Текст книги "И придет волчица…"

Автор книги: Ирина Шевченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 47 страниц) [доступный отрывок для чтения: 20 страниц]

Глава 11

   Ворота были закрыты, и Сэллер не придумал ничего другого, как намотать поводья кера на ветку росшего у забора дерева. Калитка тоже была заперта, но парень ухватился за рамку, подтянулся на руках, а уже после легко слеветировал и, кувыркнувшись в воздухе, приземлился по ту сторону ограды. Сидевшую на скамье у крылечка молодую женщину такое представление не порадовало.

   – Вы могли бы постучать, юноша, – насупилась она, но в зеленых глазах не было гнева, только грусть.

   – Простите, тэсс. А тэр Эн-Ферро дома?

   О Галле он не спрашивал. Еще до того, как в Школе стало известно, что после происшествия с Гиратом (которое от учеников старались скрыть, но попытка эта успехом не увенчалась) она уехала неизвестно куда, Сэл почувствовал ее отсутствие. Да, именно почувствовал. По мере того, как она отдалялась от Марони, он ощущал, как что-то уходит из его жизни, делая ее вновь серой и неуютной. Это было немного странно. Но правильно, словно иначе и быть не могло.

   – Он уехал два дня назад, – женщина отвела взгляд. – Обещал, что вернется к выходному.

   – Понятно. Простите еще раз, – он попятился назад.

   – Галла прислала письмо, – сказала вдруг зеленоглазая тэсс. – Вы ведь о ней хотели узнать? Ну так у нее все хорошо. Остановилась в каком-то поселочке в лесу. Пишет, что там красиво. Лечит какого-то мальчика от заикания, поливает дождем огороды, пьет молоко и ест лесные ягоды. Это неплохо, я думаю. Хотя и не очень верю в ягоды.

   – Я тоже. А давно это было? Письмо?

   – Три дня назад. Но она не писала, когда собирается вернуться.

   – Ясно. Спасибо. И извините, что я так... – он дернул калитку, но она не поддалась. Дернул еще раз.

   – Там есть щеколда, нужно нажать.

   – Да, конечно.

   – А если хотите, оставайтесь на ужин. Я буду рада. Гости у нас бывают не часто, а последние дни мы с сыном совсем одни тут. Правда, ничего особенного не предложу, готовить я, если честно, не умею. Есть немного копченого мяса, сыр и яйца. А еще картошка. Но ее еще готовить, а я...

   От воспоминаний о картошке сделалось весело.

   – Можно попробовать почистить, – согласился парень. – У вас есть бинты?

***

   Вилиль.

   Вроде бы всего пару месяцев не виделись, а изменился за это время Рошан сильно. И взгляд серьезней, и морщин как будто прибавилось: старейшина, одним словом.

   – Ты не слишком и удивлен, – заметил Лайс в конце своего рассказа.

   Это ж надо, сколько держался, решился-таки на разговор, а дракон и бровью не повел!

   – Не удивлен, – что-то в его голосе карду не понравилось. Объяснение пришло со следующей фразой: – Я в курсе.

   – В курсе?! – Эн-Ферро чуть было не пролил на колени горячий кофе.

   – Да. Я подсматривал за Галчонком временами. Видел, чем она занимается. Девочка выросла. И как волшебница, и как личность...

   – Выросла? – теперь он уже вскочил на ноги, гневно стукнув по столу чашкой. – Тебя волнует только то, что она выросла? А то, что она рисковала собой и своим ребенком, тебе безразлично? То, что ее могли убить, или она сама не справилась бы с призванными ею силами? С этим как?

   – Она ведь справилась? К чему тогда эти разговоры?

   Железная логика. Драконья.

   – Простите, Хранитель. Вы правы. Не смею больше беспокоить, – кард развернулся и намеревался уйти, уже обдумывая, где скоротать время до открытия Врат на Тар. На душе было мерзко.

   – Постой, – на плечо легла горячая ладонь. – Не заводись.

   Не заводись! Легко сказать.

   – Я попробую объяснить, если позволишь.

   – А я смогу понять? – с сомнением бросил он через плечо.

   – Не уверен, – вздохнул Рошан. – Но я должен хотя бы попытаться, если не хочу потерять друга.

   Эн-Ферро вздрогнул и медленно повернулся к дракону.

   – Не называй меня своим другом, – попросил он. – А я не назову тебя своим. Я больше не хочу иметь друзей.

   Хранитель недоуменно тряхнул каштановой гривой.

   – Я – словно дурная примета, Рошан, – пояснил кард. – Мои друзья не задерживаются на этом свете.

   – Шикарно, – пробормотал дракон. – И кому из нас нужно выговориться?

   – Наверное, обоим. И не мешало бы...

   – Для легкости восприятия?

   – По чуть-чуть.

   – Согласен.

   Жизнь – странная штука, кем бы ты ни был. Она изменчива и полна неожиданностей, и единственное, что ты знаешь о ней наверняка, так это то, что ты ничего о ней не знаешь. Кажется, на Земле жил философ, сформулировавший эту мысль, и тем прославившийся... Или прославился он совсем другим? После распитой на двоих бутылки французского коньяка (так вот к чему вспоминалась Земля!), мысли путались. Рошан мог бы привести их в порядок одним несложным действием, вывести из крови алкоголь и адсорбировать токсины, но... не хотелось. Хотелось сидеть вот так, в мягком глубоком кресле, маленькими глотками отпивать из широкого бокала золотистый напиток, обжигавший нёбо и разливавшийся жаром внутри, и смотреть на танцующие языки пламени... Пламени?

   – Лайс! Ты мне кабинет сожжешь!

   – А, ну и Бездна с ним, – флегматично отозвался магистр Пилаг, подбрасывая в горевший на широком серебряном подносе костерок вырванную из настольного календаря страницу.

   – И то верно, – согласился Хранитель, возвращаясь к прерванной теме. – В общем, поспорил я с Гвейном. Потом с Аланом поругался. С Палачом, представляешь? А потом сел и задумался...

   – И что надумал?

   – А то, что правы они, Лайс. Как ни крути, правы. Если не вмешиваться, так уже ни во что. И не важно, о ком идет речь. Потому, что неизвестно, чем такое вмешательство обернется в итоге.

   – Но меня ты предупредить мог?

   – Не мог. Тогда ты бы в это дело влез, и тоже неизвестно, чем закончилось бы. А так девочка сама справилась. И в дальнейшем справится. А я ей больше не нужен.

   – Не правда.

   – Как помощник и как защитник не нужен, – уточнил дракон. – Может, как любящий дядюшка.

   – А я?

   – С тобой совсем другое дело. Ты же с ней все время рядом, в роль старшего брата вжился уже так, что и не вспоминаешь, что все это наша с тобой выдумка. Да и она к тебе так же относится. Не всегда показывает, но ты уж поверь древнему ящеру, любит по-своему. Так что в ваши с ней отношения я и лезть не хочу, сами разберетесь. Во всем и сами, Лайс. Иначе теперь не будет.

   – Дракон ты, Рошан, – прозвучало это почти оскорблением.

   – Дракон. Но поговорить и с драконом можно. Другу советом помочь и нам не запрещается.

   Во второй раз другом назвал уже намеренно.

   – Поговорить? Не знаю я, о чем говорить. Столько всего и вдруг, что за час не расскажешь.

   – Попробуй.

   Эн-Ферро нахмурился, видимо, попытался ухватиться за одну из мечущихся, как и у дракона, мыслей, но после устало вздохнул и откинулся на спинку кресла.

   – Просканируй меня, – произнес он, прикрыв веки. – Так будет быстрее.

   – Лайс, ты – кард, это невозможно.

   – Не для Хранителя. У тебя получится. А я полностью откроюсь.

   – Не нужно. Это будет неприятно.

   – Я знаю.

   – Возможно, больно...

   – Забери тебя Бездна, Рошан! – не выдержал Идущий. – Ты думаешь, сейчас мне хорошо? Не могу я тебе ничего объяснить. Просто сканируй... Как друга прошу.

   Сознание человека – цветной калейдоскоп: битые стекла прожитых дней, многократно отраженные в зеркалах иллюзий. Нужно лишь крутить трубку, и картинки станут сменяться одна за другой, складываясь из ярких осколков воспоминаний.

   Сознание карда – краска на дереве. Множество тонких слоев, нанесенных друг на друга, а сверху для верности покрытых лаком. Не пробьешься. Попробуешь соскоблить лак, заденешь еще и краску, оставишь глубокую борозду, как незаживающую рану, но так и не поймешь, в какие цвета была когда-то окрашена эта жизнь. А он говорит: сканируй! Неужели трудно рассказать все на словах? Переступить вековые принципы и в кои-то веки не держать все в себе? Видимо, трудно.

   Рошан на миг закрыл глаза и отвлекся, чтобы провести ревизию собственному организму, сводя на нет последствия потребленного алкоголя. Делать этого не хотелось, но сейчас нужны были ясные мозги.

   Эн-Ферро открылся, как он это называл. Но вряд ли данное слово полностью соответствовало. Открытый человек – это открытая книга, и как не избито такое сравнение, но оно подходит лучше всего. Читай чужую память, переворачивай страницы, а хочешь – правь, черкай, переписывай, вырывай целые листы – все в твоей власти. Открывшийся кард оставался все той же многослойной краской, единственное, чуть-чуть размягченной, как будто подтаявшей. Но легче от этого не было, ибо теперь можно было не только оцарапать покрытие, но и оставить в нем неизгладимую вмятину.

   Впрочем, был и другой путь. Прокол. Тонкой раскаленной иглой, через защитный "лак", через тысячи и тысячи склеившихся между собой пластов к самой древесине... К душе, спрятанной под бесчисленными оболочками. Насквозь – так будет лучше. А теплая мягкая краска после срастется, заполнит собой узкую прореху стороннего проникновения...

   Мужчина в кресле вздрогнул, сжал побелевшие губы.

   Грубо, слишком грубо, даже если так. Но Хранитель не останавливался – сам напросился. Игла-сканер врезалась в толщу вязкой памяти, слишком плотной и насыщенной... Бездна! Как можно было не подумать об этом? Воспоминания Эн-Ферро стараниями предусмотрительных родителей и свайланских медиков были перегружены невероятным количеством ненужной информации: лица, события, разговоры, бесполезные знания. Как отыскать на этой свалке что-то, действительно, важное?

   Вот детство, достаточно светлое и счастливое. Родители. Старшие братья. Девчонка, живущая по соседству. Собака. Щегол. Первый компьютер с сенсорной панелью. Слезы первой утраты, и первое взрослое решение: больше никаких собак! А через год такое же серьезное: никаких девчонок. Отменено по здравому размышлению спустя три месяца...

   Хранитель улыбнулся – дети всегда умиляют, даже драконов.

   Взросление. Осознание дара. Храм Пилаг. Школа. Друзья, превращающиеся в приятелей, а после в просто знакомых – бесконечная вереница имен и лиц. Успехи. Провалы. Драки. Девочка с золотистыми кудряшками и темной «кисточкой» на хвосте. Тяжелый кулак, с хрустом ломающий переносицу... Темнота. Больничная палата...

   Стадион. Храм. Храм. Храм. Магия, льющаяся ото всюду, сила, покорившаяся после долгих упорных занятий. Шестая степень. Пятая...

   Университет. Мечты. Звезды... Новые лица и новые имена. Темноволосая девушка с раскосыми глазами... и ее подруга, худенькая и нескладная, похожая на мальчика-подростка... Аэнсир – легкий наркотик, легальный, можно купить в аптеке... Но лучше не запивать спиртным... не стоило, да... Можно усилить действие, если растворить и прогнать через фильтры, очищая от примесей... Можно даже чуть-чуть подзаработать, продавая концентрат ребятам со своего курса... Арест. Суд. Отец, почетный глава Совета Народа, злой как демон Бездны... Зато очень мягкий приговор...

   Храм. Четвертая степень. Университет. Учеба. Имена. Лица. Названия. Новая преподавательница, читает историю культур... Молодая, симпатичная, на брови тонкий белый шрам, почти не заметный, если не присматриваться... Любит сухое вино и объемные иллюзии, которые он создает под потолком спортзала... А на животе татуировка – бабочка... Мстительная стерва! Не приняла статью...

   Консультант центра генетических исследований. Говорит, что все в полном порядке. Нормально. В конце концов, он не первый, кому улучшили память, и никто не жаловался... Воспоминания все равно стираются со временем, фильтруются, и все это было учтено в программе, так как мозг не в состоянии вынести... Посоветовал обратиться к психологу. Возможно, проблемы личного характера: напряженные отношения в семье, недостаток внимания...

   Первый самостоятельный проект. Бессонные ночи. Кофе в чашке... Кофеин в капсулах... Аэнсир, совсем немного, только расслабиться... Совсем чуть-чуть, чтобы забыть то, что не хочет уходить из памяти и отвлекает от серьезных мыслей... Забыть... Защита. Успех. Кафе на ночной набережной... Алкоголь притупляет сознание. Имена и лица теперь размыты, но никуда не исчезли. Слова... Слова, хвала Небу, не запоминаются, звучат ненавязчивым фоном... И официантка строит глазки и кокетливо виляет хвостом... Но нужно домой. Иначе она скажет, как ее зовут, и еще одно имя навсегда отпечатается в памяти...

   Имена. Лица. События. Названия улиц и книг. Головная боль. Спиртное. Обманная тишина... Сигарета с эфтенской коноплей... Девушка. Безымянная. Так намного удобней...Отец. Скандал. Кайл, старший брат, самый старший из троих – успешный предприниматель. У него жена-красавица и трехлетняя дочка. Элма. Элмита. А рука тяжелая...

   – Если тебя вышибут из университета, дома можешь не появляться!

   Ему легко говорить, его не прочили в "достойные преемники", не вкладывали в него сверхспособностей и великих надежд. Его просто любили. Как сына. Как мужа. Как отца...

   – Мы тебя очень любим, Ласси. Ты ведь это знаешь? Папа бывает резок, но он переживает. И Кайл, и Элсор. Мы все волнуемся за тебя...

   Мать... Разве можно ей не поверить?

   Любили, конечно же. И хотели, как лучше. Но судьба сыграла с ним злую шутку. К "подарку", сделанному медиками, добавился дар матери Пилаг, и то, что должно было облегчить ему жизнь, превратилось в ежедневную пытку... В Храме не подтвердили его догадок, но дядя Клай сказал, что это возможно. Предложил провести несколько тестов. Но сразу предупредил, что теперь уже нельзя будет что-нибудь изменить. Можно попробовать, но вмешательство может отразиться на общей работе мозга или превратить его в инвалида... Тогда зачем?

   И родителям знать не стоит... Не хочется, чтобы они чувствовали себя виноватыми. Клай обещал, что не станет говорить.

   Тем более, он уже привыкает жить с этим. Или думает, что привыкает. Пытается как-то приспособиться...

   Имена и лица, словно старые фото с подписями, сметаются со стола "сегодня" и отправляются в пыльный ящик "вчера". Иногда они вываливаются из него не к месту, снова попадаются на глаза... И если бы можно было сжечь... Но нельзя. И их становится все больше и больше...

   Храм. Третья степень. Ужин с родителями. Мир в семье... Все счастливы... Почти все...

   Университет. Последний месяц. Экзамены. Заполнившие голову знания изливаются потоками складных речей, ложатся на бумагу ломаными линиями сложных чертежей и закорючками формул... но никуда не уходят. Остаются. Навсегда...

   Ночь. Пляж. Те, кого он вслух называет друзьями. Выпивка. Много выпивки – сегодня можно...

   – А сейчас предлагаю выпить за нашего общего друга Лайса, который после семи лет бесчинств и разгильдяйства все же осчастливил преподавательский состав университета своим уходом!

   Все это, конечно, здорово, но нужно идти. Очень нужно...

   Песок под ногами сменяется холодными бетонными плитами городских улиц. Вместо спасательской вышки – белые стены Художественного центра. Охранник-орк... Он не любил орков – к лицам и именам у них добавлялись суетные мысли, которые те не могли держать в себе, а он еще не научился не слышать... И не нужно было этому орку думать о том, куда этому пьяному юнцу следует пойти... Хвала Небу, промахнулся. Зато теперь не нужно ломать дверь...

   – Пришел? Ну заходи, раз пришел...

   Знакомое лицо. Приятное. Светлая челка падает на высокий лоб. В глазах – серебряные искорки. Забавляется. Смеется над ним...

   – И куда тебе?

   А, куда кривая выведет!..

   Рошан прервал сканирование. Перевел дух. Воспоминания Эн-Ферро были намного четче и ярче его собственных. И Кир в них был совсем как живой... Нет, не так. Кир в них был живым...

   – Молодец! Нет, я серьезно. Герой! Первый переход и ты уже вошел в историю!

   С Киром было легко. Интересно. А самое главное, призраки памяти отступали в его присутствии. Он был благодарен ему за это...

   – Я ничего не делаю, Лайс. Всего лишь немного помогаю тебе определиться с приоритетными целями. Ты перестаешь вспоминать и начинаешь жить сегодняшним днем, думаешь о важном для тебя здесь и сейчас. Вот и все. Немного практики, и ты научишься управлять и этим даром тоже. Да, Лайс, это – дар, пускай и искусственный. И как любой неосвоенный дар он опасен. Нужно работать над собой... Кстати, обучение в Храме собираешься довести до первой степени? На Каэлере есть интересная область, там весьма специфические поля. Тебе стоит сходить туда. Энтергорает – это на севере Анваргена. А по дороге можешь в Хэплит заскочить... Нет, в Хэплите нет аномальных зон, но зато какое там варят пиво! О, брат... Пожалуй, я тоже сходил бы. Свободен на следующей неделе?

   Собранная из обрывков жизнь обретала смысл. Пыльных ящиков с ненужной информацией не становилось меньше, но он научился переступать через вываливающийся из них хлам. Каждый новый Мир приносил новые знания, новые имена и лица, но голова уже не раскалывалась от их обилия, и рука не тянулась к бутылке или блистеру с прозрачными капсулами в попытке иллюзорного забвения. Двадцать лет сбора информации и работы с нестабильными потоками в разных системах – триумфальная защита второй степени, билет в "Золотую тридцатку" сильнейших магов Пилаг. Потом отдых. Весьма своеобразный отдых. Миры, полные опасностей, Миры, где идут войны. Оружие на какое-то время стало новым наркотиком. Лучевые и высокочастотные излучатели быстро приелись. Дульнозарядные ружья и мушкеты навевали тоску. Автоматическое оружие пришлось по вкусу, но не на долго...

   – Развлекаешься? А у меня тут идея возникла, хотел с тобой обсудить...

   Колония на Юули. Мечта Кира о расселении кардов по Мирам Сопределья воплощалась в реальность. Способности Проводника наконец-то нашли достойное применение. В течение месяца две тысячи сто пятьдесят шесть кардов были переведены на новое место жительства. Тысяча сорок восемь мужчин, восемьсот девяносто пять женщин и шестьдесят детей в возрасте от трех до пятнадцати лет: двадцать восемь мальчиков и тридцать две девочки... Среди прочих профессор Клай Эн-Сотто с сыном Гербеном. И доктор Богзар Гиалло с женой – они дружили с Кайлом и его семьей на Свайле. Остальные стали всего лишь именами и лицами из прошлого...

   – А фехтованием никогда не думал заняться? Могу дать пару уроков.

   Кир как всегда рядом. Верный, надежный, терпеливый. Настоящий друг... Даже абсолютная память смирилась с этим фактом и перестала неустанно напоминать о том, что этот красивый светловолосый мужчина с открытой улыбкой и серебряными искорками в глазах самый настоящий дракон. И не простой дракон – Хранитель.

   – Помнишь, я тебе о Рошане рассказывал? Есть повод вас познакомить...

   И Рошан дракон, но вроде бы тоже ничего...

   ...А потом опять возвращение в Храм Пилаг. Первая степень. Мать рыдает от счастья. Отец до посинения жмет руку. Кайл просит наведываться почаще и не забыть, как будто бы это возможно, что осенью Элма выходит замуж, и он, как дядя, должен присутствовать обязательно... А еще, если не трудно конечно, нужно передать письмо для Богзара и маленький подарок для его дочери. Девочка родилась два года назад, но Кайл никак не мог запомнить ее имени. Хотя, что тут сложного? Мариза. Распространенное имя, и не только на Свайле...

   И снова чужие Миры. Имена и лица. Названия стран и городов, народов и рас, денежных единиц и марочных вин...

   – Я ничего не могу с этим сделать, Лайс. По крайней мере, сейчас. Сила Хранителей не безгранична, а я не уверен, что, блокируя ненужные воспоминания, не сотру чего-нибудь важного для тебя. Или вообще не задену твоей личности и твоего разума. А ты мне нужен разумным, приятель! Кстати, о разумности: как долго ты еще намерен изображать из себя благородного межмирного наемника? Эта рискованная игра немного затянулась...

   Но это не было игрой. Сначала – да, но потом работа сопряженная с риском превратилась в своеобразную терапию. Решение чужих проблем помогало отвлечься от своих. Но он всегда четко видел грань... В отличие от этого безголового мальчишки, забери его демоны!

   – Ну чего ты раскричался? Не случилось бы ничего! Я нормально разобрался с управлением, принцип работы двигателя такой же, как у фианских эктокаров, начинка почти идентичная, стандартный штурвал и реле переключения скоростей... Я только тормоза не нашел, потому и пришлось об дерево...

   Отчаянный, дерзкий мальчишка, кидающийся из крайности в крайность, как и он когда-то. И такой же одинокий в этом скопище безликих имен и безымянных лиц. Было жаль оставлять его, но еще были дела на Свайле, а работа при Храме не терпела суеты... Но надолго он в родном Мире не задержался. Пообещал вернуться, когда соберет достаточно материалов по новым исследованиям биполярных матриц... А возвратился через семь лет, когда Свайла показалась единственным местом, где могли бы помочь...

   – Не нервничай, Лайс, все будет нормально. Операция прошла успешно, он скоро придет в себя... И ты ни в чем не виноват. Кроме того, что снова влез в ненужную тебе войну, и втянул парня. Впрочем, он и без тебя способен отыскать неприятности на свою остроухую голову. Познакомишь нас?

   Хорошее это было время... Месяц, пока Иоллар оправлялся от ранения на Раване, а Кир как раз жил на Свайле. Нет, втроем почти не собирались. Зато первый был под присмотром, а со вторым можно было встречаться хоть каждый день...

   – Я говорил с Гвейном. Точнее, он со мной. Кажется, у меня есть реальные шансы войти в Совет со временем. Я не хвастаю, но после инициации старейшины, способности многократно усиливаются. Возможно, тогда я смогу разобраться с тем, что твориться у тебя в голове...

   Было бы неплохо. Но за пару веков он уже привык. Научился расставлять приоритеты... Жить тем, что важно здесь и сейчас. Жить и радоваться. У него наконец-то наладились отношения с семьей: виделись редко, но встречали его всегда с искренней радостью. В Храме Пилаг принимали как опытного независимого консультанта. В колонии на Юули... Туда он старался заглядывать пореже. Но когда вдруг хотелось почувствовать себя богом... В самом деле, смешно. Ну, пусть не богом, но национальным героем его там считали. Даже внесли имя в учебники по истории расы. А приятнее всего было осознавать, что у него теперь есть настоящие, проверенные жизнью друзья...

   ...Вспышка. Яркая белая вспышка – и ничего, только страх сковал тело. Это было похоже на кошмарный сон, но сон не приснится, когда сидишь на приеме у владетельного сианского лорда с вилкой в одной руке и бокалом красного вина в другой.

   – Что-то случилось, Лайс?

   В глазах Ила неподдельный испуг. Да, случилось. Но что именно, он тогда не понял. Лишь почувствовал, а узнал через три дня, когда добрался до Врат. Прохода на Свайлу, Зерак и Алеузу больше нет.

   Кира больше нет...

   Боль. Горечь. Горе...

   Потеря друга. Потеря Мира и дома...

   Страх. Липкий, навязчивый страх опять потерять смысл жизни и захлебнуться в потоке чужих лиц, имен и названий. Но еще оставался Ил... И Галла... То, что осталось – память о Кире, надежда на возвращение... Маленькая забавная девчонка, с такими же серебряными искорками в глазах, на которую можно было смотреть тайком через ограду детского сада. Или дождаться, когда она с подружками будет идти домой из школы...

   Юули. Их глупые претензии и требования... Маг для колонии? Ему бы их проблемы. Жители сотен Миров прекрасно обходятся без магии... Достали! Хотели? Получайте... И нет, его не интересует...

   Ил не давал скучать – Фиан, континентальное ралли, третья победа.

   У Галлы обнаружился дар Открывающей. Великолепно! Теперь можно познакомиться официально и встречаться иногда.

   А потом...

   Это был самый верхний слой, самый свежий. Слишком чувствительный к сканеру. И потому Рошан касался его аккуратно, едва-едва...

   Галла. Тепло. Дом...

   Семья – не придуманная, а настоящая: кто-то, кто нужен ему, и кому нужен он. Шутки, веселье.

   Ил... Но перед этим Юули – сомнения, переживания... Память вновь перевернула ящики с накопившимся за века хламом. А ведь в этом мусоре есть несколько по-настоящему ценных вещей... Нужно разобраться...

   Ил.

   Жизнь снова налаживалась. Надежда оживала. Чужие лица и имена вытеснены теми, кто на самом деле был близок и дорог. Впервые за много лет все было хорошо...

   ...И еще одна вспышка. На этот раз огненная. Боль. Его боль, многократно усиленная чувством вины. Горе милой, любимой девочки, готовой уйти от него за грань.

   И страх, который он никогда и никому не показывал...

   Но жизнь победила. Снова.

   Галчонок.

   Ее сын – сын Иоллара, как знак, что тот не ушел бесследно...

   Ласси – еще одно сомнение прочь.

   Мариза...

   И опять страх. На это раз – страх впустить кого-то в свою жизнь, чтобы вновь потерять.

   И не нужно называть его другом. Даже если это и так...

   – Я устал, Рошан. Я очень устал.

   – Я знаю. Отдохни, время есть.

   Кир был прав, после полной инициации силы старейшины Совета возрастают. Но чужая память – слишком хрупкий материал. Особенно такая память. Ее нельзя стереть, ничего не повредив. Нельзя просто выбросить накопленную годами лишнюю информацию, не отправив заодно в утиль по-настоящему ценные знания. Может быть потом, когда будет время. Месяц. Или год.

   А сейчас можно было лишь привести все в порядок. Систематизировать. Перетряхнуть пыльный чулан и попытаться разложить все по полкам и ящичкам. Задвинуть подальше воспоминания о давно ушедшем, а то, что пригодится сейчас, положить на видном месте, чтобы всегда было под рукой.

   И неплохо было бы отрегулировать нервную и иммунную системы. Подлечить желудок – что-то магистр Пилаг совсем себя запустил, вот уже и язва наметилась.

   Напоследок легкая коррекция мировосприятия. Пригоршня оптимизма, щепотка иронии и здоровый цинизм по вкусу. А когда проснется, запить все это чашечкой крепкого кофе...

   Лайс не помнил, сколько он проспал. За это время кресло под ним превратилось в удобную кушетку (может, драконья магия, а может, многофункциональная конструкция), а свет стал приглушеннее и мягче.

   – Как себя чувствуешь? Голова не болит?

   – Вроде бы, нет, – удивился он, прислушиваясь к ощущениям.

   – Вот и хорошо.

   Того, что увидел Рошан, не обсуждали – все, что он хотел объяснить, дракон понял, и то, о чем не решался попросить, кажется, тоже. Не сказать, чтобы что-то существенно изменилось, но и таким как прежде уже не было.

   – А хочешь посмотреть на нее? – предложил вдруг Хранитель.

   – На кого?

   – На Галчонка, естественно. Гвейн мне зеркало одолжил...

   Не зеркало – зеркальце размером с блюдце, и на первый взгляд совершенно обычное.

   – Это оно? – не поверил кард.

   – А ты чего ждал? Оно-оно. Одно из семи. Самое большое находится в зале совета, а это было в личном пользовании старика. Смотри.

   Первые несколько секунд круглое стеклышко в простой деревянной рамке показывало разноцветные пятна и полосы, потом картинка стала четче: чистое голубое небо, зеленые ветви деревьев.

   – Погоди, нужно изменить угол обзора.

   Галла лежала прямо на траве и, должно быть, смотрела в то самое небо сквозь листву. Одна рука под головой, а пальцы второй легкими движениями поглаживают живот. Спокойное, умиротворенное лицо, и как будто легкая улыбка на губах.

   – Вот видишь, с ней все в порядке. Девочка справилась и теперь учится жить одна.

   – Она не одна, – хмуро возразил Идущий.

   – Да, но я не это имел в виду...

***

   Тар

   – Вот з-здесь это было, – Рад указал мне на неглубокую ложбинку между деревьями. Целительница из меня была не ахти, и мальчишка все еще немного заикался, но речь стала вполне разборчивой. – Мы с-сначала и не з-заметили, думали от дер-рева тень...

   Никакого присутствия нежити или следа от темных чар не чувствовалось.

   – Плохое место, – заявил мой маленький провожатый, – п-порченое.

   – Нет, Радуш. Наоборот. Место хорошее. Поэтому ваша тень его и выбрала. Да и тень, наверное, была не плохая... А вы в нее факелом!

   Вот, и воспитательную работу с подрастающим поколением заодно провела.

   – Ты иди, – махнула я виновато понурившемуся мальчишке. – А я тут еще побуду. И мамке скажи, если дед Двар явится, неважно с чем, пусть к хорам его посылает. Здоров как бык, ваш дед, заняться нечем, вот дурью и мается. А я дурь не лечу.

   Радуш хихикнул и побежал вприпрыжку по высокой траве, сверкая чумазыми босыми пятками.

   Место было, в самом деле, хорошее. Так и тянуло прилечь под развесистым деревом, закрыть глаза, подумать, помечтать. Может быть, уснуть ненадолго, чтобы увидеть во сне того, кого я теперь уже никогда не встречу наяву.

   – Я люблю тебя, Ил, – прошептала я, накрывая ладонью лучащийся теплым светом комочек внутри меня – все, что осталось в память о нашем недолгом счастье.

   Я никогда не перестану думать о тебе, мое солнце, но теперь я должна думать еще и о нем.

***

   Вилиль

   – Она поправилась, кажется, – заметил Лайс. – Не сильно, но... И похорошела.

   – Вот я и говорю, не волнуйся за нее. Девочка сильнее, чем кажется.

   Дракон потянулся, чтобы взять зеркало, но Эн-Ферро неожиданно вцепился в него и почти с мольбой посмотрел на Хранителя.

   – А можно увидеть, как там... мои?

   – Без проблем.

   Девушка под деревом расплылась радужным пятном, зеркало вновь зарябило, а после показало знакомый маленький дворик. За деревянным столиком под старой грушей сидели трое: Мариза с чашкой в руке, Ласси с огромным ломтем хлеба, намазанным медом, и какой-то мужчина. Лайс видел его со спины: черный шелк рубашки, широкие плечи и каштановые волосы.

   – Рошан...

   – Сейчас глянем, – усмехнулся дракон.

   Секунда – и кард вздохнул с нескрываемым облегчением.

   – Это Сэл – Галлин приятель по Школе. Наверное, в гости зашел. Не узнал сразу...

   – Кое-где сказали бы, что богатым будет, – пробубнил Рошан задумчиво, с интересом разглядывая парня в зеркале. – Занятный экземпляр.

   – Да. Я тоже заметил. Еще чуть-чуть...

   Сэллер сказал что-то, и Мариза весело рассмеялась, запрокинув назад голову. Надо же, какой остряк! А еще полгода назад даже поздороваться не мог, чтобы трижды не запнуться. Эн-Ферро неприязненно поморщился. Вообще-то мальчишка ему нравился, да и с учетом обстоятельств, но...

   Снова смеется! А на него шипит рассерженной кошкой...

   – А мы можем услышать, о чем они говорят?

   – Можем. Но знаешь, что, Лайс? Иди-ка ты лучше домой.

   – Рошан!

   – И зеркало отдай. Раритет.

***

   Тар

   Маризе давно так не веселилась. Да и чему было радоваться?

   Но в компании нежданного гостя карди незаметно для себя расслабилась и перестала думать о неудавшейся жизни и несбывшихся мечтах. Парень, которого до этого она встречала мельком, когда он навещал Галлу, при более близком знакомстве ей очень понравился. Такой многим понравился бы: симпатичный, тактичный, интересный собеседник. Ведет себя легко и непринужденно, сохраняя при этом предписываемую нормами морали дистанцию. Уже через полчаса они, не сговариваясь, словно это было что-то само собой разумеющееся, перешли на "ты", а еще через час Маризе казалось, что она болтает со старым знакомым.