Текст книги "Руса. Архипелаг надежды (СИ)"

Автор книги: Игорь Гринчевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)

* * *

У выстроенных нами предприятий электрическое сердце. Энергия воды вращает колёса, те крутят генераторы, производящие электрическую энергию, а уже она – вращает моторы, шлёт сообщения по телеграфу, питает химические превращения в электролизёрах и помогает точно нагревать до высоких температур то, что нуждается в нагреве.

Поэтому производства Еркатов привязаны к рекам, а ещё точнее – к порогам на реках. На Хураздане в Армении, и к Нильским Порогам здесь, в Нубии. Начинали мы с Первого Порога, на котором в моём будущем построили Асуанскую ГЭС, но теперь генераторы стоят и на Втором Пороге, и выше, вплоть до Четвёртого.

Если продолжать аналогию, то металлургия – наш хребет, а химия – мышцы. Вот только, любому организму нужны ещё и вены с артериями, по которым циркулирует кровь. Эту роль выполняют транспортные коридоры. Великая река Нил и Канал фараонов, восстановленный нами между рекой и Красным морем, которое местные называют Эритрейским. Но недавно у нас появилась ещё одна тропиночка. Очень уж не хотелось нам зависеть от доброй воли наместника Египта Клеона, вот и протянули караванную тропу от Первого Порога, за которым, собственно, заканчивался Египет, и начиналось моё наместничество – Нижняя и Верхняя Нубия.

Всего одиннадцать дневных переходов по пустыне, каждый около тридцати километров длиной, и караван оказывался в морском порту. Новый Хураздан, полис, построенный эллинами и людьми нашего Делового Дома, процветал, особенно после того, как разработанные мной опреснители морской воды решили проблемы с его водоснабжением. Поэтому и караванный путь с каждым месяцем становился всё более оживлённым. Укрепленные пункты, в которых можно было не только напоить скот, но и перекусить и отдохнуть появились не только в местах ночёвок, но и там, где караваны останавливались переждать полуденный зной.

Двадцать две остановки в местах, где учтены все потребности путников – и маршрут пройден. Время от времени этим же путём движутся водовозы, только их бочки движутся не так быстро, преимущественно ночами, да и проходить весь маршрут из конца в конец им нет нужды.

Недавно у меня появились кое-какие мысли насчёт водоснабжения, но до сих пор руки не дошли даже проверить, насколько они реализуемы.

Однако время от времени находятся отдельные торопыги, вроде меня, которым жаль терять в пути столько времени. Для них была организована система подмены животных и специальные крытые повозки, лёд из адсорбционных холодильников. Плати – и двигайся почти круглосуточно, даже спать можешь во время езды. Если, конечно, организм позволит. Трое с половиной суток, если не случится нападения разбойников или поломки экипажа, и ты доберёшься до финиша. А там можно сесть на корабль, и продолжить свой путь, причём даже в чуть более комфортабельных условиях, ведь подобные «торопыги» способны и каюту снять.

Впрочем, лично мне плыть никуда не нужно. Флотоводец Неарх, для встречи с которым я и решился на этот подвиг, ждёт меня и нашего финансиста Микаэля в порту. И с большим нетерпением ждёт, надо отметить.

* * *

– Руса, мне нужны такие пушки! – возбуждённо начал Неарх, даже не поздоровавшись. – К чёрту эту бронзу!

– Тебе не нравится бронза? – притворно удивился я. – Можем заменить на чугун.

– Пониже спины его себе засунь! – рявкнул он. Потом осёкся, вспомнив, что говорит почти с равным, скроил виноватое выражение лица и попробовал уговаривать. – Что я, не пробовал? Чугун – хрупкий, заряд держит хуже бронзы, поэтому пушки тяжелые получаются. А вот ваша сталь…

– А что сталь? Да, она прочнее бронзы. Но главная особенность этих пушек – в том, что они нарезные и заряжаются с казённой части. Понимаешь? Только поэтому они стреляют так точно и быстро.

– А бронзовый ствол можно сделать нарезным? –жадно спросил он.

– Мы пробовали. Нарезы быстро изнашиваются.

– Погоди, Руса! – видно было, что его «несёт на волне креатива». – А если делать гладкие бронзовые стволы, но с такими же снарядами? Будет стрелять быстрее?

– Будет! – согласился я. – Но это тебе не поможет. Знаешь, почему? Микаэль, расскажи ему, в какую сумму обошёлся этот поход.

– За время короткого боя эскадра Библиофила истратила около ста дюжин снарядов. Семь тетрадрахм каждый, между прочим! – тут наш финансист многозначительно поднял палец. – Две пушки утеряны вместе с кораблем, семь стволов и один затвор – под замену. Опять же бирему потеряли. Этот поход нам обошёлся почти в двадцать тысяч тетрадрахм.

Флотоводец только крякнул от этой цифры, а я поспешил добить его следующим вопросом:

– У тебя скоро будет сотня бармбунар и примерно столько же бирем, на которых можно установить пушки. Как думаешь, в какую сумму обойдётся их содержать? Потянет казна такие расходы?

Ответ был очевиден, поэтому и Неарх угрюмо промолчал.

– К тому же, дело не только в деньгах. Чтобы возместить израсходованные снаряды и гранаты нам потребуется почти полтора месяца. Мастеров нужной квалификации не хватает. Десяток стволов потребует около месяца.

– Почему тогда ты не учишь новых мастеров? – напряжённо спросил он.

– Я учу! – возмутился я. – Только знаешь что? Даже девять женщин не родят тебе ребёнка за месяц. Время нужно! Года через два-три число мастеров утроится. Лет через пять их будет вдесятеро больше.

– Я не могу ждать! – разочарованно выдохнул он. – Руса, я не могу ждать! Воевать надо сейчас.

– Мы сейчас пробуем пушки со съёмными каморами[4], но… Результаты не вдохновляют.

– А хорошие новости у тебя есть? – угрюмо поинтересовался он.

– А как же! – улыбнулся я. – Эскадра Библиофила показала высокую эффективность, так что мы денег не пожалеем. Дадим ему ещё три корабля, людей наберем, снаряды с пушками… И отправим на запад, пусть карфагенских купцов топит.

– А ещё лучше – пусть захватывает! – уточнил Микаэль. – Иначе мы разоримся на такой войне.

Неарх встал, прошёлся по комнате, задумчиво потирая бритый подбородок.

– Мысль хорошая! – согласился он. – Только трёх кораблей маловато будет!

– Так пушек нет, чтобы больше вооружить!

– И не надо! – радостно осклабился он. – Зачем на абордаж пушечным биремам ходить? Их беречь надо, пусть издалека работают. А я Библиофилу ещё полторы дюжины простых кораблей дам, без пушек. Вот они и будут на абордажи ходить. Да и захваченные корабли в наши порты конвоировать – тоже для них задача.

– Для этого и миопароны сгодятся! – возразил я. – Дать на каждый по парочке гранатомётов, зажигательные снаряды и патрульные карабины, позволяющие с двух-трёх сотен шагов в человека попасть. Вполне хватит, чтобы вышибить дурные мысли у купцов и их экипажей.

Он согласно кивнул и вдруг требовательно напомнил:

– Помнится, ты обещал хотя бы бронзовых орудий больше произвести. Я же тебя за язык не тянул? Вот и давай мне дополнительные пушки. И не говори, что у Библиофила не получилось захватить альбионское олово.

«Ага!» – угрюмо подумал я. – «И тут тоже работает принцип: пацан сказал – пацан сделал!»

– Ладно! – проворчал я. – Есть у меня пара мыслишек…

* * *

[4] В реальной истории в конце XV – начале XVI веков активно использовались орудия со съемными каморами. Однако из-за низкой надёжности от них потом отказались.

* * *

С прошлой главы статы пополнились орудиями со съёмными каморами. Правда, они оказались не очень надёжны.

Глава 3

«Джамиля, Зарина, Гюзель, Саида…»[1]

[1] Если кто-то не узнал, это имена жён Чёрного Абдуллы, чей гарем выпало сопровождать красноармейцу Фёдору Сухову в фильме «Белое солнце пустыни».

* * *

Я не стал мчаться назад, как ошпаренный. Зачем? Вот-вот в Новый Хураздан должен был приплыть Савлак Мгели, к которому у меня был очень серьёзный разговор. Так что я поспал немного, сходил в баньку, потом на массаж и собирался с приятностью провести время за ужином с местной аристократией, как в дверь моей комнаты осторожно постучался наш здешний управляющий. В смысле управляющий здешним поместьем рода Еркатов.

Хлопотная, кстати, должность! Ему приходится совмещать в одном лице хозяина гостиницы для особо важных персон, заведующего складом, банкира и менялы, агента по закупкам и начальника узла правительственной связи. Да, он не только командует здешней голубятней, но ещё и ведёт архив, а также лично занимается шифровкой-зашифровкой и переводом особо важных сообщений.

Я бы от такой жизни нервничал постоянно и высох, как щепка, особенно в здешнем климате. А вот Арам – наоборот, стал круглым, за что и получил от меня прозвище Колобок. Так что в глаза его все уважительно именуют Арамом Еркатом, а за глаза – только Колобком или Арамом Толстым.

– Случилось что-то, Арам? Или ты меня поторопить хотел? Так я уже выхожу!

– Нет, уважаемый Руса, совсем наоборот. Я просил бы вас задержаться. Тут ваши жены и дедушка письмо с голубиной почтой прислали. Важное и срочное.

А лицо его так и дополняло: «Вы уж на меня не гневайтесь, я только гонец!»

Хм, что ж там такое пишут мои дорогие и любимые? Голубиная почта не позволяет растекаться в цветистых оборотах, поэтому послание было предельно деловым. Начала письмо Дрипетида, самая младшая из моих жён что по возрасту, что по сроку брака. Зато гонору у неё, настоящей персидской принцессы, хватило бы на добрую дюжину царских дочерей.

«Руса, царство Даамат по-прежнему хочет с нами породниться! Теперь они одну из своих принцесс тебе даже в наложницы согласны отдать. Будь умницей. Не вздумай отказываться или увиливать!»

Ага! Царство Даамат. Наш основной поставщик кофе. И никого не смущает, что оно распалось несколько поколений назад, а претендентов на престол там насчитывается больше дюжины. Ну не хочу я никакого гарема, мне и три жены – перебор, неужели не ясно? Так, а ниже приписка от Софочки, главной разумницы нашей семьи.

«Любимый, выразить не могу, как я рада, что тебе не нужны другие женщины, кроме нас. Но дело очень серьёзное. Если ты откажешься принять Сабу, нас ждут проблемы. Большие проблемы!»

Хм, Сабу… Саба, она же Сава, она же царица Савская… По легенде, именно ребёнок, рождённый её от царя Соломона и стал первым царём Даамата, положив начало династии. Такое имя кому попало не дадут, обычно это первая дочка, предназначенная для того, чтобы своим браком укрепить династию. Почему же её – и в наложницы предлагают? Да нет, какое там не предлагают? Мне её навязывают!

Что там пишет наша прелестница Розочка?

«Руса, пожалей девчонку! Если ты от неё откажешься или попытаешься отложить решение хоть на день, её останется только утопиться!»

Э-э-э… Это что же, мне предлагают, так сказать провести консумацию[2] этой же ночью? Так, а что дед пишет?

* * *

[2] Консумация (лат. consummatio – «завершение, окончание») – термин, употребляемый иногда для одной из составляющих брака, а именно первого осуществления брачных отношений (полового акта).

* * *

«Внучек, не хочется тебя заставлять, но дела и впрямь обстоят серьёзно. Так что не упрямься, хорошо? У нас есть шанс царство Даамат возродить и сделать союзником».

Ну, ради такого я даже жену новую готов взять, а не только наложницу! Хм…

– А где она, Арам?

Вместо ответа тот, как говорится, куда-то метнулся бодрым кабанчиком, и меньше чем через минуту привёл ко мне это чудо. Ой, мама моя родная! Это ж пигалица, а не женщина. Тощая, на четверть метра меня ниже, глазища в половину лица. Кожа светлая, ближе к белой, чем к чёрной, с лёгким кофейным оттенком. Фигура ещё только начала формироваться, а талия такая тонкая, что, кажется, я могу её пальцами рук обхватить.

– Ей лет-то сколько? – со вздохом спросил я у Колобка.

– Мне пятнадцать вёсен! – твёрдо ответила девица на наречии эллинов. Странно, спрашивал-то я на языке айков. Она и его знает? Или просто догадалась? Хм… Пятнадцать вёсен? А у нас на дворе середина ноября примерно. Получается, скоро шестнадцать исполнится? По здешним меркам, когда выдают замуж в четырнадцать, а то и в тринадцать, она – почти перестарок. Интере-е-есненько-о! И при этом она хорошо говорит на койне и, кажется, хотя бы понимает наречие айков. Получается, её минимум года два-три назад начали мне в невесты готовить? Лестно, конечно. Вот только… В жёны я её не взял. И даже не знал, честно говоря, про существование этой девочки. А женщины обидчивы. Ладно, не до того, играем теми картами, что имеем.

– Сначала поужинаем! – сказал я по-персидски, решив проверить, владеет ли она и этим языком.

– Хорошо! – с улыбкой ответила она. – А чтобы ты не ломал голову, меня учили аккадскому и египетскому языкам, могу объясниться с финикийцами, понимаю наречие айков и колхов. Умею считать, танцевать, играть на кифаре, немного играю в чатуранг, владею десятичным счётом и стреляю из лёгкого лука.

– Да уж, тяжелый тебе явно не по силам! – улыбнулся я. – Ладно, пошли за стол.

* * *

Просыпался я трудно. Нет, Саба оказалась сообразительной и весёлой девчонкой, умела поддержать беседу и, в принципе, мне нравилась. Вот только её тощая фигура никак не давала мне перейти к делу, всё казалось, что я малолетку соблазняю. Пришлось основательно набраться, перейдя от вина сначала к рябине на коньяке, а потом и к чистому коньяку. Но и потом я постарался растянуть прелюдию, чтобы у девчонки не создалось превратных впечатлений о взаимоотношениях полов, так что заснуть удалось только за час до рассвета. А всего три часа спустя меня безжалостно разбудили.

– Прости, Руса, но ты строго-настрого наказал немедленно сообщить тебе, когда корабли Волка войдут в порт, – с видимым сожалением проговорил Колобок. – Может, ещё поспишь?

– Нет, прикажи, чтобы кофе подали. И хаш, он от похмелья прекрасно помогает.

– Кофе уже готовится! – широко улыбнулся он. – А хаш я ещё с вечера приказал к утру приготовить. Я же твои вкусы знаю!

Тут его взгляд устремился на подоконник и глаза округлились. На обозрение всему свету была выставлена простыня с пятном крови. Кажется, я покраснел. Не принято у нас было интимные подробности всему свету демонстрировать. Нет, ханжества не было, ничего не прятали, но… Тут я припомнил некоторые детали из письма. Похоже, Саба не просто слепо следовала родовым обычаям, а реально спасала свою жизнь.

– Не снимай, пусть так висит! – распорядился я, и отправился умываться. Потом разберёмся, что там и к чему. А сейчас надо привести себя в порядок и готовиться к разговору с Волком. Не то, чтобы я ждал от него сложностей, просто Савлак Мгели такой человек, что к любому разговору с ним стоит готовиться как к сражению.

* * *

– Кстати, Руса, – как бы, между прочим, заметил Волк. – Мы тебе из Китая девчонку привезли!

При этих словах горячий и крепкий кофе пошёл не в то горло. Пока я долго и трудно откашливался, пытаясь одновременно жестами пояснить, куда они все должны пойти со своими подарками и девицами, он вытащил откуда-то из-за спины девчонку лет девяти.

– Знакомься! Зовут её Мэйлань, то есть – Цветок сливы, а происходит она из рода мастера Ли.

– Да вы что, с ума сошли, что ли? Она ж девчонка совсем, небось и девяти лет не наберётся. Рано ей ещё, а вы туда же – девчонку, в подарок…

– Это ты с ума сошёл! – возмущённо возразил Боцман. – Кто тебе говорил, что мы тебе её дарим⁈ Нет, нельзя тебе от жён уезжать, сразу все мысли на блудные дела переходят!

– Нет, вы послушайте его! – заржал Полуперс. – «Рано ей», говорит. А кто тебе сказал, что её для этого самого привезли? Никто, ты сам додумал!

– Да-а, Руса, – укоризненно проговорил Волк. – Не ожидал я от тебя такого. А Мэйлань к тебе учиться приехала, между прочим. Её род, оказывается, веками занимался окраской шёлка в розовый цвет. И когда они увидели ткань, окрашенную твоей краской, решено было послать к тебе ученика. Только вот единственный сын-наследник умер недавно, вот пигалицу и направили.

Мне стало стыдно. Действительно, что это я?

* * *

– Идея твоя мне нравится, Руса, – мягко начал Мгели. – Повоевать мы всегда готовы, пушки твои нам нравятся, от добычи тоже не откажемся.

– Вот только… – продолжил я. – Эти слова так и напрашиваются, Савлак. Так что?

– Вот только время мне нужно. Это только сухопутным кажется, что вода всюду одинаковая. А она разная, в каждом море – своя. И ветры себя по-разному ведут. А мы к западу от Эллады и не бывали никогда. Значит что? Местных нам в команду набрать нужно. Моряков, кормчих, вояк палубных и пушкарей.

– Пушкарей тоже местных? – не удержался я от подколки. – Пушки тоже в каждом море по-разному стреляют?

– Нет, – вернул он мне улыбку. А точнее – свою знаменитую «волчью» ухмылку. В прежние времена я от неё вздрагивал, но где они, те времена? – Пушки всюду стреляют одинаково. Просто пушкарей у нас некомплект. А вот обычных гребцов, толмачей да людей учёных лучше наоборот на берегу оставить, нам лихие ребята потребуются, которые и с мечом не растеряются, и с пистолетом ловко управляются.

– Ещё нужно найти тех, кто с карфагенскими гаулами и «толстушками» дело имел! – рассудительно добавил Полуперс. – Борта у них высокие, с нашей палубы запрыгивать несподручно. Но не может быть такого, чтобы до нас никто не придумал, как эту проблему разрешить. Найдём таких, поговорим, послушаем… Подумаем над услышанным.

– Со мной потом поделитесь! – проворчал я. – Я хоть и не такой уж великий рубака, но знаю много разного, глядишь, тоже что-то предложу.

– Хорошо! – согласился Волк. – И да, тебя там наши учёные люди с травой какой-то ждут.

– С какой ещё травой?

– Тростник сладкий, они его на большом острове нашли…

Договаривал он уже мне в спину, так быстро я убежал…

* * *

Старый Деметрос по состоянию здоровья тягот дальнего плавания переносить уже не мог, поэтому научной частью у Волка заведовал его ученик, Птолемей[3].

– Местные говорили нам, что самую сладость сок этого тростника набирает в период зимнего солнцестояния. Но я ждать не стал, собрал сразу[4].

– А как они его выращивают?

– Никак! Просто, если где-то находят, пропалывают всё остальное и дают разрастить как можно больше. И в урожай собирают не всё, части дают зацвести, выбросить семена. Так и получается, что он сам растёт, местные только помогают немного.

– Это плохо. Ну а дальше они что делают?

– Измельчают, выжимают сок, кипятят его. А потом добавляют понемногу в еду. Или в напитки. Иногда, чтобы не испортился, снова кипятят. Сок я тоже купил и привёз, три дюжины кувшинов.

– Отлично! – обрадовался я. – Вот с его упаривания мы и начнём!

* * *

[3] Оба упоминаются в романе «Руса. Покоритель Вавилона». Причём Деметрос – многократно.

[4] Родина сахарного тростника достоверно неизвестна, но наиболее вероятным кандидатом учёные считают Папуа-Новую Гвинею. Слово «сахар» и созвучные ему есть во многих древних языках, таких как санскрит, арабский или персидский). Однако первое достоверное упоминание встречается у Плиния (I век н.э.). С другой стороны, ни у кого из историков, описывавших Индийский поход Александра Македонского, сахар или сахарный тростник не упоминаются. Поэтому автор принял версию, что культурное возделывание сахарного тростника в Индии и производство сахара в реальной истории произошло позже описываемого времени.

* * *

Следующие двое суток мы этим и занимались. Выжимали сок, замачивали тростник, потом снова выжимали. А параллельно упаривали на слабом огне разные партии жидкостей. Тут – привезённый сок, тут выжатый, тут – вторая выжимка после промывки…

Я ведь химик, а не сахарозаводчик. И тонкости сахарного производства. Как и рафинирования мне раньше были ни к чему. Но основу производства понимал, поэтому ничуть не удивился, когда густой сироп застыл у нас в небольшую сахарную голову. Сахар разных партий отличался по цвету. Желтоватый, жёлто-коричневый, с легким зеленовато-соломенным оттенком. Но всё равно, это был сахар, имевший давно позабытый вкус.

– Вот что, Птолемей, Мгели будет немного занят сейчас… Но я тебе найду и корабли, и людей. Отправитесь на тот остров и научитесь, как этот тростник размножать. Попробуешь семенами и черенками… Да что я тебя учу? Важно научиться его пересаживать, понять, какие условия он любит, а каких не переносит. Потом вернёшься сюда. Я к тому времени научусь делать сахар белым-белым и без посторонних привкусов. И вот тогда… Ну ты понял, да?

* * *

Обратно мы ехали уже вчетвером. Саба болтала почти непрерывно, причём интересовало её вообще всё. Я уже думал, что заткнуть её невозможно, однако, стоило мне взяться за чтение, как она мгновенно умолкла. Точно так же она затихала, стоило мне начать клевать носом или задумываться. Деликатность? К сожалению, вряд ли. Скорее, она просто старалась не раздражать меня, пока не изучит. Но и то хлеб!

– Господи-ин! – завопила она издалека, когда мы остановились на очередной стоянке. И когда отойти успела?

– Мы же договаривались, что просто Руса! – поправил её я.

– Это мы договаривались когда наедине или в кругу семьи! – твёрдо возразила дааматка. – А так положено или господин, или господин наместник.

– Хорошо, пусть будет «господин наместник»! – согласился я.

– Господин наместник. Смотри, что я нашла! Вон там, за курганом.

– Колючка! – равнодушно опознал я. – Я же тебе говорил, есть растения с длинными корнями, которые…

Чёрт! Которые достают до воды. Получается, тут можно вырыть колодец?

Однако короткая радость закончилась разочарованием.

– Нет, господин! – с поклоном, но твёрдо возразил мне хранитель этого приюта посреди пустыни. Колючку мы обнаружили давно, и колодец уже рыли. Но вода там оказалась солоноватая. Не как в море, но пить такую невозможно. Да и на полив она не годится, почва быстро засаливается.

Я разочарованно цокнул языком, но Саба тихо уточнила:

– В Новом Хураздане морская вода совсем солёная. Но ты же придумал, как её опреснять, верно?

Хм… А она умная. Точнее – умная, наблюдательная и упорная. Такое сочетание может стать источником проблем, причём не только для моих жён, но и для меня. Гаремные интриги – та ещё головная боль! Но сейчас она права.

– Где, говоришь, вы колодец рыли? Что с ним теперь? Начало песком заносить? Очень плохо! Придётся вам его снова отрывать и беречь, как зеницу ока! Это теперь будет ваше главное богатство!

Насос поставлю, опреснители, огородик рядом разобьём… И ещё такие места поищем. Если будет вода, наша караванная тропинка превратится в торную дорогу!

* * *

– Охрана у Еркатов хорошо поставлена! – с лёгкой завистью в голосе произнес Экбатани. – Купцы, матросы и путешественники легко могут попасть в Верхний или Нижний Порт, чиновники – во дворец Наместника в Дибе, а ученики и преподаватели – в Школу в Асуане. Но вот к производствам чужих и на выстрел не подпускают. Если первый раз, то заворачивают обратно, но начинают присматривать. А вот подозрительных и тех, кто повторно попадается… С теми уже работать начинают.

Тут он недовольно поморщился.

– Так что идея быстрого удара в самое сердце, считай, тихо скончалась.

Тут уже недовольно скривил лицо Диомед, но перс не дал ему высказаться, а продолжил:

– Поэтому я перешёл ко второму плану. Организовать восстание племён. Набег ливийцев или нубийцев. Тем более. что поводов для недовольства у них много.

– Да-а? – удивился Фиванец. – А я слышал, что наместник Руса правит весьма разумно, попусту подданных не ущемляет, но и вольностей не даёт. Его Патруль следит за порядком и не допускает набегов, так что ближние кочевники лояльны к властям.

– Это так, – согласился Ильдар. – Но люди есть люди, и всем не будут довольны даже в Элизиуме!

– А конкретнее?

– Самые лояльные вожди недовольны тем, что Руса отказывается брать их дочерей в жёны. Прежние наместники иногда и по десятку жён имели да по две-три дюжины наложниц, лишь бы с местными поближе сойтись. А Руса, видишь ли, гордый, как двух жён привёз, так новых и не брал. Самому Македонскому пришлось его свадьбу с персидской принцессой организовать.

– Да ладно! – не поверил седой стратег. – Врут небось, люди!

– Нет, Дрипетиду я сам, лично знал, ещё когда при дворе царя Дария бывал. Она – настоящая принцесса, пусть и не высшего сорта.

– Да-а, ты прав, занёсся наш мудрец, а люди этого не прощают.

– Всё даже хуже! –ощерился шпион. – Буквально на днях он дааматскую принцессу в наложницы взял. Настоящую, любимая дочь и любимая внучка основного претендента на престол. Так вот, даже не в жёны, а только в наложницы. Но взял!

– Это ещё лучше! – довольно улыбнулся Диомед. – Теперь осталось нашептать вождям, что Руса совсем зазнался, даже принцесс только в наложницы берёт, и они мигом припомнят ему все свои обиды, действительные и мнимые!

– И вождям… Но главное – жёнам вождей! – уточнил Экбатани. – Матерям несостоявшихся невест. Женщины обидчивы… И умеют воздействовать на мужчин. Вроде бы и ничего такого, как вода капает. Кап… Кап… Кап… Но вскоре любой вождь готов хоть на войну идти, хоть мятеж поднять, лишь бы это всё прекратилось.

– Прекрасно!

– А дальним и нелояльным вождям мы напомним о том, как ущемляет их Патруль. Кто сказал обидные слова «грабить не дают!»? И не так это вовсе! А придираются, подозрениями обижают и не в свои дела лезут.

Седой только усмехнулся, услышав такую трактовку.

– А главное, мы и тем, и другим напомним, что Руса их золото из земли достаёт. И их медь. И олово. И не делится при этом даже медным халком.

– Ну да, ну да… И кому какое дело, что они никогда и ничего до египтян оттуда не добывали? – ухмыльнулся Фиванец. – Ты прав, все люди устроены одинаково. Я не я буду, если через полгода все народы пустыни не будут думать о том, как отомстить Русе за все причинённые им обиды.

– Из которых реальностью будет только то, что он их дочерей в свой гарем брать отказывался. Но нам так даже лучше, верно?

* * *

Статы с прошлой главы не изменились.

Глава 4

«Баня, деньги и стволы»

По прибытии домой нас с Микаэлем немедленно отправили в баню. Почти сразу компания пополнилась Левоном Панкратионистом[1], чьё прозвище почти всегда сокращали до Панкрата, затем подошёл настоятель Храма предков Ашот, совмещающий религиозную деятельность с контрразведкой, чуть позже присоединился принц Ашот, второй сын царя Армении, твёрдо намеренный завоевать себе в Африке собственное царство, и Леонид, рассчитывающий стать его премьер-министром.

* * *

[1] Панкратионист – так называют спортсмена, занимающегося панкратионом – боевым искусством, сочетающим удары руками, ногами и борцовскую технику. В описываемое время панкратион являлся олимпийским видом спорта.

* * *

Но говорить в парилке не стоило, до полного комплекта нашего «штаба» не хватало главных «заговорщиков» – моего деда и жён. Деда я нашёл в предбаннике, кряхтящим под руками нашего массажиста. Дело серьёзное, тем более, что Ангел, греческий врач, вместе с которым мы и создавали Аспириновое братство, считал, что жизнь нашим старикам продлили именно эти процедуры.

Так что разговор начался позже, когда мы начали пить чай, посторонние удалились, а к нам присоединились София, Розочка и Дрипетида.

– Понимаешь, внучек, всё случилось неожиданно для всех. Да, дааматцы давно сватали за тебя царевну Сабу, но мы отказывали…

– Почему? – выдохнул я, не сдержавшись.

– Так ты и сам отбивался руками и ногами, а главное – до недавнего времени слишком уж многого её родня хотела…

И полились подробности, от которых я только за голову хватался. Соломон, отец Сабы, считал себя единственным законным претендентом на трон и основным наследником царя Соломона и царицы Савской. И требовал, именно что требовал, чтобы его дочь стала моей главной женой, а я и род Еркатов обеспечили ему не только приведение к покорности всего царства Даамат, но и всех и окрестных земель, которые оное царство присоединяло к себе хотя бы на один день.

Я совершенно не шучу и не преувеличиваю. Удивительно, как он при таких амбициях не потребовал, чтобы мы к его ногам бросили ещё и царство Савское с Израилем.

– В итоге всё закончилось небольшим дворцовым переворотом, – закончил знакомить меня с предысторией Ашот Проникающий-в-суть-вещей. – Теперь там за главного Давид, младших брат покойного Соломона и дядя Сабы. Он оказался куда умереннее в своих желаниях. И за помощь готов заплатить.

– Чем?

– Раньше в той части Даамата, которую продолжает контролировать их семья, добывали золото и медь. Россыпи почти исчерпаны, но… Ведь всем известно, что ты умеешь извлекать драгоценный металл даже из уже опустевших рудников. В оплату за нашу помощь он готов отдать нам эти рудники.

Ну да, насколько мне известно, в этом времени разрабатывать коренные месторождения золота кроме меня никто и не умел, как и отыскивать их.

– А оно того стоит? – меланхолично спросил я. Никак не привыкну к тому, насколько легко отдельные люди ради власти идут на предательство и убийство.

– Не сомневайся, стоит. Месторождения там богатые. А золото будет твоим, не придётся делиться ни с Александром, ни с наместником Египта. К тому же, в той местности протекает река Аббай[2], крупный приток Нила. Это удобная дорога в те места, несмотря на пороги.

– Пороги придётся крепостями прикрывать, – всё так же вяло продолжил я. – Так что сначала придётся вкладываться. И не только деньгами, но и людьми. Работниками и воинами. А у нас и так их не хватает!

– Ещё в их владениях растёт дааматская ягода! – добавил дед. – И последние годы царская семья активно увеличивала площади её посадок. Так что мы ещё и на торговле кофе сможем заработать. А взамен он от нас хочет всего лишь поставок пороха, доспехов и оружия, как огнестрельного, так и холодного.

– Ладно, – махнул я рукой. – Вы мне другое лучше объясните. Почему этот дядя Сабу тупо не прирезал? И почему вы так спешили?

– У них есть интересный обычай. Девушка тоже может наследовать, когда ей исполняется шестнадцать. Но только если она до этого времени не вышла замуж, – ответил принц Ашот. Потом предугадал мой вопрос и уточнил: – Наложницы тоже лишаются права на наследство. Так что Давиду сплошные выгоды – и от потенциальной соперницы он избавился, и с тобой всё же породнился.

* * *

[2] Так эфиопы называли и называют Голубой Нил.

* * *

Я только хмыкнул. Этот новоявленный «родственничек» мне что-то не нравился, несмотря на свою умеренность и прагматичность. Но решил прояснить последний вопрос:

– А спешить-то так зачем было? Как я понял, шестнадцать девчонке только весной исполнится?

– Дядя у неё слишком нервничал! – криво усмехнулся дед. – Похоже, не все рады его воцарению, есть и такие, кто не прочь были бы царевну на престол вернуть. Поэтому он рисковать не захотел, и назначил крайний день, когда она должна стать твоей намного раньше дня её совершеннолетия. Так что выбор у нас остался небольшой: либо девчонку свои же придушат, либо мы арестуем всё посольство Даамата, что тоже, сам понимаешь…