Текст книги "Руса. Архипелаг надежды (СИ)"

Автор книги: Игорь Гринчевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 22 страниц)

– Зато увидим, как он ведёт себя на волне! – ответил один из кораблестроителей. Похоже, тут многие обладают хорошим слухом.

– Господин Наместник! Господин Наместник! Срочные новости! – гонец начал выкрикивать их издалека. – Гадир – наш!!! Городской Совет арестовал командование гарнизоном и объявил о переходе на сторону Синдиката!

* * *

Разумеется, новость вызвала бурную радость, совершенно естественным образом перетекшую в стихийное пиршество, затянувшееся далеко за полночь. Учитывая количество выпитых спиртных напитков, следующее утро вышло отвратительно хмурым. Погода тоже соответствовала настроению – небо хмурилось, море пенилось волнами, а с моря дул порывистый ветер, так и норовивший забраться под одежду. По моей коже то и дело пробегали мурашки.

Тем не менее, спуск корабля на воду – дело серьёзное, особенно – принципиально нового, большого и дорогого, тут никак нельзя без коллективной молитвы, взывания к духам предков с просьбами не оставить и жертвы.

Давно уже и именно с моей подачи обычного жертвенного ягнёнка дополнили бутылкой вина, разбиваемого о борт корабля высоким гостем в момент спуска на воду. Правда, сегодня этой «особо важной персоной» предстояло быть мне самому, вот и торчал я возле корабельного борта с бутылкой кагора наготове, открытый ветру и нескромным взглядам, но зато мало что понимающий.

Послышались звуки глухих ударов, и громада корабля медленно заскользила по деревянным направляющим, густо смазанным смесью бараньего и свиного жира. Я зачарованно смотрел, как в одном месте из узкой щели между корабельным бортом и направляющими заструился дымок, потом спохватился, размахнулся, что было сил, и ахнул бутылку о борт. В будущем мне доводилось слышать, что, если бутылка не разобьётся с первой попытки или осколки поранят «крестного», это предвещает «новорождённому» трудную судьбу. Тут всё было в порядке, тёмно-красная жидкость оросила борт, я ловко отскочил подальше и остался невредим, но изнутри кольнуло недоброе предчувствие.

Громада корабля разогналась и без особого изящества «нырнула», подняв волны. Несколько мгновений спустя нос вынырнул и корабль закачался на волнах, всё ещё удаляясь от нас, но постепенно снижая скорость.

«Интересная картина интерференции волн!» – подумал я. – «Морские волны налагаются на поднятые кораблем при спуске и отраженную волну от соседней дамбы. Можно будет написать об этом, подкинув идею интерференции и в другие области, например в оптику».

Тут «интерференционная картина» решила побаловать зрителей редким зрелищем. Волны сложились в одну, особо выделявшуюся высотой среди своих товарок, она приподняла нос нашего первенца среди длинномеров, затем скользнула под середину корпуса, нос и корма на бесконечно долгое мгновение обнажились, мне послышался звонкий щелчок лопнувшего каната, а затем с громким треском корабль переломился и быстро затонул.

«Интересно, получится ли убедить соратников сделать ещё одну попытку?» – мелькнула непрошеная мысль.

* * *

С прошлой главы статы не изменились.

Глава 30

«Великое Кольцо»

– Я точно слышал – сначала канат лопнул! – надрывался Арам Колобок – Я ещё разберусь, кто нам это гнильё подсунул!

– Да не в том дело! – не соглашался с ним Никострат сын Менелая, главный из кораблестроителей Нового Хураздана. – Просто не стоило сразу с большого веса начинать. Поспешили мы! Надо было нам для начала двадцатью тысячами талантов водоизмещения ограничиться.

«Кстати, мысль интересная!» – подумал я. – «Как там китайцы говорят в таких случаях? Шаг за шагом можно достичь великой цели? Если построить кораблик водоизмещением как большая гаула или лаврака, но длиннее, он быстрее должен быть, что уже полезно! Да и третью мачту можно поставить…»

– Ты, Руса, главное, не отчаивайся! – это снова Колобок. – Новой «скользячке» простаивать не след!

Надо же! Получается, это не я их, а они меня уговаривают не бросать начатое дело. И понятна причина такого поведения. Точнее, одна из причин. Если подумать, то Новому Хураздану от моего начинания не только хлопоты, но и выгода немалая была. Редких мастеров здесь собрали, через купцов кучу материалов закупаем…

– Что предки скажут, если прекратим? – а это Никострат. – «Это тот сын Менелая, у которого корабли пополам ломаются⁈» Нет, не бывать такому позору! Нам ещё все корабелы завидовать будут!

А вот и второй резон, который заставит их продолжать. Гордость и тревога за репутацию.

– Ты не думай, Руса, материалов теперь меньше потребуется! – а это уже главный снабженец строительства. – Корабль неглубоко затонул, мы обломки-то вытащим, наверняка что-то получится повторно использовать!

А вот и третья причина, ревизии они побаиваются. На строительстве воруют с древнейших времён, но в случае неудачи ищут крайнего. Может, и правда, этот деятель канат сомнительного качества закупил?

Хор голосов продолжал гудеть, но основные мысли были всё те же: «Не отчаивайся, Руса! Не опуская руки! Не бросай это дело!»

Ха! Можно подумать, я могу себе это позволить! Этот эксперимент не ради тщеславия затеяли, и не из любопытства, а чтобы перевозить по морю больше товаров. Быстрее и дешевле. Кстати, этот аргумент надо будет Микаэлю и жёнам повторить. Не можем мы отступать, никак не можем! Но всё равно, такая поддержка от новохуразданцев приятна, не ожидал я. Ведь обычно крайнего начинают искать, а я – самый очевидный кандидат.

«А ты представь, что они тебя обвинили бы!» – вдруг высказался ехидный внутренний голос. – «Только ты не невесть кто, ты для одних -главный начальник, а для других – крупный заказчик. И какой им смысл с тобой ссориться?»

«Ну да, тоже причина не из последних!» – согласился я с этой мыслью. – «Жаль только, что я не могу им подсказать, как сделать корабль прочнее!»

* * *

Решение пришло неожиданно, во сне. Я вдруг ясно увидел сцену из романа Жюль Верна «Двадцать тысяч лье под водой», где Капитана Немо объяснял профессору Аронаксу устройство своего корабля:

– «Наутилус» имеет два корпуса, один наружный, другой внутренний; они соединены между собой железными балками, имеющими двутавровое сечение, которые придают судну чрезвычайную прочность. В самом деле, благодаря такой конструкции судно противостоит любому давлению, подобно монолиту. Крепостью своего корпуса «Наутилус» обязан отнюдь не заклепкам обшивки: монолитность его конструкции достигнута путем сварки и обеспечена однородностью материалов, что позволяет ему вступать в единоборство с самыми бурными морями.

Проснувшись, я так и не смог вспомнить объяснение дословно, но словосочетание «двутавровые балки» сохранилось. К счастью, я помнил не только название, но и их форму. Ещё в детстве заинтересовался и расспросил отца о том, что это такое.

Теперь, правда, жалел, что не сделал это подробнее. Как их получают? Отливкой? Проковкой? Прокатом? Впрочем, катать здесь столь сложную форму мы не осилим, наш потолок – толстые полосы, а потом их придётся сваривать. И тщательно контролировать качество сварных швов. Не знаю, хватит ли этого, но я был настроен на эксперименты.

Этот мир получит большие и быстрые парусники, никуда не денется!

* * *

Восстание в Сиракузах началось будто бы само по себе. Вот только вчера Александр Астролог рассуждал сам с собой за кувшином неразбавленного о том, что в их городе не осталось смелых сердец, способных повторить то, что сделали жители Тавромения и Гадира, смело перешедшие на сторону Синдиката, и на тебе – с утра от дамбы, соединявшей Ортигию с остальной частью города, послышалась частая пальба, а чуть позже слухи донесли, что горожане блокировали дамбу и позвали на помощь войска Синдиката.

– Ничего у них не выйдет! – с глубокой уверенностью закоренелого штатского говорил он своему вечному оппоненту Фрасимеду Оружейнику. – У гарнизона пушки имеются! Военные эту их баррикаду в считанные минуты разметут!

Фрасимед, за последние полтора месяца продавший горожанам больше пистолетов, дробовиков и штуцеров, чем за предыдущие два года, только загадочно усмехался. Хвастаться этим он благоразумно не спешил, ведь мало ли чем дело закончится, но прекрасно понимал, что кто-то выделил на сегодняшний мятеж большие деньги.

А люди, у которых есть такие средства, обычно продумывают разные мелочи. Могли, к примеру, офицеров гарнизона подкупить. Не зря по городу ходят слухи, что заместители у нового стратега настолько продажны, что могут продать нож собственному убийце.

Эх, жаль он не знал, что всё случится именно сегодня! Переждал бы где-нибудь в сторонке.

– Что это? – побледнев, спросил его Александр. – Что за грохот?

– Гранаты взрываются! – усмехнулся Оружейник. – Пушек у повстанцев нет, но гранаты – тоже неплохая штука! Особенно, если не кидать их руками, а пускать из баллисты.

– Всё равно, не понимаю, на что они рассчитывают? – пробормотал Астролог. – Гарнизон у нас в городе стоит большой и сильный. Перебьют же всех!

– Если успеют! – ухмыльнулся толстяк. – Думается мне, корабли Синдиката сюда ещё затемно вышли и вот-вот подойдут. А высадить подкрепление можно не только в порту, сам понимаешь…

* * *

Гарнизон Ортигия сдался через неделю после начала восстания, даже без особого сопротивления. Партия была разыграна, как по нотам. Сначала восставших поддержал десант войск Синдиката, потом были направлены послы к вождям сикулов. Им пообещали не забыть то, как легко они поддержали Карфаген и ловили граждан Сиракуз, пытавшихся скрыться из города, раздали подарки, напомнили о том, как выгодно им будет выращивать апельсины и вишню…

А потом показали «кнут»: дали пообщаться с соплеменниками из-под Тавромения. Тамошние аборигены отчего-то решили, что переход на сторону Синдиката – чистая формальность, и начали нападать на взбунтовавшихся горожан. Тогда высадившиеся в порту отряды Патруля быстро показали им всю глубину их заблуждений.

Как вскоре выяснилось, это был весьма разумный ход, потому что командование гарнизона активно рассылало письма с голубиной почтой, пытаясь склонить окрестных вождей к партизанским действиям против восставших. Когда же новому стратегу стало ясно, что затея провалилась, он согласился сдать Ортигию, если ему и его воинам разрешат покинуть город.

После этого процесс перехода городов на сторону Синдиката пошёл лавинообразно, и ясно было, что уже к лету Карфаген будет контролировать только земли и порты, расположенные на африканском континенте.

* * *

Празднование окончания года и начала нового в этот раз у нас начиналось натужно: одни искренне грустили по старому Тиграну, год назад покинувшему нас, другие так же искренне сочувствовали мне, ведь все знали, как сильно я любил дедушку. Были и такие. Кто боялись вызвать моё неудовольствие, предаваясь беззаботному веселью.

– Нет, дорогие мои, это никуда не годится! – рупор разнёс мои слова далеко. – Поверьте, если бы слезами можно было дедушку вернуть, я плакал бы весь год, не переставая. Еще и лучших плакальщиц мира нанял бы! Но, увы, это невозможно. А сам Тигран Еркат хотел, чтобы мы жили весело и ярко! Поэтому сегодня будет такой салют, какого ещё никогда не бывало! И каждый вечер – пир, будем вспоминать, чего удалось добиться за год, и планировать, что сделаем в году наступающем!

* * *

– Ох и намучился я с этими двутавровыми балками, словами не передать! – у меня даже слеза прорезалась. Нет, я не играл. Пир, так пир, вот и выпил… Немного. Но с устатку развезло, вот и потянуло поделиться достижениями, благо вокруг ученики и преподаватели Высокой Школы Механики. – Если тонкие полосы сваривать, толку не будет. А толстые поди ещё качественно свари! Мы десятки способов перепробовали, но гарантии качества всё равно нет. Вроде бы, всё по регламенту делаем, но даже у лучшего сварщика две-три балки из десятка с браком выходили. А у среднего – так и четыре-пять.

– Много! – простодушно поразился какой-то из учеников.

– Много! Но мы в конце концов научились качественные отделять.

– Как?

– Подвергаем нескольким нагрузкам в разных направлениях. Если балка выдерживает – качественная. А если ломается, сами понимаете…

Слушатели заржали, хотя я, вроде, ничего смешного не сказал. «Совсем разучилась пить молодёжь, а вед эти ещё из лучших!» – мысленно солидаризовался я с Атосом. Сам я себя ощущал уже солидным мужчиной, как-никак недавно исполнилось «последний раз двадцать». Хотя… Если с тем же Савлаком Мгели сравнивать, я всё ещё пацан, у того-то возраст к полтиннику подбирается.

– Значит, скоро новый пуск на воду?

– Не так уж и скоро, во время Периода Половодья[1], точнее пока трудно сказать. Решили назвать «Птица Бенну», ведь корабль возрождается, даже многие материалы повторно используем.

* * *

[1] Период половодья, называемый Ахет, длился примерно с середины июля до середины ноября.

* * *

Птица Бенну – аналог феникса в мифологии нынешних египтян, душа бога Ра, возрождается ежегодно. Египтян у нас много, да и остальные хоть немного, но в курсе основ верований соседей, так что символика названия понятна всем.

А я слегка мандражирую. Да, новый корабль будет легче и прочнее, и мы увеличили число и толщину канатов в силовом наборе, но… Нервничаю, что уж скрывать.

Хотя Никострат задумал создать чудо. Он ставит третью мачту, делает обводы более плавными, так что кораблик, скорее всего, под парусом не уступит в скорости биремам. А вёсел мы для него не планируем, поставим пару паровиков и винты. Правда, какие именно будем решать уже после спуска на воду. Да и пушек на него, если что, можно поставить больше, чем на нашу обычную шхуну.

– А стали-то хватит? – спросил Филон. – Я имею в виду не на один корабль, а вообще? Ведь на одном ты не остановишься!

– Не остановлюсь! – с широкой улыбкой согласился я. – Да и другие захотят такие же строить. Так что да, стали потребуется много. И карбида для сварки. Но об этом завтра поговорим. Есть у меня ещё хорошие новости, покажу кое-что.

* * *

– Кто знает, что это такое? – весело спросил я, подкидывая на ладони чёрную глыбу размером с голову младенца.

– Знаменитый «чёрный камень Еркатов» – предположил кто-то из мальчишек. Волновался, видать, потому что голос под конец «дал петуха».

– Интересное предположение! – продолжил я ещё веселее. – Но магнетит, который иногда всё ещё называют «чёрным камнем Еркатов», при таких размерах весил бы вдвое больше, и я не смог бы так бодро им поигрывать. Но ты – молодец, угадал, эта чёрная глыба нужна для выплавки чугуна.

– Древесный уголь? – несмело предположила какая-то девица. Я присмотрелся к ней и удивился. Судя по одежде, она из рода савроматов, там девицы куда более бойкие, в городах вообще матриархат царит, они привыкли быть главнее мужчин. Похоже, я недооцениваю патриархальность общества на Первом Пороге.

– Тогда он был бы вдвое легче! – широко улыбнулся я. – Но ты близка к истине, милая. Это уголь, но – каменный, его добывают из земли на южном берегу Понта Эвсинксого.

– Это там полис Гефестиду Понтийскую решено заложить? – уточнил Поликрат. Ну ещё бы, кому и знать про полис с таким названием, как не главному гефестиду?

– Именно там! – подтвердил я. – В двух сотнях стадий от Гераклеи Понтийской. День ходьбы, так что тесно не будет. И да, им очень будут нужны ваши машины.

Насколько я помнил, в реальной истории поначалу паровики себя показали именно на шахтах. Они уступали по экономичности водяному колесу, поэтому фабрики строили возле рек. А как привод для транспорта они достаточно долго уступали по экономичности парусникам. Слишком низкий КПД, часто ломались, обслуживала и ремонтировала их поначалу настоящая элита мастерового люда, так что и там обходились паровые машины недёшево.

Зато крутить подъёмники в шахтах, дробить породу, откачивать воду и приводить в движение вентиляционные системы оказалось самое то. Они были мощнее и дешевле лошадей и осликов, не говоря уж про людей. Я и решил тут пойти тем же путём.

– Побойся богов, Руса! Откуда мы тебе людей на всё возьмём? Тут преподавать надо? Надо! Задумки Филона, все эти новые модели эолипилов и газовые двигатели кто от идеи до металла доводит? Опять же мы, гефестиды! Теперь ещё на добычу угля машины потребуются, а они без людей не работают, между прочим. И не забывай, что ты на Судд требовал тоже машины и людей. Где я тебе их возьму⁈

Судд, это Великое Болото Белого Нила, стал для нас крупным поставщиком топлива, сырья и удобрений[2], причём не только калийных, в древесной золе хватало и фосфора, наловчились и его извлекать.

* * *

[2] Подробнее см. роман «Руса. Расширяя пределы».

* * *

Но скоро всего этого потребуется во много раз больше, а с людьми у нас по-прежнему напряжённо. Уж мы и заманиваем, и учим, и даже покупаем… А всё равно, вечно не хватает. Вот и решил я выкручиваться за счёт механизации. На словах и схемах всё выглядит просто и эффективно: высушенные водоросли и отходы производства спирта прессуются в топливные брикеты, те сгорают в топках котлов и вырабатывают пар. Машины, используя пар, приводят в движение насосы, измельчители, вентиляторы, электрогенераторы и прочие нужные механизмы, а отработанный пар используется, чтобы высушивать водоросли и прочие отходы, тем самым замыкая цикл.

Вот только, поварившись в этом мире уже полтора десятка лет, я прекрасно понимал, что на практике просто не будет. Конструкции машин и механизмов ещё «сырые», их дорабатывать и дорабатывать. Так что жизнь механиков что в окрестностях Судда, что на угольной шахте будет ничуть не похожа не то, что на райскую, но даже и на достаточно комфортное существование, которое мы выстроили здесь, на Первом Пороге.

– Ты спрашиваешь, где возьмёшь людей? У меня⁈ Это ты побойся богов Поликрат Гефестид! Да у тебя и десятой части моих проблем с людьми нет. Так что делай, как я. Учи! А сначала – привлекай. Обещай достаток, интересные задачи, выкупай из рабства, если надо. Да хоть рожай, мне без разницы! Находи их и учи!

– А почему я⁈ – выкрикнул он с обидой.

– Я и не имею в виду, чтобы ты один это делал. Гефестидов много, у каждого имеются свои таланты, вот и организуй их. Что, опять хочешь спросить, почему ты? Так не я тебя среди них главным назначил, вы сами так решили, что ты от общего имени говоришь. Вот, раз ты главный, то и отвечаешь за всех. Понятно?

Он кивнул, хоть и слегка ссутулился при этом. Ну и хорошо, не всё ж мне самому воз тянуть. Тем более, что я неплохо учу химиков, кое-как могу выучить физиков и математиков, даже геологов, как оказалось. Но механиков мне лучше не давать, фигня какая-то получится. Даже хуже, чем с кораблестроителями и металлургами. Тем я хоть что-то мог подсказать.

И главное: с проектов по механизации Судда и угольного месторождения Гефестиды Понтийской и начнётся то медленное «распространение знаний и технологий», которое я задумал.

– Оказалось, что каменный уголь там есть в разных местах, – вернулся я к исходной теме. – Наши люди уже пять разных выходов на поверхность нашли. И, что характерно, свойства угля достаточно заметно отличаются. Зольность, влажность, теплотворная способность, содержание летучих соединений – всё отличается[3]. В одном из мест уголь настолько хорош, что из него можно получать кокс.

– Как из торфа? – тут же спросил Квартерон.

– Намного лучше! – широко улыбнулся я. – Он слегка уступает древесному углю, но зато его куда проще получать.

– И коксовая смола получается? – спросил Пигмалион. Я сначала не понял, к чему это он, ведь он сам помогал мне отрабатывать технологию коксования и изучал состав коксовой смолы. Потом сообразил, что это такой «пас», чтобы я мог развивать выступление и ответил: – разумеется! Состав, правда, сильно отличается, но компоненты все те же – бензол, толуол, фенолы и прочее. Придётся туда и химиков прислать, не только механиков и металлургов.

Слушатели загомонили. Всё же у нас много молодёжи, им идея «поехать и осваивать новое» кажется соблазнительной. Тем лучше, значит, с кадрами для нового химического и металлургического центра проблем не возникнет. А у меня ещё столько интересных идей!

* * *

[3] Так и есть на самом деле, зольность колеблется от 2% до 26%, довольно заметно «гуляет» и калорийность.

* * *

– Чего ты хотел от меня, Волк? – устало поинтересовался Тит.

Голубиная почта работала, так что договориться о встрече оказалось намного легче, чем подобрать для неё место, ведь Мгели арестовали бы в любом из городов, сохранивших верность Карфагену, а Тит не рискнул бы сейчас приплыть в порты, подвластные Синдикату.

К их счастью, вождя одного народа обуяли амбиции, и он объявил о том. что город Ликсус[4] отныне не подчиняется Карфагену, однако присоединяться к Синдикату он тоже не спешил.

* * *

[4] Ликсус (с финикийского – «Вечный») – древний город на атлантическом побережье современного Марокко, расположен на правом берегу реки Лукос, в 4 км к северо-востоку от находящегося в её устье марокканского порта Лараш. Один из наиболее древних городов Магриба, основан не позднее VIII до н.э. В реальной истории о царях Мавритании впервые упоминают в конце II века до н.э. Но в АИ Цикла попытка объявить о «царстве» могла случиться раньше, безвластие создало удобный случай.

* * *

До того, как Тит повторил путешествие Ганнона и воссоздал цепочку городов, протянувшуюся до самого Гвинейского залива, Ликсус был самым крайним из городов Карфагена, в которых продолжала теплиться жизнь. И понятно почему – протекавшая рядом река питала поля, урожай которых и поддерживал жизнь в городе.

Точнее, урожай, торговля и рыба, выловленная в море и на реке. Вот в устье реки они и встретились.

– Так безопаснее! – нимало не смущаясь, пояснил Синопский. – Придут враги с моря – укроемся в городе. Захотят местные нас ограбить – спрячемся в море. Ладно, не о том говорим. Повторяю вопрос: чего ты хотел?

– Партнёрства, Тит. Ты вот не знаешь, наверное, а Еркаты цепочку портов по восточному берегу Африки тянули. Дошли до южной оконечности, и уже по берегу Атлантики идут. Такими темпами они скоро и до Гвинейского Залива доберутся.

– А дальше – наши города! – понял грек. – И ты хочешь договориться, чтобы ваши корабли пользоваться их портами.

– Нет! – покачал головой Мгели. – Незачем договариваться. Синдикат и так твои города вот-вот подберёт. Совместный флот Синдиката и Неарха уже сейчас сильнее, чем флот Карфагена. Торговлю Новому городу они уже прижали, отобрали поля Сицилии, жгут и захватывают поля в Африке.

Он посмотрел старому приятелю в глаза.

– Карфаген слабеет. Не знаю, сколько месяцев на это потребуется, но скоро он и у своих берегов не сможет ничего противопоставить Неарху. И вот тогда войска Македонского высадятся на берег Африки. А его пехоте никто в мире противостоять не смог, что уж говорить про армию Карфагена.

– Ты это к чему? – напрягся Тит.

– Это не обмен равных, ваши порты Еркаты и так получат, ещё до конца года. Так что мне нужен не договор, мне нужен ты сам, старик!

– В смысле? – аж поперхнулся тот.

– Помнишь Вардана Рыжего[5]? Он и его ребята послужили роду Еркатов, а потом осели на берегу. Теперь о том же подумываю и я со своими. Но нам мало получить гражданство богатого полиса.

– А что тебе нужно?

– Я хочу сам основать этот полис. Причём в месте, до которого не дотянутся загребущие руки разных царей.

– И где ты такое найдёшь? – скептически спросил Синопский. – На краю света? Так там и жить будет несладко.

– Я уже нашёл! – хмыкнул Савлак. – Юг Африки – удивительное место. Там уже не очень жарко, растут пшеница и другие злаки. Правда, зима там наступает тогда, когда на нашей родине вовсю жарит солнышко, а лето – когда у нас – зима. Но этим нас не удивишь, такое я и на Южном материке видывал. Хватает людей, с которыми можно торговать. У них можно брать и рабов. А ещё, как руса говорит, есть золото, алмазы, уголь и железная руда.

– Да, в таком местечке можно неплохо устроиться… – задумчиво протянул торговец. – Но я так и не понял, зачем тебе я?

– Чтобы устроиться совсем хорошо, мне нужно, чтобы туда приплывали торговцы. Обслуживая корабли, идущие с запада и востока, и торгуя с ними мы точно не одичаем. Ты нашёл слова, чтобы убедить торговцев идти до Экватора. И нашёл товары, интересные им. Сделай то же самое, чтобы замкнуть торговые маршруты в кольцо вокруг Африки. А остальное я возьму на себя!

– Значит, золото и алмазы, говоришь?

– Не только. Руса говорит, что там ещё деревья, дающие резину, можно посадить, хорошо будут расти.

– Руса ещё ни разу не обманывал… – Задумчиво протянул Тит. – Если там хлеб растить и сталь делать, и в самом деле нас оттуда никто не сковырнёт.

А про себя подумал, что имеющиеся у него наработки по производству селитры и капсюлей неплохо могут усилить новый полис. Получается, ему есть, что внести. А за капсюлями и порохом торговцы поплывут и в Южную Африку. Впрочем, золото и алмазы – тоже очень хорошо!

– Значит, партнёрство предлагаешь? Проект создания «Великого Кольца»?

– Да, кольцо вокруг Африки. И начинать надо уже сейчас!

* * *

[5] Впервые этот герой появляется в романе «Война, торговля и пиратство…», упоминается и позднее.

* * *

С прошлой главы статы пополнились двутавровыми балками и проектом трёхмачтового корабля.

Глава 31

«Архипелаг надежды»

– Нет, Руса, ты не прав! Мало об этом написать одну брошюру! – наезжала на меня Софочка. – Дюжину нужно, как минимум!

– И назвать этот сборник «Марафон надежд»! – на этот раз Розочка объединилась с «сестрёнкой». – Ведь новостей хороших так много, что пришлось все шесть дней рассказывать и показывать! Сначала с утра до обеда, потом с обеда до вечера. Как раз дюжина и получается, как подвигов у Геракла.

– Мне больше всего телефон понравился! – восторженно присоединилась Дрипетида. – Этот телеграф сложный, и через чужих людей приходится сообщение передавать. А тут – по проводу, причём далеко, почти на полстадии.

«Ха! Далеко!» – усмехнулся я про себя. – «Видела бы ты. как через половину земного шара люди трепались!»

– Руса, а можно этот телефон с радио совместить? – тут же поинтересовалась она. – Чтобы отсюда со столицей поговорить?

– Можно, почему нет! – усмехнулся я. – Непросто это будет, но в принципе – возможно. Хотя мне больше «водяной эолипил» нравится.

Филон учудил, собрал по образцу эолипила машинку, которая на воде работала. Столб воды создавал напор, гнал эту воду сначала в радиальном направлении, а потом трубки изгибаются, и она вылетает в осевом. Говорит, что долго подбирал размеры трубок так, чтобы вода при этом почти останавливалась, отдавая всю энергию на раскрутку турбины. Не знаю, существовало ли что-то такое в моё время[1], но тут… Эта штука куда эффективнее и дешевле водяного колеса.

* * *

[1] Существовала, разумеется, хотя в исполнении была более совершенной. Это реактивная радиально-осевая турбина, распространённый тип турбин, применяемый на ГЭС с большим напором (до 600 м).

* * *

Но девчонки правы, нам есть, что показать. Тот же поршневой двигатель внутреннего сгорания, двухступенчатую паровую машину, первый микроскоп (но микроорганизмов разглядеть в него пока не получилось), таблицу химических элементов…

Нет, я не стал обворовывать Менделеева, просто незачем, да и не получилось бы, список известных нам элементов пока очень скромный – водород, литий, бериллий, бор… Да, оказалось, буру египтяне используют для сохранения своих покойников с незапамятных времен… углерод, азот, кислород, фтор, натрий, магний, алюминий, кремний, фосфор, сера, хлор, калий, кальций… А дальше пропуски всё ширятся. Хром, марганец, железо и никель, медь, цинк и мышьяк, бром. Серебро и олово, йод и платина. И замыкают список золото, ртуть, свинец и висмут. Вот так вот, из ста восемнадцати элементов, известных в моё время, мы открыли всего тридцать четыре.

Да и то, литий, магний, бор, кремний, фтор и бериллий пока особого применения не имеют, так, игрушки…

Тут я хмыкнул, припомнив пятый день, когда я презентовал новый каучук. Ничего особенного, сополимер метилизопрена, который я давно уже использую, и бутадиена, полученного по реакции Лебедева, из этилового спирта.

Сам бутадиен получить нетрудно, сложно его хранить, он кипит при минус 4,4 градуса. Технологии будущего позволяют это обходить, полимеризацию ведут в растворе и при строгом контроле температуры, а у меня получались ни на что не годные «сопли».

Я не отчаивался, ведь бутадиен у меня получался почти на порядок дешевле метилизопрена, пробовал раз за разом… А потом решил попробовать полимеризацию их смеси. Нет, получилось тоже не сразу. На никелевом катализаторе тоже «сопли» выходили. Тогда по рецепту тридцатых годов я попробовал металлический натрий. Каучук получился, но очень низкого качества.

Вот и пришлось «открывать» литий. Мне он не сам по себе нужен был, а для получения н-бутил-лития. Вот с ним, что называется, процесс пошёл[2], и теперь я могу получать каучук не только вдвое дешевле, но и чуть лучше качеством.

А ещё были лампочки с вольфрамовой нитью накала. Пока что это баловство, слишком уж они дороги, да и нить слишком толстая, так что лампочки эти при напряжении 1,5 В работают, но когда мы освоим производство небольших батареек, сможем производить переносные фонарики. Патрульных эта идея вдохновила…

– Да что вы ко мне пристали? – возмутился я. – Материал для брошюр мы сделаем, а насчёт печати – к Трипидавру идите, это он при каждом слдучае возмущается, что бумаги не хватает, мощности типографии малы, и планы по печати на год вперёд свёрстаны…

М-да… Судя по недоброму блеску в их глазах, нашему чёрному другу не позавидуешь!

* * *

[2] По установившейся традиции кратко описываю процесс: н-бутанол ГГ получал из сивушных масел, благо этанол у него производили тысячами тонн в год, так что и сивухи оставалось немало. Дальше реакции: 1) C4H9OH + HCl = C4H9Cl + H2O реакция ведётся в присутствии концентрированной серной кислоты при нагреве 2) C4H9Cl + 2 Li = LiCl + C4H9Li

* * *

– Что-о⁈ Что значит, сватаются? К нашей Арпине[3]⁈ Вы с ума сошли⁈ Да девчонке даже тринадцати не исполнилось! Не отдам!!!

– Любимый, никто же и не говорит о том, чтобы выдавать её замуж прямо сейчас, – ласково увещевала меня Розочка. – И даже о том, чтобы сговориться сейчас – тоже речи нет. А вот начать думать об этом – уже пора. До дня рождения меньше двух месяцев осталось.

* * *

[3] Напоминаю, Арпине – первый ребенок Русы, его дочка от Софии. Имя происходит от Арпи – «утреннее солнце», буквально означает «солнышко».

* * *

Я поморщился… Отдать моё «солнышко» чужому мужику⁈ Нет, не хотелось совершенно. Умом понимаю, что скоро она сама замуж захочет, и даже в кого-то влюбится, но то – умом, а из глубины души лезет ревнивое: «Всех поубиваю! Никому не отдам!»