Текст книги "Памир. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Иван Шаман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 40 страниц)

Глава 9

Я чуть не сдох. Серьёзно, это было прям на тоненького.

Сперва мне сильно повезло. Не знаю, что творилось в голове у их верховного дервиша, но он внезапно осветил весь лес столбом пламени. В который тут же полетели все снаряды и пули, совершенно наплевав на врагов, ползущих под стены. И пусть длилось это недолго, минуты полторы, но мне хватило, чтобы почти добежать до цели. Которая неожиданно рванула через лес, словно лось по весне, ломая ветви и молодые деревца.

Но это было совершенно неважно, ведь следом за дервишем в полном механизированном доспехе, не уступающим моей боевой форме по росту, рванули вообще все. Вначале элитный отряд прикрытия с алхимическим оружием, сильно напоминавшим образцы из пятидесятых годов двадцатого века в моём мире. А затем, по звуку свистков, все остальные.

Сражаться в одиночку в утреннем лесу с такой армадой было чистым самоубийством, и я в какой‑то момент даже малодушно подумал, что теперь это вовсе не мои проблемы, а Вяземского. Но затем главнюк с разбегу рухнул в волчью яму, и я просто не мог не воспользоваться таким шансом.

На протяжении последних дней я только и делал, что создавал каменные колья, в виде заграждений, палисадов и колючей проволоки, и теперь это заклятье далось мне удивительно легко. Хоть и не принесло почти никакого результата. Один из противников, закованный в полный моторизированный доспех, крутанулся и с лёгкостью отбил большую часть шипов.

И всё же, они зажали растерявшегося главнюка, не давая ему выбраться из ямы, отогнали других воинов, заставляя тратить драгоценные секунды, которые я не упустил. Неожиданная мысль явилась мне в голову как нельзя вовремя: если можно выращивать, значит, и убирать получится. Тем более что заклятье песчаной завесы освоено на достаточном уровне.

Миг, и кинувшиеся к противнику на выручку рыцари проваливаются в ставшую неожиданно мягкой и податливой землю. Их держат лишь корни деревьев, а камни уходят из‑под ног. Дождавшись, пока те увязнут по пояс, я ударил шипами со всех сторон, стискивая врага словно прессом.

На этом моё везение, увы, закончилось. Тот самый урод, что с легкостью отбил шипы, как‑то различил мою каменную форму среди других валунов, и мне даже не удалось прикрыться от выстрела.

Мощный алхимический патрон пробил каменную кожу, развеял боевую форму и едва не сломал доспех. Будь я без него, мне отстрелило бы руку, а боевая форма вполне могла расколоться на части.

– Да чтоб вас! – выругался я на бегу, создавая новые слои защиты. Теперь все противники вокруг кинулись на меня, в попытке если не убить, то задержать. Они без раздумий бросались под пули соратников, не жалея собственных жизней, лишь бы достать меня, и им это удалось!

Один из врагов, уже падая, уцепился мне за ногу, да так, что я отчётливо услышал треск суставов и рвущейся кожи. Но тот всё равно не отпустил. Споткнувшись, я рухнул на одно колено, и тут же десяток рук начало прижимать меня к земле, в то время как другие тыкали стилетами и саблями.

А потому я поддался. Рухнул со всей дури, вложив все мысли и желания в одну точку – чтобы земля подо мной стала песком и разошлась в стороны. Честно скажу, это было мало похоже на погружение в воду, скорее, меня со всего размаху впечатало в стену, но уже через мгновение я начал погружаться.

Каменной форме не нужно было дышать, ряд шипов отрезал меня от поверхности, и я словно крот, на одних ощущениях и сродством со стихией, прополз несколько метров от того места, куда били клинками и стреляли враги.

Стоило им только выбраться или даже просто броситься наутёк – и для меня всё было бы кончено. Пришлось бы выбираться из укрытия, а там уже не ясно, кто кого. Но они медлили, пытались вытащить главнюка, и я сыграл на этом.

Лишь боги ведают, скольких усилий мне стоило превратить участок площадью с десяток метров в песок. Но получилось! А когда большая часть противников забарахталась, пытаясь выбраться самостоятельно и уже наплевав на лидера, я активировал шипы – сделав акцент на прочности и толщине, а не на скорости.

Секунд за двадцать гигантские челюсти сомкнулись на механизированных доспехах, и даже под землёй я отчётливо почувствовал скрежет металла. Пресс работал, калеча одного врага за другим. А потом меня догнали соратники. Лучший из воинов противника, пойманный капканом из шипов, упал на колено, держась за шлем. Попытался закрыться, но я надавил сильнее, и выгадавший момент Николай влепил смертельный патрон.

Ребята Емельянова подошли чуть позже, когда я обезвредил и затянул под землю ещё человек десять. Особо упорных, ведь остальные, стоило погибнуть их верховному дервишу, бросились наутёк.

– Свои! – крикнул я, чтобы не дай бог не пристрелили после победы. Не помогло, прежде чем десятники одёрнули своих ребят, в меня всё же пальнули. Но каменная кожа и боевая форма выдержали. – Свои, я сказал! Отставить огонь.

– Простите, ваше благородие, – нервно сказал какой‑то боец.

– Вперёд! Не дайте им уйти! – послышался бас Седого со стороны крепости. – По рублю за каждую вражескую саблю дам! Вперёд!

Денежная мотивация оказалась достаточной, чтобы наёмники воодушевились и ринулись за убегающим врагом, беззастенчиво паля в спины. Пленных никто брать не собирался, как не думали об этом и османы. Зато удобрение для земли выйдет отличным.

– Боярин? Нам бы не помешала ваша помощь, – обратился ко мне Емельянов, когда атака была отбита, и враги разбежались. – У южной окраины всё ещё орудует танк с прикрытием, и если…

– Я с ним разберусь, но техника пойдёт в казну моего рода, – спокойно ответил я. – Кто добычу взял, тот ею и владеет.

– Ха, справедливо, но тогда и разбирайтесь сами, – усмехнулся Седой, и я не стал спорить. Махнул ему рукой в знак согласия и сосредоточился на проблеме.

Первый танк я поймал ещё перед боем, когда они шли на прорыв и угодили в мою западню. Жаль, не вышло захватить его целиком, у осман хватило мозгов, прежде чем сбежать, кинуть в топку какую‑то дрянь, разворотившую котёл и половину оборудования. Второй раз я такую ошибку допускать не собирался. Танки – самая ценная добыча!

Ну разве что механизированные доспехи, которые выглядели словно смесь инопланетных технологий и средневековья – иначе это было не назвать, – были не менее желанны. В рыцарские латы вмонтировали приводы и электродвигатели. Смотрелось очень странно. Но они и так остались за мной. Пусть кто‑нибудь попробует оспорить, а заодно вытащить из каменных тисков.

А танк… к добыче второго я приступил со всей обстоятельностью. Нельзя было давать противнику опомниться, посчитать, что они в окружении, и пора бежать. Иначе они опять испортят всю технику.

Но с этим было несколько сложностей. Оставшаяся бронетехника стала ядром обороны выживших налетчиков: они сгрудились за ней, пытаясь укрыться, и отчаянно отстреливались, что оптимизма мне не добавляло. Можно было подождать, пока у них не кончатся пули или топливо, но они могли тем временем придумать что‑то по‑настоящему полезное. Так что я не стал рисковать.

Вначале – песок. Спасибо грандмастеру Илье: благодаря его наставлениям я усвоил заклятье песчаной завесы в совершенстве. Сродство со стихией и чувство камня, в сочетании с постоянной практикой и безграничным потенциалом. Ну и, конечно, упорство, граничащее с фанатизмом. И вот я создаю два заклятья одновременно.

Первое – прямо под ногами противника – медленно раздвигает камни, высвобождая пространство, заполненное крохотными крупинками. Второе, почти невидимое, заставляет их подниматься вверх по стволам деревьев, чтобы начать накапливаться в кронах. Это даже не песок – каменная пыль! Миг…

Серое облако словно стая саранчи падает с деревьев на технику, но не останавливается на начавших верещать и сопротивляться стрелках, а проникает в смотровые щели, в дымоход, в не до конца задраенный люк. И заполняет всё столь плотной завесой, что становится невозможно дышать.

В танке разрастается кашель, а я уже вижу его изнутри, благодаря чувству камня. Натравливаю пыль на экипаж, закрывая им глаза и забивая рты. Пять секунд – и из открытых люков выбираются еле живые танкисты, ничего не видя и не слыша, они пальцами пытаются избавиться от пыли.

И в этот момент я наконец отпускаю первое заклятье. Свод рушится, и вся группа налётчиков проваливается в небольшой котлован. Я не понимал их язык, но для распознавания трёхэтажного мата это и не требовалось. Опасаясь, что земля продолжит проваливаться, они карабкались по склону, словно муравьи, попавшие в ловушку к жуку.

С той лишь разницей, что я их есть не собирался. А тех, кто спасся, тут же принимала группа встречи во главе с Петровичем, возглавившим бывших стражников и охотников Гаврасовых. В отличие от наёмников они даже готовы были честно брать пленных, но почему‑то увещевания не действовали. Может, страх был тому причиной, может, нервы, но после пары выкриков оставшихся без укрытия налетчиков просто и без затей расстреляли.

На этом оборона поместья княгини Феодоро‑Крымской и закончилась. По крайней мере, на этот раз.

– Как успехи? – поинтересовался я, подходя к уставшему Петровичу.

– Погибших нет, только несколько раненых, – со слабой улыбкой ответил бывший следователь. – У вольных хуже, но они за это и деньги получают.

– Тоже верно. Значит, по общей ситуации буду спрашивать с Емельянова, – кивнул я своим мыслям. – Заводите технику, я сейчас сделаю склон более пологим, нужно отвезти её к крепости.

– Надо найти водителей, они все сейчас заняты.

– Ну тогда не будем их отвлекать, заодно вернёмся домой, – с этими словами я парой движений выгнал всю каменную пыль из танка, а затем укрепил подъём. Пока выводил танк из ямы, которую сам же и устроил, ополченцы собрали всё оружие и доспехи, а тела просто скинули в получившуюся яму.

Петрович сказал, что собрал все возможные документы. Выдачи тел погибших между Славянами и Османами давно уже не практиковалось, так что их просто свалили в кучу, а затем я сомкнул над трупами землю и растащил ближе к корням. Пусть хоть после смерти послужат чему‑то хорошему.

– Ура! Победа! – даже через шум двигателя и толстую броню пробивались крики радости. И въезжающий во двор танк не вызывал у людей никаких опасений, наверное, из‑за сидящих на броне стражников.

– Господи, спасибо тебе! Мы выжили… Деточки мои… – селяне, жившие последние дни в жуткой тесноте, причитали, обнимались и целовали друг друга. А когда я выбрался, мне тоже досталось. И того, и другого. Люди искренне радовались, что всё закончилось, а мы не стали их разубеждать.

– Господин, вы целы! – с облегчением выдохнула Милослава. Было видно, что она бежала навстречу – запыхалась, щёки разгорелись, но перед выходом из особняка взяла себя в руки. Только чтобы через секунду сорваться и броситься мне на шею. – Ох, кажется, кто‑то очень рад меня видеть. Или это рукоять меча?

– Кхм. Нет у меня никакого…

– Боярин⁈ Вот вы где! А мы тут поймали одного… – начал было Егор, таща под руки осунувшегося, похудевшего килограмм на десять, совершенно мокрого, но при этом абсолютно довольного Пермского графа.

– Во‑первых, я могу сказать за себя сам. Во‑вторых, не вы меня поймали, а я вышел, – сохраняя собственное достоинство, но при этом устало улыбаясь, ответил Бергер. – Ну а в‑третьих, должен же я получить свою часть обожания и дифирамбов. Я, конечно, не ради них в реке неделю сидел, но это было бы уместно.

– В реке? – удивился я, окинув его сверху донизу.

– А вы что, думали, их лодки сами себя топят? И диверсанты тоже? – усмехнулся граф, подняв бровь. – Одна нейтрализация пылающего облака чего стоила…

– Похоже, вам нужно как следует согреться и рассказать, как всё было. Сядете у камина, там у нас как раз есть кресло, – улыбнулась, взяв меня под руку, Милослава. Граф скользнул по её фигуре взглядом и одобрительно мне кивнул.

– Буду только рад согласиться на ваше предложение. Правда, предпочту согреваться изнутри, а не снаружи. Что‑нибудь горячительное в вашем особняке найдётся?

– Обязательно! Уверена, мы ещё не всё пустили на обеззараживание бинтов и повязок. – ответила жрица, показывая дорогу и буквально таща меня под руку. А я только сейчас понял, что тоже вымотался и совершенно не хотел сопротивляться.

Стол накрыли как могли, без изысков, но от души. Консервы, сыры, вяленое и копчёное мясо. Всё, что хранилось в погребе, включая батарею бутылок.

– Во‑от! Такой подход я полностью одобряю! – рухнув в кресло, сказал Бергер, когда ему принесли махровый безразмерный халат, чтобы переодеться. Огонь весело потрескивал в камине, приглашая вытянуть к нему руки и согреться. Увы, расслабляться долго не вышло.

– Ать… А у вас, как я погляжу, всё хорошо? – едко спросил Емельянов, ввалившись в гостиную. От него ощутимо пахло дымом, озоном и чем‑то ещё. На кирасе красовалось несколько свежих отметин.

– Почти, – спокойно прокомментировал я. – Технику я вывел из игры, дервишей почти всех переловил и посадил в каменные мешки. А бегать за ними по лесам – увы, не моё. Моя боевая форма довольно медлительна.

– Переловить переловили, да не всех, – жёстко ответил Седой. – Один из этих уродов только что сжёг ко всем чертям пару гектаров леса вместе с нашими следопытами. А в процессе ещё и своих угробил под сотню.

– Гектар? – тут же поднял голову граф. – Вы не преувеличиваете?

– Не имею такой привычки. Волна пламени прошла по кругу, а потом стояла несколько минут, не давая вперёд двинуться. Выгорело так хорошо, что от деревьев только угли остались да пепел, – махнул в восточном направлении Емельянов. – Собаки след не берут, люди в таком пекле ничего найти не смогли. Так что, по крайней мере, одного мы точно упустили.

– Нужно предупредить магистра… – устало поднимаясь, проговорил Бергер. – Если это то, что я думаю, то там бегает целый грандмастер. Единый с пламенем.

– То есть он вместо себя подставного кинул? – не сразу поверив, спросил я. – А как же честь аристократов?

– А они и не аристократы, и понятие чести у них совсем иное, – ответил граф. – Слышал где‑то, что у них даже есть поговорка: «В проигрыше нет чести, а значит, победа должна быть достигнута любыми средствами».

– Практичненько, – поморщившись, сказал я. – Но тогда какого черта он тут вообще забыл?

– Да плевать! – зло ответил Емельянов. – Стольких парней, ни за что… Я вынужден просить о досрочном погашении контракта. Если нужно, даже готов частично вернуть средства. Но мы должны загнать эту су… св… тварь!

– Лучше выплатите их семьям погибших. Деньги им родных не вернут, но и лишними не будут, – заметил я. – Человек пятьдесят только оставьте, на пару месяцев.

– Хорошо. Сотника вы их уже знаете, я его недавно повысил, – сделав глубокий вдох и выдох, сказал Емельянов, но затем вновь выругался. – Всё, желаю всего наилучшего и так далее.

– Если загоните его и будете точно знать место, зовите. Постараюсь доехать.

– А вот за это, боярин, спасибо. Лишним сильный магик точно не будет, – кивнул глава Вольных и уже направился к выходу, как его догнал граф. – В чём дело?

– Не суйтесь к нему, он слишком силён. Я только за утро три площадных заклятья гасил, а вы их даже не заметили, – пояснил Бергер. – Если оно на вас опустится, живых не останется, все за мгновение изнутри прожарятся.

– И что вы предлагаете? Оставить его в покое?

– Нет, конечно. Ведите, но издали, – вмешался я. – Пусть он постоянно оглядывается, нервничает, а я пока передам весточку в Китеж. Отдохнем потом. Правда, я в прошлой жизни так же думал…

Глава 10

– Иногда за спокойствие и незнание приходится жёстко расплачиваться, – проговорил Никифор Петрович, глядя на вереницу беженцев, тянущихся из Царицына.

– Если люди будут постоянно переживать обо всём, что может случиться, это с ума сойти можно, – беспечно отмахнулся граф. Одной рукой он держал руль, другой облокотился на открытое окно. После того как некоторые из дворовых девушек начали поглядывать на него с весьма недвусмысленным интересом, он решил ретироваться, объяснив это тем, что у него и так десяток невест, а некоторые из них – совершенно официальные.

– А спать с девушками просто так, в таком состоянии, это ни им, ни себе удовольствия не доставить, – поделился жизненным опытом граф. – Вот вернусь в поместье, отосплюсь, отдохну…

Его рассуждения на фоне людей, тянувших за собой тяжёлые повозки, выглядели неуместно. На мгновение даже показалось, что он хочет отвлечь нас от тягостных мыслей, но потом я понял, у него просто иное понимание происходящего.

– Волноваться стоит о том, что можешь изменить. А это… – он махнул рукой на столпотворение в воротах Царицына. – Это скорее стихийное бедствие.

– Хорошая логика, но волнуются они чаще всего не за себя. Просто делают всё, что могут, – возразил я. – А могут, увы, не так много. И это нормально.

– Они предпочли забыть. Сделать вид, что не замечают, что живут всего в паре часов езды от диких земель и буйства стихий.

– Так, иначе с ума сойти можно. Если постоянно думать о том, что сть вероятность умереть в любой момент, а войны последние несколько сотен лет не заканчивались ни на секунду… какой смысл об этом думать? – махнул рукой граф.

– Ну, можно и не думать, но учитывать стоит, – не согласился Петрович. – Жизнь у нас одна, надо о ней заботиться.

– Именно, что одна, – упрямо продолжил Бергер. – И тратить её на мысли о том, что от тебя никак не зависит… глупо! Я считаю, что нужно просто наслаждаться каждым моментом!

Они оба были по‑своему правы, поэтому я решил в спор не вмешиваться, только слушал и наблюдал со стороны. Тем более спешить нам всё равно было некуда: сквозь толпу не протиснуться, мимо затора не проехать. Бежать пешком до Китежа? Можно, а зачем?

Правда, немного прогуляться пешком всё же пришлось – топливо кончилось. Да здравствуют царицынские пробки! Мы застряли прямо посреди улицы, и едва сами не стали причиной образования нового затора. Пришлось толкать машину до ближайшей подворотни и оставлять её там.

После чего граф направился в свой особняк за подмогой, Никифор Петрович – в мэрию, писать отчёт и вызванивать царскую канцелярию. А я – на пристань, чтобы попасть в Китеж и поговорить с магистром.

Сказочная ладья по‑прежнему стояла у пристани, только теперь вместо одного богатыря её сторожил целый отряд. Что было довольно странно: пока я шёл вдоль набережной, успел заметить, что туннеля больше нет. Зачем охранять то, что никуда не ведёт, оставалось загадкой.

– Перемещение для гражданских закрыто до дальнейших распоряжений, – совершенно скучающим тоном проговорил стражник. – Просим прощения за доставленные неудобства, приходите позже.

– Ага, – буркнул я. Ни малейшей просьбы в его голосе, разумеется, не было. Спорить я не стал. Просто активировал каменную форму, по максимуму, так что под моим весом даже толстые доски пристани жалобно прогнулись. – Я к магистру Китежа, он меня ждёт.

– Простите, мастер, не признали, – тут же выпалил стражник, пропуская меня дальше.

Его нервный окрик услышали остальные, так что трюк повторять не пришлось, и я без проблем зашёл на ладью, перед этим развеяв каменную форму, чтобы судно ненароком не утопить.

– Вам не следовало бы соглашаться до наименования мастером, покуда не сданы соответствующие экзамены, – наставительно произнёс знакомый маг‑привратник. – Хоть это и не ваша ошибка, в приличном обществе чужое себе не присваивают.

– Так, я её и не подтверждал. Да и экзамены всё покажут.

– До них ещё дожить надо, – с непонятной грустью вздохнул магик, а затем махнул рукой. – Идёмте. Нужно будет сформировать единичный узел.

– А дорогу почему закрыли?

– Из соображений безопасности, – дежурно ответил мужчина. – Сядьте на стул, руки положите на колени. Не шевелитесь.

Он указал на деревянный стул, намертво приколоченный к круглому люку, похожему на крышку бочки. Я послушно уселся, ожидая, что сейчас, как в лифте, поеду вниз. Но несколько секунд ничего не происходило.

– Не шевелитесь, может немного укачивать. И ни в коем случае не используйте магию – она нарушит заклятье. Даже свет свечи создавать нельзя, – повторил магик.

После этих слов из пола начали появляться струи воды. Прозрачная жидкость быстро срослась у меня над головой, образовав купол, а через мгновение от внешнего мира меня уже отделяла тонкая, казавшаяся невесомой водяная плёнка. Практически пузырь, только не мыльный, ведь на нём не было никаких радужных разводов.

А в следующую секунду встречающий дёрнул за рычаг, и я буквально провалился под воду. Стремительно погружаясь, я уже внутренне приготовился активировать боевую форму, чтобы в случае чего выжить на речном дне, но в этот момент падение замедлилось, и пузырь потянуло куда‑то в сторону.

Определить я это мог только по тусклому свету, пробивающемуся с поверхности. На такой глубине он едва был заметен, а вокруг вообще ничего не было видно. В отличие от парадного коридора, которым мы пользовались в прошлый раз, сейчас никто не удосужился озаботиться освещением.

Так меня волокло минут пять, а может, и больше, пока в кромешной тьме не появился тёплый отблеск. Первое, что я сумел различить – башню огня, с её водопадами лавы. Она светилась ярче всего. А буквально через тридцать секунд пузырь врезался в толстую водяную стену и лопнул, вывалив меня перед воротами Китежа. Закрытыми.

Даже калитка оказалась заперта. Не хватало только стражников на стенах, которые бы гневно смотрели на меня сверху. Впрочем, эту функцию вполне выполнял привратник, выглянувший через узкую щель в металлической двери – той самой, в которую мне пришлось как следует постучать.

– Кто таков? Зачем пожаловал?

– Если сейчас скажешь, что велено «никого не впущать, никого не выпущать» вообще отлично будет, – хмыкнул я, и привратник на мгновение подвис. – К магистру Китежа, Моисею Иоановичу. Открывай, а то начальство расстроишь. А когда начальство расстраивается – сам знаешь.

– Не велено… – уже другим, каким‑то растерянным тоном ответил стражник, но затем послышались приближающиеся шаги.

– Что у тебя? – спросил знакомый густой бас.

– Да вот… – посторонился привратник.

Прорезь заслонила монументальная голова. В прямом смысле – потому как была прикрыта каменной кожей.

– А, княжич. Впусти, – коротко проговорил мастер камня отодвинувшись. Через несколько секунд дверь отворилась. – Заходи.

– Благодарю, – сказал я, чуть пригибаясь, чтобы пролезть в низкий проём. – Весело у вас тут. Хотя я никаких проблем не заметил.

– Потому и не заметил, что блюдём, – спокойно и с достоинством ответил Илья. – Что у тебя?

– Разбили передовой отряд осман, что высадился на берегу, – пожав плечами, ответил я. – Ну как отряд… Сотен пять их было.

– Небольшой, – ответил мастер, кивнув собственным мыслям. – Вовремя контракт заключили.

– Столкновения были?

– Пару дней назад. Крупное. Но река на нашей стороне. А дома и стены помогают.

– Ничего не понятно, но очень интересно, – улыбнулся я, разглядывая город.

Китеж почти не изменился с моего прошлого визита: даже ученики так же слонялись по площади, будто снаружи ничего не происходило. Но расспрашивать немногословного Илью не было никакого смысла. Раз уж он меня ведёт к магистру – там всё и выясню.

Однако, к моему удивлению, когда я уже собирался свернуть к башне воды, Илья зашагал в сторону башни своей стихии.

– Мне сначала надо разобраться с ситуацией, а потом можно и позаниматься, – прокомментировал я, ткнув большим пальцем в нужное здание.

– У нас они, надёжней, – буркнул, не оборачиваясь, Илья.

Пришлось идти за ним. Через минуту я оказался в удивительно светлом зале. Свет от башни пламени проходил сквозь прочные хрустальные стены. А может, и алмазные, чем маги не шутят.

– Вы сами этот кристалл выращивали? – спросил я, и мастер впервые внимательно посмотрел на меня. – А то у меня такие большие и чистые пока не получаются, лишь мелочь всякая.

– Расскажешь позже. Это наше, личное. Так что не распространяйся, – тихо, но уверенно, даже с какой‑то угрозой в голосе сказал Илья.

– Конечно, наставник. Если мне не придётся вытаскивать из вас информацию по крупице, – легко ответил я, и мастер долго буравил меня тяжёлым взглядом.

– Посмотрим, – наконец произнёс он не слишком довольно и решительно вошёл в круглый зал. Хотя вернее было бы сказать – в полусферу.

В центре стояли главы всех башен и их заместители. А на поверхности полусферы, словно на глобусе, отображались точки и кривые линии. Присмотревшись, я с удивлением узнал очертания Волги и понял, что это реки всего мира. Точнее, Евразии и Африки. Америкам и Австралии места не нашлось, вероятно, они были где‑то под нами. Смотреть на половинку глобуса, да ещё так непривычно развёрнутую, оказалось донельзя странно.

– А вот и наш многоуважаемый… а, понятно, что вас задержало, – увидев меня, сказал грандмастер башни воды. – Давайте уже начинать.

– Разве этому ученику место среди нас? – задал вопрос экспрессивный маг огня, разодетый в бархат, расшитый узорами, и носящий на груди брошь в виде пламени из идеально огранённых рубинов.

– Я тебя прекрасно понимаю, но не стоит спешить с выводами, – прошептала‑проговорила стройная женщина. Её платье едва заметно колыхалось, будто его трогал ветер, хотя в замкнутом зале не было ни намёка на сквозняк. – Мне нашептали на ушко, что это очень важный гость в нашем маленьком мирке.

– Что? О чём это ты? – выгнул дугой брови маг огня, а затем раздражённо махнул рукой. – Неважно. В этой каменной пещере я чувствую себя подавлено. Быстрее начнём, быстрее закончим!

– В таком случае начнём с новостей, принесённых нам водами Волги и Дона, – кивнул, лишь слегка мне улыбнувшись, магистр. По мановению его руки полусфера дрогнула и изменилась, приближая изображение. Теперь можно было различить даже мелкие речушки, и я без труда опознал карту Царицынской губернии. – Рене, будь добр.

– Несколько дней назад было обнаружено вторжение осман. Прямо у нас под боком, – сказал синебородый, и на карте появилась жирная точка. – К счастью, о ней доложили вовремя, так что дальнейшую высадку удалось пресечь силами лично Моисея Иоанновича.

– Если бы не присутствующий здесь молодой человек, я бы тоже пропустил этих пройдох, – со спокойной улыбкой сказал магистр.

– Да, с этим нам тоже предстоит разобраться, ведь по какой‑то причине ни один ветерок не нашептал нашей дорогой Ясване о приближении пятнадцатитысячного войска, – с укоризной посмотрел грандмастер воды на даму в воздушном платье.

– Но и вода тоже молчала, – ответила шпилькой глава башни ветров.

– Потому что реки туда уходят, а не оттуда, – возразил Жиль Рене.

– Давайте не отвлекаться! – выпалил маг огня. – Пришли и пришли, не в первый раз! Мы этого ждали, иначе бы не переносили город.

– Верно, – кивнул Моисей. – Продолжай.

– Конечно, – выдохнул грандмастер воды. – Возможно, в войске осман достаточно сильный дервиш воздуха. Так что не будем зацикливаться на одной проблеме, когда их множество. Главное – враг был обнаружен и отрезан.

– И разбит, – вмешался я в разговор, поймав тут же несколько недовольных взглядов. – После того как отряды осман вместе с единым с пламенем были отрезаны от поставок, мы сумели расчленить и добить их по мелким группам. Выловить всех не удалось, увы, но верхушку мы перебили.

– Что? – посмотрел на меня округлившимися глазами глава башни огня. – Вы сделали что? Я не ослышался?

– Перебили верхушку вторгшихся сил. – повторил я. – Судя по механизированным доспехам и знакам отличия…

– Как вы сумели убить единого с пламенем? – задал он наиболее беспокоящий вопрос.

– Его – никак, – успокоил я грандмастера. – Его помощника мы поймали и закопали живьём, пока он не выдохся, а вот этот гад сбежал, предав собственных подчинённых. Поменялся доспехами с заместителем и смылся, а они защищали не того. Пока почти все не погибли. Трус и предатель.

– Но он выжил, – не согласился с моей оценкой магистр. – И может доставить ещё множество хлопот.

– Сейчас его ведут группы наёмников. Стоит ему заснуть или просто выдохнуться – тут же прикончат, – пожал я плечами. – Но помощь им бы не помешала. А я в своей каменной форме за ним по лесам бегать не успеваю.

– На открытой местности с дервишем огня может справиться лишь такой же магик, – самодовольно заметил грандмастер. – Я займусь этим.

– Нет необходимости, – прервал его магистр. – Я сам им займусь. Если он и в самом деле устал и сбежал от слуг, начнёт совершать ошибки. Скоро с ним будет покончено. Благодарю, Фёдор Иванович, за отлично проделанную работу. Продолжаем.

– Конечно, – кивнул Жиль. – После обнаружения начала вторжения, мы задействовали все имеющиеся механизмы поиска, что позволило вовремя остановить вторжение. Враг не рассчитывал, что колодцы на несколько дней пути опустеют, а притоки Волги окажутся смертельно опасны. Так что техника быстро начала выходить из строя без пара.

– Дальше, – с улыбкой попросил Моисей, не дав грандмастеру воды покрасоваться в полной мере.

– В общем, вторжение было остановлено, даже не начавшись, – недовольно свернул своё выступление Жиль Рене. – Но оно вполне могло быть успешным.

– Как только они подошли бы под стены Царицына, орда была бы повержена. У нас больше магов, лучшей квалификации, а стены города вполне смогли бы сдержать наземные силы, – уверенно проговорил огневик.

– Увы, нет. Во‑первых, враг подошёл бы с двух сторон, взял город с самого уязвимого направления, с севера, где стены лишь номинальные, – показал на карте синебородый. – Во‑вторых, мы выяснили, что железная дорога была разрушена, а армия скомпрометирована за несколько дней до потенциального вторжения.

– Если быть точным, по крайней мере, половина находящихся в городе сил могла перейти на сторону противника, – вновь влез я с разъяснениями. – Тысячник Клусинский сотрудничал с османами, притворявшимися разбойниками и разрушавшими оборону западного берега.

– Я слышала, его убили… – прошептала хозяйка башни воздуха. – Вы?

– Его – нет. Мой соратник, снайпер. А я взял живьём главу диверсантов. И доставил в город, где он скоропостижно скончался до приезда следователей царской канцелярии.

– Это, в‑третьих, – вмешался Рене. – Проанализировав все векторы атаки, технику и силы, мы пришли к выводу, что всё это было направлено не на столицу губернии.

Теперь уже я, не сдержавшись, уставился на него круглыми глазами.

– Если бы османы рассчитывали взять Царицын, только город и больше ничего, им понадобилось бы куда меньше сил и куда скромнее. Героя империи, одного из тысячи сыновей Сулеймана не стали бы привлекать к такой мелочи. А значит, они знали, что им будут противостоять значительно большие силы, чем горстка военных и ополчение, – продолжил синебородый, и по мановению его руки весь купол заняло изображение города, раскинувшегося на двух берегах Волги.