, чтобы об него боялись зубы обломать. И многое уже удалось сделать. В первую очередь – внутренние укрепления, детинец. Крохотную крепость, в центре которой стоял подлатанный особняк.

Пусть магия земли пока давалась мне гораздо хуже, чем Моисею Иоановичу его стихия, но кое‑что я уже мог. А потому я решительно направился по окрестным лесам, оставляя за собой широкую тропку, по обе стороны огороженную каменными колючками. Позже, после осады, придётся их убирать, но пока крестьянам в этой стороне делать нечего.

Приятно удивили наёмники из Вольницы. Не дожидаясь прибытия Емельянова, они отправились на разведку, так что я несколько раз встречал небольшие группки охотников, умеющих ходить по лесу почти беззвучно, которые расходились от села в разные стороны.

За три часа, пока я гулял, они уже начали возвращаться с неприятными новостями, которые я, правда, узнал, лишь когда сам вернулся в особняк. Сделал один полукруг, усеяв окрестные леса плотным частоколом, через который так просто не пробраться. Либо лес валить, либо форму рвать. И то и другое мы услышим.

За время моего отсутствия в село прибыло несколько сотен наёмников, и они уже начали устанавливать временный лагерь. К счастью, погода была ещё тёплая, да и вообще юга, до снега ещё месяца два‑три. Приехал и сам атаман казачьей Вольницы, и когда я вошёл в гостиницу, он как раз мило беседовал с Никифором Петровичем.

– Вижу, вы уже знакомы? – спросил я, скидывая потрёпанную куртку.

– А, да, пришлось по долгу службы не раз пересекаться с Савелием Александровичем, –улыбнулся следователь.

– Это его благородие так вспоминает, как они наших парней десятками в казематы запихивали после очередной попойки, – вернул ему улыбку Седой. – И после этого задания она тоже будет, обязательно, когда в город вернёмся.

– Да, тут у нас особенно не развернуться, – кивнул я.

– Можете не беспокоиться, парни понимают, чем им светит лобовое столкновение с османским войском, – быстро проговорил Емельянов, уловив моё настроение. – А потому землю рыть будут, лишь бы не прошляпить атаку.

– Я хочу, чтобы ваше войско, при моей поддержке, сбросило их в реку, – ответил я. – Нейтрализовать угрозу, зарубив на корню.

– Могу я предложить варианты исполнения такой цели? – прямо спросил Савелий, и дождавшись кивка, показал на карту. – Вы уж простите, но я поспрашивал вашего бывшего ликвидатора. Он толком ничего не видел. Только кавалерию и один танк. А об атаке на их позиции мы и вовсе знаем только с ваших слов.

– Вы мне не верите? – невольно удивился я, так что брови на лоб полезли.

– Ни в коем случае, но вы всего лишь человек, могли что‑то не заметить, на другом слишком сосредоточиться. Так что очень хорошо, что в первую очередь запросили разведку. Исаев – десятник, он мыслит иными категориями, – не оправдываюсь, а скорее поясняя происходящее, сказал Емельянов. – Он пока не понимает, что иногда надо рисковать парой бойцов, чтобы не потерять всех. Ничего, перерастёт, если доживёт.

– И что будет, когда мои слова подтвердятся?

– Тогда разработаем несколько планов противодействия…

– В таком случае давайте начнём сейчас, чтобы не терять времени даром, – настойчиво проговорил я, и глава наёмников нахмурился.

– Что же, как угодно, – не слишком довольно сказал он через несколько секунд, и непонятно: то ли матерится про себя, то ли просто обдумывает. – Я вижу два основных варианта: множественные беспокоящие атаки и ночной бой. В первом случае мы просто не дадим им спать, есть и по‑человечески в туалет ходить. Им придётся оглядываться каждую секунду и вздрагивать от любого шороха.

– И этим вы вынудите их идти на прорыв.

– Верно, ваше благородие, – одобрительно кивнул Емельянов. – На один, с техникой, в нашу сторону. Или несколько мелких, без танков. Налегке. Увы, мы не знаем, сколько было собрано продуктов, в какой они сохранности, сколько человек в переправившемся войске… Ничего не знаем толком.

– Кроме того, что их возглавляет единый с огнём дервиш, – напомнил я.

– И вновь, верно. В зависимости от многих факторов это может привести к атаке на Гаврасово, к уходу по лесам в сторону Царицына или к отступлению на юг. В любом из этих вариантов часть войска может отколоться, потеряться или быть оставлена намеренно в качестве диверсантов или соглядатаев.

– А что безопаснее для посёлка? – спросила Милослава, подойдя ближе. Видно было, что жрице не нравится чужое войско на её землях, и она искала у меня защиту, не знаю уж, инстинктивно или осознанно.

– Отступление или бегство, но их вероятность ничтожна, – не стал юлить атаман. – Я бы поставил на то, что они пойдут на прорыв.

– Вряд ли они сумеют с ходу взять наши укрепления.

– Да, вы славно потрудились, – с уважением кивнул Емельянов. – Помнится, я проезжал здесь однажды, пару лет назад, и никаких стен тут не было. А сейчас монументальные постройки с грамотной фортификацией. Да ещё за столь короткий срок.

– Их воздвиг господин, своей силой. – улыбнулась Милослава, а потом, не без гордости, добавила: – Всего за две недели.

– Не года? – аж поперхнулся Савелий Саныч и посмотрел на меня по‑новому, с оценивающим интересом. – Если так, то моё искреннее восхищение. В степи бы такой волшебник очень пригодился, цены бы ему не было. На пустом месте создать такие укрепления одной лишь силой магии.

– Не только. Пришлось немало поработать руками, – ответил я, не став уточнять, что нормальная строительная бригада с современным оборудованием могла бы справиться ненамного хуже, пусть и за больший срок.

– Модульные крепости у нас возводить научились. Там ничего сложного: лопаты, сетки‑кубики и слаженная работа, – было ясно, что Емельянов прекрасно умеет разговаривать культурно, но иногда, по паузам, можно было оценить и другое. – Но тут совершенно иной уровень. Я оценил, насколько гладкие внешние стены: ни трещинки, при всём желании не зацепишься. Да и её крепость пушками проверяли, как я слышал.

– Не мы это начали. Но мы это закончили, – спокойно ответил я, заметив лёгкий кивок от атамана. – Мне нравится ваш план с ночными атаками, так и сделаем.

– Хорошо. В таком случае мы приступим через пару часов. Время на организацию, сами понимаете, – улыбнулся Емельянов и, кивнув присутствовавшим, вышел. А всего через пару минут на дворе раздался такой громкий мат, что Милослава аж напряглась, а Никифор Петрович восхищённо цокнул языком.

Да, так уметь надо. Только военные матом не ругаются, а на нём разговаривают. Зато уже через пять минут началась движуха: все забегали словно муравьи, неопрятные и расхлябанные десятники вмиг подобрались, подгоняемые пинками и матюгами, а всего через десять минут волна докатилась до рядовых бойцов.

Как Емельянов и обещал, не прошло и часа, как из временного лагеря начали разбредаться отряды. Иногда даже не по взводам, а звеньями, по три‑четыре человека. У одного за спиной баллон и насос, у другого толстое ружьё высокого давления, ещё у двоих обычные переломные пневматические винтовки.

А меня разрывало между желанием отправиться в лес самому и добраться до вражеского дервиша, угрожавшего моим людям, и просто понаблюдать, как работают профессионалы. Второе победило – не только потому что «уплочено», но и потому что враг как раз мог напасть на посёлок во время моего отсутствия.

– В чём дело? – спросил я, заметив, что Милослава сидит в гостиной, грустно глядя в окна. – Ну кроме того что на нас могут напасть в любой момент.

– Простите, господин, – чуть вздохнув ответила женщина. – Я просто…

– Говори, чего замолчала, – подбодрил я, садясь рядом.

– Не так я себе это представляла. Ваше пробуждение и вообще, – тихо ответила Милослава и грустно улыбнулась. – То, во что превратился наш дом. Я больше не чувствую его своим. И не в виде из окна дело, просто…

– Проходной двор, – кивнул я, прекрасно её понимая. – Но такова цена конкуренции. Нам не повезло угодить в начало мясорубки, остаётся лишь надеяться, что, обломав зубы, в ближайшее время османы больше к нам не сунутся.

– Это слабое утешение, – снова вздохнула Милослава. – Ведь и так понятно: как прежде уже не будет. Я… странно такое говорить, но даже в свои годы я оказалась наивна.

– Что я могу сказать?.. Стены можно срыть, ров засыпать, воинов распустить, – я пожал плечами. – Так что всё поправимо.

– Нет, – покачала головой Милослава, а потом добавила: – Нет, в смысле – не нужно этого делать. Наёмники да, уйдут, а крепость пусть стоит. Хотя от лишнего этажа, чтобы вновь было видно реку, я бы не отказалась.

– Стены тогда придётся делать очень толстые, – задумался я. – Хотя можно флигель пристроить, тоже вариант.

– Но ведь дело не в этом! – собравшись с мыслями, улыбнулась жрица. – Вам становится тесно в этом доме, а значит, пора его покинуть. И мне тоже. В Новгороде собирается конклав глав ордена, и я должна на нём присутствовать.

– Можем поехать вместе, – легко отозвался я.

– Должны, – поправила Милослава с неожиданной твёрдостью. – Ведь без вас он не будет иметь никого смысла. Ваше пробуждение меняет всё!

– А знаешь, ты права, – усмехнулся я, посмотрев во двор. – И сад нужно заново разбить, и здание надстроить. А ещё послать сообщение конклаву о том, что всё изменилось, и, если они хотят легитимно собраться, я приглашаю их в Царицын.

– В город? – изумлённо уставилась на меня Милослава. – Но у нас же там даже недвижимости нет! Разве это будет солидно? Может, тогда здесь? но… надо ремонт сделать, обновить всё… да и приглашать в село…

– Не беспокойся. Сейчас нет, через месяц будет, – успокоил я женщину.

Раз купили сапфир, значит, деньги не станут проблемой. Лучше, конечно, не увлекаться и теперь делать камни поменьше, не больше ногтя, но чистые. В идеале – вообще разные. Только нужно нормальное прикрытие, чтобы не обрушить рынок и не прослыть мошенником. Сказать, что нашли в Доне залежи, на дне, что где‑то выше по течению размыло жилу. Вот геологи удивятся!

– Насчёт Царицына, вы серьёзно? – недоверчиво посмотрела на меня Милослава.

– От села я тоже отказываться не собираюсь. Оно станет нашим постоянным источником дохода, – ответил я, прикидывая варианты. – Но делать новый город слишком близко к столице губернии бесполезно: он всё рано будет притягивать к себе людей. Так что поступим иначе – купим участок земли и перестроим его.

– Особняк, – после недолгого раздумья кивнула жрица. – Это было бы здорово. И до Китежа ближе.

– Именно. Об учёбе тоже забывать не стоит.

А ещё о транспорте, но этого я говорить не стал. Меня жутко раздражали местные дороги. Даже не асфальтовые, в дырах, а хоть бы римские многослойные, но нет. Одна грязь да земля, которые после дождя мигом превращались в непроходимое болото. Понимаю, южная граница, за ней только степи да монстры, но я это так оставлять не собирался.

Пока же неплохо было бы прикупить себе не только землю, но и почтовый дирижабль.

Еще больше бесплатных книг на https://www.litmir.club/

Глава 7

– … расчёт оправдался. Удар с колёс их смешал, заставил жаться между рекой и лесом, – проговорил Емельянов, небрежно очерчивая границы подразделений. – Но на этом хорошее всё. Уроды как‑то сумели сохранить большую часть припасов, так что от голода ещё долго маяться не будут. Неделю точно.

– На сухом пайке бодро не попрыгаешь, – заметил я. – Больше беспокоящих атак и чаще смены для ваших людей – и всё наладится.

– За заботу спасибо, но я сам решу, как управляться, – одёрнул меня атаман наёмников, в очередной раз напомнив о статусе. – С беспокоящими атаками не всё гладко. Во время потопа большая часть разведчиков и псарей была не в лагере. Так что они наших диверсантов легко выслеживают и борются почти на равных.

– Почти, – отметил Никифор Петрович, и наёмник кивнул с ухмылкой.

– Степняки, хоть и при технике. Им привычнее быстрые наскоки, манёвры на открытой местности. А в лесу не разбежишься, лошади почти бесполезны, дорогу вы уничтожили, – перечислил Емельянов. – Плохая новость и в том, что они знают: мы здесь, нам тоже нужны припасы, сон и отдых.

– Пусть попробуют атаковать крепость – посмотрим, что от них останется, – пожал я плечами, будучи уверенным в надёжности своих укреплений. – Чем меньше людей мы потеряем, тем лучше.

– Разумная мысль. Но оставаться в каменной кастрюле, когда против тебя дервиш единый с огнём, я бы не хотел, – возразил наёмник. – К тому же мы уже не раз натыкались на алхимические мины, враг использует гранаты и снаряды.

– Чего вы опасаетесь? У нас же тоже есть пушки, – удивлённо спросила Милослава. – В крепости небезопасно?

– У нас обычные, литые снаряды, есть поддоны с картечью, – пояснил я. – Это неплохо против врага в прямой видимости. А вот стрельба по параболической траектории, из мортир, взрывными снарядами куда эффективней.

– Они и в пробивании брони лучше. Нам бы таких, хоть пару десятков… – с сожалением проговорил Емельянов. – Но они слишком дорогие.

– И сколько? – уточнил я, но наёмник лишь отмахнулся. – Москва их не продаст?

– Только для царских войск, и то мало. Производство слишком сложное и дорогое. За каждым снарядом идёт строгий учёт, даже ликвидаторам их выдают под расписку, – ответил Никифор Петрович. – Их кража – тяжкое преступление.

– А наладить производство без контроля царя? – уточнил я заинтересовавшись.

– Ха, если сумеете поставить факторию, я буду первым, кто встанет в очередь на закупки. Да только не выйдет ничего. Нет, вы попробуйте, никто не запрещает, – пожал плечами Емельянов. – Но это сложно, а даже если будут какие‑то успехи, главное – внимание не привлекать. А то мигом всё сожгут.

– Учту, – нахмурился я.

– Раз уж мы коснулись этой темы… Главная наша проблема – дервиш и обнаруженные танки. Они стоят лагерем прямо на дороге между деревнями, заходя в Погорельцыно. Мы их так назвали за сожжённые дома. Неважно, – дёрнув щекой, сказал атаман и ткнул пальцем в карту. – Лагеря – здесь и здесь, большая часть прячется в лесу, где они проводят постоянно вырубку. Жгут не жалея, твари.

– Они могут устроить верховой пожар, – задумчиво проговорил следователь. – Дожди ещё нескоро, а дервиш направит стихию в нужную сторону.

– Большой пожар они не рискнут разводить. Даже если огонь они подчинят, дым и угарный газ не позволят им продвигаться, сами себя погубят, – возразил атаман. – Они не станут так рисковать, по крайней мере, пока мы не загоним их в угол.

– Что вы планируете дальше? – спросил я, не собираясь вмешиваться во внутренние дела наёмников. – Я так понимаю, если не устранить дервиша, мы ничего не добьёмся.

– Ха. Пока мы стараемся лишь избегать его внимания. Иначе погибнут.

– Не обязательно. Он не бессмертный и не неуязвимый, – возразил я, но, вспомнив, как моя пуля прошла сквозь череп дервиша, поморщился. – Должен быть способ его прикончить. Любой огонь можно потушить.

– Разве что утопить, – после небольшой паузы, ответил Емельянов. – Другого способа я не вижу.

– Не думал так прямолинейно. Но если придётся, можно и так. Есть какие‑то сведения? Он часто выходит из лагеря? Остаётся без охраны?

– Никогда. Ни разу не видели, чтобы он отдалялся от элиты из янычар и паладинов, – сразу ответил атаман.

– Устранить их по‑тихому не получится?

– Два десятка человек? Разве что магией, – хмыкнул Емельянов, покачав головой. – Они постоянно настороже. Убьём даже десяток разом, кто‑то поднимет вой, и остальной лагерь поднимется. Нет, будем отщипывать по кусочку, пока можем.

– Я хочу увидеть всё своими глазами, но не собираюсь вам мешать и нарушать планы. Как мне лучше добраться до их позиций? Явно не по дороге.

– Зачем? – встрепенулась Милослава. – Не надо рисковать жизнью там, где на это готовы пойти другие!

– Верная мысль, госпожа, – ожидаемо поддержал жрицу Петрович. – У каждого своя роль. И ваша – оберегать род Феодоро‑Крымских. Недаром же вы назвали себя их защитником. Укрепить его и добиться возвращения княжеского статуса.

– Неплохой план. Не отклоняйтесь от него, – посоветовал атаман. – И я согласен, каждый должен заниматься своим делом. Ваше вмешательство нежелательно.

– Хорошо. Оставим это, – легко согласился я, понимая, что рано или поздно мне всё равно придётся вмешаться, но зато у меня будет время подготовиться. – Если вынудите их пойти на штурм, окажу всю доступную поддержку.

– Мы справимся сами, – коротко ответил атаман. – Вы же не просто так нам деньги платите. Собственно, на этом всё.

– Благодарю, вы не обязаны были отчитываться, – кивнул я. – Если что‑то надумаете, всегда можете ко мне обратиться.

– Обязательно. Всего доброго, – с явным облегчением ответил Емельянов и направился обратно к своим войскам.

– Они справятся, – уверенно сказала Милослава. – Надо полагать, не за просто так столько денег содрали, больше тысячи золотых.

– Тысячи? Я ранее не спрашивал, но откуда у вас взялись деньги на такие траты? – внимательно посмотрел на меня Петрович. – Или хотите сказать, что разговор о добыче был не пустыми рассуждениями?

– Именно, – кивнул я.

– А позвольте утончить: вы нашли залежи на землях Гаврасовых? – спросил следователь, с явным напряжением в голосе.

– Есть у меня ощущение, что вы хотели бы спросить совершенно иное. Какая разница, где именно я взял эти деньги?

– Пока ваше право собственности не подтверждено царской канцелярией, бумагой, формально Милослава Ивановна и София владеют лишь землёй под посёлком и небольшим участком леса, – тяжело проговорил Никифор Петрович. – И, если вы добыли драгоценности из другого места, формально они принадлежат Рюриковичам.

– Вы сомневаетесь. Пытаетесь докопаться до истины. Для следователя это отличные качества.

– Бывшего, – поправил меня Петрович. – Но вопрос не пустой. Если начнётся расследование, а на таких суммах оно всегда начинается, я должен знать, что отвечать.

– Я упрощу вам задачу, говорите чистую правду – что не знаете, откуда у меня камни. Может быть, это законная добыча с османских налётчиков, может, клад или наследство. Но наверняка никто не скажет.

– Это приемлемый вариант, – чуть расслабился следователь.

– Тогда закончим на этом, – попросил я, и Петрович ушёл в свой кабинет.

Да, места в особняке стало критически не хватать, и я раз за разом подумывал о его расширении. Ну или о возведении нового.

Логичнее всего было оставить Гаврасово и поставить новый форт на самом южном окончании земель Славянских, чтобы контролировать переход с Каспия. Вторжение со стороны Дона можно не рассматривать всерьёз, ведь дальше к Чёрному морю зона Безумства стихий, оттуда могут разве что твари вылезать.

Мы уже много раз обсуждали, что у врагов есть только три пути, два из которых от меня никак не зависели. Так что я поставил себе целью сделать всё, что от меня возможное в последнем, если они решатся на прямую осаду нашей крепости. И единение со стихией камня мне в этом помогало, ведь я использовал его по максимуму.

Несколько дней прошло в нервном ожидании. Противники быстро адаптировались к тактике тысячи порезов, по одному даже под кусты перестали ходить. Постоянные нападки из леса и со стороны реки заставили их организовать блокпосты и задействовать танки для обороны и от катеров, и от диверсантов.

В процессе выяснилось, что в войске османов не один дервиш, а несколько, правда, остальные куда слабее. И Емельянов даже божился, что парочку удалось прикончить во время засад. Но оставалось их ещё не меньше десятка.

Наёмники тоже не стояли на месте. Заметив, что противник стал держаться кучнее, они сначала так же объединялись в большие отряды, а затем решили проблему иначе: стали выманивать в глубину чащи, показывая лишь одного‑двух бойцов, и устраивать засады. Это тоже скоро перестало работать, но несколько десятков врагов такой тактикой они положили. А потом до них начало доходить – рано или поздно всех перебьют по одному.

– Господин! Ваше благородие! Идут! Танки идут! – посреди ночи ворвался в гостиную Егор, застав меня бодрствующим.

– Ну наконец‑то, – с облегчением вздохнул я, ожидание было тяжелее предстоящего боя, а последние несколько дней я сменил режим, чтобы спать днём, потому как нападать ночью было куда логичней. – Беги обратно. Мила! Помоги затянуть ремни.

Совершать прошлые ошибки я не собирался, а потому облачился в полный стальной доспех и шлем с широкими полями. Нехарактерный для такой брони, но обзор мне сейчас был важнее, чем защита лица. На спину пару баллонов с газом, через шею ремень с ружьём высокого давления, а на пояс булаву и кобуру с шестизарядным револьвером.

Очень хотелось получить с десяток гранат или хотя бы коктейлей Молотова, но даже одно появление дервиша пламени убедило меня не совершать таких глупостей. Уж очень особенное у него было отношение к огню. Стоило противнику пожелать, и всё легковоспламеняющиеся, от стружки до масла, вспыхивало. Хоть и гасло через пару секунд, без поддержания горения.

– Только береги себя, прошу, – взмолилась жрица, в её глазах стояли крупные слёзы, но я лишь улыбнулся, дотронувшись до её щеки.

– Всё будет отлично. Не волнуйся, – сказал я и, подхватив оружие, выбежал на улицу. Утро ещё не настало, но света от химических ламп хватало, чтобы сориентироваться. Сирена молчала – мы не собирались показывать врагу что готовы.

– Уверены, что вам нужно здесь находиться? – не поздоровавшись, спросил Емельянов, когда увидел меня на стене. – Мы должны справиться и сами.

– Уверен, – кивнул я. За прошедшие несколько дней наши отношения не поменялись, но отказываться от помощи единственного магика он не собирался.

– Жаль, что на благородных полагаться можно всё меньше, – поморщившись, проговорил Никифор Петрович. – Ваш граф так и не появился.

– Подлец, – хмыкнул атаман. – А как клялся собственной честью… Как пыжился!

– Может, у него просто здравый смысл возобладал, – спокойно ответил я, давая глазам привыкнуть к темноте. – И он решил не лезть в бой ради случайного знакомого, которого видит второй раз в жизни.

– Или так, – кивнул Емельянов, отвернувшись от лампы. В лесу, в кроне деревьев, дважды мигнул огонёк. – Всем минутная готовность. Они уже у первой засеки!

– Все по местам! Заряжай! – разнеслось по стене.

Была у паровых пушек одна неприятная особенность: их нельзя было долго держать под высоким давлением для выстрела. И перегретый газ подавали непосредственно перед ним, топя стрелку манометра в красной зоне. Но в этом было наше первое явное преимущество. Если знать, когда враг появится, можно точно подсчитать момент, когда они ещё не зарядились, но уже подошли на дистанцию огня.

– Первая метка, пятьсот метров, пли! – скомандовал Емельянов, и все наши пушки ударили разом, закрывая стену белой пеленой. Враг ещё не появился из‑за деревьев, и снаряды шли по крутой навесной траектории, падая почти вертикально. – Товсь, пли!

Так повторилось трижды, пока наступавшие окончательно не осознали, что атака не стала внезапной, и теперь весь вопрос в том, отступят ли они или решатся на штурм. А нет, уже не вопрос. Из леса выскочило несколько отрядов, даже с лестницами. Интересно, когда успели сколотить? И бросились к нашим стенам.

– Зашевелились, – выдохнул Петрович. Явно у него на уме было словцо куда крепче, но он решил не выражаться.

– Ружья! – раздались крики десятников, Емельянов же, как и я, полностью сосредоточился на дороге.

Штурмующие добежали до первой линии частокола, споткнулись, кто‑то попытался перелезть через каменные шипы, да так и застрял, не в силах избавиться от колючек. Но другие догадались бросить лестницы поверх и перелезать по ним. Таких хитрецов встретили слаженные ружейные залпы, на двухстах метрах разящие без промаха.

Если солдаты оказывались без полной брони, а таких тут большинство. И всё же облачённых в доспехи янычар, решившихся слезть с коней ради штурма, оставалось немало. Только вот они пустили впереди себя обычных пехотинцев, чтобы отвлечь наше внимание и разрядить оружие, а сами шли следом, с гранатомётами.

– Не пора ли, ваше благородие? – нервно поинтересовался Петрович, поправляя шлем. – Они ведь так и дойти могут.

– Рано, – возразил я, прекрасно понимая обеспокоенность бывшего следователя.

Двести метров. Сто семьдесят. Сто пятьдесят. Первым нервы не выдерживают у одного из врагов, стальная труба его руках глухо ухает, оставляя облачко дыма и посылая в нас тяжёлый круглый шар, но расстояние оказывается лишком большим, и взрыв расцветает огненным фейерверком в десяти метрах от стен.

– Ружья, товсь! – скомандовал я, сам беря оружие на изготовку. Благодаря усилению от стихии камня я вообще не чувствовал его веса, а ствол не дрожал, остальным же приходилось пользоваться упорами. – Беглый огонь!

Десяток выстрелов прозвучал почти одновременно. Да, это вам не аркебузы и даже не штуцеры девятнадцатого века, грохота почти нет, а вот клубы пара застилают взор почище утреннего тумана. Увы, убойная сила тоже в несколько раз ниже. Так что стальную броню пробивают лишь со ста метров, и то не везде. Если целить в грудь, то и с пятидесяти без шанса.

Но стрелки у Вольницы и переученные охотники выше всяких похвал. Почти каждая пуля нашла свою цель. Парочка прилетела ровно в забрала шлема, а там уже без разницы, какой толщины броня. Мягкий свинец, даже остановленный сеткой, проходил дальше в виде разогнанных капель или осколков. Не убьёт сразу – так ослепит, и не известно, что лучше и милосердней.

– Стрельба по готовности! – приказал я, переводя мушку на следующую мишень. И тут выжившие гранатомётчики добежали до своей дистанции огня. Кто‑то испуганно пустил снаряды выше, чем надо, и такие полетели высоко в небеса, потеряв энергию и не долетев нескольких метров. Другие, наоборот, взяли слишком низко и их гранаты бились о стену, отскакивая назад. И всё же, большинство, несмотря на темноту и адреналин, отстрелялись показательно.