Текст книги "Руса. Архипелаг надежды (СИ)"

Автор книги: Игорь Гринчевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)

– Есть способ лучше! Вот послушай… Люди из далекого Китая тоже захотели со мной породниться. Их семья много веков красила шёлк, а потом девочка из их рода по имени Мэйлань сбежала сюда, учиться нашим способам.

– Разве можно сравнивать каких-то мастеровых с семьёй вождя? – громко возмутился он, но даже я понимал, что чувство это он лишь изображает.

– Можно, ведь царства Чу и Цинь, в которых трудится её семья, – это могучие страны, каждое из них в разы мощнее, чем Та Кем. А производство и окрашивание шёлка там передаётся только по наследству. Так что мне породниться с ними для дела вовсе не зазорно.

– И ты женился на этой Мэйлань? Или взял её в наложницы?

– Нет, она ещё слишком маленькая для меня, – улыбнулся я. – Разве что удочерить… Но и это не получилось бы, её отец, слава богам, жив.

– И что же вы придумали?

– Я стал ей вторым отцом, «поручителем перед богами». Как говорил один уважаемый человек, «жизнь слишком сурова, без второго отца не обойтись!»[5]

И начал объяснять ему обязанности крёстного.

– Вторым отцом можно стать не только для девочки, но и для мальчика. В этом случае я помогу ему выучиться и стать великим воином, водителем кораблей или учёным человеком, таких очень уважают во многих странах. Ну а девочке я помогу найти хорошего мужа и дам за ней хорошее приданое. Согласись, это куда лучше!

* * *

[5] ГГ цитирует дона Корлеоне из книги Марио Пьюзо «Крёстный отец».

* * *

– Руса, что ты знаешь про Пифагора и его учение? – ошарашил меня вопросом ректор Школы.

А что я знал? «Пифагоровы штаны на все стороны равны», разумеется. Это ещё со школьных времён. Уже позже, подменяя учителя математики, прочёл, что знаменитую теорему он подсмотрел у египтян, но, вроде, придумал своё доказательство. Ещё что? Уже здесь я узнал, что он умер века полтора назад, раньше-то мне точное знание его биографии не требовалось. О, вспомнил! Панкрат наш его уважает.

– Ты про его достижения, как философа, спрашиваешь или про то, что он стал победителем Олимпийских игр по панкратиону?

– Это, как раз, известно любому образованному человеку! – усмехнулся он. – А в курсе ли ты про его учение о гармонии сфер?

Хм… Мне смутно припомнилось, что в книгах Лёвшина говорилось о взаимосвязи музыки и математики, но что именно, увы, я не смог бы припомнить даже под страхом казни.

– Слышал что-то… – неопределённо ответил я. – Но не вникал.

– Да ты что⁈ – в негодовании всплеснул он руками. – Да у тебя под самым носом настоящие таланты выросли, а ты и не ценишь! Как можно⁈

В общем, постепенно удалось заставить его перейти к сути дела. Оказывается, Пигмалион, Софочка и наш главный агроном нащупали любопытную закономерность: чем больше дров мы сжигаем, тем больше у нас получается поташа. Но удобрения нужны комплексные, поэтому приходится перерабатывать больше фосфоритных руд. Но для их переработки мы применяем фосфорную кислоту, поэтому возрастает и выработка пластмассы. И параллельно, о чём знали немногие, росла добыча фтора, то есть – производство алюминия. Из него мы делали монету, за которую, в частности, могли докупать у Птолемея калийную селитру.

На словах это звучало не очень весомо, но эти умники открыли явление синергии. Именно калийной селитры нам и не хватало, чтобы полностью сбалансировать земледелие по «норфолкской системе».

Мелочь, скажете? Может, для кого-то это так, что-то незначительное. Но при идеальной балансировке эта система позволяла одному труженику полей не только сытно прокормить свою семью, но и ещё пару-тройку человек.

Слова «синергия» и «сбалансированность» в словаре ректора отсутствовали, поэтому он и заговорил про Пифагора и гармонию.

– Не сомневайся, я их ценю! – заверил я руководителя Школы. – И обязательно найду способ похвалить, наградить и мотивировать к дальнейшим достижениям.

* * *

– Дедушка был прав! – вздохнул я. – Нам нужно увеличивать число крестьян, воинов и промышленников. Но новых людей на землю быстро не посадишь. Так что пока будем обходиться ростом производительности.

– Ты забываешь о том, что люди завистливы, – философски протянул Маугли. Надо же, и он полюбил мудрствовать. – Если пройдёт слух, что твои крестьяне имеют невиданные урожаи, сюда потянутся новые желающие.

Хм, а ведь наш лягушонок прав. Потянутся. Ну и хорошо!

– Нам бы ещё цену перевозки как-то снизить… – сказала Софочка, задумчиво теребя прядь волос и искоса поглядывая на меня. Ну да, понятно, опять все на Русу Ерката, сына Ломоносова рассчитывают. А что я знаю о перевозках селитры?

* * *

– Я тут подумал немного… Посчитал… В храм сходил, с предками посоветовался! – последнее я добавил, чтобы наши кораблестроители предложение с порога не отсекли. Они и так до сих пор от шока не отойдут, в который их сои предложения по шхунам ввели. – Короче, чтобы дёшево возить селитру, скорость не нужна. Вот совсем. Не портится селитра. Сколько её ни вези.

Это чистая правда, поэтому в начале ХХ века, когда многие грузы возили пароходами, чилийскую селитру продолжали доставлять на парусниках.

– Поэтому обойдёмся без мощного мотора, а желательно – и без большой команды. Парусник с малочисленной командой, не очень большой аккумулятор и слабый двигатель, только чтобы хватило в порт войти да из него выйти. Зато сам корабль нужен как можно больше. Не десять тысяч талантов, как у бармбунар, и даже не двадцать, как у лаврак. А хотя бы сорок-пятьдесят.

Тут я остановился и посмотрел на слушателей. Вид у кораблестроителей был не озадаченный, а скорее, недовольный, как у людей, которым придётся сейчас тыкать уважаемого человека, да к тому же заказчика, во всем, кроме него, ведомые прописные истины. Ну-ну! И чего же я не знаю?

– Ты, Руса, конечно, человек авторитетный… – начал старший из них, неловко кашлянув. – Известный, богатый и обласканный предками и богами. Но неужто ты и вправду думаешь, что до тебя никому в голову не приходило, что на большом корабле и товара можно больше увезти, и команда будет многочисленной, а значит, легче от пиратов отобьётся. Приходило? Значит, ты должен понимать, что это не просто так.

– А что мешает? – кротко спросил я. – Объясните, пожалуйста, вы же в этом мастера.

– Много препятствий вообще-то… Глубокая осадка делает многие бухты недоступными, а корабли должны иметь возможность прятаться от бурь. Да и доски потребуются прочнее, и то, что ты называешь «силовым каркасом». В итоге может оказаться, что ты извёл кучу дорогого дерева, а груза везёшь даже меньше. Кому такое нужно?

Я согласился, что никому.

– Но главное – это длина киля. Для небольших кораблей и больших лодок его вообще делают из цельных стволов. Для кораблей побольше кили делаем составными, скрепляя отдельные части «в замок» и скрепляя большими деревянными гвоздями.

Тут он замолчал с видом «умному достаточно». Я задумался, не желая выглядеть идиотом.

– Погоди, ты хочешь сказать, что слишком длинный киль легче ломается? Именно поэтому корабли для увеличения водоизмещения предпочитают не удлинять, а «раздувать», так? Поэтому и получаются «толстушки»?

Они переглянулись с видом «а он не такой уж и дурак, каким казался!», но промолчали.

– Но дальше «раздувать» корабли нельзя, и так скорость мала… – задумчиво протянул я. И огорошил их неожиданным предложением: – А что, если мы с вами сделаем длинный киль повышенной прочности?

– Из железа, что ли? – с сарказмом спросил самый младший. Начал было ржать, но, увидев в моих глазах ответ, подавился смехом и долго не мог откашляться. – Да ты представляешь, сколько это стоит⁈

– Не дороже денег! – уверенно ответил я. Разумеется, отковать цельный киль мы не смогли бы. А вот сварную конструкцию, пожалуй, осилим. Дорого получится, разумеется. Ну да ничего! «Медленно и методически!»

Я ведь не просто смогу больше крестьян заманить, и прокормить больше солдат и мастеров. Нет, увеличение водоизмещения – путь к многопушечным кораблям. К настоящим моторным фрегатам, которые долго ещё будут королями здешних морей. Так что денег и сил на отработку мне не жалко!

* * *

С прошлой главы статы пополнились плавиковым шпатом, криолитом, методом получения алюминия электролизом раствора глинозёма в расплаве криолита и сварным килем из стали.

Глава 27

«Пуническая война. Начало»

Это ещё что за безобразие⁈ Между фонтанов, прямо там, где начинались широкие ступени парадного входа в Высокую Школу, двое студентов, раздевшись до набедренных повязок, готовились начать культурный мордобой. В смысле, не панкратион, где правил почти нет, а кулачный бой, даже с судьёй, кажется.

Негр был повыше, тоньше в кости и, судя по угольно-чёрному окрасу, являлся соплеменником Трипидавра, в последнее время их число у нас значительно возросло. А его противник, хоть и уступал ростом, но отличался сложением классических атлетов Эллады. Оба знакомы мне только внешне, но припомнить имена не получалось, это означало, что в Школе они учатся не больше двух лет, старших-то учеников я успеваю запомнить. Или они вообще здесь не учатся? А-а-а, в любом случае, это – не место для драки! Хотя биться, пусть идут на ринг!

Похоже, кто-то из зрителей тоже решил, что любоваться схваткой двух бойцов не для него, где-то в толпе зрителей мелькнула рука с пращой, и снаряд угодил негру куда-то в живот. Он прижал руки к пострадавшему месту, скрючился и упал.

– Бей киников[1]! – задорно прокричал чей-то голос из задних рядов, и сразу с дюжину юношей бросились вперёд, нанося удары эллину и его сторонникам. Впрочем, те не остались в долгу, подбадривая друг друга кличем:

– Врежем подлизам! Долой лишнее!

Та-ак, теперь понятно в чём дело. Некоторое время назад я выступил с призывом упорядочить систему мер. Взять расстояние от полюса и до экватора и поделить его на десять тысяч километров, каждый из которых будет включать в себя тысячу метров. «Мы все – жители Земли, и потому длину надо привязать к ней!» – утверждал я.

* * *

[1] Киники (циники) – философская школа, её основателем считается Антисфен Афинский, а наиболее ярким представителем – Диоген Синопский. Суть учения в том, что надо жить естественно и избавиться от условностей и искусственностей, без обладания лишним и бесполезным. То есть жить «подобно собаке», сочетая в себе простоту жизни, следование собственной природе, презрение к условностям, умение с твёрдостью отстаивать свой образ жизни, стоять за себя, верность, храбрость и благодарность.

* * *

А дальше, раз вода – основа жизни, то вес кубического метра воды – тонна. Состоит из тысячи килограммов или миллиона грамм. Вроде бы просто, естественно и полностью соответствует моим попыткам ввести десятичную систему исчисления.

Но… То ли я переоценил свой авторитет, то ли недооценил авторитет предков, «которые лучше знали», а может – не учёл раздражения, которое я вызвал у коллег по научному цеху… Но моё предложение встретило дружный отпор со стороны самых разных сил. Просто македонской фалангой поднялись. Особенно неистовствовали киники-философы, вообще отвергающие «всё лишнее, наносное и искусственное». А в нашей Школе, да и вообще в городе у них нашлось немало последователей.

С другой стороны, на Первом Пороге мой авторитет лишь немногим уступал божественному, так что нашлись и горячие сторонники моих предложений. Диспуты были горячие, вот уже и до мордобоя дело дошло, а там – и до массовой драки.

– Вызвать стражу! Срочно! – распорядился я, не спеша в свалку. Понимал, что под горячую руку могу получить люлей от представителей обеих фракций.

Где-то сбоку тут же загудели в трубу, подавая условный сигнал вызова стражи, а я взобрался на постамент и попытался запомнить поведение наиболее ярких участников. Та-а-ак-с, а это у нас что? Самые активные бойцы киников, эдакие «десятники» были почти поголовно одеты в одежду ярко-оранжевых цветов. Интересно, почему? И как они оми это объясняют?

Прибежавшая стража быстро остановила драку, задержав наиболее буйных участников, а я пошел дальше, сегодня у меня по плану снова работа в лаборатории. Заодно и подумаю в тишине, как выяснить, естественные ли это проявления юношеского максимализма, или враги нашли у меня слабое место, куда и пытаются вбить клин? Ведь чистой воды идиотизм! Не хотят люди принять новые меры длины и веса? И ладно! Или позже дозреют, или что-то своё придумают. Из-за чего драться-то? В чистом виде свифтовская битва «остроконечников» с «тупоконечниками»!

* * *

– Посторонних пускать не велено! – отрубил один из наёмников, охранявших ворота в бывшую усадьбу Ильдара Экбатани.

– Я вовсе не посторонний! – с достоинством начал Тит. – Я – партнёр Ильдара Экбатани и стратега Диомеда Фиванца, мне принадлежит пятая часть в общих производствах…

– Тогда жди! Доложу старшему! – оборвал его воин и ушёл куда-то в глубину двора.

М-да, вежливостью тут и не пахло. Появившийся десятник пропустил во двор, и предложил подождать в беседке с кувшином разбавленного – «вы, эллины, разбавленное пьёте, верно?» – пока не освободится новый управляющий поместьем. Винцо было дрянное и кислое, но жара и скука донимали, поэтому купец время от времени делал небольшой глоток. Спешить ему всё равно было некуда. Управляющий тоже не торопился и вышел во двор часа через полтора. Выслушал, и, презрительно выпятив нижнюю губу, неприязненно процедил

– Никаких записей о твоём участии в партнёрстве не существует! Поскольку у Экбатани не было родни и наследников, его доля отошла государству, и была выкуплена Диомедом Фиванцем. После чего он, насколько мне известно, стал единственным владельцем.

Возражать торговец не стал, вместо этого сделал ещё один глоток и всем видом показал, что внимательно слушает.

– А поскольку у бывшего стратега тоже нет родни, имущество опять отошло государству, после чего было выкуплено новым стратегом! – продолжил толстяк.

Тит внимательно оглядел собеседника. Окрашенные в нежно-голубой цвет джинсы, мода на такие, как говорят, добралась даже до Индии, Альбиона и Китая, светло-коричневый кожаный пояс и ослепительно белая рубашка из шёлка. Белое с голубым, надо же, и тут свои «динамовцы» имеются!

Кстати, в такой одежде не полазишь по закуткам, проверяя, как ведётся хозяйство. Да и вообще, это одежда праздных богачей, управляющему небольшим поместьем такая не по средствам.

– И сведений о моей доле не сохранилось? – невинным тоном предположил торговец.

– Именно так! Вскоре после гибели стратега в имении случился пожар, и документы, если они и были, сгорели! – и «динамовец» надменно выпятил подбородок.

– Но в городском архиве должны остаться копии! – напомнил Синопский.

– Должны! – согласился толстяк. – Но их нет. На следующий день небольшой пожар приключился и там.

«У-у-у, как паршиво ты играешь, не-уважаемый!» – снова подумал Синопский.

– А если я схожу к новому стратегу? – спросил он.

– Вряд ли он найдёт время на твоё дело, у нас тут всё же война идёт, уже пять городов потеряли.

– Пять? – непритворно удивился Тит. – Я слышал про четыре.

– Неделю назад войска Синдиката[2] заняли Эгесту[3]! – неохотно пробурчал «бело-голубой». – Уж не знаю, зачем им понадобилось злить варваров. Но стратег решил не рисковать, и приказал перевести производства в Новый Город.

Про Синдикат Синопский уже слышал, так с недавних пор называли союз Еркатов, нескольких Деловых Домов Вавилона и беглых сиракузцев. Догадывался и причинах захвата: скорее всего, на крупные города, принадлежащие ныне Карфагену, у них просто не нашлось сил, а потребовалась ещё одна база по пути в Западную Иберию. Синдикат неторопливо, но неотвратимо усиливал натиск на Геракловы Столпы.

«Пора уже думать, что делать после того, как Карфаген потеряет контроль над проливом!» – подумал он. «Я ведь не землевладелец, а торговец. Если не получится возить товары через Столпы, нужно переместить туда производство… Стоп! Что он сказал⁈»

– Как это «перевезти производства», уважаемый? Когда? – взволнованно спросил он.

– Так давно уже начали! – ухмыльнулся управляющий. – Через неделю последнее оборудование и остатки запаса химикатов повезём. И часть персонала.

– Часть⁈ А с остальным что будет?

– Землю, строения, не понадобившихся рабов и всякий хлам будут распродавать с публичных торгов в первый день следующего месяца. Хочешь поучаствовать – приходи! – хохотнул толстяк. – Мы препятствовать не станем, чем больше участников, тем выше цены!

«Через девять дней!» – подсчитал Синопский. – «Нормально, я и не планировал уехать раньше. А рабы мне пригодятся, чтобы открыть производства у себя, на берегу Атлантики. Вот и решится вопрос с источником товаров. Только нужно найти кого-то из вольных работников с производств, наверняка ведь эти многих выкинули за дверь. Постараюсь их подобрать, переманить к себе. А заодно и посоветуюсь на тему, что и кого стоит приобретать с торгов. Деньги-то у меня, хвала богам, имеются…»

* * *

[2] Синдикат – от древнегреческого слова σύνδικος (синдikos), которое переводится как «действующий сообща», а также «заступник».

[3] Эгеста (она же – Сегеста) – древний город на северном берегу Сицилии, лежавший между Дрепаной и Панормом и построенный, по преданию, троянцами для царя Эгеста. Несмотря на то, в историческое время считался «варварским», не эллинским. В реальной истории в 307 году до н.э. Агафокл захватил город, частично перебил его жителей, а остальных обратил в рабство, после чего заселил заново и переименовал в Дикеополь.

* * *

Я сидел, внимательно перечитывая сопроводительную записку. Так, вроде всё сделали правильно. Гранит измельчили до состояния мелкой пудры и долго «выщелачивали» подогретым не очень крепким раствором серной кислоты, отфильтровали, потом добавляли нашатырь до получения слабощелочного раствора. Угу, значит, в растворе остались только катионы аммония и щелочных металлов. С небольшой примесью кальция и магния.

Потом понемногу добавляли хлористый кальций, и в осадок выпадал гипс. По итогу получили раствор хлоридов натрия, калия и аммония, а в качестве примесей – хлориды лития, кальция и магния.

И на последнем этапе добавляли чуть ли не по каплям раствор соды. В осадок ушли карбонаты кальция и магния, они совсем не растворимы, а вот карбонат лития – всего лишь мало растворим, поэтому он должен был остаться в растворе.

Что ж, теперь моя часть работы. Добавлял соляную кислоту, тщательно следя за рН. При достижении слабокислой среды прекратил процесс, затем вскипятил раствор, выгоняя остатки углекислого газа.[4]

– Теперь аккуратно упариваете, а потом небольшими порциями аккуратно греете! – объяснил я задачу помощникам. – Хлорид аммония при этом разлагается, хлороводород и аммиак улетают и снова реагируют в более холодной части прибора. Процесс называется химической возгонкой. Потом взвесить и разложить по банкам с притертой пробкой. Следующий этап выполнять снова буду я.

Разумеется, я, кто ж ещё? Способов промышленной добычи лития я не только не помнил, но и не знал никогда. Так что выделять его из смеси хлоридов щелочных металлов буду «в ручном режиме». Вдруг что и замечу взглядом опытного химика.

* * *

[4] Реакции: 1) МеSiO3 + H2SO4 = МеSO4 + SiO2 + H2O, где Ме – металл, не обязательно двухвалентный, просто реакция дана на примере двухвалентного 2) МеSO4 + 2 NH4OH = (NH4)2SO4 + Me (OH)2 3) МеSO4 + CaCl2 = CaSO4 + MeCl2 4) CaCl2 + Na2CO3 = CaCO3 + Na2Cl2

5) MgCl2 + Na2CO3 = MgCO3 + Na2Cl 2

* * *

Тит всё никак не мог поверить в реальность происходящего. Перед ним, весь в жару и ожогах лежал человек, который лучше всех понимал суть процессов на вывозимых производствах. Кроме Пигмалиона сына Хирама, разумеется. И этого ценного специалиста не просто не переманили, а выбросили за ворота, больного и безо всякой помощи, так что он был просто обречен помереть собачьей смертью. Если бы не жалостливая соседка, нашедшая для бедняги хотя бы лежанку и кусок лепёшки с кувшином воды, так бы уже и случилось.

– Я ожоги заработал, когда архив от пожара спасал, господин! – хрипел обожжённый. – Вынести не получалось, огонь перекрыл выход. Так я в углу каменную плиту приподнял, самые важные бумаги там зарыл и снова плитой прикрыл. А потом уже мокрым плащом прикрылся и наружу прорвался. Обгорел, правда, сильно. Очень уж жарко было!

«Ещё один признак поджога!» – подумал купец. – «Но я и не сомневался в этом! Похоже, эти идиоты так спешили, что сожгли и долговые расписки. Получается, они не в курсе, что я должен партнёрам куда больше стоимости моей доли. Ну и ладно, мне же лучше! Диомед с Ильдаром вряд ли на меня за это на том свете обидятся!»

– Так они меня же и обвинили в пожаре! – с обидой произнёс рассказчик. – Меня, Хирама, сына Ганнибала! И выбросили за порог, сволочи неблагодарные! Я и не стал им про спасённые документы рассказывать.

«Это ты молодец!» – подумал торговец. – «Они могут мне пригодиться! И становится понятно, почему тебя выгнали. Судя по имени, Ты ещё на Пигмалиона в Тире работал, а потом – тебя Ильдар с собой забрал. Слишком ты предан настоящим хозяевам!»

– Ничего, дорогой Хирам, я-то тебе верю. И врача оплатил, лучшего в Сиракузах.

Врач был действительно хорош, в местном «Аспириновом братстве» его высоко ценили. Только и дорог был соответственно. Стрептоцидная мазь от ожогов, такая же суспензия вовнутрь[5], аспирин для снятия жара и воспаления. Ну и на закуску – растительные настойки для снятия боли. Выложить пришлось немало, но Тит не жалел ни единого халка.

– Я – не такой, как они. И зову тебя на работу. Не только тебя, но и всех, кого назовёшь, тоже возьму. И за спасение бумаг нашего партнёрства тебе премию выпишу!

«Молодец!» – сам себя похвалил торговец. – «Правильно повернул. Теперь это мои бумаги, раз остальные партнёры мертвы».

– Да всех принимать нужно! И землю со строениями выкупить обязательно, иначе нам бумаг не достать! – прохрипел сын Ганнибала.

– Всех, так всех! – не стал спорить Тит. Благо деньги у него имелись. Хватило бы даже всё партнёрство выкупить, а не его остатки. И нужно как можно быстрее, раз даже новый стратег, не смущаясь возможными попрёками, выводит производство с Сицилии. Похоже, уже скоро эта часть моря окажется под контролем Синдиката.

* * *

[5] Хотя стрептоцид считается только наружным антибактериальным средством, до Первой Мировой его таблетки применялись и перорально. А немцы в госпиталях применяли его и в Первую Мировую.

* * *

Последний день шестого месяца[6] начался с очередного наступления Синдиката. Часть кораблей под командованием Савлака Мгели двинулась к Геракловым Столпам, прикрывая атакующих с юга, а корабли Библиофила, усиленные тремя десятками шхун Неарха, переделанными из бармбунар, двинулись к порту Намнатио, «что от моря открывает свой изгиб близ города массиенян»[7], как писал один римский поэт.

Бухта эта напоминала подкову, широкой стороной обращённую к югу. На западном и восточном берегах карфагеняне разместили береговые батареи, по восемь больших и дальнобойных пушек в каждой. Вход в бухту полностью перекрывался каждой из этих батарей, и добраться до города и порта, не подавив обе, было невозможно!

* * *

[6] Синдикат пользуется тем же календарём, который ввёл на Первом Пороге Руса Еркат. Год начинается в день весеннего равноденствия, 12 месяцев по 30 дней в каждом и праздничный предновогодний «хвостик» из оставшихся 5–6 дней. В 317 году до н.э. это соответствует 16 сентября.

[7] Цитата из произведения римского поэта IV века до н.э. Руфа Феста Авиена, под названием «Ора маритима». Автор принял за основу гипотезу, что город Мастиа (Массиа, Мастия) как и упомянутый порт находились на месте современной Картахены (Испания).

* * *

Военачальники пунийцев учли опыт прошлых сражений, поэтому каждая из пушек прикрывалась толстой стеной спереди, а также с правой и левой стороны. И даже сверху имелся небольшой каменный козырёк, с которого должны были соскальзывать мины, если миномётные расчёты Синдиката и тут сумеют подобраться на расстояние выстрела, несмотря на береговую охрану.

Береговые пушки хорошо защищены, способны поразить цель на расстоянии до шести стадий и очень мощны, одно лишь попадание может серьёзно повредить, а то и потопить любой из кораблей Синдиката. К тому же, они не подвержены морской качке, снижающей точность пушечного огня. Но расстояние между выстрелами удручает.

С другой стороны на кораблях противника стояли скорострельные пушки, после небольшой доработки способные стрелять на ту же дистанцию. Очень точные, да и скорострельность у них намного выше. К тому же, половина из них использовала бездымный порох.

Но, чтобы разбить толстые каменные стены, прикрывающие противника, им потребуется немало попаданий, а попасть точно в одну из амбразур можно только за счёт везения.

В общем, бой предстоял интересный, ситуация напоминала эпизод из сказки Русы Ерката: «Ты ни разу не попал в меня!» – «Если бы я хоть раз попал, ты бы уже не встал!» – «Но ты ведь не попал!»[8].

– Бах! – раздался первый пристрелочный выстрел, за которым потянулись следующие, пока не слишком частые: – Бах! Бах! Ба-бах!

Пока стреляли только с кораблей Синдиката, причём только снарядами на бездымном порохе. Достаточно быстро они добились накрытия, после чего выстрелы пошли чаще:

– Бах! Бах! Ба-бах!

В этот момент, наконец, рявкнули в ответ пушки Западной батареи. Восточная была слишком далеко и продолжала молчать.

– Бах! Ба-бах! Бум! Бр-рау-ух!

* * *

[8] Судя по всему, в одной из сказок Руса зачем-то пересказал часть кинофильма «Разборки в Маленьком Токио», разговор героев Брендона Ли и Дольфа Лунгрена.

* * *

На частый огонь нападающих пушки береговой батареи отзывались редким, но мощным ворчанием, после каждого залпа видимость пропадала напрочь. Перестрелка длилась уже четверть часа, пушки Синдиката методично разбивали толстую каменную кладку, защищавшую пушкарей на берегу, и наконец, одному из их снарядов повезло угодить прямо в амбразуру, почти полностью выведя из строя расчёт одной из пушек. Но едва успели затихнуть победные крики на кораблях, как одно из ядер весом в половину таланта проломило борт шхуны «Маргарита» едва на локоть выше ватерлинии, и ей пришлось выйти из боя. Теперь многое зависело от того, кто победит. Если Синдикат, повреждение временно залатают на берегу. Если же их нападение будет отбито, не факт, что поврежденный корабль успешно доберется до дома.

Ещё через сорок минут «постоять в сторонке» отошли уже три шхуны, зато на берегу замолкли уже четыре пушки, как раз те, что могли вести огонь на юг и юг-юго-восток. Тут же в «ослепший» сектор углубились корабли Неарха. Их пушки были бронзовыми и стреляли только дымным порохом, поэтому и «доставали» лишь на четыре стадии. Но сейчас они смогли безнаказанно приблизиться и присоединиться к канонаде.

Бронзовые пушки стреляли вдвое реже, чем стальные, но тоже существенно превосходили оружие противника по скорострельности, а стальные орудия Библиофила – по калибру.

– Добавьте им огня, парни! – проорал Библиофил.

* * *

– Если не перекинем один из расчётов в южный сектор, они нас раздавят!

– Да нас и так всего три пушки стреляют!!! – проорал в ответ командир Западной батареи. – Пока я буду парней перекидывать, они нас тут перебьют!

Их спор прервал очередной снаряд, влетевший в амбразуру, и лишивший батарею командования. Через семь минут батарея замолчала окончательно.

* * *

Едва береговая батарея смолка, к берегу устремился десяток крупных лодок, высадившиеся с них воины захватили остатки батареи. Затем подвезли четыре скорострельных пушки, расчёты которых немедленно вступили в перестрелку с Восточной батареей, к которой почти сразу присоединились и корабли.

Бой продлился еще почти час, но исход был предрешен, обе батареи и порт перешли в руки Синдиката. Город Мастиа продержался ещё три дня, бои ещё продолжались, когда гиппогоги[9] привезли лошадей для усиления Патруля.

Снабжение войска карфагенян, осаждавшего Восточный, было окончательно перерезано, но Синдикат на этом не остановился. Город и порт стали новой базой, с опорой на которую его корабли смогут уверенно побороться за контроль над Геракловыми Столпами.

* * *

[9] Гиппогоги – специализированные корабли для перевозки лошадей.

* * *

Тит разбирал спасённые Хирамом сыном Ганнибала документы, и не мог поверить своему счастью. Там оказались и его долговые расписки перед партнёрами, и множество так называемых «технологических карт», но главным сокровищем был конверт, судя по всему, поступивший уже после убытия Ильдара.

«Методика синтеза гремучей ртути» – было написано в верхней строчке. А дальше по пунктам: сколько чего и с чем смешать, как долго и до какой температуры греть и тому подобное. О том, что гремучая ртуть – основа капсюлей, он знал от Ильдара, тот давно пытался выведать этот секрет.

«Да уж, покойный Диомед хорош! Послал гения шпионажа убивать, это же додуматься надо!» – пришла саркастическая мысль.

Что же, теперь надо решить, что он со всем этим будет делать. Обучится производить капсюли и станет продавать их всем желающим? Это наиболее просто, но, скорее всего, на такого производителя тут же откроют охоту. К примеру, Ильдар с Пигмалионом не смогли долго скрывать свои секреты, их вычислили сразу двое «охотников». Получается, прятаться и торговать тайком – не выход. Нужен могущественный покровитель, способный обеспечить безопасность, с одной стороны, и с другой – не слишком жадный, чтобы дать Титу достойный доход.

Задачка-то не простая… Стоп! А что, если выйти на самого Македонского? Сейчас-то он капсюли у Русы покупает!

Или лучше на кого-то из его наместников? Например, на Птолемея или на Неарха? Думать надо… Взвешивать все «за» и «против».

* * *

С прошлой главы статы не изменились.

Глава 28

«Пуническая война. Продолжение»

– Кушайте, гости дорогие! – оставалось только позавидовать широте улыбки вождя племени Леопардов. – Праздничный пилав с рисом! И пейте вволю, мы с моим родичем Русой Еркатом, сыном Ломоносовым угощаем. Всем известно, что самые вкусные и необычные вина и настойки – у него!

Да уж, родич нашёлся! При прошлой встрече я согласился стать вторым отцом и предстоятелем перед богами для его младшей сестры. Нет, не той малолетки, что он мне сватал, а для другой, семнадцатилетней вдовы. Разумеется, как и обещал, я помог выгодно выдать её замуж. Достойного человека нашёл, Гибли, несмотря на свою молодость уже дослужился до полутысячника Патруля, и не собирается на этом останавливаться. К тому же происходит из ливийцев, новой родне проще будет его принять.

– Набирайтесь сил перед новой великой войной, дорогие! – продолжал вождь.