Текст книги "Руса. Архипелаг надежды (СИ)"

Автор книги: Игорь Гринчевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)

– Переделка одиннадцати гаул уже завершена и они переданы Савлаку Мгели для ходовых испытаний. Также переоборудованы и переданы две трофейные лавраки.

Я кивнул. Нам удалось-таки выцарапать эти «толстушки» у Неарха и не рассориться насмерть. Пришлось пообещать ему взять на наши «как бы шхуны» его моряков для обучения, а также согласиться на увеличение плана по поставкам пушек и боеприпасов на его корабли.

– До первого дня седьмого месяца осталось пять дней. Традиционно в это время начинаются занятия в Школе. Поскольку врачи сомневаются, что состояние здоровья позволит господину наместнику выступить перед учениками с традиционной речью, ректор договорился с Ангелом, тот согласился заменить.

Я и не подумал спорить. Посмотрим, как выздоровление пойдёт.

– Но я осмелюсь рекомендовать господину наместнику посетить это мероприятие. Дело в том, что ученики и преподаватели Высокой Школы Механики намерены в этот день устроить публичную демонстрацию своих достижений, – тут он сделал паузу, чтобы подчеркнуть важность того, что скажет далее. – Судя по тому, насколько тщательно они хранят свои секреты, предполагается, что зрители будут поражены.

– Учту! – улыбнулся я.

– Птолемей сообщает, что черенки сахарного тростника, высаженные во втором-третьем месяце этого года, в основном прижилась, в отличие от посаженных в другое время. Так что, со временем сева этой культуры он определился. Он думает, что в конце периода ахет[3] следующего года можно рассчитывать на первый урожай.

– Отличная новость! – обрадовался я. – Сообщи Птолемею, что в будущем году надо будет серьёзно расширить площадь посевов. Сахар многим придётся по вкусу, так что мы не только получим новый источник денег, но и крестьян сюда приманим. А люди нам нужны, сам знаешь.

Немного смущало то, что я никогда не слышал, чтобы в Египте выращивали сахар[4], но попытка – не пытка, так ведь?

– Нефтяники Апшерона[5] обещают в течении года вчетверо увеличить поставки прямогонного бензина. Но требуют повышения цены на треть. Ваши родичи пока торгуются.

– Зачем? – не понял я. – У нас прибыль и так тысячами процентов исчисляется.

– Чисто из принципа! – слегка улыбнулся он. – Насколько я успел понять, у айков согласие на сделку без торга – признак неуважения. Ну, и в завершение. Пришло послание от вашего китайского ученика Ли. Он в очередной раз многословно благодарит вас за науку, прислал в дар очередной труд Кун-Фу-Цзы со своим переводом на койне и хвастается своими, как он пишет, скромными успехами.

– Это у них традиция такая, – объяснил я, улыбнувшись. – Как раз мудрец, труды которого он мне присылает, её и ввёл. Не принято восхвалять самого себя, особенно среди образованных и культурных людей. Вот Ли и скромничает. Уверен, что на самом деле ему есть, чем похвастаться.

– Он пишет, что устроился при дворе одного из ванов[6] и сумел убедить этого повелителя развивать производство.

– Я знал, что Ли – упорный малый! – снова улыбнулся я.

– Пишет, что в его мастерской сумели освоить пудлинговку, и теперь получают много железа и стали.

* * *

[3] То есть, урожай ожидается в октябре-первой половине ноября 317 года до н.э. В Египте сахарный тростник сажают с апреля по июнь, а урожай собирают в октябре–ноябре следующего года.

[4] ГГ не может знать всё, но Египет в 2025 году произвёл 2,7 млн. т. Сахара.

[5] Напоминаю, в АИ Цикла родичи ГГ наладили добычу и переработку бакинской нефти, для чего на территории, где располагается современный Баку, основали полис под названием Апшерон. Нефтяники Апшерона – родичи и союзники рода Еркатов.

[6] В этот момент в Китае идёт Эпоха воюющих Царств. Титула императора ещё нет, поэтому ванами себя называют претенденты на императорский трон, а не просто правители областей, как это будет позднее. По некоторым данным в тот период в Китае насчитывалось семь таких претендентов.

* * *

Я поперхнулся. Нет, мне было не жалко, но как бы мне снова не попасть в пыточные подвалы Александра Великого. В прошлый раз, когда мне «шили» сотрудничество с Карфагеном, я чудом вывернулся. А теперь вполне могут предъявить обвинение в усилении Китая.

– Сетует, что у них в стране мало кузнецов и вообще мастеров по работе с железом и сталью.

– Зато у них много литейщиков! – пробормотал я. – Те ещё искусники! Наконечники копий и стрел из чугуна льют, серпы изготавливают. Нам бы хоть малую часть сюда переманить.

– Об этом он тоже пишет, господин наместник! – подтвердил помощник. – Жалуется, что качество их чугуна низкое, а цена – высокая. Поэтому им приходится чугун у мастеров Александрии Маргаритской закупать.

– А там откуда берут? – лениво поинтересовался я. – Из Индии привозят или от нас?

– Нет, господин наместник, чугун местный. В дне пути от полиса нашли магнетитовую руду отличного качества[7]. Привозят, плавят чугун и переделывают в железо и сталь.

– Значит так, приготовь мне памятную записку с кратким изложением, – распорядился я, чувствуя, что «паззл складывается». – Что за месторождение, где расположено, сколько чугуна из тонны руды получается, где лес для угля берут и какой… Ну и прочие подробности, включая карту и маршруты доставки. И как можно быстрее. Проект ответного письма пока не готовь. Возникла у меня тут одна идейка.

Захотелось сплюнуть через левое плечо или постучать по дереву, чтобы не сглазить. Если эта идейка оправдается, тут ещё будут петь, что «Руса с китайцами – братья навек!»

* * *

[7] Железный рудник Ма-Он-Шань (на китайском: 馬鞍山鐵礦) – рудник на холмах Ма-Он-Шань, район Ша Тин, Гонконг, который работал с 1906 по 1976 год. В близлежащей деревне Ма-Он-Шань жили шахтёры и их семьи. Напоминаю, в АИ Цикла на месте Гонконга построен полис Александрия Маргаритская (причину см. в главе 5).

* * *

– Нет, Руса, просто взять и увеличили калибр миномёта с одной восьмой до одной пятой, не получается! – Арам-Оружейник сказал, как отрезал. Но потом пояснил: – Ты же хочешь дальность стрельбы увеличить, ведь так? Да и масса мины существенно увеличится.

– Вчетверо! – уверенно заявил я, посчитав в уме, сколько будет 8/5 в кубе.

– Считать я и сам умею! – с иронией ответил он. – Пусть и медленнее, чем ты. Но ты не учёл, что нет смысла делать у новой мины такие толстые стенки. Да и от чугунного корпуса придётся отказаться, он всё равно лопнет.

Ох ты ж ёлочки пушистые! А этого я не учёл…

– Ствол приходится делать длиннее и прочнее, заряд пороха увеличить. К тому же ты хочешь туда контактный взрыватель установить, но у него придётся чуткость повысить, иначе мина взорвётся, только зарывшись в почву.

Ой-ё-о-о-о-о! Нет, как повысить чувствительность я знаю. Вот только тогда обязательно начнутся срабатывания при выстреле, что само по себе способно похоронить идею крупнокалиберных миномётов. Ладно, сделаю пометку для памяти.

– Тогда форму мины, пожалуй, тоже стоит изменить, примерно вот на такую, – дополнил я список своих проблем, одновременно рисуя по памяти макет 82-мм мины, стоявший у нашего военрука на рабочем столе. – Всё равно она летит медленнее, остроносость тут не нужна. И над качеством «оперения» поработать.

Ох, мама, и влетит же нам в копеечку это вундер-ваффе! Хотя, кого я обманываю? Тут не о копеечках речь, каждая мина не дешевле золотого статера обойдётся. Но главное – это сроки.

– Сколько времени тебе потребуется?

– А я откуда знаю⁈ – взорвался он. – Пробовать придётся, раз за разом. Может месяца за три справимся, а может, и года будет мало. И учти – это только на отработку работающего образца. А наладить массовое производство… Миномёты – штука простая, их делать намного проще, чем пушки. А вот мины эти… Не знаю, Руса, не знаю…

Да-а, пожалуй, золотой статер за одну мину – это ещё по-доброму выйдет. А мины эти мне потребуются в количествах. Не сотнями, а тысячами штук за раз. А может, и десятками тысяч. А значит что? Правильно! Снова нужно искать источник денег. И прямогонного бензина, кстати…

* * *

«Руса, имей совесть! У нас тоже химическое производство растёт, а ты нас без бензина оставил. Чем я каучук разводить буду?»

– Это от брата, – пояснил я Пигмалиону. А вот от столичных чиновников: «Наместник, вы срываете исполнение контрактов по поставке зажигательных снарядов!» и дальше вежливые угрозы и требования расторгнуть контракт с апшеронцами. Та-а-к… Вот от Геворга, царя Армении, о том же самом. Дескать, Руса, хоть ты мне и Учитель, но пойми, из столицы требуют обеспечить план по поставкам огнесмеси. Про то, что ему меньше налогов придёт, если в Хураздане сократится производство резины, он не пишет, но явно помнит. А тут – сообщение от апшеронских нефтяников. Дескать, на них сильно давят, они не виноваты, но контракт по поставке бензина они выполнять не станут.

Термина «форс-мажор» тут ещё не знаеют, но имеют в виду именно его.

– А в чём проблема нарастить, мастер? – не понял сын Хирама. – Пусть производство наращивают!

– Понимаешь… – На талант прямогонного бензина приходится примерно семь талантов остальных продуктов. А нужных нам фракций С6-С7 в бензине чуть больше половины. И в бензол с толуолом удаётся превратить примерно две трети… Короче, на талант нужного нам продукта нефти нужно добыть примерно в две дюжины раз больше. А значит, в разы увеличить сбыт мазута, солярки и керосина. Но так быстро это сделать невозможно.

– Не вижу проблемы, – оптимистически заметил толстяк. – Ты ведь сам говорил, что рентабельность у нас – тысячи процентов. Можно хранить, можно сжигать, можно цену сбросить.

– Есть ещё одна проблема. За год они смогут нарастить добычу процентов на сорок, но никак не вчетверо.

– Почему же они брались увеличить поставки вчетверо?

– Им опыта не хватило! – на этот раз я улыбнулся почти весело. – Редко имели дела с властями, вот и решили, что раз продукт их, то они и решают, кому его продать. Раньше мы покупали у них только шестую часть, а после увеличения стали бы приобретать две трети.

Он задумчиво покивал, хотя его проблемы от внимания властей были совсем иного рода.

– Так что выход я вижу только один! – решительно подвёл итог я. – Они нарастят добычу, а потом весь прямогонный бензин мы будем разделять прямо на месте. Нужное нам – забираем, а оставшуюся половину отдадим брату – на растворитель и на огнесмесь.

– Не поеду! – тут же упёрся он. – Здесь мне нравится, тут я – уважаемый человек, преподаватель Школы и второй химик после тебя. Да и место тут интересное, а там – глушь, даже фисташек к пиву не завозят! Нет, не поеду, даже и не проси!

– Да ты что⁈ – захохотал я. – Я бы тебя и сам не отпустил. Нет, я лишь хочу, чтобы ты отобрал пару человек и обучил их работе на установке. А потом – её сборке и наладке, ведь везти по частям придётся.

– Уф-ф-ф! – с явным облегчением выдохнул толстяк.

Ну вот, с бензином решили. Самый цимес в том, что дегидроциклизацию удастся провести лишь с двумя третями, остальное приходится на разветвленные слишком разветвлённые изомеры, их в шестиатомный цикл не свернуть, так что и у нас на Первом Пороге останется, чем резину разводить, и из чего «зажигалки» делать. Ладно, пора решать с деньгами.

– Извини, Пигмалион, но меня родичи уже ждут, я их на совет собрал.

* * *

– Угощайтесь, дорогие! Вот варенье из шелковицы, вот этот фрукт мне поему-то хочется назвать мандарином, а этот – апельсином. Не спрашивайте, почему, слова сами всплыли, как их увидел, со мной такое бывает, вы же знаете[8]. В чайничках – чай…

– Мы уже поняли, дорогой, что ты хочешь поговорить о Китае, – мягко остановила меня Розочка. – Начинай.

– Все вы знаете, что Китай был когда-то един, но сейчас распался, вроде бы на семь частей, и каждой правит человек, называющий законным ваном, то есть правителем всей страны, только самого себя.

– Как недавно было в Даамате! – кивнул наш патриарх. – Хочешь и в Китае навести порядок?

– Нет, дедушка, ни в коем случае! Во-первых, Александр Великий обидится. А во-вторых, этого нам не потянуть, очень уж страна велика… – тут я сделал паузу и вкрадчивым голосом поинтересовался: – Кстати, а кто-нибудь из вас в курсе, насколько она велика? Какова её площадь, сколько там живёт народу?

– Ли, помнится, говорил, что население у них там последний раз учитывали ещё до начала нынешней сумятицы, – тут же откликнулась Софочка, наша штатная умница. – Но можно предполагать, что их страна не уступает державе Ахеменидов. Или Индии, если её целиком считать. Так что от двадцати до тридцати миллионов примерно.

– Замечательно! – промурлыкал я. – А сколько там мастеров-литейщиков?

* * *

[8] Раз шёлком в Цикле уже торгуют, то и плоды тутовник (он же – шелковица) на юге Китая уже известны. Мандарины (разумеется. под другим названием) выращиваются на Юге Китая примерно с 1000 года до н.э. Апельсины (тоже под другим названием, это – от голландского «appelsien» , т.е. «китайское яблоко») впервые упоминаются в источниках 314 года до н.э., но выращиваются примерно с VI–V века до н.э.

* * *

Тут все промолчали, неуверенно переглядываясь.

– Я рискнул бы предположить, что примерно, как у нас кузнецов, – предположил я. – Ведь там железа очень мало, зато чугун применяют широко. Так что можно считать, что один на тысячу примерно.

– Это очень примерная оценка, – покачал головой Тигран-старший. – Кузнецы – они ведь разные. Есть мастера, что и железо получают, и сталь получают. Есть те, что только с готовым металлом работают, но откуют тебе хоть что. А есть такие, для которых подкову выковать или гвоздики к ней – вершина мастерства. Вот если с такими сельскими умельцами считать да с подмастерьями, то да, наверное, один на тысячу. Или на две. Зависит от того, насколько страна богата.

– То есть, у нас есть страна, в которой имеется от десяти до тридцати тысяч литейщиков, умеющих работать с чугуном. И часть из них можно собрать в мануфактуру… А ведь нам очень нужно чугунное литьё, дорогие мои. Корпуса для снарядов, мелких мин и гранат. Ядра для пушек. Картечь для них же. Сковородки, ухваты, чугунные решётки, плиты для печей…

– На перевозке разоримся, Руса, – мгновенно прикинул Микаэль.

– Нет, я узнавал, там работники дешёвые, всего два обола в день.

– Всё равно, вкладываться придётся, окупится не скоро… Своих денег у нас нет, а чужие на таких условиях не привлечём.

– А что мешает повторить трюк с Дааматом? – прищурился я. – Ведь там не только литейщики есть… Можно доски тереть и делать стандартные небольшие кораблики и повозки. Можно текстильное производство открыть, ведь наши потоки дают производительность во много раз выше. Кирпичи делать. Стекло. Бумагу. Черепицу. Красильни для ткани и кожи. Типографии. Микаэль, да ты сам подумай, если мы в нищем Даамате несколько миллионов «отмыли», то в Китае можно сотни освоить.

– Не получится! – категорично покачал он головой. – Во-первых, столько монет у нас нет. Погоди, я сам понимаю, что начеканить – дело недолгое. Но ведь нужен ещё и мельхиор на оболы, и бронза на халки. Причём в строго определённом соотношении. А олова у нас пока мало. И месторождение никеля всего одно…

– Это всё не проблемы! – отмахнулся я. – Те же оболы вавилоняне из сплава меди с серебром чеканят. Меди у нас много, а серебро для такого дела мы найдём, вернём всё равно больше.

– А бронза как же?

– Бронза и в Китае имеется, – пожал я плечами. – А в крайнем случае халки из меди делать можно. А можно и без них обойтись, в деревнях, вон, железные гвозди для расчётов используют[9]. А в Чёрной Африке – вообще стеклянными и пластиковыми шариками от бус иногда рассчитываются.

– Шариками и гвоздями нам даже выгоднее! – хохотнул Маугли.

Это он верно заметил, на меди мы всего десятки процентов накидываем, а тут – минимум тысячу.

* * *

[9] Реальный исторический факт, причём даже в промышленно развитой Британии в сельской местности расчёт гвоздями практиковался вплоть до XIХ века.

* * *

– Ты не учёл ещё один момент, многоумный муж мой! – Дрипетида начала говорить медленно, постепенно разгоняясь. Она напомнила мнебронированный паровоз, способный одним ударом легко разметать мою идею. – В Даамате мы посадили на трон дружественного нам правителя, и с ними налажена широкая торговля. Это и позволило «размыть» наши деньги. А тут что? Для такой масштабной затеи торговля с Китаем слишком незначительна. И на одном лишь чугуне её значимо не увеличить. Плюс там нет единого правителя.

– Ты права! – согласился я. – Торговля пока не очень велика. Чай, шёлк и такие вот фрукты – товары для богачей, диковинка. Чугуна можно вести много, но он недорого стоит. Всё так. Но есть у меня пара идей, как это исправить.

– Так не стесняйся, внучек, рассказывай! – дед, говоря это, вроде бы улыбался, но заметно было, что он раздражён.

– Лучше я покажу! – буркнул я и несколько раз нажал кнопку электрического звонка, передавая прислуге условный сигнал.

– Вот шестигранный пруток, а здесь – выточенные из него болты и гайки. Разница в цене – втрое, очень уж много ручного труда приходится вкладывать, а рабочие у нас дороги. Или вот – броневые пластины и кольца. Их изготовление у нас механизировано, поэтому себестоимость всего раза в полтора выше, чем у исходного куска стали. Но дальше начинается ручная работа – кое-где пластины изогнуть, просверлить в нужных местах отверстия, продеть в них кольца, потом в них – другие кольца, собирая куски кольчуги. Все кольца аккуратно сварить или заклепать…

Дед только сокрушённо покачал головой, похоже, что-то важное я забыл или перепутал. Ладно, потом его расспрошу.

– Важно другое, – продолжил я. – Доспех стоит раз в десять-пятнадцать дороже, чем исходные детали. Причём прямо сейчас мы вынуждены поставить на эту сборку огромное количество мастеров, потому что заказы только нарастают, а своим царям отказать трудно. Так давайте привлечём к этой сборке китайцев.

Микаэль и дед задумчиво молчали, но Дрипетида снова открыла рот.

– Я уверен, что таких производств мы найдём много! – продолжил я, не давая ей перебить себя. – К примеру, пусть берут у нас резину и чистую электротехническую медь, тянут тонкую проволоку, сплетают в провод и изолируют его. Пусть покупают в Маргаритской чугун, железные и стальные прутки и листы, и куют оружие. Уверен, их ван охотно будет всё это закупать. Можно ещё и фарфорные мастерские поставить. Китайцы его уже умеют делать, но качество похуже, чем у нас. Вот мы им и поможем. А заодно – заработаем. И на «отмывке» денег, и на торговле, и как совладельцы мастерских.

– Ты забыл, дорогой муж, – всё же вклинилась наша язва, – Про второй пункт. Ашот и Эсфирь – друзья нам. А если они об этом забудут, нетрудно послать войска, чтобы напомнить. Как ты собираешься контролировать китайского вана, если даже для его подданных все мы – обыкновенные варвары?

– Всё не так просто, как тебе кажется, Принцесса, – широко улыбнулся я. – Во-первых, там есть наш Ли. Он – мой ученик, и это многое значит для жителя Китая. А во-вторых… Ты задумывалась когда-нибудь о том, чем ограничена власть царя?

Кажется, сейчас это произошло впервые.

– Волей богов? – неуверенно предположила она.

– И это тоже! – согласился я. – Но не только. Ведь есть воля других царей. Есть ещё желания его придворных, военачальников и чиновников. Каждого из них он может легко раздавить, но все вместе они ограничивают власть царя.

Она вскинулась, из принципа желая возразить, но потом что-то припомнила и сникла.

– А ещё есть коллективная воля народа, всех этих крестьян, торговцев, ремесленников и священнослужителей. Любой разумный царь правит, стараясь не привести к бунту.

Дед кивнул. Наверное, припомнил, как род Еркатов «бодался» с царём Михраном.

– А есть вещи более простые. Любой правитель, не только царь, но и наместник, ограничен имеющимися ресурсами. Они никогда не беспредельны. Вспомните, нам постоянно не хватает денег и людей, станков и электричества, теперь вот – олова и никеля…

Тут одобрительно закивали все, включая Маугли. Интересно, а чего не хватает нашему главе изготовителей бумаги и типографии? Впрочем, ладно, не о том сейчас!

– Так вот, ван Юга… Кстати, а как его зовут, кто-нибудь знает? Надо бы разузнать, всё же наш будущий партнёр. Так вот, ему постоянно будет не хватать станков и инструментов, подшипников и фильер… А всё это делаем мы. Также ему захочется получать от нас как можно больше чугуна, железа и стали, красок и лаков, каучука и резины. Ему нужны будут часы и лампочки, радиосвязь и сахар, спирт и ацетон… Всё это будет добавлять ему денег и власти, а всё это получать это он ещё долго сможет только у нас. Поэтому, если он разумный человек, то он будет вести дела с нами честно. Просто из жадности и жажды власти.

– А если он не разумный? Если он окажется чванливым дураком, как мой отец или дядя? – вдруг резко бросила Саба. Она была уже на седьмом месяце, и сильно переживала насчёт того, кто у неё родится. Согласно обычаям рода Еркатов-Речных, мальчик был гарантированным пропуском в статус законной жены. А в случае с девочкой всё зависело от воли деда, прочих жён и от моей. Ага, именно так. Я мог распоряжаться десятками миллионов драхм, руководить сотнями тысяч жителей наместничества, но в вопросах семейных всё диктовали древние обычаи. Впрочем, я опять отвлёкся.

– Тогда он закончит точно так же, как они! – жёстко ответил я. – Такими деньгами… А главное, силой и властью, которую они дают, не шутят. Найдётся разумный наследник. Или военачальник. Или близкий придворный. Если они поймут, что уплывает из-под носа, совершат переворот. А дурака тихо удавят. Или отравят.

На меня уставилось шесть пар возмущенных глаз. Дескать, нельзя же быть таким чёрствым. Да ещё и со своей женщиной, да к тому же – беременной.

– Ладно, милая, извини. Погорячился. Но я уверен, что у нас имеются средства контроля.

– Есть последнее возражение, Руса! – почти с сожалением заметила Софочка. – Что скажет на такое усиление Китая царь Александр? Вернее, что ему нашепчут завистливые придворные? Ты снова захотел в пыточный подвал?

Да что они все меня этим подвалом пугают? Я, может быть, сам первым делом об этом подумал! И испугался, не без того.

– Если все остальные возражения сняты… То есть у меня прекрасная идея и на этот счёт! – широко улыбаясь ответил я.

* * *

С прошлой главы статы не изменились.

Глава 19

«У каждого свои недостатки!»

Разумеется, предложенный мной план дорабатывался и совершенствовался. К собственно «китайскому» проекту добавились все три корейские государства и Восточная Индия, с которой раньше мы не особенно сотрудничали. Тамошний наместник ревновал нас к Птолемею и не то, что не содействовал торговле.

А между тем, всего одна доменная печь новой конструкции уже выдавала по шесть тысяч талантов чугуна ежемесячно. Тысяча восемьсот тонн в год, между прочим! Ну да, на фоне позднего Союза с его сотней с лишним миллионов тонн в год это звучит не то, что скромно, а вообще «ни о чём». Несмотря на то, что этих печей у нас только на Первом Пороге уже восемь штук, мы просто не можем себе позволить ни железных дорог, ни железных корпусов для наших кораблей. И ещё долго не сможем, этот мир пока слишком беден, а железо остаётся слишком дорогим. Но ничего, наши производственные потоки, селекция растений и животных и переход к трёхполью постепенно меняют этот мир.

Эх-х! Вот если нашему хрупкому центру науки и ремесла удастся не только пережить неизбежный крах империи Македонского, но и внедрить понимание их ценности достаточно глубоко, чтобы оно не исчезло и после моей смерти. Тогда у человечества есть шанс избежать Тёмных веков и ужасов Средневековья.

Кстати, Ли почему-то не внедрял у себя на родине наши сельскохозяйственные приёмы. Упустил? Или считал неважным? Не знаю, но надо будет ему аккуратно об этом написать. Рост производства доступной еды влечёт за собой увеличение числа горожан, а значит, и рост числа ремесленников. К тому же, чем беднее крестьяне, тем меньше они покупают товаров.

А бедность Китая сейчас решительно противоречит нашим планам, поэтому мой помощник уже готовит проект письма бывшему ученику, подбирая соответствующие доводы, выражения и цитаты из Конфуция. Так, чтобы точно дошло, как говорил Глеб Жеглов: «До ума, до сердца, до печёнки…»

* * *

– Никак не могу в это поверить, но до ливийцев начало что-то доходить! – Азат из Эребуни, не так давно повышенный до сотника, с удовольствием сделал глоток сладкого и крепкого кофе, слегка сдобренного коньяком. Покатал на языке, проглотил, а потом зажевал ломтиком лимона, посыпанного мелкомолотым кофе и порошком глюкозы. – Ведь теперь приезжают и торгуют, вместо того, чтобы пытаться ограбить. Только за последнюю неделю три каравана от них пришло.

– За восемь дней, – поправил его Аякс Византиец, так же повышенный в звании до полутысячника. А почему бы не повысить заслуженного человека, тем более, что гарнизон до четырехсот восьмидесяти человек увеличили? – Мне тоже удивительно. Но я их понимаю. Сытности в куске мяса и равной по весу мере зерна примерно одинаково. Но здесь они одно на другое один к четырём меняют. Плюс овощей сушёных прикупают, травок всяких… Воды у нас теперь много, три урожая в год получаем. Всем выгодно! Плюс у нас ткани и железо раза в полтора дешевле, чем у карфагенян, с которыми они раньше торговали. Ливийцы, хоть и дикие, но свою выгоду отлично понимают.

– Не скажи! Им и раньше торговать выгоднее было, чем разбойничать. Но ведь не предпочитали в набеги ходить, пока крепко по зубам не получили. Но меня другое удивляет. В каждом караване нашлись по человеку-другому, предупредившему нас, дескать, опять посланцы от Нового города в племена приезжают, подарки дарят, оружием снабжают и подбивают в большой поход пойти.

Оба помолчали. Гарнизон ведь не просто так усилили. И не только людей добавили, но и пушек, и даже новомодные миномёты прислали с приличным запасом мин.

– Если нападут – встретим! – решительно рубанул воздух Византиец. – Но я надеюсь, что вождей на большой набег уговорить не удастся. Уж слишком большие потери у них были при каждой попытке, а добыча, наоборот, невелика. Ни один вождь не захочет повторять судьбу Усушени. Вот если бы был шанс землю с водой захватить, тогда другое дело. Но ты же в курсе, у нас вода пропала на третий день, а на медном руднике, который захватили в позапрошлом месяце, – через неделю. Так что теперь по всей пустыне слухи ходят, что воду обеспечивает колдовство Русы Ерката. Землю захватить можно, но вода исчезнет и много ли тогда в ней толку.

– Мы-то с тобой знаем, что колдовства нет! И многие здесь это понимают.

– А какая разница? Что колдовство, что наука – всё равно хитрое умение, не всем доступное! – хитро улыбнулся полутысячник. – Система там сложная, регулярно ломается. И починить её могут только умники с Первого Порога. Причём их даже захватывать бесполезно, всю хитрую механику на замену сломавшейся тоже оттуда везут. Так что Руса Еркат теперь крепко держит всю Нубию за горло.

– Так уж и всю? – усомнился Азат. – Только рудники и посёлки при них.

– Ты просто не в курсе последних новостей! – теперь Аякс улыбался от уха до уха. – Нам велено распространить слух, что в очередь на воду теперь начнут и нубийские племена записывать. А за ними – и ливийские.

Реплику, вырвавшуюся у сотника, не стоило произносить в присутствии женщин.

– Если племенам пустыни начнут давать воду, да ещё идти она будет только пока этого хочет Руса Еркат… Думаю, это до них дойдёт! – наконец высказался он более культурно. – Хоть у них всё равно много тех, кто не может без войны.

– Их Наместник собирается брать на службу! – выложил последнюю новость полутысячник. – Пусть воюют, но за него, а не против.

* * *

В своей прошлой жизни я не только никогда не был начальником, но и не стремился к этому. Жизнь учителя меня устраивала. Поправочка: устраивала большую часть времени, в 90-е даже мне, как и почти всем, лихо пришлось. А так… Школа – элитная, меня в ней ценили и не оставляли без премий в советское время, а потом я «добивал до нужного объёма» работой репетитора. Неизбежно возникающие по жизни проблемы помогали решать родители учеников, бывшие ученики и школьное начальство, благо городок у нас был небольшой, все всех знали.

Ну и зачем мне было при такой жизни стараться стать завучем или директором? То-то и оно, что никакого смысла! Но, тем не менее, кое-какие начальственные приёмчики я запомнил, наблюдая их со своей кочки. И я никогда не объявил бы о выставке достижений Высшей Школы Механики всего за декаду до начала, как это сделал её архонт.

– Раньше они не были уверены, что успевают! – оправдывался передо мной ректор Школы, в которой «механики» были на правах факультета. – Буквально в последние дни многое отладили!

– Тогда надо было позже проводить! Разослать сообщения по всему миру, дать время желающим добраться, чтобы посмотреть лично! – тихо шипел я, чтобы не унизить авторитет ректора перед подчинёнными и учениками. – Такая возможность на весь мир прогреметь была…

– Я должен думать о том, чтобы тех, кто уже учится в моей Школе вдохновить! – резко возразил он мне. – К тому же, кто мешает тебе повторить? И не здесь, а где-нибудь поближе к центрам цивилизации. В Александрии Египетской, в Афинах или Вообще в столице?

– А почему не в Индии? – съязвил я.

– Туда тоже можно заглянуть! – серьёзно подтвердил он. – И в Карфаген, если к тому времени это будет безопасно. Пусть все своими глазами, а не на картинках увидели. Чтобы у мальчишек глаза загорались от мысли: «Я буду учиться в Механической Школе!» Чтобы философы не кривили губы пренебрежительно при слове «механика», а сами захотели свою идею в металле воплотить.

А ведь в этом что-то есть! В конце концов, это работает на самую большую из задач, которые я теперь ставил перед собой. Изменить мир, сделать так, чтобы экспериментальная наука не была в загоне, чтобы прогресс ценили…

– А пока смотри и думай! – подвёл он итог. – Что надо убрать, что поправить и как изменить. И радуйся, что у тебя есть эта пробная попытка.

«Ну вот, сразу видно состоявшегося руководителя!» – мысленно улыбнулся я. – «Умеет превратить свой промах в достижение!»

И вот хожу, примечаю и размышляю.

* * *

Разумеется, полным сюрпризом для меня здешние «чудеса механики» для меня не были. Кое-что я сам им подсказывал, по многим вопросам консультировал… Так что не знал я только списка вещей, которые они приготовили к показу.

Да и не всё тут было чистой механикой. По странному извиву административной логики оптику тоже к их ведомству отнесли. В специально затемнённом зале зрителям в очередной раз показали разложение луча белого света на многоцветный «радужный» спектр, потом впервые продемонстрировали картинку интерференции света, пробивающегося из двух узких щелей, расстояние между которыми можно было менять. Зрители завороженно наблюдали, как параллельно с этим меняются ширина, расположение и окраска цветных полос на экране.