Текст книги "Руса. Архипелаг надежды (СИ)"

Автор книги: Игорь Гринчевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)

– Зато их можно много по-быстрому наделать! – пробурчал Гоплит.

– Зато теперь мы знаем, почему гаулы в этой части моря почти исчезли в последнее время! – философски заметил Мгели.

– Идём на прорыв, командир? – поинтересовался кормчий?

– Нет уж, разворачиваемся! – недовольно поморщился Савлак. – Их тут дюжины три примерно, а выход из пролива – самое узкое место. Слишком плотный строй получается.

– И что? – не понял Гоплит.

– А то, что на подходе мы по ним только из носовой пушки стрелять сможем, а по нам – два их корабля, причём всей мощью бортового залпа. И на отходе то же самое. А расстояние небольшое, шансов, что они промажут, почти нет.

«А потом это повторится ещё раз!» – сообразил Длинный, но голос подавать не стал. – «Там чуть дальше корабли возвращаются. Нет уж, нам такого счастья и даром не нужно! Аккумуляторы разряжены, маневрируем мы хуже, а под парусами против ветра идти – так они и по второму разу выстрелить успеют!»

* * *

– Ого! – не удержался он от восклицания получасом позже. – А тут их вообще дюжин пять наберётся. Они что, вообще все свои силы против нас собрали?

– Меня больше интересует, как они ухитрились так согласованно пролив с двух сторон запереть? – с досадой пробормотал Волк.

– Может, передние стерегли давно, а задние из порта Мессены вышли? – предположил Гоплит. – Вот как мы мимо прошли, так они и выскочили.

– Может и так, но тогда им сильно повезло. Мы же их приманки до Мессены захватили, могли дальше и не пойти. Ладно, это всё пустые разговоры, а нам бой предстоит, – решил Волк и скомандовал: – Двигателям стоп! Поднять парус на передней мачте. Все, кроме абордажников и пушкарей – на «вёсла»! Постарайтесь, парни, от заряда аккумуляторов наши шкуры будут зависеть. Сигнальщик, передать на биремы: забрать команды с призовых кораблей, сами призы – потопить!

* * *

– Вот ведь заразы, как ловко маневрируют! – невольно восхитился Мгели. – Считай, на пятке развернулись, перестроились из линий в «змейку», и никто не столкнулся, несмотря на тесноту.

– У кормовых вёсел есть свои преимущества, наварх! – тут же прокомментировал стоявший неподалёку кормчий. – Хоть ворочать эти вёсла труднее, да и ставить их приходится парами, но зато развернуться можно почти на месте. А что никто не столкнулся… Карфагеняне и финикийцы веками ходили здесь на больших кораблях, вот и набрались опыта.

Конечно, до слаженности фаланги «толстушкам» было далеко, но они ухитрялись идти против ветра достаточно тесным строем, и все «волчата» понимали, что их командам такого не повторить.

– Командир… – вдруг хриплым голосом начал Длинный, но договорить не смог. Тогда он сглотнул, и решительно продолжил: – Командир, а ведь теперь уже они идут носом к нам. Что, если мы развернёмся и выдадим им… Как ты там говорил? «Всей мощью бортового залпа»?

– Говорил… – подтвердил Гоплит.

– Пересечём им курс, так сказать, поставим палочку над «тау»[2]! – завороженно проговорил Волк. – С двигателем это сделать нетрудно, а наши пушки стреляют быстрее. Пусть на борт их всего четыре приходится, но у них-то на носу – всего по одной…

И тут же начал командовать:

– Спустить паруса! Натянуть сети над палубой! Приготовиться к бою! Парни, сейчас мы им зададим!

«Синие» корабли ставят «красным» палочку над Т

* * *

[2] Палочка над Т (англ. Crossing the T) – приём военно-морской тактики конца XIX – начала XX века. Заключается в том, что кильватерная колонналинейных кораблей занимает позицию впереди и перпендикулярно такому же строю кораблей противника. Полученное в итоге взаимное расположение отрядов напоминает букву «Т», отчего и произошло название.

* * *

Я не усидел, как услышал, что вернулись три корабля из пяти, рванул в Александрию Египетскую. Нет, разумеется, не только повидать Савлака Мгели, нашлись и другие дела. Сумел я всё же наладить работу автоколебательного контура, вот и хотел испытать, получится ли оттуда до Первого Порога радиосообщения передавать. Благо, Александрийский маяк уже давно достроили, а чем выше поднимаем антенну, тем выше и дальность передачи.

Но первым делом я наведался в лечебницу «Аспиринового братства», где лежали раненные корсары.

– Длинный – молодец, здорово придумал с этой своей «палочкой над Тау»! – одобрительно улыбаясь, рассказывал нам Волк. – Хотя нет, название я сам придумал. Но он всё равно – молодц.

Я с досадой припомнил, что в детстве читал про «палочку над Т», но сути этого манёвра не знал.

– Было бы у меня побольше снарядов, да окажись пролив длиннее, мы бы там всех перетопили! – довольно хохотнул он. – Переделки, с которыми мы столкнулись, не такие прочные, как настоящие «толстушки». Но… Сам понимаешь, пришлось торопиться.

А «поторопились» они хорошо. Потопили пять кораблей противника, ещё нескольким выбили почти всех на орудийной палубе, а потом пошли на прорыв.

– Только они же «змейкой» шли! – недовольно поморщился Мгели. – Ближних мы хорошо потрепали, а вот дальние… Когда мы мимо проходили, врезали нам. Именно что всей мощью бортового залпа. Вот и валяемся мы с Длинным теперь у лекарей. И ногу ему пришлось ещё в море ампутировать. Будет теперь ходить на деревяшке. И с попугаем на плече.

* * *

Статы с прошлой главы пополнились автоколебательным контуром для радиопередатчкиа, что позволило резко снизить соотношение «сигнал/помеха», а следовательно – повысить дальность связи и улучшить качество. Теоретически, со временем это позволит осуществить «голосовую» радосвязь с частотной модуляцией.

Глава 17

«Решение одной проблемы порождает следующую»

– Господин наместник, срочные новости! – мой новый помощник Александр обладал кучей достоинств: он мог работать сутками без сна и отдыха, никогда и ничего не забывал и не путал, умел говорить на дюжине языков и писать «высоким стилем» на пяти из них, невероятно быстро считал, успевал позаботиться о моём быте… И всего один недостаток – он был жутко официален. Даже наедине он отказывался обращаться ко мне «на ты», хоть я не раз ему это разрешал, а позднее даже и приказывал. – Экспедиция на Рифейские горы[1] наконец-то добилась успеха. Месторождение самородной платины найдено, с тамошними жрецами и вождями договорились о совместной разработке.

– Отлично! – обрадовался я, хотя не было ясно, на какие объёмы мы могли рассчитывать. – А почему так долго искали?

– Оно оказалось далековато от реки Даикс, совсем другая река…

– Ладно, не будем гневить богов, нашли – и уже хорошо! Ну что же, радиосвязь с Первым Порогом мы наладили, все дела закончены, будем собираться?

– Господин наместник, вас очень хотел видеть наварх Савлак Мгели. Просил передать, что это очень срочно и важно.

* * *

[1] Как уже отмечалось ранее, Рифейскими горами древние греки называли Уральские горы. Река Даикс – река Урал. Первое письменное упоминание в сохранившихся источниках относится к более позднему времени, но автор решил не множить сущности. Напоминаю, об отправке экспедиций на Урал в поисках месторождения самородной платины писалось в романе «Руса. Расширяя пределы». Исское месторождение расположено на реке Ис, впадающей в реку Тура, а та, в свою очередь впадает в реку Тобол. А ГГ ориентировал экспедиции на поиск в бассейне реки Урал.

* * *

– Чего ты хотел, Савлак? Да ещё так срочно?

Тот выдал мне свой знаменитый волчий оскал, и предупредил:

– Тебе это не понравится, господин наместник. Я совершенно неожиданно припомнил, что в морских делах ты не очень разбираешься, и поэтому тебя могло не удивить, что Карфаген невесть откуда выставил почти сотню «толстушек».

– А почему это должно было меня удивить? – не понял я. – Они – лучшие мореходы этого мира, богатые к тому же. И опыт строительства океанских кораблей у них исчисляется веками. Вложились и получили.

Он зло рассмеялся.

– Нет, парень, это сотню гаул они могли за такой срок построить, да и то не уверен. А лаврака – корабль штучный. Она требует много хорошо высушенного дуба, ей нужен здоровенный ливанский кедр для киля, много железа и меди… Так что это – подделки. Не настоящие лавраки.

И он объяснил про переделку гаул.

– Такие корабли будут тяжелее нормальной лавраки, они плохо переносят бури, а борта у них тоньше. Но у них есть одно несомненное достоинство. Их можно сдалть быстро и много!

– Не спорю, но что в этом срочного?

Видно было, что он с трудом сдержался, чтобы не рявкнуть.

– Руса, ты же умный, и давно уже не тот сопляк, которого мы захватили когда-то… Как же ты не понимаешь? Наша «палочка над Тау» позволяет топить корабли противника с трёх стадий безо всякого ущерба для себя. Карфаген просто не может позволить нам спокойно построить новые шхуны и взять море под свой контроль. Они не могут ждать, поэтому найдут способ ударить первыми!

«И не только Карфаген не станет ждать!» – вдруг сообразил я. – «Нашим партнёрам тоже нужен быстрый результат».

– Но что мы можем сделать?

– Пойти их путём. Мы захватили и привели немало гаул, да и другие их захватывали. К тому же была среди призов и парочка «толстушек». Выкупи и переделай по-своему. Поставь аккумуляторы, генераторы, рули и винты, поменяй пушки на свои. Нам ведь даже не обязательно быть самыми быстрыми, достаточно уметь выдавать несколько часов подряд делать пять-шесть узлов против ветра и делать бортовые залпы.

– Ты был прав, Волк, мне очень не понравилось ск5азанное тобой. Но ты, как мне кажется, прав. И поэтому я попробую обеспечить тебя новыми кораблями. А ты пока выздоравливай!

* * *

Перед отправлением я отправил своим шифрованную радиограмму, в которой коротко пересказал соображения Волка. Ответ был предельно коротким: «Будем думать тчк Возвращайся скорее».

А куда ещё скорее? По Нилу мы поднимались на «моторной биреме», существовавшей пока в единственном экземпляре. Пока ветер позволял быстро идти против течения, «гребцы» заряжали аккумуляторы, когда же изгиб реки или перемена ветра лишали такой возможности, переходили на винты.

Средняя скорость выросла не особенно, всего на пару узлов, но, учитывая, что мы не останавливались даже на ночь, продолжая идти при свете фонарей, время в пути сократилось почти вдвое.

Но время дорого, поэтому в пути я его не терял попусту, а проводил семинары с лучшими учениками.

* * *

– Учитель, а что именно было не так с передатчиком? – поинтересовался Левон, когда я предложил задавать вопросы.

Я задумался. Нет, секретом это не было, особенно от него, просто я не знал, как объяснить. Ладно, попробую.

– Вот я и не мог понять, что не так. А потом решил развернуть задачу. Задал себе вопрос: «Что я бы сделал, чтобы передатчик не работал?» Вот вы бы что делали?

Сначала они оторопели, а потом посыпались предложения: перерубить провод, разрядить батарею, не дать катоду нагреваться.

– Нет, парни, это не годится! Я ведь проверял, с виду всё было хорошо. Ток шёл, лампа грелась, но прибор не работал.

– Тогда что же случилось?

– Я нашёл ещё один вариант. В триоде мы создаём вакуум. Если сделать небольшую щелку, чтобы туда проникло чуть-чуть воздуха, ток будет идти по-прежнему, но лампа начнёт «размазывать» сигнал. И, к тому же, ток пойдёт и в обратном направлении.

– И что, все лампы были дырявые⁈ – не поверил Рустам Квартерон.

Я рассмеялся.

– Нет, разумеется! Просто вакуум полным не бывает. Я откачиваю газ из колбы ртутным насосом, так? – дождавшись подтверждающего кивка, я продолжил: – Ну вот, значит, там есть пары ртути. Плюс немного воздуха впитывается в поверхность стекла и металлов. Точно так же как всякие вредности в активированный уголь[2]. А потом постепенно с поверхности как бы испаряются, понижая степень разреженности.

– И что с этим можно поделать?

– Сначала я «прожарил» лампу с подключённым вакуумным насосом. Тем самым я ускорил освобождение внутренности лампы от поглощённых газов. Но этого всё равно не хватило.

– И что тогда?

– Я охладил ртуть до минус тридцати градусов. Чем меньше температура, тем ниже давление насыщенных паров. И вот тогда всё заработало!

Я довольно улыбнулся, стараясь не вспоминать, сколько с этим намаялся. Зато теперь у нас будет свой «беспроволочный телеграф».

– А почему радио на наш корабль не поставили? – спросил вдруг один из младших учеников. – Нет, я понимаю, что рация тяжелая, но неужели её корабль не поднимет?

– Поднимет! – подтвердил я. – Хотя вместе с батареей и приёмником дальний передатчик весит почти полсотни талантов. Но смысла в этом нет. Чтобы передавать сигнал между Александрией Нубийской и Египетской, антенну нужно поднять почти на стадию.

– А если на монгольфьере? – азартно спросил Левон. – На привязи, чтобы не улетел.

– Это можно! – согласился я. – Только воздушный шар – штука тяжёлая и капризная, а кораблик у нас невелик. По проверенному маршруту проще пользоваться голубиной почтой. А вот в море да для связи с флагманом флотилией «толстушек» – почему бы и нет? Попробуем!

* * *

[2] Напоминаю, что ГГ начал получать применять активированный уголь как катализатор в реакции синтеза бензола тримеризации ацетилена ещё в главе 13 романа «Руса. Расширяя пределы».

* * *

Как меня ни торопили, но от традиции отступать не стали. С дальней дороги отправили в баню, чтобы «суету смыть». После бани накормили, плюс я выпил три кружки пива, как говаривал барон Пампа дон Бау, «чтобы возместить потерю жидкости». И в полном соответствии с текстом, «к концу я слегка осоловел».

– Обе трофейные «толстушки» уже заграбастал Неарх и не отдаёт, – с лёгким сожалением поделился Микаэль. Зато с гаулами всё в порядке. Одиннадцать штук и так работали на Армянский Деловой Дом, ещё одну Библиофил успел продать, но не отдал. Придётся вернуть деньги и выплатить пятьдесят процентов неустойки.

Я одобрительно кивнул.

– С Корабелами мы договорились, оплату за переделку они готовы взять лесом в сушилках, парусиной и металлом. В рассрочку, так что тут проблем не будет, – продолжил он. – От нас им требуются лишь пушки, двигатели, генераторы и аккумуляторы.

– Вот тут будут небольшие проблемы, – продолжила Софочка. – Они готовы провести переделку за три, максимум за четыре месяца. Генераторы с аккумуляторами мы изготовим, благо эти ремесленные потоки уже работают. Двигатели сделать успеем, если кое-какие заказы сдвинуть. А вот пушками и снарядами…

– Все свободные пушки мы отдали принцу Ашоту, – хмуро продолжил дед. – И все снаряды туда же уходят. А только толку – чуть! Завяз он…

* * *

Бывшую столицу они взяли, что называется, с ходу. Хоть на берегу непонятно откуда отыскалась пара чугунных пушек карфагенского производства, но они стояли открыто, да и пушкари оказались неумелыми: огонь открыли с расстояния в три стадии, причем промазали почти на пол стадии. А второго залпа им сделать просто не дали. За то время, что они банили стволы и заряжались, пушкари на кораблях успели изготовиться к стрельбе, пристреляться и подавить противника.

Городские ворота успели запереть, но и они недолго продержались под пушечным огнём. Убедившись в подавляющем огневом превосходстве пришельцев, столичное начальство вместе с гарнизоном частично успело сбежать, а частично сдалось без боя.

Так же легко удалось взять и несколько мелких городков-спутников, а вот потом начались сложности. Дело в том. что открытого боя противник не принимал, ограничивался налётами на мелкие отряды, обстрелами из засады и разграблением подвозимых припасов.

Теперь даже несколько телег с провизией приходилось охранять воинским отрядом, что тоже не способствовало быстроте продвижения. Себе самому Ашот мог честно признаться, что если бы не отряды из местных жителей, которые прислала на помощь его супруга, наступление вообще бы захлебнулось.

Однако местные, к которым он, как и другие патрульные, поначалу отнёсся пренебрежительно, помогли выследить отдельные отряды противника, а точнее – не сами отряды, а сёла, в которых те отдыхали между налётами, оставляли раненных и прочее.

Вот только… Здешние села оказались «крепкими орешками». Взять хоть вот это, с виду они всё равно одинаковые, трижды круглые: круглый загон для скота в центре, круглые дома вокруг него и круглая стена – снаружи. Вот в этих стенах и было главное препятствие. Казалось бы, обычная глина с водой и небольшая примесь соломы. Но лепили её слой за слоем, а палящее африканское солнце придавало ей прочность, почти не уступающую камню. Пока глина не затвердела, в ней прорезали вход и окна, а если в наружной стене – ворота и бойницы. Причём толщина стен была такая, что пушечный снаряд взрывался, не пробивая их[3].

* * *

[3] Автор в курсе, что далеко не все африканские жилища таковы, как и не все эфиопские. Тем не менее, упоминания о потрясающей прочности глинобитных стен встречаются при описании африканских военных конфликтов. Напоминаю, что калибр их пушек лишь 62.5 мм, а начальная скорость меньше 400 м/с. Для сравнения: в ходе Русско-Японской войны стены китайских фанз не брала даже более мощная 76-мм пушка образца 1902 года.

* * *

Вот и приходилось ковыряться. Сначала пушечным огнём выносили ворота, потом под прикрытием щитов приближались, постепенно подавляя огонь защитников, у которых, вопреки сведениям разведки, оказалось множество гастрафетов, стрел к ним и, что самое неприятное, некоторое количество штуцеров. Понятное дело, что опять карфагеняне постарались, но легче от этого не становилось.

Ну вот, наконец, его бойцы проникли внутрь села, теперь предстоит муторная зачистка. Поначалу они пытались предлагать сдаться в плен, обещали сохранить жизни и свободу… Вот только аборигены за время нескончаемой войны между претендентами на власть, длящейся уже несколько поколений, отвыкли полагаться на слово, и защищались до последнего. Поэтому некоторые узлы обороны не получалось подавить без связки гранат, заброшенной через соломенную крышу дома.

Да, тактику они отладили, потери были невелики, вот только времени на каждое взятое село уходила уйма, и Ашот понимал, что надо что-то менять. Война – дело дорогое, а его брата, хоть он и стал царём, казна не бездонная.

* * *

– Нет, Руса, на этот раз я не буду ныть, что нам снова нужны деньги, представляешь? – весело спросил Микаэль, взял с подноса сушёный персик, куснул его и запил вином. – Благодать!

– Это да! – согласился я, запивая охлаждённым вином несколько сушеных вишен без косточки. – Особенно меня радует то, что нам неожиданно не нужны деньги.

Он аж подскочил от возмущения, замахал руками и пробежался по комнате.

– Что за глупости! Запомни, господин наместник, деньги всегда нужны! И никогда не лишние…

Я фыркнул, без смеха смотреть на его реакцию было просто невозможно.

– Я говорил о том, что на этот раз мы нашли деньги, не обращаясь к тебе. Повторили тот же трюк, что и с Дааматом. Мы ведь обычно в Армении на родичей опирались да на Арцатов с Корабелами. А там есть ещё десятки родов, пусть не таких богатых и влиятельных, но…

– Курочка по зёрнышку клюёт! – понимающе кивнул я.

– Вот именно! Короче, открываем ещё мануфактуры. В Армении, в Колхиде, в Яффе и Иерусалиме, даже у сарматов с савроматами…

Проект они затеяли интересный. Новая пшеница, которую мы начали культивировать лет семь назад, неплохо росла на Кубани и в ряде других мест, так что населяющие те места племена стали активно торговать пшеницей, приобретая взамен продукцию ремесленников. Затем постепенно в их города потянулись ремесленники. Греки, персы, финикийцы, даже египтяне нашлись, хоть этот народ очень озабочен тем, чтобы упокоиться в родной земле, и потому не особенно склонен к эмиграции.

Вот на этой торговле мои предприимчивые родичи и нашли нишу для десятков новых мануфактур. Разумеется, дело это долгое, но Микаэль был уверен, что сможет под эту сурдинку «отмыть» ещё несколько миллионов.

– Только не увлекайся! – попросил я его. – У нас ещё с Дааматским царством ничего не получилось.

– Вот об этом мы все и хотели тебя попросить. Ашот там увяз. Руса, найди выход!

* * *

Но задуматься над исполнением его просьбы я не успел, меня взяла в оборот семья. Дети успели соскучиться и требовали внимания. А когда твоего внимания требует целая дюжина разновозрастной малышни, галдёж стоит такой, что думать ни о чём не получается.

Когда же малышню отослали спать, меня взяли в оборот жёны с кучей дел и новостей. Когда я отправился в постель, там потребовала своего Саба. Может, после такого кто-то и способен к умственному труду, но лично я буквально провалился в сон.

Вставал я с огромным трудом, никак не верилось, что мне всего двадцать семь, а накануне выпил лишь три кружки пива и пару бокалов вина под обильную закуску.

– Хаш мне! И кофе. Много!!! – хрипло попросил я исчезающую в дверях Сабу.

* * *

Иногда мне кажется, что я окружён садистами. Например, сейчас. Ведь ясно же видно, что человеку плохо и хочется тишины и покоя! Тогда почему вместе со служанками, принесшими миску дымящегося хаша, широкое блюдо со свежими лепёшками и зеленью, кувшин холодного айрана[4] и большую джезву с кофе, ко мне пропустили это стихийное бедствие? Я имею в виду Пигмалиона, сына Хирама. Нет, обычно-то я ему рад, но разве можно так громко и радостно орать рядом с человеком, у которого буквально раскалывается голова?

– Мастер, у меня получилось! – широко улыбаясь, поделился он. – Вот!

И широким жестом извлёк из-за пазухи пару склянок.

– Это – толуол, полученный на лабораторной установке. А вот здесь – на промышленной, как ты это называешь.

– Погоди-погоди! – остановил я его. Налил и мелкими глотками выпил кружку айрана. Прислушался к ощущениям, потом повторил. Быстро, хоть и через силу проглотил десяток ложек хаша. Полегчало, но муть перед глазами осталась. Тогда я выпил пару чашек крепкого кофе и выдохнул: – Вот, теперь я похож на человека. Местами даже разумного.

Он криво улыбнулся, показав, что не находит шутку смешной.

– Смеёшься? А скажи мне, когда ты успел промышленную установку собрать, если я закупку оборудования не санкционировал?

– Мастер, так установка уже есть, мы же на ней стирол получали. Как раз срок плановой замены катализатора подошёл, вот я её и разобрал. Всё в полном соответствии с планом работ! – последнее предложение он произнёс не своим голосом, но я не сразу догадался, что он неумело пародирует мою Софочку. – Только катализатор другой использовал, тот, что для синтеза резины применяется.

– Мелкодисперсный никель, а алюмосиликат как носитель? А где ты его взял?

– Так ты же сам перед отъездом изготовил! Я сначала чуть-чуть взял, для лабораторной установки. А когда получилось, подумал, что нечего время терять, толуол и бензол нам тоже нужны.

– И что, неужто получилось? – давя в себе надежду, спросил я.

– За два дня шестьдесят талантов толуола! – гордо выпятил грудь он. – И без малейшего расхода платины[5]!

Ничего себе! Три четверти тонны в сутки? Да установка за неделю переработает всю фракцию С7, что у нас есть. Ещё девять дней – и закончится фракция С6… Хм, двенадцать тонн сверхпланового толуола, а тола, получается вдвое больше. Аммонита… Ну, это зависит, в каком соотношении разбавлять. Но в любом случае, от пятидесяти до ста двадцати тонн внеплановой взрывчатки. Вот, кажется, я и нашёл выход из «дааматского тупика».

* * *

[4] Хаш – жидкое горячее блюдо армянского происхождения, суп, распространённый по всему Кавказу и Закавказью. Напоминаю, что в описываемое время он ещё не был известен, и «изобретён» ГГ. Хаш известен своими антипохмельными свойствами. Айран – кисломолочный напиток, на вкус напоминает солёный кефир, тоже неплохо помогает от похмелья, особенно – с мелко нарубленной зеленью.

[5] Реакция дегидроциклизации гептана идёт, в том числе, и при атмосферном давлении, в интервале температур 400–600 С, в качестве катализаторов применяют платину, палладий, мелкодисперсный никель на основе алюмосиликатов, оксид хрома или оксид молибдена). Уравнение реакции: C7H16 = C6H5-CH3 + 4 H 2

* * *

Принц Ашот испытывал странные чувства. Он писал Учителю о своих проблемах, втайне рассчитывал на более мощные пушки. А взамен получил вот эти два… Мягко говоря, недоразумения. Обрезки бракованных стволов для стальных пушек, всего два локтя длиной. Калибр всё тот же, «одна восьмая локтя». Но стоят на какой-то нелепой стальной плите, а поддерживает ствол какая-то чахлая тренога. Снаряды привычной формы, но почему-то трёх разных цветов и, главное – без гильз.

– Это миномёты, они стреляют самонаколом, принц! – доложил глава этих пушкарей. – Поэтому гильза и не нужна. Всё просто: опускаем мину в ствол, она падает, ударяется капсюлем о боёк, и происходит выстрел. Ствол после этого чист, поэтому скорострельность от шести до десяти выстрелов в минуту. И три цвета, потому что разные типы мин. Серые – осколочно-фугасные, желтые – зажигательные, а зелёные – со слезогонкой.

– А смысл в чём?

– Эти мины, в отличие от пушечных снарядов, летят по крутой дуге, будут падать сверху, с лёгкостью пробивая соломенные крыши. Беглым огнём в два ствола мы сотню мин отправим всего за пять минут. Даже целиться особо не нужно, рассеяние само распределит мины по всему селу.

– Тогда начинайте! – криво ухмыльнулся Ашот. – Пять минут мне потерять не жалко.

* * *

Уже на четвертой минуте обстрела, ворота в стене, окружающей село, распахнулись, и оттуда вывалились аборигены, размахивающие пучками зелёных веток.

– Так просто? – изумлённо и даже слегка обиженно произнёс Леонид, «правая рука» принца и будущий первый министр Дааматского царства.

– Просто! – криво усмехнулся миномётчик. – Но каждый выстрел обходится в тетрадрахму. Обстрел длился три с половиной минуты, так что считайте.

– Семь статеров? Семь золотых⁈ Жалованье воина почти за полгода⁈ Всего за несколько минут стрельбы?

– Нет, принц. Не за несколько минут стрельбы. А за взятое село. Причём – за быстро взятое быстро и бескровно. Для нас бескровно. Скоро у вас наступит перелом в войне. Думаю, за такое можно немного заплатить…

* * *

С прошлой главы статы пополнились 62.5-мм минометами, установкой получения глубокого вакуума и работающей технологией получения толуола и бензола из фракций прямогонного бензина.

Глава 18

«Руса с китайцами – братья навек!»

– Нет, Панкрат, на корабли миномёты ставить бессмысленно. Что значит «почему»? Потому что они попадать не будут, вот почему! Снаряды из наших пушек быстрые, они почти по прямой летят, и то дальше трёх стадий уже не всегда в «толстушку» попадают, а мина летит до-о-олго, да и скорость её – вопрос удачи…

Нет, вижу не понимает.

– Ладно, становись по ту сторону ковра, а я – по эту. Вот тебе мячик, попади им в меня.

Разумеется, с пяти метров увернуться от броска опытного воина мне не удалось. Потом я предложил попасть в меня детям. Старшенькая попадала два раза из трёх, но даже средний сын, которому через несколько месяцев предстояло пойти в первый класс, поражал меня хотя бы раз из трёх. Ну ладно, признаюсь, я ему слегка поддавался, чтобы парню не обидно было.

– А теперь изменим условия! Протянем бечёвку посередине ковра, и ты должен попасть в меня так, чтобы мяч пролетел над ней.

Бечевку привязали к длинным палкам, так что она проходила примерно на выстоте трёх с половиной метров. Панкрат попробовал снова. И снова. И ещё с десяток раз…

– Вот видишь, я легко уворачиваюсь каждый раз, хоть двигаюсь очень даже лениво.

– Но, папа, корабли же не уклоняются! – возмутилась дочурка и даже топнула ногой.

– Всё относительно, золотце! Вам должны были рассказывать об этом на природоведении[1]. Движется и корабль по которому стреляют, и тот, который стреляет, да и море тоже движется – там есть течения и волны.

– Жаль! – огорчился глава моей личной охраны. – Миномёт проще пушки, легче и дешевле, к тому стреляет в разы быстрее.

– И мина стоит вдвое дешевле снаряда… – согласился я.

* * *

[1] Напоминаю, в программу 4 классов ГГ включил предмет «Природоведение», включающий основы физики, химии, географии, метеорологии, биологии и медицины.

* * *

Вообще говоря, эти мины оказались тем ещё набором компромиссов. Корпус мы взяли от осколочно-фугасного снаряда, приделали хвостовик и отказались от контактных взрывателей. Вместо них через хвостовик протянули огнепроводный шнур от наших ручных гранат. Обрезая его по заранее нанесённым меткам, можно было регулировать отсрочку взрыва в пределах от двух до пяти секунд. Правда, точность срабатывания плюс-минус семь процентов. Ну и рассеивание было… я только вздохнул, вспомнив об этом. С расстояния в три-четыре стадии наши изделия относительно уверенно попадали в село, а вот в македонскую фалангу уже позорно промахивались девять раз из десяти.

– Зато наш Ашот стал царём Даамата! – не совсем логично возразил я, но все одобрительно закивали. Разумеется, все тут «болели» за моего ученика. Кстати, они с Эсфирь сделали интересный дипломатический ход: «отзеркалили» предложение Давида, дяди моей Сабы. Предложили ему стать вассальным царём, сохранив за ним тот кусочек земли, которым он и так управляет. Дескать, Ашот не хочет воевать с родственником своего Учителя.

Разумеется, этот персонаж взбеленился и вылез на бой во чисто поле, подставив свои войска под картечь. Этот напыщенный венценосный придурок трусом не был и возглавил атаку кавалерии со вполне предсказуемым исходом. Мало этого, в той битве он угробил и старшего сына. А средний то ли изначально был разумнее, то ли подрастерял гонор, столкнувшись с превосходящей силой, но согласился на роль вассала. Причём даже не царя, а «наследственного наместника провинции».

Ну и ладушки! Нам-то важно было как можно быстрее одержать однозначную победу, иначе афера с «отбеливанием» монет затрещала бы по швам.

* * *

Лето у нас на Первом пороге жаркое, а в этом году в начале шестого месяца температура воздуха в тени подскочила выше 50 С [2]. И всё бы ничего, но дела как раз навалились, пришлось суетиться, то выбегая на самое пекло, то прячась в прохладе жилищ и контор Асуана. Вот и добегался! Свалился с жуткой простудой и неделю метался в поту и жару, даже аспирин и обильное тёплое питьё с малиной и мёдом не помогало.

* * *

[2] Шестой месяц по календарю, принятому в Нубийском наместничестве, длится с 17 августа по15 сентября. В августе максимальная зафиксированная температура – 53 С. Асуаном ГГ назвал самый элитный район столицы наместничества, где за счёт проектных решений ночную прохладу удаётся сохранить даже в самую жару.

* * *

Когда мне наконец-то стало легче, сил хватило только на то, чтобы с аппетитом съесть чашку куриного бульона и выслушать сводку новостей от моего помощника. Я припомнил кое-что, чему меня учили в оставленном мной будущем и попытался приучить Александра сортировать доклады на четыре группы: «важно и срочно», «важно, но не срочно», «срочно, но не важно» и «не важно и не срочно» и докладывать именно в этом порядке. Так больше шансов, услышав что-то, немедленно задать уточняющий вопрос и получить ответ уже к концу доклада. К тому же, если придётся прерватьдоклад, что тоже случается, меньше шансов пропустить что-то по-настоящему важное. Он дисциплинированно принял мои рекомендации, но… Порой его представление о важности и срочности меня удивляли.