Текст книги "Памир. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Иван Шаман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 40 страниц)

– Обычай! – чуть не выплюнула Софья, но по глазам её было видно, что рассуждение по второму кругу пошли на пользу. Для закрепления, похоже, надо было и третий сделать. А мне что? Несложно, нужно же как-то каменное спокойствие оправдывать. И когда я вновь повторил вопросы по третьему кругу, до неё неожиданно, начало доходить.

– Ему стоило просто попросить твоей руки. Пусть младший, безземельный, но сын уважаемого тысячника, что на хорошем счету у градоначальника. Неужели ему бы отказали? Да ни в жизнь. Вместе с его связями, вы вполне могли помогать посёлку, продавать чуть дороже, чем раньше, покупать чуть дешевле, – словно попугай повторял я. – Только вот он и не собирался тебе предложение делать.

– Он мне в любви признавался, – уже не так смело отвечала Софья.

– Ага, ага. А кольцо подарил? Может, письма любовные слал? Или только звонил, пока мать занималась домашними делами?

– Она. Мне. Не. Мать! – яростно выпалила Софья, ударив кулачком по перилам. А потом вдруг просияла. – Думаешь, она счастья моего хотела? О селе пеклась да о черни? Её всегда лишь одно интересовало! Секта её ненормальная! И отца втянула, и меня пыталась кровью повязать! Думаешь, она хорошая? Она отца убила! Заколола сама, ножом, и не просто так, а на чёртову статую повесив!

– Чего, блин? – не понял я, мысль уж как-то слишком медленно проникала в мою голову. Возможно, потому что я просто не хотел в неё верить. Да и с чего бы? Предо мной просто типичная восемнадцатилетняя дура, без нормального образования, зато с сиськами третьего размера и тяжёлым недотрахом.

Она точно всё это придумала, только чтобы вывести меня из себя и позлить. С другой стороны, у неё мозгов не хватило бы на такой выверт. Нет, ну это же надо, привязала мужика на статую и заколола в сатанинском ритуале. Ну бред же. Ведь бред?

Пока я хмурился, раздумывая, на втором этаже особняка послышался громкий треск, похоже, Милослава решила проблему дверей кардинально, выбив их или вырубив замок топором. В окне мелькнул силуэт с поднятыми вверх руками, и оглянувшаяся Софья в панике начла пятиться и дёргать ружьё, которое никак не могла перезарядить.

Да так и рухнула через перила, едва успел поймать, чтобы она затылком не приземлилась.

– Ну здравствуй, боярыня. Второй раз уже мне в руки идёшь, – заметил я, глядя на ошалевшую девушку. Та попробовала вырваться, но я держал крепко, а когда полезла с когтями, целясь в лицо, перехватил руки и потащил в особняк.

– Спасите! Убивают! – заорала Софья, но немногочисленные свидетели лишь прятали глаза и старательно делали вид, что их тут нет. Уходить, к слову, тоже не спешили: не каждый день такой цирк увидишь, чтобы одна боярыня на другую с топором бросалась, а та её застрелить хотела.

– Мила, спускайся! Разговор есть, – приказал я и, зайдя в особняк, запер двери.

Девушка, стоило переступить порог, обмякла и перестала сопротивляться – то ли обломала ногти о мою каменную кожу, то ли наконец поняла, что вырваться не получится. Впрочем, это меня сейчас волновало меньше всего. На повестке дня был вопрос куда более серьёзный.

Надо отдать должное, Милославе хватило одного взгляда в мою сторону, чтобы отложить топор, сложить ладошки и изобразить полный обожания и послушания взгляд. Якобы готовый к любому наказанию. София, которую я бросил в кресло, тоже притихла, боясь лишний раз дышать.

– Итак. Давайте по порядку. Ты хотела убить свою мать, которая о тебе заботилась последние годы, потому что думала, что она тебя… не отпустит замуж?

– Она отца убила! Заколола в ритуале, который не подействовал! И меня там же прикончила бы! – горячо выпалила девушка.

– Неправда! Я бы никогда! – быстро ответила Милослава. – Супруг был тяжело болен, ещё с компании десятого года. Ранения не давали ему покоя. Спать не мог, ел через силу, жить не хотел… это было его последнее желание! Жизнь за жизнь! И оно сработало!

– Ты убила отца почти месяц назад, тварь! А этот три дня как ожил!

– Потому что магия крови сильная, но медленная! – ответила жрица.

– Вот! Не сработало бы, и я стала бы следующей! – горячо воскликнула Софья. – Она фанатичка! Сумасшедшая!

– Ну, конечно, сумасшедшая. Верю в царевича страстотерпца, что в виде статуи стоит, и должен весь мир спасти, – победоносно улыбаясь, ответила Милослава и посмотрела на меня. – Может, я где и перегибала, бывало. Но я искренне, всей душой и телом предана только вам, наш долгожданный господин!

– Ну, надо признать, что я очнулся, – поморщившись, проговорил я. – Но вряд ли это связано лишь с одним жертвоприношением…

– Я каждый год приносила, как только возможность была! – тут же заверила Милослава. – Когда ягнёнка, когда порося, а в прошлом – бычка.

– А потом и до людей дошло, – хмыкнул я, понимая всю неоднозначность ситуации. Хотя какая, к чёрту, неоднозначность? Она убила человека, имея на руках лишь слабую надежду на то, что свершится чудо.

Психованная фанатичка, с горящими глазами. Но… это моя психованная фанатичка. И единственная, в ком я могу быть уверен на двести процентов. Скажи я ей, чтобы она вырвала себе сердце, уверен, сделает.

Вторая – просто малолетняя дура, которая напридумывала себе сказку и готова была отдаться первому встречному. Есть ли в этом её вина? Безусловно, всё же она не ребёнок. Была ли у неё возможность поступить в этих обстоятельствах иначе? Учитывая, что она верила Войцеху и думала, что мамочка скоро растянет её на статуе и прирежет…

– И что мне с вами обеими делать? – вздохнул я, сев прямо на пол.

– Всё, что вы решите, господин! Я приму любой ваш приказ, – с готовностью ответила Милослава и зыркнула на Софью. – И она тоже.

– Угу, потому что ей деться некуда. Софья, ты хоть понимаешь, что сбеги ты сегодня, скорее всего, уже утром была бы мертва? – посмотрел я на сжавшуюся в кресле девушку. – Вот, вроде до тебя начинает доходить. Увы, слишком медленно. За то, что ты натворила, за те жизни, которые загубила, тебя, по-хорошему… надо по-плохому. Да толку с этого не будет.

– Можно её выпороть, – предложила Милослава. – Розгами.

– А если ей понравится, что тогда делать будем? – подняв бровь, спросил я. – Нет, так просто она не отделается. Всё, что натворила, искупать придётся. Трудами и потом. И сколько у тебя времени на это уйдёт, и что выйдет… Вопрос большой.

– Я готова уехать немедля. Ничего мне от вас не надо, ничего с собой не возьму.

– Назло мачехе поеду в лес, чтобы меня изнасиловали и отдали волкам. Очень разумно, – буркнул я, и девушка залезла в кресло с ногами, обняв колени. – Трактор куда дели?

– Войцех продать должен был, – глухо ответила Софья.

– Ладно, что с тобой делать, решим позже, – сказал я, поднимаясь, и вышел на крыльцо позвать охотника: – Егор, иди-ка сюда. С барыней мы обсудили. Расскажи-ка мне, мил человек, где вы реально машину дорогущую оставили?

– Так, часах в трёх ходу, ваше благородие, – бодро ответил он.

– Три на семь, хм, может, и за полчаса доедем, – кивнул я, посчитав в уме маршрут. – Собирайтесь, поедем добро возвращать.

– Не боитесь, господин, что они вас в спину ударят? – заботливо спросила Милослава. – Как бы ещё больше не учудили.

– Если такие дурни найдутся, то им на этом свете точно делать нечего, – спокойно ответил я. – К тому же они ведь приказы выполняли. Хоть должны были прежде головой подумать, а потом фигню творить.

– Я ей всыплю, по первое число, не переживайте, век помнить будет!

– Нет. Как наказать решим позже, но бить её уже не вариант. Слишком здоровая кобылка, только злобу затаит, – покачав головой, сказал я. – Лучше подумай, как её иначе можно наказать, так чтобы польза была. Что она вообще умеет, где может свои таланты применить?

– Да какие у неё таланты? Только перед зеркалом прихорашивается да парней деревенских дразнит, жопой вертит. Удивительно, как вообще девственность до сих пор сохранила, – фыркнула Милослава.

– Сохранила? – удивился я. – В восемнадцать лет? Это прямо умудриться надо было при такой стати и характере. Ну да ладно. Как приеду, разберёмся.

– С чем? А… – протянула неопределённо Милослава, но я так и не понял к чему. – Ну если мало, молоденькой хочется… как прикажете.

– Чего? Потом разберёмся, как вернусь. Пока надо технику вернуть, – отмахнулся я и пошёл к бронемобилю, вокруг которого собрались охотники. – Все не нужны, да и не влезете вы. Беру только троих. Проводника, кочегара и замыкающего, чтобы назад смотрел.

– А остальные как же? – не понял моего манёвра Егор.

– Остальные мне только мешать буду, – ответил я, садясь за баранку. – Дорогу запомнил?

– Так чё её запоминать? Али-Ахмет в бывших Дальних Выселках сидит, – чуть помявшись, ответил охотник.

– Али? И сколько с ним людей?

– Так это. Четыре раза по десять, – почесав в затылке, ответил Егор.

– Али-Ахмет и сорок разбойников, – хмыкнул я, заводя двигатель и дожидаясь, пока он наберёт обороты. – Подкидывайте уголь, прокатимся с ветерком.

Гусеничный броневик ликвидаторов по просёлочной дороге шёл, словно плыл, даже немного укачивало. Да, скорость у него была не ахти, до шестидесяти ни разу не разогнался. И всё равно, уже через час мы подъезжали через лес к покосившемуся частоколу, над которыми возвышались две смотровых вышки. И самое интересное – даже с караульными, которые ещё и не спали.

– Это какие-то неправильные разбойники, – успел проговорить я, а потом по броне начали стучать пули.

Глава 11

Первые секунды у меня было ощущение, будто я снова сижу в старой БРД, и «духи» нас поливают из автоматов. Лишь отрывистое захлёбывание и слитные очереди выдавали, что огонь вёлся из пары десятков стволов, а не из двух-трёх. И почти минуту мне пришлось бороться с иррациональным страхом, что сейчас в бочину прилетит РПГ.

Хорошо хоть сидели мы в подготовленном бронемобиле. Да, из-за топки места было маловато, на полноценную БТР он не тянул при всём желании, зато бойницы для стрельбы оказались оборудованы, почти как у меня в прошлой жизни, шарнирные, с поворотным механизмом, в который можно было просунуть ствол. Что я и сделал.

Ружьё рыцаря, работавшее от баллона, показало себя просто прекрасно. И парочку на вышках я снял первыми же выстрелами. Тяжёлая пуля легко пробивала и хлипкие доски, и сидящих за ними людей. Дальше, однако, начались проблемы.

Фары высвечивали небольшие области вокруг бронемобиля, и кто бы ни оказался моим противником, идиотами они не были. Они прятались за холмиками, между брёвен частокола, за углами домишек, в густых тенях. Ещё и внутри ограды происходило какое-то движение, что мне крайне не нравилось.

– Тарань ворота! – приказал я, выцеливая очередного стрелка. Сидящий на рычагах мужик угукнул в ответ, кивнул, и бронемобиль медленно, но неуклонно наращивая скорость, пополз вперёд.

Движущаяся мишень, да ещё такая здоровая, особой трудности для врагов не представляла. Но им всё равно приходилось менять позиции, на чём я и ловил то одного, то другого. Пуль не жалел и вскоре начал замечать, что с оружием что-то не так: выстрелы стали ложиться куда ниже, чем должны.

– Да твою дивизию! И как давление поднимать? – поняв, что дело в опустевших баллонах, выругался я. – Кто знает?

Ответом мне стали мотания головами. Пришлось отбросить ставшее негодным ружьё и взяться за обычную пружинную пневматику. Эффективность тут же снизилась по сравнению с полностью заряженным ружьём, но осталась приемлемой. Пара выстрелов – и я уже привык к поправкам на расстояние и пулю, которая у этого оружия была совсем небольшой.

Теперь приходилось выцеливать лишь незащищённые участки, даже незначительный промах и попадание в угол дома или край бревна не давали пробития. Приноровившись, я прикончил пару зарвавшихся идиотов, решивших, что они храбрецы и укрытия нужны только трусам. Сумел ранить ещё пятерых, более осторожных, а затем бронемобиль дополз до ворот и врезался в них, распахнув створки.

– Пушка! – тут же крикнул водитель, но вместо того чтобы вдавить газ и уйти в сторону, начал замедляться в попытке дать задний ход.

– Куда ты… – я было дёрнулся к рычагам, но время было упущено. Небольшая, буквально метр в длину, на двух здоровенных колёсах, пушка выплюнула гигантское облако белого перегретого пара. Единственное, что я успел, – пнуть рычаги со своей стороны, заставив бронемобиль дёрнуться и закрутиться.

Снаряд вмазался в бок, но прошёл по касательной, оставив ощутимую выбоину, которую было видно даже внутри салона. На десяток сантиметров правее – и ядро вошло бы прямо в кабину, прикончив и нерадивого водителя, и всех, кто был внутри, угодив в паровой котёл. Мы бы тут все заживо сварились. Ну, может, кроме меня.

– Заряжай! – тут же раздался крик со стороны домиков, и залёгшие артиллеристы бросились к орудию. Я же, не дожидаясь второго залпа, прицелился и пальнул по наводчику, крутящему ручку на лафете. Пуля легла неточно, пробила противнику плечо, и того развернуло, отбросив в траву.

К моему огромному сожалению, второй оказался куда сообразительней. Увидев, что товарища подстрелили, он рухнул под защиту пушки и делал всё, не выглядывая из-за короткого козырька. Подстрелить я его не мог при всём желании и лишь с досадой наблюдал, как он запихивает новый снаряд в казённик. Сейчас дождётся, пока давление вырастет, и всё, второе попадание будет точным…

– Стоп. А откуда у него пар… – пробормотал я, по-новому вглядываясь в соседние дома и траву. Обнаружил почти сразу: от ближайшей избушки до позиции тянулся толстый шланг. Он, естественно, бежал по земле, и я его почти не различал, но вот выходил он прямо из окна домишки и слегка провисал.

Виднелось всего полметра, но мне хватило и этого. Тщательно прицелившись, я попал в шланг. Тот дёрнулся, но не поддался. Тогда я выстрелил ещё раз, буквально кожей чувствуя, как уходят драгоценные секунды. И только с третьего попадания почти в одну и ту же точку шланг не выдержал и начал стремительно раздуваться. Вот в этот-то пузырь я уже не промахнулся.

Пар вырвался со свистом, окутав ближайшие дома белым облаком и напрочь перекрывая зону видимости. Увы, противникам не нужно было целиться и выискивать, где мы, – слишком большая дура. А вот мне, с учётом оружия и медленной перезарядки, приходилось рассчитывать каждый выстрел.

Конечно, можно было отсиживаться в бронемобиле до второго пришествия. Ну или пока у нас не кончатся вода и уголь. Так что вроде мы даже в выигрышной позиции. Если у них не найдётся второго орудия, или если они, под покровом плотного тумана, не оттащат первое и не перезарядят его где-то за углом.

– Вперёд! Трогай медленно, обходи вон тот дом между частоколом и избой, – приказал я, не собираясь торчать на одном месте. Вот только водитель лишь трясся, обхватив себя за плечи. Пришлось отвлечься от поля боя и растормошить его: – Эй! Ты мужик или кто! Соберись и дёргай рычаги. Вперёд, говорю!

Вместо того чтобы выполнять команды, он затрясся ещё сильнее и попытался скукожиться. А Егор, сидевший по другой борт и не прекращавший стрелять, глухо, но длинно выругался.

– Толку от тебя… – морщась, проговорил я. – Охотник, ты водить умеешь?

– Нет, ваше благородие, не научен, – тут же ответил Егор, подтвердив мои худшие опасения.

– Ладно, отстреливайся, как бы эта консервная банка нашим гробом не стала, – буркнул я, за шкирку вытаскивая нерадивого водителя и сам садясь на его место. Меня учили управлять любым видом транспорта, и, хотя это был явно не болид «Формулы-1», пока мы сюда добирались, я примерно разобрался в его устройстве.

Зажал на рукоятях сцепление, включил переднюю передачу на правой, на левой – заднюю и, дождавшись, пока машина развернётся на месте, обе утопил в полный ход. И мы помчались со скоростью километров пять в час, постепенно ускоряясь. В задницу нам тут же забарабанило десяток пуль. Со стороны домишек даже послышались радостные вопли и крики о победе, но я не обращал на них внимания. Вывел машину за частокол и тут же свернул, прикрыв её борт брёвнами.

– Всё. Сиди здесь, отстреливайся и не смей никого подпускать, – сказал я, выбираясь с водительского кресла и навешивая на себя жилет с патронами для пневматики. Получалось что-то около пятисот выстрелов – с такой скорострельностью их хватило бы на сутки. – Как вернусь, ты меня узнаешь, остальных вали. Понял?

– Понял, не дурак. Дурак бы не понял… – пробурчал Егор, недовольно глядя, как я ползу к люку в крыше.

Дальше я его уже не слышал. Откинул крышку, выпрыгнул и, захлопнув её, тут же скатился на землю. Можно было теперь ползком вернуться в деревню, но я не отказал себе в маленьком удовольствии и, активировав каменную кожу, вошёл в распахнутые ворота в полный рост.

Вероятно, противники такой наглости от меня не ожидали, а потому открыли огонь с заметным опозданием, когда я уже положил двоих особенно рьяных, бежавших к воротам не скрываясь. Одному прострелил шею, второму угодил в незащищённую голову – тот рухнул в траву и задёргался.

Остальные такой намёк поняли отлично: со всех сторон на меня посыпались пули и мат. И если к сквернословию я был совершенно безразличен, то вот к первому… Помимо мягкого свинца, на который мне было наплевать, прилетали и тяжёлые стальные пули, оставлявшие на броне длинные расходящиеся трещины, вынуждая её частично осыпаться, а меня – безостановочно концентрироваться на поддержании формы.

Чтобы не перегружаться, я вернулся к старой проверенной тактике. Двигаться от укрытия к укрытию короткими перебежками, не позволяя врагу выиграть позиционку. Они меня постепенно окружали, это было понятно и тупому. Двигались на удивление слаженно, что напрягало, команды хоть и звучали, но редко и чётко. И вот, минуты через четыре пряток, бандиты решили, что пора.

– Пли! – раздался приказ, и разом десятка три людей высунулись из своих – как раз в тот миг, когда я уже ретировался в ближайшую избушку.

Оглядевшись, сразу оценил остановку: домик оказался совсем небольшой. Печка в центре делила его на две комнаты и кухню, если можно было так назвать тесный закуток между ними, где стояла заслонка. Три крохотных окна, затянутых мутным, не до конца прозрачным стеклом, искажающим происходящее снаружи. И две перепуганные бабы неопределённого возраста.

– В погреб живо! – приказал я, и те, не спрашивая, сдёрнули одну из шерстяных дорожек, открыли полуметровую дверцу и скрылись под ней. Похоже, давно готовились, раз заняло это не больше тридцати секунд. Как раз столько, чтобы осмелевшие противники, решившие, что я проиграл и спасаюсь бегством, не бросились за мной.

Первым ворвался в комнату бандит, сжимавший в правой руке уже знакомую модель пистолета с широким цевьём, в котором прятали баллон. В левой у него была не то короткая сабля, не то длинный изогнутый кинжал. Я не стал особо разбираться, а просто прикрыл корпус окаменевшей рукой и, дождавшись выстрела, ударил правой.

– Привет, – усмехнулся я, когда ошарашенный враг, смотрел, как я вытаскиваю окровавленную каменную руку из его груди. С такой дырой он явно был не жилец, так что я не стал отвлекаться и слушать предсмертные хрипы, а просто отобрал у него пистолет.

Второй бандит оказался немного умнее, пропустив вперёд валяющийся на полу труп, он встал прямо у входа, поднял винтовку наизготовку и, как только линия стрельбы освободилась, влепил мне пулю прямо в лицо. Хорошо так, качественно, что почти все слои каменной кожи осыпались, оставляя меня беззащитным.

Но противник не учёл скорости. Пока он перезаряжался, дёргая затвор, я поднял ствол пистолета и выстрелил, почти не целясь. Мелкая пулька ударила противника в щёку, он взвыл, я же передёрнул затвор, досылая пулю в ствол, и нажал на спуск ещё раз. А затем ещё, посылая свинец навстречу следующему придурку.

Ну а как их ещё назвать, если, только потеряв пятерых, до них дошло, что нужно заходить и в окна. Стёкла со звоном вылетели, и бандиты начали палить со всех сторон, стараясь попасть в меня.

Была лишь одна проблема: пока они соображали, я затушил свечи, а лучину кинул в печь, так что в избе стало совершенно темно. На улице хоть горели какие-то фонари и светила луна. Тут же – хоть глаз выколи. Так что палили они наугад, а вот я, наоборот, дожидался, пока в проёме не появится вражеский силуэт, и только после этого жал на спуск, тут же меняя позицию.

К моему великому сожалению, идиоты быстро закончились. Буквально через несколько попаданий, не все из которых оказались смертельными. Больше в дом никто не совался, и это было подозрительно. Ровно до того момента, пока я не увидел яркие мерцающие отсветы снаружи. А затем в окно влетел камень, обёрнутый горящей тканью, и сомнений, не осталось. Враги решили спалить меня вместе с жильцами.

– Ах-ха-ха! Трусливые твари! – как можно громче рассмеялся я, подхватил камень и выкинул его обратно, затоптав начавшую тлеть половицу.

– Я не трус! – раздался возмущённый голос, в сторону которого я, не прицеливаясь, выстрелил и, судя по последовавшему мату, даже попал. Но в тот же миг в хижину влетело уже с десяток дымящих головёшек, факелов и прочего. Мгновенно стало светлее, чем на улице, и стоило мне сунуться к горящим предметам, как в меня дважды попали. Каменная кожа опять спасла, но рисковать бесконечно было нельзя.

Отбросив самые яркие, я поднял крышку погреба и тут же получил пулю в лицо. Правда, больше испугался, чем пострадал, каменная кожа сработала и тут. А вот наличие бандита, ждущего меня у лестницы, не радовало и означало только одно – туда можно забраться с улицы. А значит, и выход контролируют.

Врагу своему я ответил достойно. Пнул высунувшуюся голову, словно футбольный мяч, от души. Но получилось плохо. Каменная ступня банально пробила черепушку, войдя до середины носка. Так ещё и товарищи его, забравшиеся в погреб, начали палить. Пришлось спешно стряхивать с подошвы падаль и захлопывать крышку. Подумав, надвинул на неё сундук со всяким шмотьём.

Ситуация выходила аховая. Даже если все, в кого я попал, мертвы, у противника оставалось от двадцати до тридцати человек. Пусть у большей части лёгкие пневматические винтовки и даже луки с арбалетами, есть у них и тяжёлые образцы ружей, которыми меня вполне можно прикончить. Враги дежурят снаружи, контролируя окна и двери. И с готовностью сожгут дом вместе со мной. Вон сколько факелов летит в окна.

Не повезло, как ни посмотри. И это чертовски радовало, ведь если сейчас удача не на моей стороне, потом обязательно даст отыграться. Мне же, всего на всего, нужно найти выход из, казалось бы, безнадёжной ситуации. Благо, я и сам это умел, и получил очень хорошую школу от лучших тактиков и стратегов. Если противник пытается диктовать тебе условия и выход – проломи стену!

В моём случае всё было несколько экстравагантней. Ведь стены бандиты тоже контролировали. Так что пришлось забраться на кирпичную печку, активировать полную боевую форму, выпуская магию камня наружу, и аккуратно, чтобы не поднимать излишнего шума, выворачивать доски из потолка.

Силушки в боевой форме мне хватало, доски были тонкие и старые, я справился меньше чем за пять минут. А дом тем временем начал стремительно разгораться, даже пятки припекло. Пришлось рискнуть, снять каменную форму, чтобы не провалился жиденький настил, и, закинув винтовку, выбраться на чердак.

Отсюда деревня была как на ладони. Противники натаскали факелов и фонарей, поставив их так, чтобы высветить дом по кругу. Ещё один факт в пользу Али-Ахмету, и в минус аргументации, что передо мной обычные бандиты. Не сообразили бы они так быстро, что нужно обеспечить контроль периметра.

Одного, правда, не учли. Уж слишком хорошее освещение, плюс позиция на высоте. Я будто в тире оказался, пусть и поджариваемый на медленном огне. Первым делом начал отстреливать тех, кто подставлялся больше всего, кто держался на открытой местности или недостаточно хорошо укрылся. Таких оказалось трое, и уже после второго трупа начали доноситься приказы откуда-то из темноты.

Это оказалось для меня неприятным сюрпризом, но в принципе схему не ломало. Я просто сменил цели на источники света, разбивая лампы, ломая шесты, на которых качались фонари и факелы. Постепенно зачистил один из флангов, когда стало совсем припекать. И дождавшись логичной реакции, бросился к противоположному краю.

– Лови шайтана! – услышал я ломаный русский, но останавливаться и спрашивать, кто тут такой умный, но неграмотный, не стал.

Отпрыгнул в темноту – спасибо своей же догадке закрыть правый глаз заранее, чтобы он успел привыкнуть – и бросился наутёк. В этот раз победных криков слышно не было. Зато отчётливо свистели пули, пару раз меня клюнуло, в плечо и в спину. Причём во второй раз кожа не выдержала, и я почувствовал, как стальной шарик проходит по боку, разрывая ткани. Едва сдержал крик, продолжил бежать и остановился, только оказавшись за ближайшим зданием.

На перевязку времени не было. По-хорошему нужно было обеззаразить рану. Наложить марлевую повязку и вколоть кровоостанавливающее и обезболивающее. Да только где их взять? Аптечку я с собой не захватил. Неожиданно в голову пришла кристально чистая мысль – камень не кровоточит.

Это было так странно, что я даже не испугался такой перспективы. Просто отпустил магию камня, тщательно контролируя, чтобы она не распространилась на всё тело и захватила лишь бок. Несколько мгновений и опасная рана превратилась в кусок пожёванного гранита, с которым можно было разобраться позже. Ни боли, ни крови.

Только топот ног обходящих меня врагов.

Это они зря. Глаза мои совершенно привыкли к лунному освещению. Руки были тверды как скала, а оружие достаточно точно, чтобы я не переживал, в ту ли сторону стреляю. Больше я противникам окружать себя не позволил. Уходил всё дальше, пока не замечал очередного врага, стрелял на поражение, и возвращался.

Перестрелка превратилась в биатлон. Только вот я не уставал, не сбивал дыхание и в целом был хорош в этом. На семь из десяти. Пробежка, поймать цель, выстрелить. Смена позиции.

Если бы не полыхающий в центре деревни дом-факел, мне бы пришлось туго. Но противники, дезориентированные в темноте, не могли адекватно координировать свои действия. Всё чаще они ошибались, сталкиваясь лбами друг с другом, паля в темноту – туда, где я был, по их мнению – и не слушая команды.

Да и главарь их тоже уставал. Правда, ему постоянно удавалось скрываться и не попадать мне на мушку. И это безумно раздражало. Ладно я, меня учили, но он-то откуда мог знать продвинутые тактические манёвры? Где научился? А главное, неужели он настолько лучше меня, что я ни разу не сумел его даже заметить?

Это било по нервам и самолюбию, тем более что ставкой были наши жизни. И всё же я выигрывал. Медленно, пуля за пулей, разрывая дистанцию и меняя позиции, но я умудрился прикончить ещё десятерых, прежде чем оставшиеся сообразили, что их тактика совершенно не работает и нужно действовать иначе.

– Ко мне! – приказал Али-Ахмет, и ждавшие только этого враги сломя голову помчались к стоящему чуть на пригорке дому. В отличие от остальных в деревне, он был сделан из камня, а крыша его покрыта не соломой или досками, а глиняной черепицей. По-богатому, а главное, не сожжёшь просто так.

Но я и не собирался. Ведь одно дело – бегать за врагами по всей округе, и совсем другое – знать, где они находятся. Теперь мы поменялись местами, и из дичи я стал охотником. Трёх попаданий хватило, чтобы враги отбросили последнее благородство и перед окнами поставили женщин и детей. Вернее сказать, девочек. И мне совершенно не хотелось думать, как их использовали, и почему даже мальчиков в селе не осталось.

– С этим разберёмся позже. Обязательно, – пообещал я себе и направился в низину, туда, где перед разворочёнными воротами до сих пор торчало орудие. Правда, сейчас меня интересовало не оно, а броне-пояс, защищавший персонал от пуль и осколков. Убедившись, что просто так его не снять, я поволок к дому, в котором бандиты укрылись за пушку. Те это заметили и начали обстреливать меня из-за заложниц, но я грамотно укрылся и лишь сжимал зубы.

– Не подходи ближе! Иначе мы их прикончим! Всех их! – выкрикнул всё тот же голос, что отдавал приказы.

– Что за мужчина прячется за женскими и детскими юбками⁈ Ты трус! Поганая вошь, а не мужчина! – громко ответил я, проверяя, что заряжен пистолет и винтовка. В пылу сражения мне явно будет не до того. Сейчас нужно было разыграть последнюю карту, рискованную, но необходимую.

– Боишься, тварь? Ты не джигит, ты слизняк! – продолжил я поливать грязью противника. – Я же, в отличие от тебя, сейчас ввойду в двери, и ты ничего не сможешь мне сделать! Ничего!

– Стреляйте! – раздался приказ, едва я выбил дверь ударом каменной ноги, и бандиты с удовольствием выполнили команду. В открывшийся проём палили все и из всего, что было. Перезаряжались и снова палили, оглушая сами себя звоном металла.

А потом первый из них вскрикнул, теряя оружие. Второй осел, держась за лопнувший глаз. Третий заорал, лишившись указательного и среднего пальца на правой руке. Они продолжали палить, даже не понимая, что меня нет за пушечным щитком.

Сконцентрировав всё внимание только на двери, я обошёл здание и бил через узкие окна, чуть ли не засовывая ствол внутрь. Большая часть из бандитов полегла там, так и не сообразив, что происходит. Остальные, ругаясь и сквернословя, схватили заложниц и потащили их на второй этаж.

И вот тут я вошёл в здание. Одной рукой тяжёлую винтовку не удержишь. И в отличие от ликвидаторов, с которыми мне пришлось сражаться буквально два дня назад, эти люди не умели драться с настоящими монстрами. Хотя людьми я их, пожалуй, назвал зря. Твари. Как они есть.

Нацепив каменную кожу, я шёл по лестнице и стрелял. Ловил пули в лицо, плечи, торс, а сам выцеливал только головы. Потому что остальное трусы пытались прятаться за женщинами и детьми.

– Стой, не приближайся! – на ломаном русском крикнул последний, окруживший себя заложницами в два ряда. – Или они все подохнут! Все!

– А они хотят жить, после всего, что вы с ними сделали? Ты у них спросил?

– Что за чушь ты говоришь? Все хотят жить!

– Нет. Не всегда, – ответил я, совершенно выбив урода из колеи. – Кто готов пожертвовать своей жизнью, чтобы я забрал этого урода, на счёт три падайте.

– Я вас убью! Не смейте! – срываясь на фальцет, выкрикнул главарь.

– Раз! Два! – громко считал я, подходя ближе, но вместо того, чтобы сказать три, активировал каменную форму. Доски не выдержали внезапного веса, и пол проломился. Но главное – одна из половых досок, на которой я стоял, пошла вниз, а её противоположный конец, на котором был и бандит, и заложницы – вверх.