Текст книги "Памир. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Иван Шаман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 40 страниц)

– Минуточку! – громко крикнул, выступив вперёд Святодубов. – Боярское собрание города Царицына не может поднимать этот вопрос. Это прерогатива исключительно суда столичной канцелярии. Только он, на основании расследования и решения комиссии, может направить царю прошение!

– А мы составим и отправим обращение, – ехидно ответил секретарь. – Никакого противоречия. У наших дворян тоже есть право голоса. Верно я говорю, дамы и господа? Довольно уже было самоуправства от обнищавших чужеземцев.

– И всё же я возражаю, – вновь перебил его юрист. – Согласно царскому указу, и законнику Великославии, заверенному всеми светлейшими князьями, рода магиков, переходящих на службу стране, подчинены лишь царю и вселенскому собранию. При этом наводящие напраслину, то есть клевету и заведомо ложные показания, так же будут привлечены к судам. Напомню, что за лжесвидетельствование против княжеского рода, для простых бояр, положена конфискация имущества!

– Поэтому мы тщательно соберём все случаи пропажи или порчи имущества, нападения бандитов и прочее, что проходило в тех землях, и приложим их к обращению, – попытался вывернуться секретарь, но судя по тому, как нахмурился граф, присутствие юриста на разговоре они не предусмотрели.

– Ради бога, это ваше дело, – лучезарно улыбаясь, сказал Святодубов, и чем дольше он говорил, тем тише становилось в зале. – Однако напомню, что князья имеют право раз в год обратиться к государю с вопросом. В котором будет чётко изложен результат расследования, проводимого в городе. В том числе мздоимство, казнокрадство, превращение отрядов ликвидаторов в наёмников. А также преступная халатность, допущенная при управлении войсками и повлёкшая не только нападение на княжеский род, но и смерть полутора сотен бойцов.

– Это угроза? – в наступившей тишине спокойно спросил Вяземский.

– Что вы, ваше сиятельство, как бы я посмел? – нисколько не смущаясь, ответил Вениамин. – Однако спешу напомнить, что в нашей стране верховной властью является государь, а там, где не достаёт его око и длань, ведь уследить за всем невозможно, продолжают действовать подписанные им законы. И такие простые труженики пера, как род Святодубовых. Наши консультации есть по всей стране, а наш девиз: «Истина может быть неприятной, но она от этого не перестаёт быть истиной!»

– А мне казалось, ваш девиз – «куда повернём, туда и выйдет», – хмыкнул один из бояр, покручивая длинный ус.

– Продолжай, – махнул граф, показав секретарю три пальца. Тот немедля перевернул страницу и, пробежав по ней глазами, улыбнулся.

– К сожалению, несмотря на все нарушения, допущенные на землях Феодоро-Крымских, скорее всего, их не удастся привлечь к ответу, – чуть не выпрыгивая из штанов, заявил секретарь. – Потому что, по нашим сведениям, этот благородный род прервался ещё несколько поколений назад. Их же место заняли самозванцы, из простых бояр – Гаврасовы. Просто однофамильцы.

– Минуточку! – вновь перебил Святодубов, и все взгляды устремились на него. – Закон о бремени доказывания родства, от тысячи восемьсот тридцатого года, прямо говорит, что если в роду продолжают рождаться одарённые той же стихии, а фамилия не прерывалась, чему есть доказательства в виде домовой книги, то дополнительных свидетельств не требуется. У меня с собой бумага, согласно которой Софья Ивановна Гаврасова, княжна Феодоро-Крымская, вчера была зачислена на факультет огненной стихии, с подтверждённым пятым потенциалом, будущая мастерица. Всем желающим прошу ознакомиться.

– Вы превращаете заседание боярского собрания в какой-то цирк, – возмутился секретарь. – Ваши доказательства – лишь бумажки, некоторые из которых древние, а другие можно и подделать!

– Именно! Я так рад, что вы сами это признали! – довольно сказал юрист. – Очень древние бумаги! В домовой книге рода Гаврасовых, куда вписаны все родившиеся и умершие, имена до тысячи шестисот семидесятого года указаны на греческий манер. И только потом на кириллице.

– Мы требуем предоставить их для ознакомления, – произнёс губернатор, с трудом сдерживающий свой гнев.

– Обязательно, но вначале мы получим подтверждение от царской службы, все бумаги уже составлены, протоколы собраны, записи отправлены. Этим будет лично заниматься глава рода Святодубовых в Москве.

– То есть доказательств мы не увидим? – вывернул граф. – В таком случае я буду считать, что их нет! Слушайте и не говорите, что не слышали. С данного момента, и до приказа от государя, земли Гаврасовых объявляются дикими! Никакого патрулирования на них проводиться не будет! Все дружины будут выведены в город.

– А как же левобережье⁈ – вновь раздался недовольный голос, но на него никто не обратил внимания.

– Собрание окончено! Работа комитетов будет возобновлена на следующей неделе! – спешно объявил секретарь, когда поднявшийся с трона граф покинул зал.

– Ну вот и поговорили… – хмыкнул я, даже радуясь, что мне не пришлось вступать в бесполезную полемику.

– Что это будет значить для нас? – спросила Милослава, когда мы вышли на свежий воздух.

– Вначале война бумаг – им придётся рано или поздно признать нашу правоту, – уверенно заявил юрист. – Батюшка точно добьётся успеха.

– Я имела в виду не совсем это. Наши люди, наш посёлок?

– Ну тут всё просто, для них ничего не поменяется. Если, конечно, его сиятельство не объявит на вас неофициальную охоту, – заверил Святодубов.

– Лично вас он тронуть не посмеет, – сказал Петрович, стоявший рядом. – Нападение на княжескую чету – это одно из величайших преступлений. Хуже только измена родине и покушение на государя.

– А им и не нужно, – пожав плечами, сообщил юрист. – Вы же сами знаете, не все переживают инициацию первого года. Они могут подстроить смерть Софии Ивановны, лишить вас крестьян и построек, а потом, на основании потери последнего в роду, объявить о его недееспособности и ликвидации.

– Следователь Никифор? – обратился к нам подошедший стражник.

– Это я, – ответил Петрович, после чего солдат передал ему конверт и, козырнув, удалился. Раскрыв документ, следователь резко помрачнел.

– В чём дело? – спросил я, чувствуя неладное.

– Уволен, без права пенсии, – поджав губы, ответил Петрович.

– За что? – удивлённо спросил юрист и, забрав у того конверт, прочёл приказ. – Нападение на старших офицеров, неисполнение приказов. Да их засудить можно запросто!

– Они найдут свидетелей, – поморщился следователь. – Тем более что я и в самом деле стрелял в тысячника Клусинского и его пособников.

– Мы можем собрать достаточные доказательства того, что виновен именно тысячник, а не его замы? – уточнил я.

– Основной свидетель мёртв, мои документы, скорее всего, уже уничтожены, а после увольнения я даже не имею доступа в кабинет, – покачал головой Петрович.

– В таком случае будем ждать восстановление княжеского достоинства, – подумав, решил я. – А позже обратимся к государю с просьбой о расследовании.

– Как бы поздно не было… – нахмурившись, сказал следователь, уже бывший.

Глава 27

– Собираем вещи, и в поместье, – решил я, пока мы возвращались в гостиницу на трофейном бронетранспортёре. Николай сидел за рычагами, остальные расположились на броне, стараясь держаться подальше от парового двигателя.

– А как же дочка? – обеспокоенно спросила Милослава.

– Она в полной безопасности, пока учится в Китеже, – легко отмахнулся я. – Мне же туда сейчас возвращаться нет смысла, тем более если граф посмеет атаковать село.

– Не станет он таким заниматься, – глухо проговорил Никифор Петрович. – Знает, что в ближайшее время на него будут направлены все взгляды. И именно это меня и беспокоит.

– Разве это плохо, что граф собирается придерживаться законных путей? – улыбнулся Святодубов. – Наш род займётся подготовкой сопровождающих документов. Будем оспаривать и дикое время, и вашего статуса. Попробуем представить дело как нападение на княгиню и её защитника.

– Спасибо, – поблагодарила Милослава, и, простившись с нами, юрист спрыгнул с борта.

– Неважно это всё, – пробормотал бывший следователь. – Граф не станет нападать, даже не рассчитывайте. Но и другим мешать не будет. Возможно, даже уберёт заслоны и патрули со своих обычных маршрутов. Аргументирует это потерями от сражения с османами, и жопу свою бумагами прикроет.

– К слову, почему вы ему не возражали во время заседания? – спросил я. – У вас же были на руках доказательства его вранья.

– Не думал, что они пойдут так далеко, – пожал плечами Петрович. – У меня есть страховка – все документы, что я собрал до того, как отправиться к Гаврасовым, продублированы и отправлены в центральную канцелярию. Но в них нет новых фактов, нет свидетельств и показаний Али-Ахмеда. Если преступник мёртв, как они утверждают, то и не будет. Я должен попытаться пройти в тюрьму…

– Тогда я иду с вами, – тут же отозвался я. – Милослава и одна может собраться.

– Нет, это лишнее. Я не собираюсь проникать внутрь незаконными методами, – резко сказал бывший следователь. – Это лишь навредит при будущем разбирательстве. Да ещё и чувство это… это моя беда, а не ваша.

– В таком случае позвольте сделать её общей, – улыбнувшись, предложил я, и мужчина даже замер, выгнув бровь. – Вас же уволили? Тогда почему бы не наняться ко мне? Вернее, к княгине Феодорской. Боюсь, бюджет у нас сейчас небольшой, но мы что-нибудь придумаем.

– Спасибо за предложение, раз с Святодубовыми договорились о гонораре, со мной точно никаких проблем не будет, – улыбнулся бывший следователь. А меня это признание немало напрягло, это же сколько мы Вениамину должны будем по результату процесса? – И всё же я обязан провести проверку по горячим следам.

– Хорошо, подождём вас час, потом выезжаем, – сказал я.

– Лучше два. Нужно ещё на рынок заехать, – поправила меня Мила. – Купить всё необходимое. У нас сейчас в достатке только оружие и патроны, да продукты первой необходимости с урожая. А больше ничего.

– Тогда уж через три, – решил я, и Петрович, кивнув, тоже спрыгнул с брони. – Коля, знаешь, где рынок центральный? Сворачивай к нему.

– Закупиться решили? Это дело хорошее, – послышался глухой голос Лещова.

Минут через двадцать мы оказались на оживлённой улочке, сплошь заставленной ларьками, мелкими лавочками и большими магазинами. Толпа была такой плотной, что яблоку было некуда упасть. Вокруг раздавались крики зазывал, ругань торгующихся, брань лавочников, смех и визги ребятни.

Тут продавали всё: начиная от сахарных петушков на палочке, заканчивая коврами из Азии, шелковыми одеяниями и оружием. Воздух был густым от ароматов свежих фруктов и овощей, специй и мёда, горчицы и хрена. Всё это перемешивалось в невообразимый коктейль, от которого щипало в носу, но он же и манил, заставляя задержаться у прилавка, чтобы вдохнуть поглубже или попробовать на вкус.

Меня в первую очередь интересовали сети, канаты, любое сложное оборудование и приборы для слежения. Хотя бы пара биноклей, моток кабеля для организации пунктов наблюдения, ну и, конечно, гарпуны для охоты на крупную рыбу. Как ни удивительно, но это всё нашлось, да ещё и в отличном состоянии.

Правда, цены кусались, но тут, как и на любом базаре, можно и нужно было торговаться. Я это дело не очень любил, но знал, на кого положиться. Милослава словно фурия боролась за каждую бумажную деньгу; казалось, что она хоть чёрта переспорит и переубедит. И это было прекрасно.

Потому что от золота, вырученного за стихийную икру, уже ничего не осталось. Мы сейчас были не просто на мели – полными банкротами. Если бы привезти и продать лишнее оружие, возможно, у нас появились бы даже свободные гроши, но я как-то не рассчитывал, что деньги нам понадобятся так скоро.

– Мы можем продать часть моих украшений, – проговорила жрица, когда стало понятно, что покупки ещё не окончены, а кошелёк уже пуст.

– Ни в коем случае, – резко возразил я. – Обойдёмся тем, что есть. Самое необходимое мы уже приобрели, остальное – излишество. Возвращаемся.

В результате на броне не осталось места от тюков, так что, может, и к лучшему, что деньги кончились. А сейчас нужно было решать ещё одну проблему – острую нехватку кадров.

– У нас не хватает стрелков, – сказал я, когда мы вернулись в гостиный двор и разметались за обеденным столом. – В прошлый раз нам повезло, потому что противник торопился, его подгоняли, а мы были готовы к атаке.

– И сейчас будем готовы! – уверенно сказала Милослава. – Господин, вы справились как нельзя лучше.

– Справиться-то справился, но мы не можем просто засесть в укреплениях и жить там… сколько? Как быстро придут документы от Святодубова в Москву? Пройдут всякие проверки и согласования, попадут на стол к какому-нибудь министру, он о них забудет, вспомнит через неделю, разбирая бумаги, хорошо если сочтёт важным просто открыть и ознакомиться. Через сколько подпишет их государь? На это уйдут месяцы.

– Если не год, – тихо ответила жрица.

– Именно. Так что выбора нет: мы должны построить свою жизнь так, чтобы перенести время диких земель. При этом не теряя людей. Остальное восстановим, починим или закупим. Людей терять нельзя ни в коем случае. А для этого нам нужна охрана. Можно даже не слишком квалифицированная. Нужны водители наших паровых бронемобилей. Стрелки.

– Я могу у бывших сослуживцев поинтересоваться, что да как, – вмешался в разговор Микола. – После смерти тысячника многие работу потеряют. Из тех, кто не на пожизненном контракте, а на вольных хлебах. Только нам платить надобно.

– Нам? Хорошо устроился. Но ты прав, и за тот выстрел тоже награду заслужил, а не только похвалу, – ответил я, про себя прикидывая, сколько могут в числе пехотинцев закрасться шпионов, соглядатаев и прочей шушеры. Я насчёт Лещова-то до конца уверен не был, а тут ещё больше набирать, из его друзей.

– Ладно, – смирился я. – Знаешь хоть, где их искать? Задержимся. Пусть они подходят по одному, поговорю, выясню, сколько они хотят, чтобы и не обидеть, и они реально таких денег стоили.

– Мы же простые наёмники, – усмехнулся Микола, приобретая вид немного лихой и придурковатый. – Деньги считать умеем и жизнь ценить тоже. Так что всё по-честному будет. А от брата нашего голова придёт.

– Ох, чую, опять торговаться придётся, – вздохнул я. – Но вообще, мне денег не жаль, если контракт подготовим. Для этого, правда, придётся Свтодубова привлекать.

– Эм, зачем его? – тут же стушевался Микола. – Юрист нам не нужен.

– А без него никак, чтобы всё было чин по чину сделано, – усмехнулся я. – Ну всё, иди зови вашего голову. Мы пока тут побудем.

– И на том спасибо, боярин, – поднимаясь со скамьи, сказал Лещов и быстро вышел из корчмы.

А перед нами с Милославой поставили тарелки с ухой, да такой богатой, что в каждой ложке по куску рыбы плавало. Хозяева где-то сумели раздобыть чёрный перец и лаврушку. К супу подали ржаной хлеб, с чесноком и свежим зелёным луком. Пахло это всё умопомрачительно, и я с трудом сумел отказаться от предложенной беленькой.

И правильно сделал, потому что следом за ухой принесли расстегай. Сладковатое тесто, поджаренное до коричневой румяной корочки, скрывало в себе нежнейшее мясо щуки и нерки, варёное яйцо и мелко порубленный лук, предварительно обжаренный и карамелизированный. И тут я удержаться не смог, смял всё, что принесли, за один присест.

– Если так каждый раз есть, можно не только стать толстым, но и лопнуть, – с тяжёлым вздохом проговорил я, когда на стол поставили сладкие пироги и клюквенный морс.

– Кто хорошо работает – тот хорошо ест, – улыбнулась Милослава. Мне оставалось лишь радоваться, что в потенциале у меня – изучение магии воды, а значит, я смогу контролировать свою внешность и физическую форму.

– Зверь! Спасайся кто может! – с диким криком вбежал в гостиный двор мужик и подпёр собой тяжёлую дверь, нащупывая засов. Но чуть-чуть не успел, створка распахнулась настежь, сметя отлетевшего в сторону несчастного, и на пороге появился здоровенный, с трудом помещающийся в проём медведь.

– Только ж поел… – тоскливо пробормотал я, представляя, как буду сражаться с полным желудком, когда заметил, что в бурой шерсти зверя виднеется красный ошейник с брелком. Животное, хоть и выглядело опасно, вместо того чтобы немедля нападать или бросаться на еду, водило мордой, разглядывая место, в котором очутилось.

Затем его круглые уши дёрнулись, медведь будто сгорбился и прижался к земле оглядываясь. А через секунду рванул по залу, распугивая посетителей, но не тронул никого, а ринулся под стол, с грохотом расталкивая лавки.

– Интересно, это что же за ним гонится, что он в такой панике? – негромко спросил я скорее самого себя, не отрывая взгляда от двери. Ждать ответа пришлось недолго: буквально через полминуты качающаяся на петлях дверь распахнулась снова.

В проёме стоял смутно знакомый, полненький и розовощёкий боярин в распахнутом дорогом плаще, с меховым воротником и в высокой папахе. Всё это было явно не по погоде, но его это совершенно не смущало. Возможно, благодаря наполовину початой бутылки коньяка в левой руке, или плоской фляге, торчащей из внутреннего кармана.

– Ми-ишка! – икнув, позвал мужчина. – Ну где ты, проказник! Выходи! Играть будем! А вы чего кислые такие? Всем выпивки за счёт графа Бергера! Сегодня плачу я! Чтобы вы не плакали. Ха-ха.

– Слышал, хозяин⁈ – подхватил тут же какой-то предприимчивый мужик. – Гуляем! Славься граф! Бергер!

– Евгений В-владимирович, – важно уточнил граф и, несмотря на очевидную шаткость походки, зашёл в гостиницу, направляясь сразу к стойке. – Ну, не жалейте! За моё здоровье!

– Ура! – тут же прокатился весёлый клич по залу. Застучали кружки, народ потянулся к хозяину, щедро разливавшему пенящийся напиток прямо из бочки.

– Ух, какая красотка! – протянул Бергер, подходя ближе к нашему столу. – Мадам, да вы прямо шальная императрица, не иначе. Не желаете…

– Нет, – резко ответила жрица.

– Зря-зря. Знайте, моё второе имя – Кутёж! – громко продекламировал граф, и его тут же поддержали десятками криков. – А значит, сегодня мы не спим! Гуляет весь город! Присоединяйтесь, милая девушка. Ну и сына своего с собой берите.

– Это ты её сейчас так старой назвал, щегол? – спросил я поднимаясь. Удивительно, но, несмотря на рост, он был мне почти вровень. Да ещё и больше по размерам, толще. Будь я в обычной ситуации, сказал бы, что мы в сильно разных весовых категориях. Правда, это и сейчас так, только в мою пользу.

– Тысяча извинений, – приложив пальцы к губам, сказал граф. – Даже не думал, что вы так молоды и при этом прекрасны в гневе. Не присоединитесь к нашему веселью?

– Вы, кажется, питомца потеряли, – заметила жрица.

– Ох, да и чёрт с ним, – отмахнулся Бергер, на удивление быстро приобретая вид цивильный и благочестивый. – У меня сегодня праздник, так давайте гулять и развлекаться!

– И какой же праздник? – поинтересовался я, уже миролюбивей, ведь граф отодвинулся от нас и рухнул за скамью по соседству.

– О! Великий! И даже не один! – подняв три пальца, проговорил он. – Во-первых! Я сумел сбежать от своих надсмотрщиц. А это те ещё мегеры, я вам скажу. Во-вторых! Сегодня отменили всякие рабочие глупости. А значит, что? Значит, кутим!

– А в-третьих? – напомнил я, когда граф чокнулся с несколькими мужиками и отхлебнул из принесённой кружки.

– В-третьих? Сегодня прекрасная солнечная погода, – кивнул Бергер, явно празднующий уже не первые сутки. Он наклонился, выглянув за болтающуюся дверь. – О, нет, погода так себе. А! Клущенский сдох, точно! Собака польская!

И заржал чаечкой, доходя до икания, затем выпил ещё одну кружку пенного.

– И чего вам сделал покойный тысячник? – уточнил я.

– Этот трус? Сбежал, когда мой род прикрывал отступление царских войск, – со злобной усмешкой ответил Евгений. – Ну ничего, зато теперь они отомщены. Жаль, не мной. Если бы я только окончил обучение и тогда…

– На здоровье, – спокойно ответил я. – Только вот у них ещё старший сын есть.

– Чего? – дыхнув на меня таким стойким облаком алкоголя, что казалось, он сейчас воспламенится, переспросил граф.

– Говорю, в семье Клусинских ещё старший сын жив, и насчёт женщин ничего не знаю, может, и они есть. Но воевать против них, если сами не лезут, больше не стану.

– Погоди-погоди, ты что же… Говоришь, что убил кизяка? – по-другому взглянув на меня, спросил Бергер. – А младший его?

– Если быть точным, то старшего убил не я, а мой снайпер, – решив не присваивать себе чужие заслуги, ответил я. – Смерть младшего пытались на меня повесить, но признали несчастным случаем.

– Интересно… весьма интересно! – выкрикнул граф и вскочил со скамейки. – Дай я тебя обниму! Ты ж мне теперь как брат! Хочешь, боярином тебя сделаю?

– Ха, спасибо, конечно, но ты несколько ошибся, – не став вырываться и похлопав молодого мужчину по спине, сказал я. – Ты сейчас в Китеже доучиваешься? Какой ранг?

– Уже адепт! – не без гордости заявил Бергер. – А ты, значит, тоже у нас? Не помню тебя, прости, ну да ладно. Удружил ты мне, брат, как есть удружил. Будь уверен, отплачу тебе по полной, только скажи чем. Всё, что в моих силах, сделаю!

– Ха, сметите-ка, какие мамзели плывут, – раздался от дверей чей-то пьяный выкрик. Граф, отвлёкшись от меня, улыбнулся, уже забыв про Милославу, и поднялся со скамьи, чтобы направиться к спешно идущим женщинам, как вдруг глаза его изменились, он чуть присел и начал затравленно оглядываться.

– В чём дело? – с едва заметной усмешкой поинтересовался я.

– Да блин, Юля, невеста моя. Да ещё и не одна… Так, ты меня не видел! – затараторил граф и, пригнувшись, начал красться на уровне столов, как вдруг встретился взглядом с медведем, до сих пор тихо отсиживавшимся в углу.

Первым не выдержал зверь. Он взревел, поднимаясь на дыбы и опрокидывая тарелки с горшками, и рванул к выходу. Граф, пользуясь заминкой, кинулся в противоположную сторону и выскочил через окно.

– А ну, стоять! – выкрикнула красивая, миниатюрная женщина, лет двадцати восьми, проскочив мимо зверя, с выпученными глазами мчащегося по улице. – Стой, кому говорю! Бергер!

Но графа и след простыл. И если меня ситуация только забавляла, то вот хозяину гостиного двора было не до смеха. Понимая, что сейчас его оставят без денег за выпивку, он подался вперёд и схватил пробегающую мимо женщину.

– Отпустил, быстро! – замахнулась на него Юля.

– Вы его сиятельство по какому праву останавливать собрались? Он граф!

– А я его невеста! Как и эти вот, – закинув волосы за плечи и показав на своих подруг, ответила она. – Вероника, Арина, Инна, Вика…

– А… раз невесты, то будьте любезны, выплатить за вашего сбежавшего женишка! Вот! – стукнул кулачищем по стойке хозяин. – Полтора рубля золотом!

– Да где это видано, чтобы такие деньги всякое дерьмовое пойло стоило! – возмутилась женщина.

– Так будь оно пойлом, может, и не стоило бы, а у меня отличный квас, собственного производства, со всей округи приезжают его пробовать.

– Не стану я только платить! Ты сам дурак, не видишь его сиятельство чуть не до поросячьего визга ужрался, а ты и рад? – вырвала руку Юля. – Не стану тебе ничего платить!

– Успокойтесь, – вмешался я, с улыбкой подходя к спорщикам. – Долги плодить нехорошо, особенно перед простым людом. Так что я за графа выплачу. Только не эту выдуманную цифру, а вполне реальную. Я кружки тоже считал, да и цену знаю.

– Прошу прощения, а вы вообще кто? – бросив на меня растерянно-неприязненный взгляд, спросила Юля.

– Пока можете называть меня просто Фёдором Ивановичем, – сказал я. – Учитывая, что имён граф не вспомнит, можете ему просто передать «на здоровье», когда он проспится. И сказать, что я о нём знать не знал, решая свои вопросы, а значит, он мне ничего не должен. Разве что за пиво. Он поймёт.

– Ну раз так, ладно. Всего доброго, – отступив на шаг и всё ещё не понимая, что происходит, сказала Юля.

– Он через окно вылез! – выглянув в общий зал, крикнула одна из девушек, кажется, Вероника.

– За мной! Пока он ещё кого-нибудь не подцепил! – скомандовала Юля, и погоня невест продолжилась с новой силой.