Текст книги "Руса. Архипелаг надежды (СИ)"

Автор книги: Игорь Гринчевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц)

– Поэтому рабов я даже не стал в список включать! – закончил он свой развёрнутый доклад.

– Рабов? – уточнил я. – Каких рабов?

– Ну как же? Вавилонские Деловые Дома начинали с торговли землёй, прочей недвижимостью и рабами! – напомнил мне он. – И под эти активы они охотнее всего дают кредиты. А нам же люди нужны! Вот мы от трёх до пяти тысяч в год и покупаем.

– Погоди, но я же даю им возможность получить волю!

– Даёшь! – согласился он. – Но некоторым это не нужно. Раба у нас сытно кормят, одевают, не морят непосильным трудом. А главное – думать не надо. А есть ещё те, кто просто не успел добиться освобождения, на это же обычно год-другой уходит.

Опаньки! Оказывается, я не только олигарх, но и рабовладелец. Не-е-ет, надо срочно разобраться со своими активами, а то мало ли, что ещё выяснится?

* * *

Интересно, кто первый сказал, что если хочешь рассмешить богов, расскажи им о своих планах[3]? Не знаю, но сейчас эта поговорка уже в ходу. И точно не я запустил её в народ!

Немедленно по прибытии пришлось нырнуть в накопившуюся текучку, параллельно обсуждая по переписке окончательный состав залога и тесты договоров с нашими деловыми партнёрами и своим «ближним кругом». Посетил запуск экспериментальной буровой установки, затем пришлось разнимать «вошедших в клинч» начальников рудников. Каждый, у кого рядом с объектом нашли воду, доказывал, что именно его объект достоин стать первым в очереди на решение остро стоящего вопроса водоснабжения. Пришлось почти на полтораста тысяч увеличить расходы в бюджете на этот остро стоящий вопрос.

А потом, совершенно неожиданно для меня, один за другим посыпались «вопросы научно-технического прогресса».

* * *

[3] «Если хотите рассмешить бога – расскажите ему о своих планах!» – один из законов Мэрфи. Но автор убеждён, что этот принцип был известен людям задолго до ХХ века.

* * *

– Руса, пришло письмо от великого мореплавателя и открывателя новых земель Савлака Мгели! – доложил мне один из секретарей. – Он и его люди подумали, поэкспериментировали и пришли к выводу, что им мало трёх-четырёх часов хода под аккумуляторами.

– Напиши, что можно увеличить примерно до шести, – ответил я. – Но дальше тупик. Иначе корабль будет возить только источник питания.

– Я уже спросил, им и шести мало будет.

– Тут я ничего не могу поделать, для перезарядки нужен источник электричества… – начал я, но сам себя оборвал. – Хотя постой-ка! В принципе, я вижу, три возможных пути. Но каждый из них нужно будет испытать. Да, так ему и напиши, что прорабатываем и скоро решим.

* * *

– Понимаешь, дедушка, электрический корабль всем хорош. Даже в море и на паруснике. Мы ведь аккумуляторы, двигатели и винты. Считай, что вместо балласта грузим. Они веди низко размещаются. Поэтому полезная грузоподъёмность не должна пострадать. И скорость выше, и экипаж перед боем не устаёт… Но Волк говорит, что ему нужна возможность подзаряжаться.

– Но как? – задал он вполне ожидаемый вопрос. – Реки в море нет, водяное колесо крутить нечему. Значит и электричества взять неоткуда!

– Крутить колёса может не только вода, – напомнил ему я. – Помнишь, я его крутил, прежде чем ногу пропорол[4]. А потом мы ослов ставили крутить. Вот и сейчас электричество для буровых установок волы или ослы вырабатывать будут, мы проект разработали.

– Ослов в море тащить глупо, пусть моряки колёса крутят! – предложил он.

– Вот за этим я и пришёл, деда. Это на суше удобнее всего по кругу ходить. А в море нужно что-то очень небольшое, что можно в трюме разместить. И желательно, чтобы установка могла складываться и раскладываться. Вот смотри…

И я по памяти нарисовал ему несколько тренажёров из будущего, на которых мускульная сила человека превращалась в электричество. Так называемые «тренажёры для лентяев». Хочешь посмотреть телевизор? Не вопрос, только сядь и покрути педали. Или перейди на другой тренажёр и шагая по велодорожке. Или «греби на вёслах».

– Надо попробовать все варианты, дедушка. И быстро!

– А я тут при чём? – не понял он. – У тебя Школа Механики есть, к ним иди!

– Извини, деда, но мне просто некогда. Дел навалилось… Так что ты уж поруководи, ладно?

Это тоже ход из оставленного мной будущего. В Советском Союзе иногда привлекали к проработке пенсионеров и кружки «Юных техников». Там это обычно делали, чтобы отчитаться о «воспитании смены». Или потому, что денег заплатить в бюджете не было. А я был вынужден к этому способу прибегать просто потому, что все взрослые и состоявшиеся были загружены по самые брови.

– Ладно уж, помогу! – улыбнулся он. – Беги, другими делами занимайся!

* * *

[4] См. роман «Ломоносов Бронзового века», гл. 1.

* * *

И я побежал. Только занялся всё тем же вопросом. Генерацией электричества, только другим способом. Паровые котлы у нас уже имелись, так что мне нужна была только сама машина, способная превращать энергию пара во вращение.

– Паровую турбину строить долго, – рассуждал я сам с собой. – Там лопатки нужны сложной формы, их десятилетиями разрабатывали и совершенствовали. Да и об аэродинамике я знаю только то, что она очень сложна с точки зрения математики. Нет, это не мой путь. Паровая машина Уатта? С цилиндрами и системой клапанов? Это проще, и понятнее. Только вот, если я правильно помню, первый пароход, пересекающий Атлантику, не вёз никакого груза, только топливо. Но и то, большую часть пути он прошёл под парусами. Нет, это тоже не мой путь. Точнее, мой, конечно. Но не для этой войны. Мне нужно для начала показать нечто простенькое и способное заработать прямо сейчас. О, идея!

* * *

Не прошло и недели, как множество уважаемых людей, а также все, обучающиеся в Высокой Школе Механики были приглашены на «демонстрацию прорывной технологии от Русы Ерката».

Зрители тут другие, чем в оставленном мной будущем. Ради обещанного представления они терпеливо ждали около часа, пока мы поднимали давление пара в котле. Потом я повернул рычаг, и струя пара под давлением четыре с половиной атмосферы вынеслась из сопла и раскрутила маленькую модель верхнебойного колеса, взятую мной из Школы. К колесу был присоединён генератор, но пока что он вращался вхолостую.

– Обратите внимание на установку! – громко произнёс я и запитал электромагниты статора.

Мгновение, и под потоком засияла люстра с пятью электрическими лампочками. Я был к этому готов. Но всё равно ощутил торжество. Первая тепловая электростанция этого мира заработала!

* * *

С прошлой главы статы пополнились демонстрационной паровой машиной.

Глава 10

«Для войны нужны три вещи»[1]

[1] Полностью эта фраза звучит так: «Для войны нужны три вещи: деньги, деньги и ещё раз деньги!» Многие ошибочно приписывают авторство Наполеону Бонапарту. Но на самом деле её произнёс маршал Джан-Джакопо Тривульцио (1448–1518) в ответ на вопрос Людовика XII, о том, что ему нужно для завоевания Миланского герцогства.

* * *

– Мастер, у меня к тебе большая просьба: займите мне триста тетрадрахм!

Сказать, что просьба Пигмалиона сына Хирама из Тира меня поразила, – всё равно, что не сказать ничего! Я этого самородка разыскивал долго, пришлось привлекать к поискам не только своих безопасников, но и их коллег, служащих самому Александру Великому. За его тогдашние проказы я даже угодил в пыточный подвал, откуда выбрался чудом. Но вместо мести предпочёл привлечь этого человека на свою сторону. Разумеется, денег для него я не жалел. Больше скажу, помимо жалования монетами, он регулярно получал премии драгоценными камнями. Получил он и служебное жильё, транспорт, прислугу… И, разумеется, охрану. Так что ему и тратить-то свою получку, вроде, не на что. И вдруг… Просит о займе? Да ещё в размере двух месячных окладов⁈ Для чего?

Хотя, не мне бы удивляться! Взять хоть меня? Как недавно выяснилось, я – настоящий миллионер. Не просто «управляю наместничеством с многомиллионным бюджетом», и даже не «принадлежу роду, владеющему миллионами», а сам, лично владею активами, стоящими больше дюжины миллионов. Но при этом вот прямо сейчас «в кошельке» не наберётся даже трети запрошенной им суммы.

А что поделать? Скандал между начальниками нубийских рудников, который начался, когда мы составляли список очерёдности бурения водных скважин, удалось погасить, только вбросив в эту тему новые деньги.

Нет, я не альтруист, так что в первую очередь заставил вкладываться как раз рудничное начальство. Потом, когда и их средств оказалось недостаточно, развернул программу «инвестиционная недвижимость». Суть её проста, как мычание: вкладываешься в покупку бросового участка земли и даёшь часть средств, необходимых для мелиорации. Через полгода, год или пару лет твой участок стоит намного дороже. Насколько именно – зависело от многих факторов. В первую очередь – от длительности инвестиционного периода, а во вторую – от рискованности самих вложений.

Например, первым в списке у нас стоял оловянный рудник. Вода там должна была появиться месяцев через пять-шесть, однако инвесторы рассчитывали вернуть минимум вдвое против вложенного. Почему? Плата за риск! Рудник находился на самой границе с землями, где кочуют ливийцы. Племя Леопардов, ближайшие, так сказать, соседи, мелкие набеги совершали с завидной регулярностью, да и крупных за неполных восемь лет моего наместничества случилось уже пять.

Так что инвесторы поначалу в очередь не вставали, пришлось и мне личные деньги вложить. После этого некоторые, самые рискованные, решили, что «уж свои-то вложения Руса защитит» и рискнули. После этого бюджет проекта снова «сошёлся», но мне пришлось уже из казны наместника тратиться, усиливая Патруля в тех местах. Ладно, я отвлёкся…

– Может и отыщу, если для тебя нужно. Сам знаешь, Пигмалион, как я тебя ценю. Но объясни мне, ради всех богов, почему у тебя в карманах пусто?

– Сначала я на свою лабораторию потратился, – бодро начал отвечать он. – Есть у меня интересный проект по резине, потом расскажу. А потом – в новые участки вложился. Даже камни, что ты мне давал, все заложил. Но здешние трапезиты[2], я тебе скажу. Это нечто! Они даже мне всего половину от цены камней заняли. И под тридцать процентов годовых.

Ого! Нет, это я не про условия, они как раз для этого времени относительно вменяемы, я здешним менялам «берега» чётко обозначил. Но, оказывается, они дают кредиты под мои синтетические сапфиры и рубины! Интересно, а под посуду и украшения из «небесного металла» они кредит дадут? Я сделал себе пометку в памяти. Если что что, тысяч сто-двести драхм тут можно будет перехватить.

– Понимаю, ты крупно вложился. И рассчитываешь на хороший куш. Так потерпи, немного осталось. Через восемь дней получишь жалование за девятый месяц[3]…

– Этого не хватит, мастер! Да и деньги эти мне потребуются на свои эксперименты. Говорю же, интересная задумка с резиной получается…

– Так на что тебе деньги-то нужны⁈ – начал терять терпение я.

– Помнишь, ты в прошлом месяце нам про графики рассказывал?

* * *

[2] Трапезиты (от τράπεζα – стол, аналогично по словопроизводству итальянскому bancherio, от banco – скамья, прилавок) – в Древней Греции первоначально менялы, функции которых к концу V–IV векам до н.э. значительно расширились и стали напоминать роль современных финансово-кредитных организаций.

[3] Напоминаю, в Нубийском наместничестве девятый месяц соответствует концу ноября – началу декабря, заканчивался за несколько дней до зимнего солнцестояния. То есть разговор происходит примерно в середине декабря 219 года до н.э. История сильно изменилась, в том числе – под влиянием ГГ, так что Александр Македонский всё ещё жив.

* * *

Ещё бы не помнить! Я тот урок почти две недели готовил. С одной стороны, графики и функции – это «язык» физики моего времени. Многие вещи без них объяснять приходится весьма упрощённо. А с другой – мышление людей этого времени сильно отличалось. Естественным путём математика до понятия функций и графиков дозреет не скоро[4]. Вот и пришлось, адаптируясь к уровню аудитории показывать на примерах. Линейные функции на примере равномерного движения с постоянной скоростью или опустошения бассейна при равномерном вытекании воды прошли «на ура», подобные задачи были уже привычными даже для учеников начальной школы. Равноускоренное движение свободно падающего тела и парабола дались уже труднее. Здесь это – «задачи со звёздочкой», с ними далеко не каждый выпускник справится. Но здесь я собрал немало умников, так что примерно пять-шесть десятков освоило и это, чем я немало гордился.

– Так вот, Левон интересную идею подал. Предлагает построить график движения маятника.

– Ого! – я не посчитал нужным скрывать удивление. – А как он собирается замеры проводить? И на чём? Часы-то вещь редкая!

– Он получил разрешение от архонта[5] здешней Школы, – увлечённо начал объяснять толстяк. – Тот сам загорелся идеей, и разрешил провести опыты. Но для них нам нужен ещё хотя бы один датчик, который реагирует на прохождение маятника мимо определённого положения. А его продают только вместе с часами. Спрос большой, их продают по предварительной записи по тысяче тетрадрахм за штуку. Тысячу я и отложил. Но за то, чтобы купить без очереди, просят ещё три сотни сверху, а у меня их нет…

* * *

[4] В реальной истории понятие функции и её графика разработали и внедрили математики Рене Декарт и Франсуа Виет в XVII веке.

[5] Архонт (др.-греч. ἄρχων, родительный падеж ἄρχοντος, «начальник, правитель, глава».

* * *

И посмотрел на меня с видом побитой собаки. Я чуть не рассмеялся. Ну как ребёнок, её богу! Бросаться деньгами, разбирать дорогие часы на запчасти, и всё ради обычного эксперимента? Но, с другой стороны, такую любознательность и готовность на жертвы для науки мне нужно всячески поощрять!

– Я вам иначе помогу! – улыбнулся я. – Такие датчики не только часовщики собирать умеют, первый я своими руками сделал. Так что и ещё изготовлю. Но ты объясни, что именно вы делать собрались.

Он буквально просиял от моего обещания и начал, путаясь в словах, рассказывать. Оказывается, Левон с друзьями из Механической школы уже собрал механизм, способный равномерно протягивать бумагу. Что-то там с опускающейся гирькой. Я в детали вникать не стал. И теперь они собирали устройство, которое при срабатывании датчика моментально наносило бы на бумагу точку в определённом месте, пропорциональном углу отклонения маятника от вертикали.

Хм, интересная идея, я оценил. Было бы у них таких датчиков несколько десятков, синусоида выстроилась бы за один проход. Но датчик – штука ценная, как и часы.

– А как вы собираетесь всего парой датчиков обойтись, я не понял?

М-да, голь на выдумки хитра, как говорится. Левон предположил, что, раз в крайних положениях маятник оказывается строго с интервалом в две секунды, то и всё остальное повторяется периодически. Для меня-то это очевидно, но только потому, что так мне в школе рассказали. А вот додуматься до этого пареньку, который и про функции с графиками всего месяц назад услышал, – это прорыв. Я бы даже сказал, научный подвиг. А он не только предположил, но и придумал, как это проверить.

– А дальше, если разница между вертикальным положением и измеряемым вторым датчиком всегда будет одинакова, мы просто нанесём на один график эту разницу из десятков разных экспериментов. Да хоть из сотни.

Мама дорогая! Да этот Левон – настоящее сокровище. Не меньшее, чем Ангел в медицине или Пигмалион – в химии. Это не просто люди с научным мышлением, таких тут хватает, это те, кто понял идеи, донесённые мной, и начал развивать науку самостоятельно. Это и есть настоящие сокровища, которые я собираю.

– Не волнуйся, датчик я вам прямо завтра пришлю. И знаешь… Если будут ещё деньги нужны… Ты не стесняйся. Найду! – пообещал я.

* * *

– Корабли на горизонте! – раздался крик наблюдателя. – Пять «больших» и три биремы и миопарон.

– «Больших»! – ядовито повторил Библиофил. Увы, даже в подзорную трубу теперь сложно было отличить гаулу от лаврака или бармбунары. Пунийцы быстро осознали, что корсары осторожничают, только сталкиваясь с «толстушками», а вот гаулы или одинокие вёсельные корабли безжалостно топят или берут на абордаж. И прибегли к маскировке. Поди отличи купеческую гаулу от «толстушки», если у неё на бортах – фальшивые порты, изображающие пушечную палубу, а на носу и корме – деревянные макеты пушек. Впрочем, разведка доносит, что макеты постепенно заменяют настоящими и опасными изделиями из бронзы.

Впрочем, на близкой дистанции бывалые моряки ухитрялись отличить хлипкие конструкции «купцов» от прочных корпусов лаврак и бармбунар. Но для этого требовалось рискнуть и подойти на дистанцию досягаемости из пушек.

– Рискнём! – решил наварх и скомандовал: – Паруса убрать! Приготовиться к бою! Заходим с кормы.

Опыт предыдущих схваток показывал, что именно с этого направления атаковать «толстушек» наиболее безопасно. За последние месяцы они отправили на дно не только полдюжины бармбунар, но и две лавраки. А ещё одну так изрешетили, что её команда предпочла сдаться, выторговав взамен обещание сохранить им жизнь и свободу. Библиофил согласился, и слово своё сдержал, высадив моряков на одном из пустынных пляжей Сицилии.

Он даже причмокнул, вспомнив размеры премии, выплаченной им Еркатами за этот приз. Не всякая гаула вместе с грузом столько приносила.

– Похоже, это «толстушки», – негромко предположил Идоменей. – Купцы, даже если у них настоящие пушки, стараются держаться к нам строго кормой. А эти, как видишь, норовят бортом развернуться, чтобы выдать по нам максимально мощный залп.

– Ты прав! – со вздохом признал флотоводец. – Но такая добыча нам не по зубам. Придётся дождаться Волка с его «стаей» и новыми кораблями. А пока… Командуй поворот! Поищем добычу попроще, не такую зубастую.

* * *

– Ну что тебе сказать, Руса? – доклад почему-то начал Рустам Полуперс. – Корабли у тебя задуманы хорошо. И под парусом быстро ходят, и без него быстро ходят, так что на длинной дистанции любую бирему догонят. Или при надобности убегут.

– Да и оружие впечатляет, – присоединился к восхвалениям Длинный. – Одна стальная пушка на носу, две – на корме, да по три – с каждого борта. И ещё по четыре бронзовых, так что по мощности залпа даже лавраке не сильно уступят.

– Но если с лавракой борт в борт сойдёмся, то мы её за счёт скорострельности потопим! – теперь к моему «облизыванию» присоединился Мгели, что не могло не настораживать.

– Так! – для пущего эффекта ударив ладонью по столу, вмешался я. – Хватит меня сиропом поливать. Что, много недостатков нашли?

– Не так, чтобы много! – закряхтел Йохан, но тут его прервал Пират:

– Не вр-ри! Пр-равду го-вор-ри!

– Ладно, признаюсь честно, недостатков хватает. А что ты хотел, парень? Идея-то сырая!

И понеслось. Выяснилось, что, хоть аккумуляторы в море мы применяли уже почти десяток лет, ещё для скорострелок и электрических помп, но раньше-то их старались на самое дно трюма не ставить, убедились, что морская вода замыкает клеммы накоротко. Да и внутрь банок может забраться. Но сейчас пришлось их ниже расположить, полностью заменив корабельный балласт.

– При сильном волнении их, считай, что и нету! – разгорячившись, резал в глаза правду-матку Рустам. – Приходится контакты снимать, а клеммы и пробки мастикой от воды защищать. Тогда да, бурю переждать можно.

Получилось, что в бурю им помпы вручную пришлось качать. И винты… Оказалось, что огни парусник слегка притормаживают. Нужно слегка проворачивать их, чтобы сопротивление не мешало развивать полную скорость. А это тоже аккумуляторы разряжает.

– Ну, тут мы придумали кое-что, чем помочь! – порадовал их я и рассказал про «мускульные генераторы». На вопрос о том, что лучше, генераторы или вёсла, я честно признался, что не знаю. С одной стороны, около трети мощности теряется на двойном преобразовании – сначала в электрическую энергию, а потом – обратно в механическую. А с другой – вёсла ворочать тоже не подарок.

– Сами и испытаете, короче! – завершил свою мысль я.

А сам подумал, что корабли снова придётся переделывать и дополнительно оснащать. Снова нужны деньги. И где я их достану?

* * *

– Братишка, как же ты посолиднел! Дай я тебя обниму, родной! Сколько ж лет мы не виделись! – радость моего сводного брата и нынешнего главы рода Еркатов Тиграна-младшего была мощным фонтаном. – А дети-то у тебя как подросли! Старшая-то уже почти невеста!

– Вот это ты брось! – строго ответил я. – Она только в четвёртый класс пошла, одиннадцати девчонке нет! Какая она тебе «невеста»⁈ Если сватать приехал, так и думать забудь!

– Вах, обидные слова говорить! Зачем сватать? Для того свахи есть! Я тебя увидеть хотел, дедушку нашего, чтоб он до ста лет жил, остальную родню… Наливки новые привёз, ты таких и не пробовал, а род Еркатов теперь и ими на весь мир славится, наливками да настойками, вот!

Я поневоле улыбнулся. И да, разумеется, я был очень рад его видеть. Пусть поначалу, когда я только попал сюда, мы с ним и враждовали по глупости, но потом… Я точно знал, что могу на него положиться во всех делах. И что в бою он мне спину прикроет, даже ценой своей жизни.

Вот только… Теперь я познал на своей шкуре, что такое обязанности главы рода. Не мог он просто так сорваться на целые месяцы, дело какое-то у братца было. Или даже дела. Впрочем, с этим можно и не спешить.

– Вот и хорошо, что приехал. У нас тут чудес знаешь сколько? На воздушном шаре полетаешь, на мгновенную связь за тысячи стадий посмотришь, на умников в моей Школе полюбуешься, оружие новое испытаешь…

По тому, как слегка дёрнулось у него лицо, я понял, что угодил в цель. Брату зачем-то нужны наши новые ружья и пушки. Ну что ж, для родни мне не жалко, только пусть скажет.

– Кстати, о мастерах и умниках. Со мной наши дети приехали, те, которых отобрали у тебя учиться. И не только из Хураздана, со всей Армении, брат. И с Колхиды, из Астрахани и много ещё откуда. Даже из Ранхополиса[6] привёз. И мастеров тебе привёз. Пусть немного, всего две с половиной дюжины, но, брат, это – лучшие механики в мире!

– Лучшие? Тридцать человек? – недоверчиво переспросил я. Нет, что у нас в роду были уникумы, я знал. Взять хоть того же Левшу. И механик, и оружейник, и на все руки мастер. Без его участия я многое не смог бы сделать, просто прямизны рук не хватило бы. И он совершенно точно был одним из лучших в мире. Но три десятка⁈

– Так они, Руса, из Сиракуз! Их роды навигационные инструменты уже второй век делают, причём точности удивительной. Но когда Диомед Фиванец решил Сиракузы под себя взять, не все там остались, многие убежали! – гораздо тише и серьёзнее пояснил брат.

– Понятно. И спасибо, Тигран, подарок – просто царский.

– Это не совсем подарок, брат, – совсем уж серьёзно ответил он. Оттуда не только мастера сбежали, но и торговцы многие, и трапезиты.

* * *

[6] Ранхополис – «город на Ранхе», то есть на Волге. Волгоград, короче. По странному совпадению, находится на месте сегодняшнего Волгограда. В реальной истории на том месте имелось селение савроматов, но как оно называлось, и было ли городом – неизвестно. Это уже произвол автора. Как и то, что сотрудничая с родом Еркатов, Ранхополис сильно разросся и неприлично разбогател.

* * *

Я слушал очень внимательно.

– У нас приято к денежным воротилам Эллады относиться снисходительно, дескать, куда им до Деловых Домов Вавилона. И раньше так и было, не спорю. Но раньше и в Армении своего Делового Дома не было. А теперь мы почти любой из вавилонских по прибыли обходим, пожалуй. Капитал у нас пока что меньше, а вот доходы получать получается хорошо.

– Не спорю! – признал я. – Но это если Еркатов по всему миру посчитать, да ещё Арцатов с Корабелами добавить. И наши младшие роды.

– Неважно! – отмахнулся он. – Я о другом говорю. Александр из казны Дария много денег получил. И в Индии немало награбил. Да ещё и торговля со всем светом, включая даже Пунт и Китай, налоги… Денег он получил много, и на родину тоже немало отправил. Так что нынче греческие трапезиты уже совсем не те. А Сиракузы были самым богатым городом в Великой Греции[7]. Денег у них очень много! И теперь они ищут новую родину. Поэтому я и приехал. Часть из них хочет обосноваться в полисах, которые мы строим на землях сарматов и савроматов. И они просят обеспечить род Еркатов им защиту.

– Почему нас?

– Они много слышали про Патруль наместника Нубии! – улыбнувшись, ответил Тигран. – И верят, что ты не пожадничаешь секретами, поделишься с братом.

– Поделюсь! – улыбнулся я и крепко обнял его. – Эх, братишка, как же я рад тебя видеть!

Какое-то время мы молчали, потом я всё же продолжил разговор.

– Ты сказал, что там ищет новый дом только часть. А остальные?

– А остальные, брат, подумывают о том, чтобы осесть здесь. Но они не хотят. Чтобы их ограбили, желают сохранить свои богатства и влияние. Примешь их на таких условиях?

Так! Богатые беглецы из Сиракуз. С кучей денег. И ищут, где приткнуться. А у меня как раз денег не хватает.

– Тигран! Брат, а как ты думаешь, сколько они заплатить за то, чтобы вернуть себе Сиракузы?

* * *

[7 ] Напоминаю, Великая Греция – это историческая область с древнегреческими колониями, основанными в античный период, начиная с VIII века до н.э. Она включала прибрежные территории южной части Апеннинского полуострова и Сицилии.

* * *

С прошлой главы статы не изменились.

Глава 11

«Завтра была война»

– Папа, а нам сегодня в школе на уроке математики про функции и графики рассказывали! – похвасталась наша старшенькая дочурка. – Я лучше всех справилась, даже параболу правильно на доске нарисовала.

– Ты ж моя умница! – похвалил её я. – Вся в маму!

– И в папу! – завопила она, прыгая от избытка чувств на одной ножке.

– Разумеется, и в папу тоже! – я подхватил её на ручки, поцеловал в обе щёчки и подкинул к потолку. На восторженный визг девчушки тут же завистливо сбежались младшие, началась весёлая возня, и беседа угасла сама собой.

Мои мысли вернулись к этой теме уже позже. Удивительно, ещё и трёх месяцев не прошло, как я впервые рассказал здесь про функции и графики, а их уже включили в программу четвёртого класса. Да, не для всех, а лишь для самых лучших. Можно даже сказать, что для лучших из лучших, ведь мы сюда собираем самые «сливки».

Правда, это больше относится к старшим. Тот же Левон имеет все шансы стать звездой физики и обзавестись почетным прозвищем. Уж не знаю, какого эпитета его удостоят потомки: Нубийский, Отец Электричества или ещё что-нибудь придумают, но в том, что его как-нибудь отметят, почти уверен. А ведь у нас тут ещё работают и преподают Пигмалион, Фрасимед Сиракузский[1], Ангел Асклепиад[2] и другие выдающиеся механики, металлурги и оружейники.

* * *

[1] Персонаж выдуман автором. До нас не дошло сведений о выдающихся математиках и механиках Сиракуз этого времени, но нет сомнений в том, что они были. Архимед не мог появиться «на пустом месте», должны были иметься учителя и предшественники.

[2] Асклепиад – последователь Асклепия, бога врачевания. В реальной истории прозвище Асклепиад заслужил другой врач и существенно позже. Но заслуги Ангела, как кажется автору, вполне могли стать причиной получения такого прозвища.

* * *

Но начинали мы отбор с первых классов. Взять хоть нашего вундеркинда Эвклида, прошлым летом найденного в Александрии Египетской. Мальчишке ещё семи лет не исполнилось, но математику он уже за четвёртый класс осваивает, и особенно его привлекает геометрия. Возможно, что это тот самый Эвклид[3]. Деталей его биографии я не помню, в памяти застряло лишь то, что в реальной истории он при Птолемее и его потомках как раз в Александрии проживал.

– Это я сам виноват! – пробормотал я.

– В чём, дорогой? – тут же поинтересовалась София.

– Понравилось мне, что Левон с нашим толстяком график движения маятника построили. Вот и начал в Высшей Школе всех, кто математику проходит, заставлять другие графики рисовать. А они, гляди-ка, и детишек к этому подгребли.

А я ведь расстарался. Заставил рисовать графики третьей и четвёртой степени, потом квадратного корня… А дальше совсем разошёлся и закинул им понятия синуса[4], косинуса, тангенса с котангенсом, только названия функциям дал греческие, чтобы не слишком удивлять народ.

А схожесть синусоиды и графика движения маятника Левон сам заметил. И загорелся идеей измерить частоту наших радиоволн, чем вогнал меня в ступор.

* * *

[3] Евклид (или Эвклид, ~ 325 – 265 г. до н.э.) – древнегреческий математик, геометр, автор первого из дошедших до нас теоретических трактатов по математике. Биографические сведения о Евклиде крайне скудны. Достоверным можно считать лишь то, что его научная деятельность протекала в Александрии в III веке до н.э.

[4] Понятие синуса в реальной истории появилось позднее. В IV–V веках появился уже специальный термин в трудах по астрономии великого индийского учёного Ариабхаты. Дугу он назвал ардхаджива (ардха – половина, джива – тетива лука, которую напоминает хорда). Позднее появилось более краткое название джива. Арабскими математиками в IX веке это слово было заменено на арабское слово джайб (выпуклость). При переводе арабских математических текстов в веке оно было заменено латинским синус (sinus – изгиб, кривизна). Остальные тригонометрические функции гораздо моложе.

* * *

– И как ты собираешься это сделать? – поинтересовался я у него, обеими руками поднимая упавшую на пол челюсть.

– Это же очевидно, Учитель! – в свою очередь удивился отрок. – Вы же сами говорили, что колебательный контур радиопередатчика похож на маятник часов.

– И что?

– В часах маятник подталкивается на каждом колебании, так? Я думаю, что в передатчике вместо толкателя искра действует.

– Так и мной и задумывалось, – согласился я, всё ещё не понимая, что он задумал.

– Значит надо просто посчитать, сколько раз за секунду искра проскакивает! – с незамутнённой уверенностью ответил он. – Потом поделим, и получим длительность одного периода колебаний. Мало ли, может, нам удастся часы на этом принципе построить. Они точнее должно быть, чем маятниковые. И смогут в море работать!

Ишь ты… Так у него не только научный интерес, он и практическую пользу найти хочет? Нет, я-то догадывался, что искра не может с частотой 30 мегагерц проскакивать. Но ведь и правда интересно, как часто она «пробивает»! А если он каким-то способом электрический хронометр сделает, так и вообще замечательно!

– Ну хорошо, но как ты измеришь, насколько часто искры проскакивают? –поинтересовался я, даже не сомневаясь, что он что-то уже придумал. – Это ведь быстро происходит, глаз даже заметить не успевает, не то, что посчитать.