Текст книги "И придет волчица…"

Автор книги: Ирина Шевченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 47 страниц) [доступный отрывок для чтения: 20 страниц]

   – Ну, пойдемте, поглядим на мальчишку вашего.

   Я в целительстве не сильна. А заикание – вообще проблема двойственного характера и требует воздействия как на физиологическом, так и на ментальном уровне. То есть, не факт, что я смогу чем-нибудь помочь этому ребенку. Скорее меня заинтересовал рассказ о тени – с недавних пор во мне проснулось свойственное большинству магов любопытство, а новый вид нежити, не определяющийся универсальными амулетами, это очень и очень любопытно.

   – Да не скажет он вам ничего, тэсс, – бросила раздраженно Филана – мать худенького светловолосого мальчишки, напомнившего мне Ласси. – Сама его понимаю через раз.

   Ребенок жалобно всхлипнул и снова попытался выдавить из себя какое-то слово:

   – С... ст...

   – Страшно было? – предположила я.

   Он замотал головой.

   – С-стах, – выпалил он наконец.

   – Это он про Сташку, – догадалась Филана, – приятеля своего. Они тогда вместе в лес ходили.

   – А можно его позвать? Понимаете, мне, чтобы вашему сыну помочь, нужно выяснить, что именно случилось. Потому, что если это от испуга – это одно дело, а если проклятье какое-нибудь...

   Заслышав о проклятии, женщина чуть было сама не стала заикой и тут же умчалась на поиски друга Сташки, рыжего и конопатого мальчугана лет десяти, который, завидев меня, стал следующим кандидатом на заикание.

   – Не бойся, не съем я тебя. Рассказывай, как дело было.

   – Так рассказывал уже. Тень из кустов вылезла и на нас бросилась.

   Врал, однозначно.

   – Ни с того, ни с сего бросилась?

   – Ага! – и уже намылился бежать.

   – Нехорошо, дружок, магов обманывать, – начала я ласково. Странная штука: я когда ласково говорю, меня почему-то бояться начинают. – Нехорошо. И товарища в беде бросать не хорошо. Вот я бы его сейчас вылечила, а так он и будет до старости запинаться через слово. А там, глядишь, и совсем онемеет...

   – Как онемеет? – схватилась за голову хозяйка. – Радушек, сыночек мой!

   Демоны! Кажется, переборщила.

   – Нет, я постараюсь помочь. Но если бы я знала, что случилось...

   – А ну говори, – схватила Филана за грудки перепуганного Сташку, – говори проклятущий, а то отцу твоему скажусь! Вожжами отходит, как по весне было, будешь знать!

   – А давайте, я сама с ними поговорю? – сказала я.

   Снова ласково сказала, и отказать мне женщина не решилась, отпустила побледневшего мальчишку и вышла на двор.

   – Ну, и дальше молчать будешь?

   Оказалось, что история эта началась задолго до того дня, когда Радуш стал заикой. Гуляя по лесу, ребята заметили в овраге странную тень – не от чего-то тень, а будто бы лежавшую саму по себе. Пару раз без какого-либо эффекта ткнули ее палкой, потом, осмелев, решили потрогать.

   – Она не совсем тень была. Как туман какой-то. Рад только руку протянул, а она дернулась. Испугалась как будто. Ну и мы испугались тогда. А потом мы решили...

   Заика возмущенно замычал.

   – Ладно, – вздохнул Стах, – я решил... Решил подсветить ее чем-то. Тень ведь должна от света уйти, да?

   – Подсветили?

   – Ага. Сначала спички принесли, но они сгорают быстро. Она отползала чуть-чуть и опять как была становилась...

   – И вы что-то другое придумали? Что?

   – Факел, – сказал мальчишка и зажмурился, втянув голову, словно ожидал подзатыльника.

   – Какой факел? – бить я его не собиралась – у него родители есть, пусть они с ним и разбираются.

   – Обычный факел. Тряпки промасленные на палку намотали и подожгли. И... И в тень бросили.

   – И что? – видно придется из него каждое слово тянуть.

   – А она как отскочит! А потом как вскочит!

   – Как вскочит? – не поняла я.

   – Вверх! И из нее дядька сделался! И как пойдет на нас. А мы бегом!

   – Ты – бегом. А Рад?

   – А Рад упал, – прошептал виновато мальчишка. – Я не сразу заметил. А дядька этот из тени к нему наклонился и рукой потянулся... И все. Снова тенью сделался и уполз куда-то. Я папке рассказал... Только не все. Они ходили потом в тот овраг и никакой тени не видели. Вот. А вы теперь ее найдете и...

   – Нет, – ответила я, пока он не добавил "убьете". – Даже искать не буду.

   – Почему?

   – Потому. Не тень на вас бросилась, а вы на нее. Это вас, если по совести, наказать нужно.

   – Так оно же нежить...

   – Нежить-жить. Все хотят жить. Запомни это. И в следующий раз, если что-то странное в лесу увидишь, развернись и уйди, а не палками в него тыкай. Понял?

   – Да.

   Ничего он не понял. Я сама это только недавно поняла.

   – А вы Раду поможете?

   – Помогу... чем смогу.

   Можно воспоминания подчистить, страх из них убрать. Дыхание восстановить. Проследить причину спазмов во время речи... До вечера будет, чем заняться. А насчет тени я мальчишку не обманула, не стану я ее искать. Каждый жить хочет. Тем более что никакого видимого вреда она ребятам не причинила. Вот если бы они, положим, в меня факел бросили... М-да, тут бы и самый опытный целитель не помог.

***

   Это в балладах и книгах стоит странствующему магу шагнуть за порог, как ему тут же встречаются страждущие, но отнюдь не нуждающиеся вдовы, готовые щедро заплатить за сопровождение; путешествующие инкогнито принцы, мучимые семейными призраками; прекрасные девы, преследуемые коварными колдунами, или на худой конец судьба заносит их в облюбованные нечистью деревеньки, жители которых не поскупятся, чтобы избавится от ненужного соседства. На деле же богатые вдовы и принцы предпочитали нанимать волшебников через специальные конторы, которые Орден держал в каждом городе, девы, прекрасные и не очень, не путешествовали иначе как с отцами и старшими братьями, а в каждой деревеньке уже был свой маг. А если не было, значит, и необходимости в нем не имели.

   Выехав из Марони в почин, Дан понял все это уже в середку. Оптимизма Ферта хватило до весела. И только Най продолжал строить радужные планы и возлагать несбыточные надежды на неудавшуюся практику. На чем держались эти надежды, было непонятно: за целую длань им удалось найти лишь один заказ – за изгнание коморника получили от жившего на небольшом хуторке дедка курицу да десяток яиц. А с отметкой в рекомендательном листке не вышло, наниматель оказался безграмотным и даже подпись поставить не сумел.

   – Нужно было Риску слушать, – проворчал Фертран, косясь при этом на Дана.

   – Нужно было, – мрачно кивнул друг.

   А он вместо того, чтобы послушать, чуть ли не поругался с ней из-за этой дурацкой поездки. А теперь приходится трястись в седле целыми днями и ночевать где придется – гостиных дворов на пути не попадалось, в лучшем случае пускали в какой-нибудь дом, но чаще на сеновал, где только и остается вспоминать мягкую постель и бязевые простыни, которые Риса меняла через день. И ее саму, конечно же...

   – Нашли, кого слушать! – махнул рукой Найар.

   Его постоянные воспоминания о полуэльфке раздражали. Для одного из друзей она – напарница на практических занятиях, для другого – вроде как невеста, а для него -девчонка, которая любит покомандовать. Это у нее от матери, наверное. Эльфийки, говорят, все заносчивые.

   – Еще пару парсо проедем, а там деревенька будет, Кауры, – сообщил он радостно.

   – Ну и что?

   – Как, что? Кауры же! Неужели непонятно? – каурами в этой части Кармола селяне называли болотные кочки. – Раз Кауры, значит, болото. А раз болото, то значит, что?

   – Что? – уныло переспросил Дан.

   – Болотники, – уверенно заявил сын Верховного Судьи Марони. – Или кикиморы. Если утопленники были, то и призраки, и умертвия. Если девственница утонула, то манящей могла стать.

   – Всех перечислил? – с издевкой уточнил Ферт.

   – Нет, но могут и просто попросить воду отвести. Их же подтапливает наверняка. Только бы не проехать глухомань эту.

   Проехать Кауры было сложно – большая деревня, дома сплошь новые, попадались и каменные, у каждого – огород, сад, в центре, как и положено, храм-пятибожик, за околицей еще сады да размежеванные квадраты крестьянских наделов. И ни тебе частокола, ни оградки хоть какой-нибудь. Да и зачем, когда по кругу столбики-обереги выставлены, до отказа накачанные силой, – нежить не только в деревню, но и на парсо к ней не сунется.

   – Болотники, да? – зло переспросил Дан. – Где ты вообще болото видишь?

   – Было болото, – объяснял хозяин расположившейся на окраине селения корчмы. – Лет триста назад, когда первые поселенцы деревеньку закладывали. Оттого и земля здесь хорошая, плодящая, не то, что суходолы по ту сторону от Волнавы.

   – А контур тут у вас...

   – Ну так беречь хозяйство ж надо. Вот и скинулись общиной на столбики-то. Магистр из Лескарта приезжает, обновляет чары – за то отдельно приплачиваем.

   – Ясно, – нахмурился полуэльф. – Нужно дальше ехать. Или... назад возвращаться. Может, еще не поздно на ускоренные попроситься.

   – Точно, – поддержал его Данвей. – Если задерживаться не станем, к веселу уже в Марони будем, а в почин – сразу к Медведю. Най?

   – А пиво у вас как, не кислое? – обратился тот сперва к корчмарю и, услыхав в ответ, что нет, не кислое, потребовал себе кружку. – Вернуться? – повернулся он к приятелям. – Чтобы ваша Риска нас на смех подняла? Ну уж нет. Чтобы вся Школа знала, как мы и двух дланей в пути не выдержали?

   – Да при чем тут путь? – не сдержался Ферт. – Работы для нас нет, и все! Куда не плюнь – везде уже свои маги, свои амулеты. Кому мы нужны? А без рекомендаций практику не зачтут, и пойдем в октябре на третий, а братишка твой, которому, видно, весь ум за двоих достался, будет уже значком* отсвечивать!

   – Говорил я, на север надо ехать, – невозмутимо отозвался Най, отхлебывая из принесенной глиняной кружки. – Там и нечисти больше и почва похуже – не упыря убить, так дождик вызвать пригодились бы. Но еще не поздно маршрут поменять. В эту сторону, уверен, многие из наших поехали, потому и работы нет. А если к старой дороге вывернем, наверняка, найдется что-нибудь. Кстати, хорошее пиво, вы бы тоже заказали, что ли.

   – Есть два варианта, – обернулся к полуэльфу Дан. – Либо мы благословляем этого шута на подвиги и возвращаемся без него, либо нужно купить пять гиаров крепкой веревки.

   – Зачем?

   – Вяжем его и везем в Марони силой.

   – Тоже мысль, – согласился Ферт. – Но сегодня пусть еще наслаждается наивными мечтами. Не стоит под вечер выезжать, тут ночлег поищем.

   Пива они все же взяли, а к нему жаренных на вертеле цыплят и тарелку нарезанных овощей с зеленью, политых сметаной – не каждый день удавалось нормально поесть. А вот о ночлеге с хозяином договориться не удалось.

   – Переделку как раз в комнатах затеял, полы поменять хочу, пока не захолодало. Разве что за домом могу тюфяки положить, оно на свежем воздухе и неплохо... Комары, правда. А то еще клещи бывают.

   От комаров и клещей молодые маги как-нибудь да избавились бы, уроки вспомнили, справочники, которые все трое, не сговариваясь, прихватили в дорогу, полистали бы, и нужное заклинание вспомнили бы. А на земле спать не хотелось, пусть и на тюфяках – так те небось и не пуховые, раз уж хозяин предлагает бросить их прямо во дворе, а соломой набиты.

   – А на постой к кому-нибудь попроситься можно?

   – Отчего ж нельзя? Особливо, если не за так. Вон к Олану идите. А лучше к Янине, третий дом отсюда будет. Баба она добрая, примет.

   Тэсс Янина, женщина лет пятидесяти, высокая, плотная, немного мужеподобная, гостей приняла с искренней радостью. Жила она одна, муж три года как умер, а дочка прошлым летом вышла замуж и уехала в Лескарт – городок в дне пути от Кауров – вроде и не так далеко, но мать она навещала с тех пор лишь дважды.

   – А теперь на сносях, вообще не приедет. Я уже сама на зиму к ним выберусь, как раз дите родится. Урожай вот соберу, да распродам... Хлопотно это, но ведь тем только и живу. Пока муж жив был, попроще было. Он и всю работу на себе тянул, и племянники его пособить завсегда приходили. А как помер, одна я осталась. Родня его от меня отвернулась – деверь часть дома себе прибрать хотел, да соседи суд собрали, не позволили – теперь и не здороваемся. А в помощь кого нанять, опять же деньги нужны. А где их взять? Соседи сейчас вон все на ярмарку в Развилку везут, а опосля уже придется в Приволье. А там хоть и цену лучше дают, но далеко ведь и не знаешь, получится ли за раз распродаться, или назад везти придется. Туда-сюда, что помнется, что подгниет – все убытки. А в Развилке еще длань торги идут, и все. Ох, боюсь, не успею. Завтра вот чеснок убрать хотела, хорош в этом году уродился – головка с кулак, зубчик к зубчику. Помидоры, те сразу везти нужно, долго не простоят...

   Если юноши и не знали чего-то об овощах и ценах на них, то в этот вечер разговорчивая хозяйка, уставшая от одиночества, с лихвой заполнила пробелы в их образовании. Пришлось полчаса зевать напоказ, чтобы женщина наконец-то поняла, что гости желали бы удалиться ко сну.

   Поутру, как ни странно, раньше всех поднялся Най. Когда Фертран с Даном вышли из дома с твердым намерением найти друга и, если уговоры не помогут, тащить его в Марони силой (бросить одного все же не решились), он уже ждал их во дворе, сияя довольной улыбкой.

   – На завтрак у нас молоко, яйца и остатки вчерашнего гуся. Потом берем корзины и собираем помидоры... Нет, сначала, мешки и идем за чесноком.

   – Чего? – протянул опешивший полуэльф.

   Данвей растерянно протер глаза, решив, что еще не до конца проснулся.

   – Сегодня и завтра собираем все, что успеем, – продолжил Найар, – а в весел везем это на ярмарку в Развилку. В итоге имеем: в течение ближайших двух дней – питание и ночлег, в выходной – запись в рекомендательном листке об усмирении рассерженного домового, поимке и умерщвлении крысюка и оказании неоценимой помощи при сопровождении достопочтенной тэсс Янины в Лескарт и обратно. Какой именно помощи, потом придумаем. Скорее всего, это был упырь, бросившийся на нашу повозку за Привольем. Останки мы, естественно сожжем...

   – Най! Ты придурок! – завопил, не выдержав, универсал.

   – А чем вам не нравится мой план?

   – Да тем, что никто не поверит ни в какого упыря!

   – Точно, – поддержал друга Дан. – Это был не упырь, а обыкновенный кладбищенский гуль!

***

   Телегой, запряженной парой ленивых тягачей, правил сухонький длиннобородый старичок, похожий на гнома, но не на местного, Тарского, сбитого и кряжистого, а на того, что встречается героям сеарских сказок в диком лесу, предлагает помощь или дает важный совет. Ромар всегда думал, что если когда-нибудь у него будут дети, то он станет рассказывать им только истории принесенные с Сеара или с Хилы – они были светлыми и добрыми, ни капли не похожими на страшные сказания Сумрачного Края.

   Но именно страшные сказки родного Эльмара погнали его в дорогу и подвели к встрече с добрым гномом.

   – Хорошие у тебя клинки, – сказал гном.

   – Как вы можете судить, если я не доставал их из ножен?

   – У хорошего бойца и оружие подстать. А ты – хороший боец, сразу видно.

   – Неплохой, – нахваливать себя орк не привык.

   – Вот я и подумал, идет по дороге неплохой человек, почему бы и не подвезти?

   – Разве неплохой боец и неплохой человек – это одно и то же?

   – Не всегда, – усмехнулся в бороду старик, но продолжать не стал, надвинул на седые косматые брови соломенную шляпу и сделал вид, что сосредоточился на управлении керами.

   А Ромар вернулся мыслями к страшным сказкам. Кто знает, возможно, когда-то у него, действительно, появятся дети, и когда они станут слишком взрослыми для добных историй Сеара, он расскажет им и эту.

   Началась она тысячи лет назад, когда Эльмар был молод, и жизнь в нем едва зарождалась. Две силы властвовали в те дни над юным Миром – Свет и Тьма, День и Ночь. Элир и Ург-ха – так называли своих прародителей их дети. Общие дети, одни из которых унаследовали силу Дня, а другие поклонялись Ночи... И вот тут бы все и закончилось, не явись Миру третья сила – тот кто не был ни Светом, ни Тьмой, не поклонялся ни Луне, ни Солнцу, тот кто был между ними гранью, но не знал границ. Не приняли его гордые дети Элир, а неистовые дети Ург-ха разделились, ибо не умели существовать в мире даже между собой: первые ушли за Черные скалы, вторые остались в долине и заключили союз с новым богом, в обмен на возможность жить в свете солнца...

   Впрочем, эту историю его дети узнают и так – каждый сумеречный орк знает историю своего народа. Но он сможет рассказать им другую. Ту, что началась почти шестьдесят лет назад, когда у князя Долины Роз родился долгожданный наследник. Ромар, которого тогда еще не называли Убийцей, вернулся в родной Мир ради великой чести – старшие сыновья пяти прославленных родов Сумрачного Края сопровождали повелителя, когда он отправлялся с официальным визитом к светоносным соседям. Это длинноухие дети Элир не ездят в гости, не прихватив с собой маленькую армию, а Владетелю Стиару хватит и пятерых меченосцев, каждый из которых принес ему клятву верности.

   Окнир принимал их в праздничной зале, украшенной цветами и ледяными статуями, которыми так любят похвастать эльфийские маги воды и воздуха. Доведенный до абсурда официоз не позволил Владетельнице Левине сразу же подойти к дочери, а сама княгиня Алайна, еще бледная и слабая, не пришедшая в себя после родов, вынуждена была стоять почти полчаса, выслушивая церемониальные представления.

   Наконец внесли ребенка. Его поставили перед престолом в золоченной колыбели, украшенной гербами Ваол. Не рядом, а перед, словно князь и в собственном ребенке видел, прежде всего, подданного.

   – Вот сын мой...

   Как ни старался Ромар, так и не мог после вспомнить имя, названное тогда Окниром. Зато помнил гневный возглас своего повелителя:

   – Как ты назвал МОЕГО внука?! Разве ты не знаешь имени его? Смотри же!

   Ему не успели или побоялись помешать, и короткий кинжал с клеймом Т'арэ на рукояти оставил кровавую полосу на ладошке младенца. Послышался крик, но кричал не ребенок – это княгиня вскрикнула, схватившись за сердце. А мальчик наоборот притих, перестал сучить ножками и будто бы удивленно поднял над головой руку, по которой стекала и капала на белоснежные пеленки кровь. Кровь текла вниз, а тем временем вверх от ранки поднялось серое облачко и зависло над наследником величайшего из родов.

   Ничего не поняли эльфы, испугались или лишь удивились, но орки, все как один, даже сам Владетель, опустились на колени, и Владетельница почтительно склонилась перед сыном своей дочери.

   – Сумрак в крови его! – провозгласил Стиар Т'арэ. – И Сумрак – имя его. Ибо Сумраком будет храним.

   – Сумраком храним, – произнесла нараспев Левина, с нежностью глядя на малыша. – Пусть так и будет.

   Суров и непреклонен был Владетель Сумрачного Края, но ни в чем не отказывал той, что разделила с ним сердце.

   – Храни тебя Сумрак, – сказал он, обматывая платком ладошку мальчика. – Иол лэ Лар...

   – На север, стало быть, идешь? – спросил, отвлекая от воспоминаний, возница.

   – Да.

   – Опасные там места.

   – Я знаю.

   – Но не повернешь? Не мое дело, но сдается мне, что человека ты какого-то ищешь.

   – Не человека.

   – А, – махнул рукою гном, – человек ли, эльф ли, полукровка – какая разница? Тут в Кармоле таких не мало, у кого в родне саатарцы значатся, да ты, парень, и сам, гляжу, из таких. Токмо я всех человеками зову, уж не серчай.

   – Я ищу не человека, – усмехнулся таким суждениям орк, – даже по вашим меркам, почтенный тэр. Я ищу... бога. Своего бога.

   – Бога, – повторил задумчиво старик. – Нелегкое это дело. Иные своего бога всю жизнь ищут и не находят. Кажется мне, неверно ищут. Бога ведь не глазами, его сердцем искать надо.

   Оказалось, и в страшных сказках бывают добрые гномы, дающие путникам правильные советы...

Глава 10

   Если чего-нибудь очень сильно желаешь, оно обязательно сбудется. Мариза в это верила с детства. И свое главное желание определила еще тогда, придумав себе большую-пребольшую любовь на всю жизнь. Да еще и не абы к кому, а к НЕМУ, к самому загадочному, непостижимому, неповторимому. Им восхищались, ему завидовали, к нему набивались в друзья. Его имя было окутано тайной, как и вся его жизнь за пределами родного Мира, о которой ходили лишь слухи, туманные и противоречивые. Он был...

   Карди украдкой взглянула на возившегося у дверей ее комнаты мужчину. Да, если чего-нибудь очень хотеть, оно сбудется. Одна глупая девчонка хотела влюбиться раз и на всю жизнь, и таки добилась своего – влюбилась. И даже то, что при более близком знакомстве предмет этой любви оказался далек от совершенства, а все связанные с ним тайны были вызваны банальным отсутствием достоверной информации, не могло повлиять на ее чувства.

   – Зачем это?

   – Дверь изнутри запирать, – пояснил он, не поворачиваясь, и будто бы смущенно.

   – А, понятно. Решил оградить меня от свого очередного ночного визита? Правильно.

   Дурак!

   О проведенной в одной постели ночи напоминала лишь нывшая шея – засыпать на плече у любимого без неприятных последствий, как выяснилось, дано было только героиням женских романов. А у нее с романом, похоже, опять не вышло. Проснулась она в одиночестве, а неповторимый и непостижимый, встав раньше на несколько часов, уехал в город. Вернулся он не с подарками, не с обручальным кольцом (как успело ей уже нарисовать неуемное воображение), ни с букетом цветов, которые можно было нарвать прямо по дороге, а со стандартным набором продуктов и какими-то железками, из которых сразу же принялся собирать этот дурацкий засов. Вот уж, действительно, непостижимый!

   Ну и пусть ставит! А еще лучше, пусть отведет их с Ласси в какой-нибудь нормальный Мир, где будет кондиционер, канализация и горячая вода в кране. Все равно она тут никому не нужна.

   – Ты еще сердишься? – он закончил с дверью и обернулся к ней.

   – Нет, я в восторге. Всю жизнь мечтала, чтобы ко мне в постель влез пьяный мужик, облапал и...

   ...Уснул, не оправдав ожиданий. Но Мариза вовремя прикусила язык.

   – Это вышло случайно. Я выпил, немного не рассчитал свои силы...

   В тот раз он тоже выпил. Да что же это за издевательство?! Неужели, когда он трезв, она его совершенно не интересует? Неужели для того, чтобы ее глупые детские мечты, наконец, сбылись, нужно, чтобы он каждый день напивался до беспамятства?

   – Прости. Это больше не повторится.

   А жаль...

   – Так не повторится, – уточнил он.

   Что? Карди с непониманием, сменяющимся недоверием взглянула в глаза герою своих детских грез.

   – Я подумал, что было бы неплохо...

   – Да?

   Эн-Ферро замялся, но тут же собрался с духом:

   – Я подумал, что ты не будешь против, если я переберусь к тебе. Все-таки мы оба уже не дети, и в каком-то смысле... Я хотел сказать, давно знакомы. И не стоит тратить время на все эти расшаркивания и намеки-недомолвки, когда мы могли бы провести его намного приятней...

   – Придурок! – выпалила Мариза первое, что пришло на ум.

   Пришла его очередь недоумевать.

   – Но я думал...

   – Если бы ты думал, то никогда не сказал бы мне такого!

   – Но что...

   – То! За кого ты меня принимаешь? Привык, что женщины бегут за тобой, стоит поманить? Или я должна радоваться, что меня удостоили такой чести, как приятно провести время с самим Лайсом Эн-Ферро?

   – Мари...

   – Самоуверенный, самовлюбленный...

   – Мари...

   – Наглец! – закончила она. – И спасибо за засов. Он мне просто необходим, когда поблизости вертится подобный тип!

   Мариза хотела развернуться, чтобы уйти, но он поймал ее за руку.

   – Стой!

   – Отстань!

   – У тебя за спиной мышь.

   – Да? Всего лишь мышь? Не армия? И короля нет? Это глупо и уже не смешно! А ты... ты... дурак!

   Карди вылетела из комнаты пулей, чудом не наступив на сидевшего у двери в коридор мышонка. Тот испуганно рванул в сторону, стремясь укрыться под шкафом, но Лайс обездвижил его и поднял с пола за тоненький хвостик.

   – Ласси, я знаю, что ты здесь!

   Наследник явился незамедлительно. Странно, что Мариза не заметила его в коридоре.

   – Держи, – кард протянул сыну грызуна. – И выпусти его, в конце концов, не мучь животное.

   – Ты знаешь, да? – растерялся мальчишка.

   – Догадался. У меня хорошая память на лица. И на морды, в том числе и мышиные. Отпусти. Мама права, это глупо... Да и не работает уже. Я сам что-нибудь придумаю.

   Далеко она не ушла. Сидела на своей любимой скамеечке под окнами, устало обхватив руками голову. Он нерешительно опустился рядом.

   – Прости. Ты права, и я повел себя как дурак. Но... Знаешь, я мог бы пригласить тебя в какой-нибудь трактирчик, сводил бы на ярмарку, накупил бы милых безделушек. Потом мы сидели бы на берегу, пили вино, и я говорил бы тебе, какая ты красавица... Извини за прямолинейность, но схема давно отработана, и результат предсказуем. Но я не хотел так поступать с тобой. Наверное, впервые в жизни я решил быть честным.

   – Польщена, – вздохнула женщина. – Но тогда уже будь честным до конца и скажи, что приятное времяпрепровождение – это большее, что ты можешь мне обещать.

   Эн-Ферро нахмурился, но промолчал.

   – А мне, если честно, – продолжила она, – этого мало.

   На крылечко выскочил Ласси, поглядел на родителей и тут же снова скрылся в доме. Наверняка теперь будет пытаться подслушать через окно. А может, и нет. Но магистр Пилаг на всякий случай установил полог тишины.

   Мариза, видимо, тоже подумала о чем-то подобным и, не обладая способностями мага, решила просто закончить этот разговор.

   – Лучше бы ты действовал по схеме, Лайс. Была бы хоть какая-то иллюзия. А так... Прости, слишком уж это... честно. И будет лучше, если мы сделаем вид, что ничего этого не было.

   Вечером, уложив сына и пожелав ему спокойной ночи, она ушла в свою комнату, и Эн-Ферро слышал, негромкий металлический лязг задвинувшегося засова. Нет, она не думала, что он решится прийти, это был знак, сигнал специально для него: "Хода нет".

***

   Летняя практика в Школе магических искусств герцогства Марони не считалась обязательной, но мало кто из учеников от нее отказывался. Система, отработанная годами, была проста. Начиная со второго года обучения, любой начинающий волшебник, в достаточной степени уверенный в своих силах, мог после сдачи экзаменов получить документ, свидетельствующий о том, что его владелец знаком с основами магии и способен применить имеющиеся знания на деле. С этой справкой можно было попытаться получить временную работу при ком-нибудь из действительных магов, но так как у большинства уже имелись постоянные ассистенты, шансы у "недоучек" практически равнялись нулю, и оставалось только попытать удачу в странствиях. Осенью результаты скитаний в виде заполненного рекомендательного листа сдавались в канцелярию, и по отметкам о выполненных работах проставлялись баллы по тем или иным дисциплинам. Залечил кому-то рану – балл в "Целительство", использовал при этом сложный эликсир собственного приготовления – еще один в "Травы и зелья". На свадьбе гостей развлекал? Тоже не зазорно, особенно, если использовал иллюзии выше третьего уровня. Еще балл. А с нежитью удалось справиться – совсем здорово. Все остальное шло как общая практика и отмечалось у ведущего наставника отделения.

   Естественно, подлинность каждой записи проверялась с помощью специального заклинания, однако действие его было таково, что определялся только факт наличия договора между практикантом и нанимателем и выполнение оного в полной мере. Во всем остальном наставники полагались на прилагаемый к листу с собранными подписями отчет по каждому пункту, где ученики подробно расписывали последовательность работ и использованные в процессе чары. Конечно, подтасовки случались сплошь и рядом, но цена подобной практики невелика, от лекций и экзаменов она не спасала, и маги делали вид, что верят своим воспитанникам безоговорочно. А если что, и проверят. Покажите-ка, любезнейший, каким образом вам удалось отыскать отбившуюся от стада козу и убить речного жлевня. А может, это и не жлевень был, а угорь? Когда же речь шла о том, чтобы по результатам практики сдать зачет или и вовсе перейти на курс выше, проверяли с особой тщательностью, требуя демонстрации всех заявленных в отчете действий.

   Но насчет этого никто из ехавших по тракту молодых людей, а точнее – двух людей и одного полуэльфа – не переживал. Нужно будет, еще и не то покажут. Сейчас главное, чтобы рекомендаций набралось достаточно.

   В Развилке, куда они привезли тэсс Янину и доверху груженную овощами телегу, Наю все-таки удалось убедить друзей продолжить путь. Начало было положено: три записи, подкрепленные подписью, – не много, но уже и не ничего.

   – Все же на север ехать рискованно, – произнес с сомнением Дан. – К тому же обещали...

   – Обещали к разлому не ездить, – тут же нашелся Найар. – Вот и не поедем. Там и без нас сейчас народу должно быть полно. Кьярна со своими старшими, точно. Но мы же не демонологии, нам эти твари и даром не нужны. Нам и мелких гадов хватит. А можем и по хозяйству помочь.

   – Это точно. Помидоры-огурцы собирать мы уже научились, – усмехнулся полукровка.

   – Я не об этом, – обиделся заводила. – Теперь по специальности работать будем. Те же огороды полить можем – дождя вон уж, сколько не было. Колодцы почистить. Да мало ли?

   – Мало, – отозвался второй водник. – Селяне не слишком-то спешат по каждой ерунде к магам обращаться.

   – Так мы ж им сразу скажем, что задаром! – сын Верховного Судьи отправился в путешествие не с пустыми карманами и не ради заработка.

   – Так они тебе и поверили. Жди! Ты же знаешь, какие о нас слухи ходят. Нет, про "задаром" лучше и не заикайся. Говорим... Говорим, что за еду и ночлег. Дескать, бедные мы странствующие маги, есть нечего, спать негде...

   – Не с кем, – вздохнул Ферт.

   После этих слов и он сам, и Най одарили Дана неласковыми взглядами. В Приволье, большом богатом поселке, к их услугам был солидный гостиный дом, обещавший баню, сытный ужин и приятную ночь в уютных комнатах в компании одной из милых улыбчивых девушек, чьи обязанности в этом месте вряд ли ограничивались уборкой и прислуживанием в обеденной зале. Но Данвей, поглядев на прислужниц, стыдливо отвел взгляд, сверился с картой и заявил, что к ночи они успеют проехать еще два десятка парсо и добраться до какой-то деревушки, обозначенной только жирной точкой без названия. А там наверняка снова будет сеновал, черствый хлеб, кислый сыр и угрюмый мужик, вроде того, что встретился на прошлой длани и, весьма невежливо размахивая топором, сорвал Фертрану свидание. Но с Даном, когда тот был настроен решительно, спорить было и бессмысленно, и опасно. Вот и ехали теперь в сгустившихся сумерках по пустынному тракту.