Текст книги "Памир. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Иван Шаман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 40 страниц)

– Ты пока документы готовь, а я парня погоняю, – решительно сказал Илья. – Начнём с базы, попробуем привести в соответствие сродство со стихией и количество подготовленных заклятий.

– Не переусердствуй и не забудь про отчёт, – задумчиво кивнул Жиль Рене. – Учитывая слова магистра, мы будем вашими персональными наставниками. Но не думайте, что это даёт вам поблажки, наоборот. Даже находясь вне школы, вы будете загружены на двести процентов. А сейчас, хорошо вам позаниматься, молодой человек.

– Идём, – коротко бросил богатырь и провёл меня через площадь, на которой собралось уже человек пятьдесят, и всё равно она не казалась заполненной даже на половину. Да и студенты держались обособленными группами. Софьи нигде видно не было, скорее всего, она общалась с куратором. Что ж, теперь её обучение – полностью на её совести. Всё необходимое я сделал.

Я последовал за Ильёй в башню камня, и, хотя снаружи она выглядела совершенно обыденно, внутри сразу стало понятно – это моя стихия. Я просто почувствовал себя как дома. Словно вернулся из долгого похода, помылся, надел мягкие тапочки и завалился в любимое кресло.

– Чувствуешь? Сердце стихии. В каждой башне оно своё, – понимающе улыбнулся богатырь и, открыв массивную дверь, пригласил меня внутрь небольшого круглого зала. По его краям, словно в пещере, росли кристаллы, переливающиеся неярким светом, а в центре стоял его источник – гигантский, сросшийся аметист, высотой более двух метров и почти столько же в обхвате. – Нравится?

– Да, – только и смог выдохнуть я.

– Отлично. Тогда приступим. Если бы ты был обычным учеником, мы начали бы с ощущения стихии. Но ты ею и так переполнен. Каменные кулаки тебе осваивать не нужно, у тебя полная боевая форма. Начнём со следующего заклинания – пылевая завеса. Для начала создай между большим и указательным пальцем одну каменную пылинку, почувствуй напряжение стихии…

Глава 25

Когда знаешь, что нужно делать, всё получается в разы быстрее. Столь мощная теоретическая база, которую вложил в мою голову Нострадамус, вместе с идеальным сродством стихии Камня и наставничеством Ильи, дали мне такой скачок, на который я даже не смел надеяться. Богатырь, к слову, тоже.

– Етить ягу за ногу, да не может быть! – покачал головой грандмастер, наблюдая за тем, как над моей ладонью кружится десяток песчинок. – Не бывает такого.

– Экзамен сдан? – с лёгкой усмешкой спросил я.

– Да ни в жизнь. Сдан он будет, когда ты сумеешь за одно движение облако такой пыли создать, – приходя в себя, сурово сказал богатырь. – А пока иди и тренируйся. Сказать кому – не поверят…

– Тогда всего хорошего, – махнул я и направился на выход из башни земли. Она была самой малочисленной по количеству студентов, на втором месте оказались воздушники, а вот водяные и огневики уверенно держали паритет по численности. Поэтому не удивительно, что, проходя по площади, я наткнулся на небольшую ссору между двумя группировками.

– Слушай меня, пузырь, я мать твою на свидание водил! – чуть не вспыхивая, кричал парень лет двадцати. – И ей понравилось!

– Конечно, ей всегда нравились молоденькие и горячие, – флегматично и едва сдерживая зевок, ответил ему молодой мужчина, с существенными проблемами в весе. – Жаль лишь, что вы – скорострелы, и остальную ночь вам приходится языком работать.

– Чего? Ты гонишь? – не сразу сообразил огневик.

– Говорю, что она взрослая женщина и сама выбирает, сколько из вашей братии будет её рабами, – продолжил пухляш, вводя словесного соперника в полное неистовство. – Главное, чтобы твоя жена и дочка оправдали мои ожидания, а то придётся ими с друзьями делиться.

– Ты что сказал, урод⁈ Я тебя сейчас в уголь поджарю! – взревел парень с красными волосами, и его ладони вспыхнули.

– Никакого применения магии до турниров! – тут же раздался громогласный голос над площадью. – Хотите разборок – идите на арену.

– Повезло тебе, пузырь, иначе только лужа от тебя бы и осталась! – зло выкрикнул огневик. – Пар!

– Странные вы, – покачал я головой, проходя мимо. – Вам же только магией запретили друг друга бить. У вас что, кулаков нет?

– А у тебя они очень чешутся? – усмехнулся упитанный. – Так пойди побей стену, а лучше головой об неё постучись.

– А ты остёр на язык, – хмыкнул я. – Даже не буду в этой ерундистике с тобой соревноваться. Но и сдерживаться не стану. Хоть одно слово в мой адрес…

– И пустишь в ход свои оглобли? Сразу крестьянина видно, больше ничего не умеют, – рассмеялся пузырь, и его поддержали товарищи. – Только в земле копаться да дерьмо собирать.

– А ты, я вижу, специалист. И по дерьму, и по копанию. Ещё и мать свою шлюхой и потаскухой обозвал, молодец, просто герой, я бы так не смог, – улыбнулся я в ответ. – Настоящий герой.

– Она сама разберётся, кому и что давать. Выберет, выдерет и высушит. Так что ни кровинки не останется, – рассмеялся пузырь. – Но ты сходи, может, она над тобой сжалится и даже такую уродливую рожу приголубит.

– А у тебя с ней проблемы, раз ты так легко об этом говоришь, – чуть наклонив голову, сказал я. – Или, может, у тебя и вовсе ни матери, ни отца? Сирота, значит, без рода и племени? Тяжело, поди, по подворотням да папертям пришлось, пока тебя магики не заметили. Сочувствую, но помочь ничем не могу, папкой твоим не буду.

– Может, мамкой станешь? Или девкой? Найдём тебе применение, – улыбка пузыря стала злой, хоть он и пытался это скрыть.

– Так ты из этих? Из мужеложцев? Фу! – я даже отступил на шаг, показывая, как мне противно. Но что куда важнее, некоторые из его приятелей тоже посторонились. – А я ещё думал кулаки о тебя марать. Даже близко не подходи!

– А что, думаешь, тебе понравится? Боишься?

– Когда дерьмо стороной обходят, не его боятся, а испачкаться, – покачав головой, сказал я, и по рядам огневиков прокатились смешки. Да и пару водяных меня поддержали. – Ты пока тут постой, придумай аргументацию получше, а я своими делами займусь. Чего и остальным желаю.

– А ну, стой! Я с тобой ещё не закончил! – рванул ко мне парень и схватил за плечо. После чего, естественно, заработал прямой удар в челюсть. Но без применения магии и вполсилы. Но ему и этого хватило – рухнул на задницу, беспомощно хлопая глазами.

– Цирк окончен, господа студиозусы. До встречи на арене, – громко сказал я, махнув рукой, и направился к воротам. Перед тем как отвернулся, заметил несколько изучающих взглядов, в том числе от девушки лет двадцати, с неестественно шикарными формами. Кажется, я её уже видел – она проходила по балкону во время нашего разговора с наставником. А ещё её лицо мне кого-то сильно напоминало… вот только кого – вспомнить не мог.

– Погоди! – окликнула меня Софья, до этого стоявшая в толпе огневиков, и догнала быстрым шагом. – Ты куда собрался, мы же только пришли?

– Закончил с делами на сегодня, задачи получил, знания освежил. Вернусь, когда освою заклятье пылевой завесы, – спокойно ответил я.

– Чего? – выпучив глаза, уставилась на меня девушка.

– Говорю, к матери твоей собираюсь. И по делам, – кивнул я в сторону ворот. – Ты что-то хотела?

– Да… мне нужно… она мне не мать! – упрямо повторила Софья. – Но мне всё равно нужно с ней поговорить.

– Ну так пойдём, кто тебе мешает, – пожал я плечами и вновь сотворил над ладонью песчинку. Сжал кулак, развеял заклятье и повторил. Получалась такая лёгкая игра ума и тела. Ну, для меня – лёгкая. А добивался я того, чтобы не нужно было концентрироваться на создании напряжения и поддержании способности.

– Даже дня не прошло… – глухо пробормотала Софья, наблюдая за моими манипуляциями. – Как?

– У меня безграничный талант, – без скромности ответил я, совершенно не лукавя.

– Уже уходите? – встрепенулся Жиль Рене, вновь сидевший на пропускном посту, но на сей раз заполнял какие-то бумаги. Похоже, ему просто было нечего делать, вот он и изображал из себя стражника. – Завтра к вечеру всё будет готово, так что не опаздывай, Фёдор.

– Возможно, мне придётся задержаться. Но я в любом случае проведу это время с пользой. Вот, на рыбалку собираюсь.

– А, решил сразу взять быка за рога? Одобряю. Но будь осторожнее, в матушке Волге такое водится, что и опытного мага проглотит, не подавится, – предупредил грандмастер. – И лови подальше от людских поселений и маршрутов барж. Пусть во время гона осётры с ума сходят и могут хоть на человека напасть, но всё же рыбы тоже разум имеют, сторонятся опасностей.

– Спасибо, учту. Может, ещё что посоветуете? – решил сразу уточнить я.

– Не жадничай, – улыбнулся наставник и махнул рукой на прощание.

– Как вы быстро сговорились, – покосившись на оставшегося на скамейке синебородого старика, сказала Софья. – С чего вдруг?

– Выгода, – пожав плечами, ответил я и вновь приступил к созданию пылевой завесы. Крупинка за крупинкой.

– Будто это всё объясняет, – фыркнула девушка.

– Совершенно. Если вам нечего делить, то и разговаривать не о чем. А если у вас общие цели, то вместе дорогу пройти проще. Так что, всегда ищи, кому что выгодно. Во всём. И в хорошем, и в плохом. Тогда иначе на мир смотреть станешь.

– Да? И почему же это? Можно же просто так помогать, по доброте душевной. И вредить тоже, из вредности и неприязни, – скрестив руки под грудью, заявила Софья.

– Так только дети делают. Или крайне ранимые люди. Это не значит, что нужно спускать оскорбления или угрозы. Поддерживать репутацию тоже может быть выгодно, – постарался я объяснить по-простому свою мысль. – Как и обрушить её ради выполнения своих целей. Но это крайний случай.

– Мачеха всегда говорила, что репутация и достоинство – это неотъемлемые черты аристократа, – сказала девушка, а потом фыркнула. – Только ей откуда это знать? Сама-то она из простых.

– А ты уже из княжеских? Похоже, всем новым знакомым разболтала, хотя статус даже не подтвердили, – покачал я головой. – Обидно будет, если выяснится, что Гаврасовы просто однофамильцы, а не род Феодоро-Крымских.

Девушка от такой мысли даже с шага сбилась. Несколько раз открыла и закрыла рот, не находя, что сказать, а потом, спохватившись, что отстала, бегом кинулась догонять.

– Но ты же сам говорил, что княжеский! – с вызовом сказала Софья.

– Мало ли что я говорил. Наверняка я этого не знаю, мне просто выгодно, чтобы это было так. Об этом упоминала Милослава, и я её буду поддерживать. Иначе земли вполне могут уйти в казну, – сказал я, раздражённо цокнув, когда очередная песчинка вместо того, чтобы висеть на месте, упала под ноги. – Но раз ты уже всем разболтала, держись этой версии, даже если будут обвинять во лжи.

– А ты точно не настоящий аристократ? Готов даже честью поступиться, если выгодно будет, – вздёрнув носик, подколола девушка.

– Естественно. Ты тоже была готова. И чести, и невинности, – я вернул ей шпильку. – Если у меня встанет вопрос: жизни моих людей или честь, я даже не стану сомневаться. Чего и тебе желаю. Потому как репутацию можно восстановить, хоть это и безумно сложно, а вот с умершими так не выйдет. Это неотвратимо.

– Вот зачем ты всё к смерти свёл… – недовольно поморщилась девушка.

– Потому что она главный судья, – спокойно ответил я, не став уточнять, что кое-кому всё же удавалось вернуть людей к жизни. Вечный император был единственным, кто сумел такое проворачивать, и не единовременно, а на постоянной основе.

Так и представляю, пал в бою верный соратник Вечного императора, а тот душу его подхватил и в новое тело засунул: «В следующей жизни отдохнёшь». «Но вы так же в прошлой говорили…». И так по кругу. Тут даже пилюли долголетия не нужны.

Интересно, а я так смогу? Есть у меня талант к магии души? Если считать, что мой потенциал безграничен, то, возможно, когда-нибудь, я сумею и в этом направлении продвинуться. Только вот даже Нострадамус ничего не упоминал по этой теме. Скорее всего, не знал, ведь это секрет правящей династии.

Пока размышлял, не забывал создавать песчинки. Ну и шагать, разумеется. Надувшаяся девушка семенила рядом. Туннель под водой уже не производил такого неизгладимого впечатления, как в первый раз. А может, просто память моя подключилась, ведь в океанариуме я и до смерти бывал. Но Софья то и дело оглядывалась на проплывающих рыб и обломки судов.

Вот ещё морока… Нет, рыбалку я любил. Бывало, сядешь на раскладной стульчик, разложишь рядом оснастку, тряпицу расстелешь, на неё яичко варёное. Хлеб, обязательно чёрный, с чесноком и салом. Плеснёшь на дно. Крякнешь от удовольствия. А потом забросишь удочку – и сидишь, душой отдыхаешь.

Вокруг тишина. Деревья шумят листвой, солнышко припекает, а речка журчит, даря прохладу. Рядом потрескивает небольшой костерок, отгоняя мошкару и слепней. И не так уж важно в итоге поймаешь ты что-то или просто весь день помедитируешь.

Помнится, как-то с приятелями подсчитали, что на поимку килограмма рыбы уходит раз в двадцать больше, чем она в магазине стоит. Так что мы на рыбалку не за добычей ездили – это скорее форма душевного успокоения, медитации и отдыха. Кто-то называл это даже спортом.

Но какой же это спорт? Спорт – это когда у тебя противник есть и тебе нужно быстрее него что-то сделать. Или, когда твоя цель может сопротивляться. Ты с удочкой, а она, ну допустим, с гарпуном. Вот тогда – почти честно.

А сейчас у меня ситуация иная: нужно не просто поймать рыбу, а именно ту, что обладает сродством с водой. А значит, вышла из зоны буйства стихий. Что само по себе задачка непростая.

– Уже уходите? – удивился экзаменатор, когда мы показались на борту ладьи. – Вроде полдня прошло, солнце только садится, не договорились?

– Всё нормально. Домашнее задание получено, обо всём уговорено. Меня пару дней не будет, – ответил я, а потом ткнул пальцем в девушку. – А вот она, скорее всего, завтра утром вернётся.

– За вещами, значит. Ну дело ваше. Туннель на ночь исчезает и открывается лишь с первыми лучами солнца, – кивнул мужчина, теряя к нам всякий интерес. Не похоже, чтобы у него было много работы, как и у охранника-гиганта, у сходней.

– Мы теперь в гостиный двор? – поинтересовалась Софья, когда я в задумчивости замер на причале.

– Да. Пойдём, нужно выяснить пару моментов, – не обращая внимание на то, что она хочет меня поторопить, ответил я девушке и направился в сторону нескольких пришвартовавшихся рыболовецких лодочек. Чем ближе мы подходили, тем резче воняло рыбой. Как свежей, так и протухшей.

– Здравы будьте, по реке ходящие! – окликнул я, подойдя к самой крепкой из лодок, или новая, или просто хозяева у неё приличные.

– И тебе не хворать, – ответил крепкий мужчина с красной от жгучего солнца и постоянного ветра кожей. На руках его было множество порезов и толстых многолетних мозолей. – Чего благородному надобно?

– Денег дать хочу, – усмехнулся я. – Но не просто так, а за науку.

– Ну гроши – это всегда хорошо, – улыбнулся в ответ рыбак. – Особенно если на кружку доброго кваса хватит.

– Хватит, ещё и друзьям-товарищам поставишь, – кивнул я и, достав несколько купюр, показал, не спеша передавать в протянутую ладонь. – А вопрос у меня очень простой, как раз по вашей теме: как рыбу стихийную поймать?

– Тьфу ты, – раздосадовано отмахнулся мужик, у которого от мыслей об алкоголе уже слюна потекла. – Как бы мы знали, работали бы на такой лохани?

– Дурак ты Сява, – ткнул его кулаком под рёбра товарищ. – Надо было вначале деньги брать, а потом говорить.

– Ну за правду спасибо. Держи, заработал, – выцепив не самую мелкую купюру, протянул я рыбаку. – Подскажешь, кто на осётра да щуку стихийную ходит?

– Тебе спасибо. Здоровья, боярин, и родным твоим, – чуть поклонился мужчина. – Только вот никто из наших тварей таких не ловит, опасно это. А жизнь она одна, никакие деньги её не купят.

– Верно говоришь, – в очередной раз убеждаясь, что с рыбиной мне повезло, ответил я. – А куда не ходят, чтобы с этими рыбами не сталкиваться, подсказать можешь?

– Так это дело нетрудное, только что с того толку? Ты прости, твоё благородие, но сколько бы ты ни предложил, ни я, ни другие рыбаки в те воды не сунутся. Слишком опасно, – покачал мужчина головой, но стоило в моей руке появиться второй бумажке, как он облизнул потрескавшиеся губы. – Давай я тебе на карте отмечу?

– Только на твоей, – попросил я, и тот, недолго думая, ринулся в трюм. Всего через минуту рыбак вернулся с потрёпанной бумажной картой.

– Вот тут, южнее Пятихолмья, где от Дона приток в Волгу впадает, и дальше. Прямо к диким землям, и туда, где буйство стихий, – проведя грязным чёрным пальцем линию, ответил мужчина.

– Спасибо за науку, – искренне поблагодарил я, обменяв очередную купюру на карту. – А если я всё-таки туда сунусь, чем посоветуешь ловить такую добычу?

– Не знаю, барин, ей-богу не знаю, – проговорил, крестясь, рыбак. – Может, сеть из канатов её и выдержит, да только что в том проку, если тварь за собой лодку в пучину утащит.

– А если не на такой вот лодчонке, а на паровом катере? Которые баржи за собой тягают? – уточнил я.

– Разве что тебе его совсем не жаль, – ответил мужчина. – У рыбы порченой повадки что у чёрта. Одни словно стрелы из воды выскакивают, хотя в них веса не меньше тонны. Другие дерево, что траву, жрут. А третьи вовсе волны перед собой гонят, смывают всех за борт и только их и видели.

– Ясно. Значит, никто со мной за такой добычей не пойдёт? – уточнил я, и все рыбаки, что меня видели, энергично начали мотать головами. – Понятно. Ну, удачи вам и хорошего улова.

– И тебе, боярин. И за щедрость твою спасибо. И это… разумные туда не полезут, но ты, может, к блаженным каким обратишься? Может, кто из ликвидаторов тебе чего и подскажет. Они каких только тварей не видели.

– Интересная мысль. Ещё раз спасибо, – махнул я ладонью и, довольно улыбаясь, направился к гостиничному двору.

– Чего радостный такой, они же тебе отказали? – не понимая причину веселья, буркнула Софья.

– Не отказали, а подсказали. Это разные вещи. К тому же теперь я точно знаю и куда мне нужно, и что с собой взять. Правда, это уже не рыбалка, а подводная охота, называется, но тоже неплохо.

Стоило зайти в гостиный двор, как мы сразу заметили Милославу. И не одну, а в компании Вениамина, Николая и Петровича. Женщина держалась вежливо и отстранённо, впрочем, и мужчины не наседали, сосредоточившись на разговоре.

– Добрый вечер, – поздоровался я. – Что обсуждаете?

– Господин, вы вернулись! – радостно вскочила с места жрица, и не стесняясь обняла меня, приятно уперевшись округлостями. – Как же хорошо, что вы успели.

– Успел к чему? – погладив женщину по спине и отстранив, спросил я.

– Его сиятельство направил запрос в царскую канцелярию, и они удивительно оперативно ответили, – сказал, прокашлявшись, следователь. – Завтра утром вас ждут в резиденции губернатора, для вручения бумаг.

– Хорошо, возражений нет, – пожав плечами, ответил я. – А чего вы тогда сидите такие озадаченные?

– Похоже, граф был очень сильно недоволен случившимся, – вздохнул Святодубов. – Так что вам может потребоваться юридическая поддержка. И правовая. А может, даже силовая.

Глава 26

Ночь пролетела мгновенно. И даже оставшаяся в нашем номере Софья не помешала нам отдохнуть и выплеснуть накопившееся напряжение, а после провалиться в глубокий сон. Что-то снилось… возможно, мёртвые взывали к отмщению, но мне было безразлично. А утром я проснулся бодрым, полным сил и отдохнувшим.

Наскоро ополоснувшись и переодевшись в чистое, привезённое из села, я спустился на завтрак, где меня уже ждали остальные. Милослава сияла, словно получив второе дыхание, а вот невыспавшаяся падчерица зло косилась на нас обоих. На краю нашего стола медленно ел Микола.

Но больше всего меня удивило другое: сидящие рядом Никифор Петрович и Вениамин Егорович негромко, но живо о чём-то спорили, черкаясь в блокноте карандашом.

– О чём разговор? – спросил я, занимая своё место за столом. Передо мной тут же появилась глазунья из трёх яиц, с несколькими кусками поджаренного мяса, тарелка чёрного хлеба, солёное прокопчённое масло, кружка и кувшин с морсом. Пахло просто одуряюще. А когда я намазал хлеб, обнаружил, что в масло ещё и чесночку добавили. М-м-м, просто объедение. Я тут же сосредоточился на пище и едва услышал ответ.

– Трудимся над стратегиями вашей защиты, – сказал Святодубов, и пришлось отвлечься от завтрака.

– Вместе? Следователь и адвокат? А это не запрещено?

– Боюсь, в данном случае я как минимум свидетель, а как максимум – соучастник. Никакой речи о непредвзятости, после того как мне пришлось стрелять в царских людей, не осталось. А то, что они под османов перешли, объяснить десятком способов можно, – недовольно ответил Петрович.

– Чудны дела твои, Господи, – с лёгкой улыбкой проговорила Милослава и перекрестилась. – Значит, опасаться нам нечего?

– Смотря какие приказы от московского царя получит граф, – без особого воодушевления ответил юрист. – Справедливость и закон не всегда идут рука об руку. А если ориентироваться только на букву, а не на дух…

– Рассчитываем на самый поганый вариант, – вставил свои пять копеек следователь. – Выйдет лучше – замечательно. Реализуется – мы будем к нему готовы.

– Могу я посмотреть записи? – мне без вопросов подвинули блокнот. Пробежав по строчкам взглядом, я понял: передо мной список возражений, со ссылками на статьи и правила, которые мне были неизвестны. Но в целом всё сводилось к принципам самообороны, защиты невиновных и в таком духе. – В таком случае рассчитываю на вас.

Не верить Святодубову у меня поводов не было – он финансово заинтересован в победе. Если Петрович не врёт, то и ему выгоднее придерживаться моей стороны. Может ли он быть засланным, чтобы расстроить все планы? Учитывая, что мы сражались вместе, что он начал рыть под тысячника после моего задержания и многое другого – пожалуй, нет. Я ему верил.

А вот с переметнувшимся на нашу сторону Николаем ситуация была не столь однозначной. Предатель, участник преступной деятельности ликвидаторов и заговора против царя. Да, он в итоге выбрал верную сторону, на меня не покушался, охотно давал показания, но достаточно ли этого? У меня его семья, но это тоже для многих не гарантия.

– Я в Китеж! – заявила Софья, закончив завтракать. – Пусть мне пришлют вещи, о которых мы говорили. Или пусть принесёт Фёдор, когда будет собираться на учёбу.

– Ну если ты без чистых трусов неделю проживёшь, нет проблем, – хмыкнул я, заставив девушку вспыхнуть. – Могу даже помочь с выбором белья. Красное тебе вполне подойдёт.

– Я сама всё заберу, – быстро багровея, проговорила Софья.

– Вот это верное решение. Самостоятельность нужно в себе воспитывать, – одобрительно кивнул я.

– Зря вы её против себя настраиваете, – проводила взглядом надувшуюся девушку Милослава. – Она просто ещё маленькая.

– Да-да. Я прямо вижу. Особенно в некоторых местах, противоположных мозгу.

– И всё же, зря, – покачала головой жрица, но тему развивать не стала.

Закончив с завтраком, мы направились в резиденцию губернатора, вокруг которой заметно прибавилось охраны. Теперь кроме двух металлических истуканов в моторизированной броне, особняк окружало около десятка бойцов. И пусть винтовки висели в чехлах за спиной, достать их – дело быстрое.

– Сегодня неприёмный день, завтра приходите. А лучше через неделю, – отмахнулся угрюмый страж на воротах.

– Доложите о прибытии княгини Феодоро-Крымской со свитой, – выступив вперёд, сказал юрист, и разом стушевавшийся стражник бросился в помещение. Ворота он нам, правда, открывать не стал, ну да и ладно. Зато я отчётливо поймал несколько скептических взглядов, брошенных в сторону Милославы.

Ну да, на княгиню она в таком виде точно не тянула. Платье хоть и красивое, но довольно простое. Украшений минимум. По-хорошему мы должны были прибыть на приличном паромобиле, а приехали в результате на броневике. Что тоже не статусная вещь, а скорее вынужденная мера. На бортах до сих пор зияли следы от пуль и царапины.

Буквально через минуту из дверей особняка сбежал по ступеням секретарь графа, который сопровождал его во время наших встреч. Хороший знак. Выходит, расположение чиновников на нашей стороне. Или по крайней мере, они хотят это так подать, чтобы снизить наше напряжение.

– Добрый день, госпожа, господа, – не обращаясь по титулам, что несколько напрягало и сбивало с толку, сказал секретарь. – Прошу за мной, его сиятельство уже полчаса как ожидает.

– Конечно, проводите нас, – ответил вместо Милославы Вениамин и пошёл следом за секретарём. Далее вышагивала, держась гордо и официально, жрица. За ней и по правую руку шёл я, а в двух шагах позади плелись следователь и снайпер. При этом Петрович давал последние инструкции, коротко и чётко.

– … Говори, только когда спрашивают. Только по делу. Больше молчи – за умного сойдёшь. А там, может, и оправдают, – быстро произнёс следователь, но, стоило нам зайти в помещение, тут же замолчал. И было с чего.

Сегодня главный зал бурлил жизнью. По обе стороны от невысокого кресла-трона стояли десятки чиновников и военных. При этом у последних я заметил на поясах сабли, длинные кинжалы и даже пару пневматических пистолетов. Довольно толстых, с газовыми баллонами в рукоятях или под стволом.

А прямо за троном даже стоял один из воителей в моторизированной броне, возвышаясь до окон второго этажа.

– Похоже, нас воспринимают как серьёзную угрозу, – пробормотал я, держась ближе к Милославе. – В случае опасности прыгай мне за спину. Врагов слишком много, всех я быстро не положу.

– И не надо, – услышав меня, сказал юрист. – Уверен, это всё только церемониальная необходимость. Я бы даже сказал, нам повезло, собрали стольких свидетелей, так что ответ будет положительный. С высокой долей вероятности.

– Или хотят прилюдно обвинить и задержать, – буркнул следователь и после того, как двери за нами закрылись, а в проёме встала стража, на эту версию я бы поставил больше. Впрочем, пока к нам никто не направлялся, и я лишь оценивал пути отхода.

– Его сиятельство, губернатор Вяземский, – громко объявил конферансье.

Шепотки в зале мгновенно притихли, кто-то захлопал, его тут же поддержали, и граф, в деловом костюме военного кроя, с накинутой на плечах соболиной шубе, гордо вышел из подсобного помещения. С некоторыми из присутствующих поздоровался за руку, с другими раскланялся. После чего уселся на трон и махнул, призывая к тишине.

– Спасибо, спасибо. Я тоже рад вас видеть в здравии, – улыбнулся губернатор, задерживаясь взглядом на каждом лице всего на секунду-две. – Прошу, начинайте.

– Дамы и господа, по решению его сиятельства, регулярная боярская ассамблея города Царицына отрыта. В связи с чрезвычайными событиями, прошедшими недавно, повестка будет изменена, – начал громко и чётко говорить секретарь. – Вопросы строительного управления, земельного комитета и портовой службы перенесены на следующую неделю.

По залу прошёл гул недовольных шепотков.

– Как вам всем известно, в прошедшие несколько месяцев участились нападения на усадьбы и дороги южнее Царицына. В результате расследования были выявлены предательство и подлог, совершённые сотниками Рявицким, Достласкомским и Вашерским, – продолжал секретарь, и я с трудом сдержался, чтобы не цыкнуть. – Они подавали тысячнику Клусинскому лживые отчёты и сведения, сношались с османским послом и завели благородного шляхтича в ловушку.

– Вот же подлюка, – тяжело выдохнул Микола, и, несмотря на несдержанность снайпера, я с ним был полностью согласен.

– Тысячник, вместе с верными людьми, пытались разоблачить заговор, в результате чего были убиты, – продолжал тем временем секретарь. – Несмотря на нашу скорбь, мы вынуждены сообщить, что работа выполнялась боярином Клусинским не в должной мере, с халатностью. Однако из-за его героического сопротивления, штрафов на пенсию наложено не будет…

Это плохо, даже очень. Сколько слышал, погиб младший сын и сам боярин, а значит, как минимум, есть ещё и старший. А если Казимежа не признали предателем, значит, его род не будет ущемлён в правах, и все богатства останутся семье. Пару лет они, может, и посидят тихо, но после снова поднимут головы. Кому это может быть выгодно? Ответ очевидный – только графу.

– Однако виновны не только сотники, погибшие во время ожесточённой схватки, но и налётчики, которые разоряли деревни и дороги вокруг Царицына, – громко сказал секретарь. – К сожалению, единственный уцелевший осман, умер до официального допроса, и столичные следователи не успели у него ничего выведать. Однако послу Османско-Персидской империи в царицыно будет вручена нота протеста с требованием немедленно покинуть наши земли!

Зал утонул в одобрительных возгласах, а мне пришлось отпустить каменную стихию, чтобы успокоиться. Ситуация становилась всё более ясной. Посла нельзя было убивать, это очевидно, но отделаться одной нотой, после которой его заменят, тоже не выход. Тут нужно полномасштабное вторжение останавливать, собирать войска, технику, ополчение обучать. А вместо этого…

– Из-за непродуманных действий тысячника погибли не только верные солдаты и драгуны, но и оказалась потеряна дорогостоящая техника, принадлежащая отрядам ликвидаторов. В сложившейся ситуации, угроза столкновения на границе возрастает многократно. Возможны прорывы тварей из зон буйства стихий.

– Спокойствие, – поднял руку Вяземский, когда шум в зале стал перерастать в нервные споры. – Я ещё прошлым летом сумел договориться с Величайшим, магистром водной стихии, Моисеем Иоанновичем. Китеж здесь на два сезона, и город в полной безопасности. Горожанам ничего не угрожает.

– А как же угодья на юге от Царицына? – раздался чей-то обеспокоенный голос.

– Увы, здесь ситуация сложнее, – повинуясь взмаху ладони графа, затараторил секретарь. – В результате тщательной проверки было выявлено, что городская дружина не может применять силу на участке между Доном и Волгой. Это земли, пожалованные князьям Феодоро-Крымским, и все бесчинства, творимые на этой территории, находятся в полной их ответственности. Включая грабежи, убийства и насилие.

– Что ещё за Крынские? А как же земли на левом берегу Волги? Что будет с семьями погибших? – раздалось сразу несколько громких голосов. – Ликвидаторы выедут на границу? У нас завелись твари!

– Тише! Тише! – попытался утихомирить бояр секретарь. – Все вопросы будут решаться на заседаниях комитетов, согласно установленной очерёдности и повестке.

– Так объявите комитеты и давайте уже переходить к делу!

– Как только закончим, – слабо улыбнулся секретарь, которого, похоже, веселила и даже радовала складывающаяся ситуация. – В связи с творящимися на княжеских землях безобразиях и неустановленной очерёдностью наследования, губернатор предлагает вынести на голосование обращение к государю, о лишении князей Феодоро-Крымских достоинства, имущества и земель.