Текст книги "Руса. Архипелаг надежды (СИ)"

Автор книги: Игорь Гринчевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

Почему спрашивается «перед»? От частых набегов на окраины земель Карфагена мы уже перешли к сражениям. Расходы возросли, разумеется, но пока что вождям всё нравится. Плачу я воинам много, проблем с фуражом и провиантом у них нет, к тому же добыча только выросла… так, пора и мне тост сказать.

– Уважаемые вожди! Великие и храбрые воины! Я рад и горд, что сегодняшний пир посетили не только ливийцы, но и нубийцы, а также воины Патруля!

А как же иначе? Жених-то из патрульных, разве мог он сослуживцев не позвать⁈ И нубийцы теперь тоже воюют против Карфагена в одном строю, поэтому и их не могли не пригласить.

– Ваша храбрость приближает нашу общую победу в войне против Нового Города и его союзников. Да, общую! Я тоже мщу за своего деда!

Меня прервал одобрительный гул гостей и отдельные выкрики.

– Мы бьём их на море, бьём на земле далёкой Сицилии, теперь им достаётся и здесь, на африканской земле!

Число сицилийских городов, отбитых Синдикатом, выросло до девяти. Больше того, недавно в Тавромении произошло восстание, горожане при поддержке окрестных сикулов частично перебили, а частично изгнали гарнизон пунийцев и объявили о том, что переходят на сторону Синдиката.

После пары морских сражений наши корабли взяли пролив под контроль, и теперь Библиофил с Волком спорили, стоит ли основать новый город на северном берегу пролива или захватить Тингис, стоящий на южном.

Они попытались сделать меня арбитром в своём споре, но моё решение их озадачило. «Нужно и то, и другое!» – ответил я. И Тингис возьмём, и на северном берегу новый город построим. Просто – позже! Ресурсы не бесконечны, а вы пока и Мастию не используете, как следует.

– Но ведя войну, мудрый человек всегда думает о мире! Знаете, чем поразило меня племя Леопардов, кроме своей смелости? Они попросили привезти им саженцы финиковых пальм! И будут орошать их водой, которую мы извлекли из-под земли. Эти деревья начинают плодоносить только через полтора десятка лет, а хороший урожай дают лет через двадцать. Получается, они сажают их не для себя, а для своих ещё не рождённых детей, внуков и правнуков. Для очень далеких потомков, потому что живут такие деревья по полтора-два века!

Ну, если честно, мысль эту свежеиспечённому родственнику я сам и подсказал. Хороший символ, который я хотел показать остальным вождям. «Продуманность и планирование вознаграждаются!»

– Думать о будущем мире – это важно! И поэтому я решил удвоить скорость освоения новых источников воды!

Тут не принято аплодировать, бурное одобрение слушатели высказали громкими криками и диким топотом ног.

* * *

– На следующий день вожди опохмелились и начали подходить ко мне с разными просьбами…

– И большинство хотело породниться, просило ускорить добычу воды, дать денег и оружия! – совершенно точно угадала Софочка. – А неожиданные просьбы были?

– Некоторые просили подарить им понадобившийся сорт выпивки… – скривился я. – Или хотя бы продать. Некоторые просили привезти им экзотических женщин и животных. Больше половины просили финиковые саженцы. Идиоты! Зачем им саженцы, пока воды нет?

Люди склонны подражать тем, кто успешен! – философски сказала Саба. – А в их глазах вождь Леопардов сейчас всего в шаге от вершины.

– Именно поэтому его скоро зарежут! Или отравят… – Дрипетида как всегда была в своём репертуаре.

– Но наиболее умные из гостей беседовали со мной о том, что делать со свалившимся на их голову богатством! Добыча, жалование воинам, но главное – увеличились объёмы торговли. С началом войны нам потребовалось больше мяса, животных, кож и шерсти, многие племена по их меркам становятся неприлично богатыми.

– Погоди! – не понял Микаэль. – Они что, не знают, что делать с деньгами?

– Именно! – вздохнул я. – Сначала они просто увеличивали закупки зерна и гороха, потом – сухофруктов, специй, выпивки и сладостей… Но возможности человеческие ограничены…

– Сейчас они гораздо больше тратят на оружие и доспехи! – заметил Арам Оружейник.

– Тратят, – согласился я. – Но хотят производить сами.

К моему удивлению, некоторые вожди действительно задумались об импортозамещении. Или им очень понравился принцип «Деньги должны делать деньги!»

Но они просили не модные вещи, а краску и резину. Не красивую посуду, а порошки, с помощью которых можно наносить глазурь. Качественное железо и инструменты. Многие просили принять их детишек в нашу Школу, а один вообще попросил помочь найти учителей для школы в их оазисе.

– Или я не очень много знал о ливийцах, или они меняются, – пробормотал я.

– Я думаю, верно и то, и другое, Руса! – громко ответил настоятель Храма Предков.

– И это повлечёт для нас целый клубок проблем, – грустно заключил я. – Что смотрите удивленно? В ближайшие годы им потребуется намного больше железа, резины, удобрений и красок. Но уже лет через пятнадцать они начнут задумываться о том, что отобрать проще, чем купить. И потому нам потребуются большая армия и огромное ополчение.

– Потребуется, значит, сделаем! – уверенно бухнул Маугли.

– Нет, братец Лягушонок, не так это просто. И начинать нам нужно немедленно. А мы и так в войне с Карфагеном увязли.

– Не грусти, Руса Еркат! – особым голосом сказал Ашот. – Маугли прав, мы справимся. Не позволяй себе сомневаться в этом, потому что предки надеются на нас.

А я вдруг всей душой ощутил, насколько мне не хватает дедушки.

* * *

Тем же вечером я засел почитать труд под заковыристым названием «Двенадцать способов отделения главного от второстепенного и неважного»[1]. Число двенадцать, напомню, считалось божественным и совершенным, а сознание моих нынешних современников, и тем более – их предков, было не рациональным, а мистическим. Только недавно Ксенофонт, Платон и Аристотель начали выделять объективные законы экономики[2]. А вот среди обнаруженных табличек древнего царства Урарту поучения о том, как управлять хозяйством и даже экономикой крупных образований имелись, но они совершенно не отделялись от советов типа «принеси жертвы богам таким-то в благоприятный для этого период, попроси в молитве о помощи и…»

* * *

[1] На всякий случай уточняю: конкретно этот труд придуман автором, но вообще жители Междуречья в древности умели очень многое, немало переняли и соседние с ними народы. К сожалению, многие знания были позднее утеряны человечеством.

[2] Экономика (от др.-греч. οἶκος «дом, хозяйство» + νόμος «правило, закон»; т.е. дословно – «правила ведения домашнего хозяйства») – хозяйственная деятельность, а также совокупность общественных отношений, которые складываются в системе производства, распределения, обмена и потребления товаров и услуг. В результате этой деятельности непрерывно воспроизводятся блага, обеспечивающие жизнедеятельность людей.

* * *

То же, кстати, касалось и медицины, она вся была проникнута магическими приёмами и обращением к богам за помощью. Но, если уметь выделять суть, там было немало полезных советов и сведений.

Труд советовал сначала выписать все цели, которые я поставил перед собой, а потом – выделить главную из них. Я сначала хохотнул было, потому что ко всем этим «миссиям организации» относился весьма негативно ещё в прошлой жизни, а потом, призадумался. А действительно, что для меня самое важное? После получаса борьбы с собой и парочки порций коньячку под «николашку», всё же определился.

Важнее всего для меня, чтобы привнесённые нами знания и технологии не пропали. Именно нами, то есть и моими соратниками и учениками, а не только мной лично. Это для меня куда более значимо, чем благополучие моих потомков, рода Еркатов, друзей или учеников.

Да, я старался разбогатеть, обеспечить личную и государственную безопасность, но это всё – лишь средство для достижения этого.

Но как этого добиться? Библиотеки? Увы, я прекрасно знал, что великолепную Александрийскую библиотеку в реальной истории сожгли. Да и негорючие таблички – не выход. В нашей долине ими облицевали потолок, а отыскать получилось лишь благодаря случаю. Да и вавилонские знания исчезли на многие века, и к моменту, когда их снова обнаружили, они представляли интерес лишь для историков и археологов. Знания и технологии сохранятся только в том случае, когда они активно используются.

Хорошо, но обеспечит ли эту цель процветание Первого Порога, Хураздана, Вавилона, Александрии Египетской или Царства Армянского? Хочется верить, что да. Но практика показывает, что одинокий «светильник разума» легко могут задуть. Деградация правящей верхушки, климатические изменения или «наплыв» варварских народов много раз в истории губили центры, опережавшие остальной мир в развитии. Египет, Междуречье, Китай, Рим и Византия – примеров хватало. Я не историк, но даже моих знаний хватает, чтобы осознать: не исчезают лишь широко распространившиеся навыки. Так сказать, «ушедшие в народ».

Я довольно усмехнулся, внезапно осознав, что таких уже хватает. Та же упряжь для лошадей и верблюдов сильно изменила сельское хозяйство и логистику, причём её можно встретить не только от Карфагена до Китая и Кореи, такие же используют у кельтов, сарматов и савроматов, да и жители Чёрного континента потихоньку внедряют даже там, куда наши торговцы не добираются.

То же касается и стремян. Да и «норфолкская система» с её четырехпольем и синергией между выращиванием растений и скота – тоже начала потихоньку «утекать» к соседям.

От меня уже отделились и «ушли в свободное плавание» массовое производство качественного стекла, чёрного пороха и бумаги. Постепенно осваивают непрерывную выплавку чугуна с последующим переделом. Пусть конвертеры сейчас есть только у нас, но пудлинговку уже знают в Индии, Карфагене, Западной Иберии и Китае. Вряд ли эти знания угаснут повсюду.

Что ещё? Навигация, новинки кораблестроения и карты. Морская торговля – двигатель торговли и промышленности. Если успею, мы ещё и Америку откроем. А это – картошка, фасоль, кукуруза, помидоры, какао и натуральный каучук.

То есть, даже если мою химию забудут начисто, жить будут сытнее, питаться разнообразнее, а ещё будут иметь отличный изолирующий материал.

Превосходно, превосходно! Я даже начал мурлыкать и вдруг похолодел от неожиданной мысли. А ведь моя новая цель устроит только меня. Мои ближайшие сподвижники как раз категорически не хотят утери монополии. Да и не только они, любой управленец среднего звена, обычный рабочий и даже раб прекрасно понимают, что качество их жизни снижается с появлением нового конкурента.

Да и великий царь Александр уже дважды высказывал претензии, когда военные технологии «уплывали» к врагам или даже потенциальным противникам. Если я начну распространять их сознательно, меня не поймёт никто, ни власти, ни сподвижники.

Да уж, засада, ведь в одиночку поставленную цель мне не исполнить. Что же делать?

* * *

Говорят, нет худа без добра. За девять месяцев, истекших с момента смерти дедушки, я настолько уставал, что обычно засыпал, едва щека касалась подушки. И дрых без задних ног, пока под утро меня не будила одна из жён. Далеко не всегда за этим следовал интим, чаще тихие утренние часы использовались для того, чтобы подумать или просто пообщаться с семьёй за завтраком.

Но в этот раз я вскочил посреди ночи, и виной тому была нечистая совесть. Во сне я продолжал искать решение проблемы, и тут мне приснился дедушка, который распекал меня, как бестолкового мальчишку. Как я смею даже думать о том, чтобы действовать против интересов Рода и своих соратников⁈ Он прямо в глаза называл это подлостью и предательством.

Проснулся я от ощущения жгучего стыда. «Докатился ты, внучек! А эти люди, между тем, рассчитывают на тебя и жизни готовы отдать за Русу Ерката, сын Ломоносова! Как ты будешь им теперь глаза смотреть⁈» – слышался мне голос Тиграна-старшего.

Кажется, заснуть теперь не получится, так что я решил использовать время хоть с какой-то пользой. Затребовал кофе и что-нибудь пожевать, перекусил и решил подняться в Башню Звездочётов, недавно сооруженную в полутора стадиях от моего жилища. Посмотрю на астрономов за работой, заодно гляну и на звёзды, а между делом подумаю и над этической проблемой.

Кстати, об астрономах. Я-то раньше думал, что телескоп и подзорная труба – одно и то же. Оказалось, что не совсем. Конечно, звёзды можно и в подзорную трубу наблюдать, поначалу наши звездочёты были довольны и этим, но довольно быстро начали требовать прочной опоры, тонкой регулировки наведения, более узкого поля зрения… Список требований нарастал, поэтому два года назад пришлось выделить средства на строительство специальной башни для наблюдений.

Времена меняются, теперь моя охрана не отпустила меня без усиленного сопровождения даже ночью и на несколько минут ходьбы по тихому и безопасному Асуану.

Впрочем, в башню я поднимался в сопровождении одного лишь Панкрата. Ещё одного охранника он направил вперёд, убедиться, что наверху меня не поджидают убийцы. Я вздохнул, но протестовать не стал, потому что понимаю, что сейчас это не паранойя, а обеспечение безопасности. В общих интересах.

И тут меня осенило! Я даже остановился, и чуть было не бросился назад… Общие интересы – вот краеугольный камень, по которому я буду сверяться, не допуская конфликта интересов между главной целью и интересами нашего сообщества.

* * *

Возвратившись домой, я начал систематизировать пришедшие мысли. Ведь по сути, возникшее противоречие – кажущееся! Для решения главной задачи мне нужны ресурсы и безопасность, так что усиление «своих» – это один из способов её решения!

Так, записали, идём дальше. Время от времени перед нами возникают стратегические развилки. Например, можно сосредоточить все производства на Первом Пороге, а можно создавать филиалы по всему миру, развивая механику в Сиракузах, производство красок в Александрии Маргаритской, отличной стали – в Западной Иберии и Индии.

То же касается и науки. До сих пор я развивал только нашу Школу, но решения главной задачи полезнее создавать её филиалы в Вавилоне, Бактрии, Херсонесе и в Сиракузах. А возможно, что со временем и в Карфагене.

Так-так-так… Ещё что? Нужно специально заманивать сюда будущих преподавателей для филиалов. Ли приехал по своей инициативе и за свой счёт. Но если обучить ещё хотя бы пять-шесть «профессоров», то филиал Высокой Школы возникнет на Юге Китая почти сам по себе.

М-м-м… ощущение было такое, будто идея вот-вот родится, но я никак не мог её ухватить. Встал, несколько раз пробежался по комнате. Не помогло! Взял деревянный тренировочный меч, проделал комплекс упражнений. Вот! Есть!

В рамках главной задачи мне даже полезно, чтобы технологии и знания потихоньку «утекали». Но чаще всего это происходит с самыми простыми из них, так сказать, «уровня античности и Средневековья». Тот же сахар в этом году принёс немало денег, но через несколько лет, думаю, идею позаимствуют. Как уже слямзили чёрный порох, зажигательные смеси, косой парус и идею начинать строительство корабля с усиленного силового набора.

А вот корабельный руль и литьё пушек смогли перенять только самые развитые. Как и непрерывную выплавку чугуна в домнах кроме нас осилили только индусы и китайцы, причём самые «продвинутые». Зато намеренно сварить чугун в железоделательной печи смогут многие. Идею пудлинговки тоже понять не так уж и трудно. Предварительный подогрев воздуха? Не сразу и не все, разумеется, но справятся многие. Сложнее будет разжиться огнеупорными материалами. А если я стану торговать шамотовыми кирпичами и динасом? Хм… Прибыли от этого не так уж и много, но на главную задачу это работает, придётся заняться!

И разумеется, нужно уделить самое пристальное внимание строительству крупных кораблей. Всё же нынешний вариант моторной шхуны – тупиковое направление. Ресурс моих аккумуляторов не превышает тысячи циклов перезарядки, а обычно он ещё меньше. Поэтому раз в несколько лет аккумуляторы придётся заменять. Это дорого и неудобно. Освоим ли мы в ближайшее время пароходы? Не уверен!

Зато длинный корабль потребует третью мачту, а там, гладишь, и переход к многоярусному парусному вооружению. Сам я буду развивать парусники, использующие паровые машины лишь время от времени: в сражениях, во время штиля или для захода в порт. А там посмотрим! Если человечеству повезёт, то двигатели не исчезнут.

Сейчас же надо развивать торговлю и развивать новые маршруты: в обе Америки, вокруг Африки и в Европе. Сейчас пунийцы плавают только до Гвинейского залива и Альбиона. Почему не до Балтики? Да и европейские реки могут существенно раздвинуть рынок. До выхода в Атлантику Синдикату остаётся последний шаг, пора его сделать!

* * *

С прошлой главы статы статы не изменились

Глава 29

«Окно в Атлантику»

Древние финикийцы не только понимали толк в мореплавании, но и хорошо умели выбирать места для новых городов. Вот и Гадир[1] они построили очень удачно, на перекрестье торговых путей. Именно отсюда Ганнон отправлялся в свои путешествия к Гвинейскому заливу, а Гимилькон[2] – к далекому Альбиону за оловом. Сюда же привозили золото, серебро, медь и свинец, добываемые землях тартессийцев[3].

Это место удачно совмещало песчаные пляжи, к которым можно было пристать небольшому кораблю при спокойной погоде, и скалистые берега, на которых колонисты воздвигли город и крепость, неприступные для аборигенов. Также архипелаг прикрывал от океанского буйства просторную бухту, способную дать укрытие многим сотням кораблей.

За почти восемь веков существования многое изменилось: заросли или сузились протоки между островами архипелага, то начиналась, то прекращалась вражда с Тартессом и эллинами, а примерно четверть тысячелетия назад город перешёл под власть Карфагена. Не он один, конечно, примерно в то же время в загребущие лапы Нового Города упали Тартесс, Малака и Секси[4].

Не так давно оборону города и бухты усилили бронзовыми пушками. Дальнобойные и тяжелые перекрывали широкий пролив между городом и материком, а более короткие, но тоже отличающиеся крупным калибром, поставили прикрывать узкие протоки между островами.

– Этот город напоминает мне нильского крокодила! – мрачно произнёс Библиофил. – У него крепкая шкура и мощная пасть, полная острых зубов. Как бы нас ею не цапнули!

– На Великой реке есть люди, которые охотятся на крокодилов! – напомнил критянин Идоменей. Голос кормчего был спокоен. – И им для этого достаточно крепкого копья, ловкости и знания, куда именно надо бить. Сейчас в роли такого охотника выступит «волчья стая».

* * *

[1] Гадир (он же Гадер, эллины называли его Гадира или Гадейра, римляне позже назвали Гадесом, а испанцы – Кадисом или Кадексом) – основан финикийцами в XIII веке до н.э. В VI веке до н.э. перешёл под власть Карфагена.

[2] Гимилькон – знаменитый карфагенский мореплаватель VI или V века до н.э., предпринимавший дальние и продолжительные путешествия вдоль берегов Африки, Испании и Галлии, открыл путь к Альбиону.

[3] Тартесс – древний город, существовавший в южной Испании в I тысячелетии до н.э. Основан примерно в 1100 году до н.э. тартессийцами (по одной версии, это были этруски из Малой Азии, по другой – местные племена турдетаны и турдулы) в тесном взаимодействии с финикийскими колонистами из города Гадир (Гадес). Впоследствии уничтожен, точное местоположение неизвестно.

[4] Малака и Секси – города. основанные финикийцами. Малака – сегодняшняя Малага. Секси – Альмуньекар. Тартесс был разрушен и точное его местонахождение неизвестно.

* * *

– Спустить паруса! Все на вёсла! – проорал Савлак Мгели. – Веселей, парни! Всё, как в старые добрые времена!

В чём-то он был прав, в его флотилии не было моторных шхун и «толстушек», только миопароны и биремы. Немного рискованно для выхода в океан, но барометры помогли предсказать наступление не такой уж и частой во второй половине зимы хорошей погоды.

Громада острова прикрыла их от сильной волны и ветра, и его корабли дружно неслись к ровному песчаному пляжу, который во времени, из которого в Русу Ерката переселился Сергей Поликарпов, называли Playa de la Cortadura.

Место для высадки выбирали тщательно. Во-первых, сюда не могли добить ни те пушки, что защищали город, ни другие, прикрывающие ближайший узкий проход в бухту между островами архипелага. Во-вторых, в этом месте остров сужался, и от одного берега до другого было не больше одной стадии. В-третьих, здесь располагался самый длинный песчаный пляж острова, так что корабли Мгели могли пристать к берегу, не мешая друг другу. И наконец, в-четвёртых, в этой части остров был почти плоским, так что пушки «толстушек» Библиофила смогли прикрыть высадку «волчьей стаи» от береговой охраны.

– Шевелись, бледная немочь! – заорал Боцман, стоило кораблю пристать к берегу. – Быстрей! Выгружаемся и бегом!

Подгоняли подчинённых и другие командиры среднего звена. Первые команды с гранатомётами и револьверными ружьями спешила создать пока ещё тонкий охранный периметр. Никто не должен был им помешать, ни гарнизон города, ни команды кораблей Карфагена, укрывшихся в бухте Гадира.

Следом за ними, проклиная всё на свете, спешили укрепить создаваемый периметр команды с лёгкими миномётами калибра «одна восьмая».

Получив сигнал, что они не только заняли позиции, но и обеспечены боеприпасами, Волк мысленно утёр пот со лба. Всё, теперь с налёту сбросить их в море не получится. А времени на серьёзную подготовку он защищающимся не даст.

Мгели убедился, что его люди завершают выгрузку полевых пушек и выдал свою знаменитую ухмылку. Всё, о контратаках горожан до ночи можно не беспокоиться, а день предстоит дли-и-инный, успеют они много!

– У-ах-х! У-ах-а! – заухали тяжелые миномёты. И через некоторое время издалека донеслись звуки разрывов: – Бум-м! Бум-м!

Отлично! Калибр «одна пятая», они же 100-мм, если пользоваться системой, предложенной Русой Еркатом, – мощная штука! Скорострельные и дальнобойные, они накрыли батареи на обоих берегах протоки. Здешние пушкари просто не успели переоборудовать свои позиции и прикрыть их от мин, падающих сверху по крутым траекториям. Волк дождался, пока миномёты многократно перепашут позиции карфагенян и скомандовал:

– Передать Библиофилу: «Путь открыт!»

* * *

Разумеется, Гадир прикрывали не только пушки, но и боевые корабли, сейчас в его бухте находились три «толстушки» и четыре биремы, вооруженные пушками. Имелись пушки и на торговых гаулах, хотя по боевым качествам они не шли ни в какое сравнение с «толстушками».

Однако в зимнее время команды отдыхали на берегу, а корабли находились в безопасном северо-западном углу бухты, удалённом от места десанта воинов Синдиката на сорок стадий, что оказалось весьма важным. Пока весть о десанте дошла до гарнизонного начальства, пока подали сигнал тревоги, пока он дошел до флотских командиров, а те собрали команды на борту… Было уже поздно!

Немало натренированные в прохождении Канала фараонов, моторные бармбунары Библиофила проскользнули через протоку между островами, после чего исход боя был предрешён.

* * *

– А где почтенный Гасдрубал? Почему нас только шестеро?

– Он пострадал при тушении пожара! – коротко пояснил Председатель городского Совета. – Сами знаете, основная торговля дровами в городе через него шла…

Деревья на островах архипелага росли плохо, а холодное дыхание Атлантики регулярно принуждало жителей Гадира растапливать печи и жаровни, дров горожане потребляли немало, вот и приходилось им то и дело закупать топливо у почтенного Гасдрубала. Цены на дрова кусались, поэтому даже другие члены Совета поначалу злорадно усмехались, видя, что странные пушки Синдиката первым делом подожгли дровяной склад. Потом, правда, спохватились и бросились помогать тушить пожар. Дрова нужны всем, а после того, как враги захватили порт и блокировали город и с суши, и с моря, нового подвоза ожидать не приходится.

Впрочем, одними дровами нападающие не ограничились, затем зажигательные снаряды ударили по хранилищам зерна, растительного масла и гороха.

– По нашим оценкам, уцелевших запасов еды и топлива в городе хватит на месяц, максимум – на полтора, – продолжил Председатель. – Почтовых голубей с сообщением о нападении отправили ещё вчера, но помощи нам ждать неоткуда. Синдикат с каждым днём становится всё сильнее, скоро они полностью возьмут море под свой контроль.

Трое из членов Совета опасливо вжали головы в плечи, услышав такое заявление, но спорить не рискнули.

– Плохо то, что напоследок враги сожгли казармы гарнизона, – негромко заметил самый старый из присутствующих, голова которого уже покрылась сединой. – Теперь воинов расселят по домам состоятельных горожан, так что запасы утаить не удастся.

– Что в этом плохого? – удивился единственный полу-эллин в Совете, его так и звали – Полугрек.

– Для начала они обожрут хозяев, – пояснили ему. – А потом, когда с едой станет совсем худо – отберут запасы «на нужды обороны».

На этот раз дружно погрустнели все присутствующие.

– Вообще-то почти две трети воинов гарнизона – местные, да и среди оставшихся многие успели породниться с горожанами, – вкрадчиво заметил седой. – Да и жалование воинам платят из казны города. Если об этом напомнить…

– Не поможет! – отрезал Председатель. – Всех старших командиров назначили из Карфагена. Эти так просто не сдадутся!

– И зря! – заметил седой. – Вы интересовались, что захватчики сделали с кораблями и товарами на складах? Нет? А напрасно, я вот отправил голубя в порт и получил любопытный ответ. Всех, кто сопротивлялся, они утопили или взяли на абордаж. А остальное поделили на три части. Корабли и товары купцов Нового Города они реквизировали, а вот двух торговцев из Тавромения и пальцем не тронули! Ни их самих, ни корабли с товарами. Заявили, что те теперь – часть Синдиката, а значит – свои, и грабить их не положено!

– И что? – снова не понял Полугрек.

– А то, что наши корабли и товары они не тронули и отложили отдельно, показывая тем самым, что ещё не знают, враги им купцы Гадира или союзники.

– Хороши союзники! – проворчал тот. – Жгут и грабят.

– Погоди! – оборвал его Председатель. И обратился к седому: – Так ты говоришь, что купцов Тавромения они назвали союзниками? И не тронули ни их кораблей, ни товаров? А знаете, почтенные, ведь нас от статуса союзников отделяет только позиция десятка-другого командиров гарнизона. Если их арестовать, остальные воины подчинятся приказу Совета и откроют ворота.

– А главное! – тут же встрял седой. – Мы не только сохраним свои корабли и товары, но и сможем снова торговать, проходя через Геракловы Столпы.

Этот довод заставил призадуматься остальных членов Совета.

– Но как их арестовать-то? – поинтересовался один из членов Совета. – Они сидят в крепости, в окружении воинов.

– Казармы сгорели! – напомнил седой. – Так что даже командиры уходят ночевать в город. А улицы города патрулируют наши ополченцы…

* * *

Первый день двенадцатого месяца[5] я встретил на верфях Нового Хураздана, внимательно рассматривая нашего «первенца». Рождался он в таких муках, что даже вспоминать больно. Для начала пришлось строить саму новую площадку, под строительство корабля. Здесь её называли η γλίστρα, то есть «скользячка». Другая длина киля, больше вес отдельных «деталей», из которых собирали новый корабль, активное потребление ацетиленовой сварки – всё это привело к тому, что наш «новичок» на старой площадке построить было нереально.

* * *

[5] Напоминаю, в календаре, принятом на Первом Пороге, насчитывается 12 месяцев по 30 дней, остаток идёт в «междугодье», т.е. по современному летоисчислению это 14 февраля 316 года до н.э.

* * *

Хорошо, доходы от продажи сахара оказались существенно выше запланированных изначально, иначе строительство пришлось бы отложить минимум на год. Но это было только начало.

Вспомнив о том, что последовало дальше, я болезненно скривился. Тот самый «больший вес деталей» аукнулся, когда Корабелы наконец-то получили первый вариант цельносварного киля. Ажурные конструкции Эйфелевой бани, Шуховской радиовышки и Останкинской телебашни заставили меня поверить, что и киль получится прочным.

Полтора месяца все сварщики, которых я смог выделить, трудились здесь, не покладая рук. И сразу же выяснилось, что на ветру, напоенном солёными брызгами Эритрейского моря, железо ржавеет с невероятной скоростью. Удивительно даже! Я прекрасно помнил, как объяснял и даже демонстрировал своим ученикам, что сочетание «соль + вода + кислород» ускоряет этот процесс в сотню раз, но это знание жило как-то отдельно, академично, что ли…

Пришлось напрягать память и срочно придумывать что-нибудь, чтобы наша конструкция не развалилась от ржавчины ещё на стапеле. Ну, как «придумывать»? Повторил распоряжения Гюстава Эйфеля о тщательной покраске. Для пущей заметности пятен ржавчины мы выбрали белый цвет. Корабелы настаивали на свинцовом сурике, дескать, традиция такая, пришлось пообещать, что «как достроим – перекрасим!»

Я надеялся, что эффективность белой окраски себя покажет, и её удастся сохранить, но… Едва Корабелы приступили к монтажу шпангоутов, ажурная решётчатая конструкция, которая по моему замыслу должна была служить килем, буквально смялась под их весом.

Конфуз вышел страшнейший! Сделать цельный киль из стали? Да мы просто не потянем, нынешние технологии не позволяют ни отлить, ни выковать, ни прокатать детали такого размера и веса.

Однако у меня было одно преимущество: я совершенно точно знал, что можно строить и куда более крупные парусники, чем я добивался.

В результате споров сошлись на том, что Корабелы попробуют сами. Что сказать? Результат впечатлял! Кораблик у них особой красотой не отличался, но выглядел, хоть и угловатым, но прочным. Дуба, стали и меди в него вбухали столько, что по стоимости материалов он обгонял любую лавраку втрое, хотя по водоизмещению превосходил лишь в полтора раза.

Я попытался разобраться, почему так произошло? Ответ был одновременно очень простым и запредельно сложным. Прочность корабля обеспечивается не только килем, но и своеобразной решёткой из его «рёбер»: шпангоутов и бимсов. Помимо этого судостроители использовали диагональные скобы и натянутые внутри корпуса канаты. Причём математического аппарата, позволяющего рассчитать, достаточна ли их прочность, не существовало в природе. Поэтому кораблестроители опирались на приблизительные прикидки, имеющийся опыт и избыточный запас прочности.

– Интересно, как он будет плавать? – пробормотал я под нос.

– Завтра спустят на воду и увидим! – бодро ответил Арам Колобок, обладавший, как оказалось, прекрасным слухом.

– Да что мы сможем увидеть? – скептически ответил я в полный голос. – Мотора нет, парусов нет…