Текст книги "Спасти 6-го (ЛП)"

Автор книги: Хлоя Уолш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 37 страниц)

матч, так что я вернусь домой поздно.

– На этот раз все будет по-другому, Джо, – крикнула мне вслед мама хриплым от

эмоций голосом. – Я обещаю.

– Да, – согласился я, прежде чем закрыть за собой входную дверь. Потому что на этот

раз у меня не было намерения вспоминать что-либо из этого.

Ни секунды, черт возьми.

***

К тому времени, когда я добрался до работы, мое настроение испортилось до такой

степени, что я, честно говоря, не думал, что смогу выдержать еще одну унцию дерьма.

Тем не менее, это именно то, что я получил в ту секунду, когда вошел в гараж и увидел

не кого иного, как Моллой, рука об руку, с ее комнатной собачкой бойфренда.

Замечательно.

Просто, блядь, замечательно.

– Привет, Джо, – сказал Моллой с лучезарной улыбкой, заметив меня в ту же секунду, как я вошла в здание.

Я натянуто кивнул. – Моллой.

– Джоуи, парень, – сказал Тони с теплой улыбкой. – Как дела?

– Великолепно, Тони. Извините, я опоздал,-пробормотал я, проходя мимо них, чтобы

оставить свой шлем и сумку со снаряжением в офисе.

Я был не в настроении играть матч сегодня вечером, но иногда матчи, в которых я был

не в той форме, чтобы играть, оказывались лучшими.

Я, конечно, был достаточно взбешен для этого.

Возвращаясь к ее разговору, Моллой смеялась и болтала со своим отцом, в то время как

Пол стоял рядом с ней, как, ну, как запасной придурок.

Сегодня ее светлые волосы были распущены, свободно струились по середине спины, и, клянусь, я никогда не видел ничего подобного ей.

Как ангел с грязными крыльями, она хлопала длинными ресницами на своего отца, скрывая тот острый язычок, которым, я знал, она обладала, когда она играла роль

любимой дочери и всесторонне хорошей девочки.

Но она знала лучше.

Я тоже.

Она напомнила мне одну из тех красивых экзотических птиц в клетке, которых можно

увидеть в зоомагазине на задворках; неуместную и жаждущую свободы.

Почему-то я сомневался, что она получила это, гуляя, держась за руки с таким жестким

типом, как Пол, блядь, Райс.

Вначале я предположил, что Моллой пытается подзадорить меня, встречаясь с моим

товарищем по команде. Недостаток моего внимания вывел ее из себя, а она была не из

тех девушек, которые ложатся кому попало. Я был уверен, что их отношения были ее

способом подзадорить меня.

Проблема была в том, что прошло пятнадцать месяцев с тех пор, как она согласилась

пойти с ним на свидание, и хотя они были чаще, чем вместе, и он обращался с ней как с

дерьмом, она всегда возвращалась к нему.Это выбило меня из колеи.

Это чертовски задело.

Я знал, что у меня не было права чувствовать что-либо по этому поводу, но это не

помешало мне чувствовать все по этому поводу.

Какого черта она делала с таким парнем, как Пол Райс?

Он был слишком скучным для нее и у него был дерьмовый захват справа.

Ей нужно было волноваться.

Это было написано у нее на лице.

Она ждала тебя, помнишь?

Он не был ее первым выбором.

Притворяться, что мне не больно видеть ее с ним, было чем-то, что у меня не было

выбора, кроме как освоить.

Итак, как я делал каждый раз, когда она приходила в гараж, выставляя напоказ своего

фантастического гребаного парня, я справился с ощущением ножа в животе, как

солдат, и пошел по своим делам.

Дрожа от напряжения, я быстро принялся за работу, разбирая кучу шин, которые

нуждались в проверке протектора.

Не обращая внимания на пару, играющую в счастливые семьи позади меня, я позволяю

своим мыслям блуждать к моей матери.

Еще один ребенок.

Должен родиться в ноябре.

Это означало, что ему или ей будет только три, когда мне исполнится восемнадцать.

Я бы оставил малыша, когда бы свалил нахуй из этого дома.

Иисус.

Дрожь прокатилась по мне, и я так сильно сжал челюсти, что заболели зубы.

Видите ли, я заключил сделку с самим собой; я пообещал себе, что буду следить за

ними, пока не закончу школу. К тому времени мне было бы восемнадцать с половиной.

Я бы остался в доме и присматривал за своими братьями и сестрой до тех пор. Я мог

бы это сделать. Я мог бы продержаться до тех пор. Но потом, как только я закончил

свой сертификат об увольнении, я убирался оттуда ко всем чертям.

У меня в голове возник целый план.

Я бы нашел вторую работу, что-нибудь, что было бы на полный рабочий день и

приносило хорошие деньги, и вместе с этим я бы внес депозит на дешевую квартиру с

одной спальней. Шэннон пошла бы со мной. Она могла бы занять спальню, а я бы

занял диван. Это было бы маленьким и элементарным, но это было бы наше.

Проходило несколько месяцев, и, поскольку я зарабатывал больше денег, мы

переходили на более крупное заведение, где к нам присоединялись Олли и Тадхг. К

тому времени им было бы одиннадцать и тринадцать, достаточно взрослые, чтобы

позаботиться о себе.

Нигде в проекте моего разума я не предвидел, что у меня будет еще один брат или

сестра, о которых нужно заботиться, не говоря уже о потенциальном малыше.

Я бы не смог этого сделать.

Мне пришлось бы работать днем, и, возможно, иногда ночью тоже.

Я не мог присматривать за ребенком.

Но я также не мог оставить их присматривать за ребенком.

Ради всего святого.

Глава 10.Новые ванные комнаты и старые ошибки.

Третий год

Ифа.

1 сентября 2001 года.

– Где ты хочешь, чтобы я выбросил старую?

Резко проснувшись от звука знакомого голоса, я подскочила в своей кровати и

вытянула шею, чтобы лучше слышать.

– Выброси это во двор.– Это был голос моего отца. – Я позже загружу это в фургон и

отвезу на свалку.

– Ты уверен?– Мои глаза расширились от ужаса. – Это чугунная ванна. Может быть, это

чего-то стоит, если ты отнесешь это Тимми Мерфи в Гленмор? Он возит и продает

металлолом.

– У него есть ребенок того же года рождения, что и ты и близнецы, не так ли?

– Ниаса. Да, она в моем классе. Слушай, я мог бы ему позвонить, если хочешь? Он мог

бы дать тебе за это деньги.

– Нет, дело на последнем издыхании. Под ним красная гниль. Это не повлияло бы на

цену дизельного топлива, в которую мне обошлась бы поездка на нем туда.

Боже мой.

– Достаточно справедливо.

Он этого не сделал!

– Добрый человек, Джоуи, ты можешь сам отнести это вниз?

Он сделал!

– Да, Тони, это не проблема. Но сегодня мне придется уйти около трех. У меня матч в

павильоне.

Папа привел его домой.

– Иисус, сынок, ты силен как бык. И это не проблема. К тому времени мы закончим.

Снова!

И я выглядела как что-то, что протащили через канаву.

Идеально.

Перспектива увидеть Джоуи, после того, как я провела целое лето, не видя его лица

каждое буднее утро в классе, заставила меня сбросить с себя одеяло и спрыгнуть с

кровати, только чтобы эпично шлепнуться лицом на пол, ударившись ногой о

металлический угол моей кровати, когда я падала.

– Иисус, Мария, Иосиф и осел, – выкрикнула я, сопровождая это множеством

красочных ругательств. Перевернувшись на спину, я издала сдавленный жалобный

звук, схватившись за ногу и прижав ее к груди. – Ой, ой, ой…

Затем дверь моей спальни распахнулась внутрь, открывая моего обеспокоенного отца, стоящего в дверном проеме.

– Что, во имя Христа, ты делаешь, Иф? – спросил он, прижимая руку к груди. – Я

думал, что в твоей комнате у кошки течка, из-за звуков, которые ты издавала.

– У кошки не течка. Просто…я, – пробормотала я, откидывая голову на ковер в

спальне, уязвленная гордостью – и пальцем ноги. – Что ты делаешь?

– Джоуи помогает мне заменить старую ванну”, – объяснил папа. – Твоя мама хочет, чтобы ванну убрали, а вместо нее установили электрический душ.

– Звучит дорого, – ответила я, задаваясь вопросом, как мы могли позволить себе новую

ванную. – Что плохого в том, что у нас уже есть?

– Ты знаешь свою мать, – сказал папа с усталым вздохом.

Да, я знала, и я знала своего отца тоже.

То, что хотела мама, папа получал для нее, независимо от того, мог он себе это

позволить или нет, обычно в качестве компенсации за свой последний промах.

Новая ванная была небольшой платой за его блуждающий взгляд, я полагаю.

Мне не принесло бы ни грамма пользы узнать название последней ошибки моего отца.

Не тогда, когда я уже знала имена слишком многих из тех, кто был до этого.

Нахмурившись, папа сказал: – Господи, Ифа, накинь что-нибудь на себя, ладно?– Он

указал на мои голые ноги. – Твой брат внизу со своими друзьями, а я забрал молодого

парня с работы.

– Я была в постели, – парировала я, защищаясь, потянув за подол своего топа в жалкой

попытке скрыть свои бедра. – И я в своей собственной комнате. У меня нет привычки

разгуливать в одних трусиках, папа.

– Тем не менее, – проворчал он, выглядя смущенным, быстро развернувшись на

каблуках и исчезнув в ванной. – Ты когда-нибудь слышала о пижамах? И сейчас десять

часов утра. Разве тебе не следует встать с постели и заняться чем-нибудь

продуктивным?

Вы когда-нибудь слышали о том, чтобы делать что-то продуктивное, например, держать

свой член в штанах?

– На случай, если это ускользнуло от твоего внимания, на улице около двадцати трех

градусов, что для нас чертовски редко, отсюда и трусики, – бросила я в ответ. – А что

касается отсутствия продуктивности, у меня осталось два дня летних каникул до того, как в понедельник снова начнутся занятия в школе, и мне нужно подготовиться к

выпускному экзамену для младших классов, дорогой отец, и я намерена максимально

использовать эти дни.

– И что?– Я услышала, как он позвал из ванной. – Это не оправдание, чтобы

бездельничать все выходные. Тебе следует найти какое-нибудь продуктивное занятие.

– И ты должен найти себе моральный компас.

– Что, любимая?

– Ничего.– Чувствуя, как мое сердце проваливается в низ живота, я поднялась на ноги.–

Совсем ничего, папа.

Какой прекрасный способ закончить летние каникулы, уныло подумала я про себя, проходя через свою комнату, чтобы закрыть дверь. Твой отец снова валяет дурака, и

вместо того, чтобы иметь дело с неверностью твоего отца, твоя мать потратила

сбережения на новую чертову ванную.

– Это загружено в фургон, Тони. Не хочешь содрать линолеум, пока мы этим

занимаемся? Таким образом, нам нужно совершить только одну поездку на свалку…-

Голос Джоуи затих, когда он резко остановился на лестничной площадке, прямо перед

дверью моей спальни, и прямо перед вашим покорным слугой.

В ту минуту, когда его взгляд остановился на моих голых ногах, я почувствовала, как

жар омыл мою кожу. Я не чувствовала необходимости прятать свое тело, не тогда, когда я была взволнована тем, что он, наконец, смотрит.

Кроме того, я не была застенчивым типом. У меня было красивое тело, и я не

собиралась убеждать себя в обратном, особенно когда остальной мир был более чем

готов подорвать самооценку подростка.

– Наслаждаешься шоу?-Я дразнила, уперев руки в бедра, когда его глаза продолжали

скользить по мне. Я подумала, что это было довольно поэтично, что я ответила на тот

же саркастический вопрос, который он задавал мне однажды.

В столь же непримиримой манере он не торопился возвращать свой взгляд на мое

лицо.– Это превосходит вид на задницу твоего отца, это точно.

Я выгнула бровь. – Правда?

В его глазах плясал юмор, редкое отличие от обычного, общего взгляда «к черту мир и

всех в нем», которым он одаривал практически всех. – Ты.

Не то чтобы мы не виделись летом. Я часто заходила в гараж, чтобы помучить его, когда он работал с папой, и я была на большинстве его и Пола матчей, но мы были

окружены друзьями или моим отцом.

Как бы смешно это ни звучало, я скучала по нашим маленьким моментам один на один.

Конечно, иногда они могли происходить против его воли, но я знала, что ему нравились

мои подшучивания так же, как и мне нравились его.

Сердце билось сильнее, чем необходимо, учитывая тот факт, что на меня были

устремлены только глаза мальчика, а не его руки, я протянула руку и провела большим

пальцем по его распухшей нижней губе, увлекаясь его мучением. – Что это у тебя во

рту, Джо; пускаешь слюни?

– Не делай этого.– Его зеленые глаза потемнели. – Не здесь.

– Чего не делать?– Тоном, сильно сдобренным сарказмом, я провела большим пальцем

по его нижней губе и усмехнулась. – Это?

– Играть в свои игры, когда твой отец находится на другом конце лестничной

площадки.

– Почему нет?-Я дразнила, одержимая игрой. – Ты боишься, что он поймает тебя на

том, что ты смотришь на его дочь так, будто хочешь ее съесть.– Я подошла ближе, ожидая, что он сломается и будет первым, кто отойдет. – А ты, Джо? Ты хочешь меня

съесть?

Потянувшись, Джоуи схватил меня за запястье своей большой рукой, но вместо того, чтобы оттолкнуть меня, как я была готова к тому, что он это сделает, он притянул меня

к себе – так близко, что мое тело было прижато к его.

– Не пытайся морочить мне голову, Моллой.– Его голос был низким и горячим, в нем

слышался намек на предупреждение. – Я балую тебя, играя в твои маленькие игры, но

не испытывай свою удачу.

– Моя удача?– Я выдохнула, сердце бешено забилось, когда я увидела, как он наблюдает

за мной.

– Тебе повезло, – подтвердил он. – Ты можешь подтолкнуть меня только к этому.

Я ничего не могла сделать, кроме как смотреть на его лицо и сопротивляться желанию

дать ему пощечину – или поцеловать его.

Я не была уверена, что именно.

– Я не Райс.– Я не буду целовать тебя в щеку и держать за руку, – добавил он с жаром.–

Ты продолжаешь провоцировать меня прикоснуться к тебе, и это именно то, что я

собираюсь сделать.– Его зрачки расширились, и мое сердце отчаянно забилось о

грудную клетку. – Ты можешь думать, что ты достаточно храбра, чтобы сразиться со

мной, пойти со мной один на один, но не заблуждайся на этот счет.– Наклонившись

ближе, он прижался губами к моему уху и прошептал: – Ты не волк из нашей истории, Моллой. -Его дыхание обдувало мою щеку, заставляя мой пульс ускоряться. – Ты

ангел,

– Что это, Джоуи, парень? – крикнул мой отец, стоя на коленях в ванной, спиной к

лестничной площадке.

– Ничего, Тони, – отозвался Джоуи, не шевельнув ни единым мускулом, когда он снова

обратил свое внимание на меня. – Ты милая, невинная овечка, которая одержима игрой

с огнем, – сказал он, ведя меня назад, пока мои ноги не коснулись кровати. – Так что, возможно, ты захочешь прекратить охотиться на меня, Моллой.– Его руки

переместились на мои бедра, и он буквально бросил меня на матрас. – Потому что, если ты этого не сделаешь?– Когда мои запястья были прижаты к матрасу над моей

головой, он встал между моих ног и наклонился ближе, так близко, что его нос

коснулся моего. – Тогда в один из этих дней я собираюсь выследить тебя.

О черт.

– Ты поняла это?– Отпустив одно запястье, он быстро взял меня за подбородок и

заставил посмотреть на него. – Подруга?

– Я поняла.– Задыхаясь и чувствуя слабость, я почувствовала, что киваю. –Друг.

– Хорошая девочка.

Я сузила глаза. – Ты мудак.

Он победоносно улыбнулся мне, прежде чем отпустить меня и выйти из моей комнаты, чтобы присоединиться к моему отцу в ванной.

На дрожащих ногах я поспешила к двери своей спальни и захлопнула ее, прежде чем

прерывисто выдохнуть. – Срань господня.

Это только что произошло?

***

Несколько часов спустя, после долгих раздумий и не слишком долгих поисков работы, я обнаружила, что растянулась на полотенце на лужайке в нашем саду за домом, впитывая последние солнечные лучи от необычной жары, а семейная собака

свернулась калачиком на траве рядом со мной.

Все еще мысленно пережевывая мою предыдущую ссору с одноклассником, мой отец

приказал мне спуститься вниз и держаться от них подальше.

Мой отец достиг своего предела этим утром, когда я продолжала торчать в дверях

ванной, делая умные комментарии по поводу их некачественной работы и мучая его

драгоценного ученика.

Это была не моя вина.

Мальчик был слишком чертовски отвлекающим, чтобы на него не пялиться, и слишком

острым на язык, чтобы с ним не играть, но для папы это не имело значения.

Изгнанная из моей собственной спальни за то, что отвлекала моего отца, и я цитирую,

«бедного молодого парня», я отступила в сад с собакой.

Тьфу.

– Что ты думаешь, Спад?– Наклонившись, я погладила его по шее. – Хм? Я не овечка, не так ли?

Спад, который представлял собой смесь немецкого боксера и, по крайней мере, трех

других пород, издал удовлетворенный стон, перекатился на спину и дико брыкался, когда я почесал его за ухом.

– Точно, – проворковала я. – Овечка никогда не смогла бы так хорошо поцарапать тебе

ухо. Этот парень полон дерьма. И чертовски сексуален.

– Ты не возражаешь?– Темная тень упала на меня, закрыв солнце. – Мои друзья здесь.

– И? – Протянула я, ногой отпихивая брата с моего пути солнечного света.

– И я пытаюсь играть в WWE, – прорычал Кевин, отталкивая меня ногой. – Но они

продолжают спускаться вниз, чтобы выпить.

– Не прикасайся ко мне своими причудливыми грибковыми ногами, – предупредила я.–

И что? Какое отношение ко мне имеют твои маленькие жуткие друзья?

– Это называется нога спортсмена, – парировал Кев, защищаясь. – И они спустятся не

за выпивкой, придурка, они спустятся, чтобы поглазеть на тебя.

Сняв солнцезащитные очки, я приподнялась на локтях и уставилась на тощего

маленького засранца. – Не называй меня придуркой, придурок.

– Ифа, давай, – сказал он, указывая на то место, где я растянулась. – Ты не можешь

сделать это внутри?

– Разве я не могу позагорать внутри? Почему нет, Кевин, извини, но я не могу. Так

загорать не получится, – невозмутимо ответила я, поправляя бретельку своего желтого

бикини.

– Тогда прикройся.

– Солнечные ванны тоже не так работают, Кев.

– Ифа, – простонал он, теперь уже плаксивым тоном. – Да ладно, ты меня смущаешь.

Просто зайдите внутрь или надень что-нибудь.

– Сколько солнечных дней у нас бывает в Ирландии, Кев?-Я спросила своего близнеца.

Да, возможно, мы и делили утробу девять месяцев, но это было все, что у нас было

общего. Правда заключалась в том, что мы ничем не могли отличаться друг от друга.

– Ответа недостаточно, – сказала я ему. – Не хватает и половины. Кроме того, папа

наверху, обустраивает новую ванную с Джоуи, а меня уже выгнали.

– Да, я видел, что он снова привел его, – проворчал мой брат. – Он мог бы попросить

меня помочь ему с ванной.

– Ха, – засмеялась я. – Как будто ты знаешь самое главное о ручном труде.

– Он мог бы показать мне, – огрызнулся Кев оборонительным тоном. – Я учусь

быстрее, чем тот толстый ублюдок наверху.

– Не называй его толстым, – предупредила я, шерсть встала дыбом. – Он более умнее, чем ты когда-либо будешь.

Кев закатил глаза. – О да, потому что знать, где достать наркотики, – это настоящий

гений.

– Он иногда курит только травку, – услышала я свою защиту. – Большая разниц, Кев. То

же самое делают многие другие люди в нашем году. Это не делает его плохим

человеком.

– Это тоже не делает его хорошим, – парировал он. – Почему ты всегда защищаешь его?

– Потому что он мой друг, Кевин.

– Да? Ну, твой друг делает вещи намного больше, чем просто курит травку.

– Как будто ты знаешь.

– Я знаю, на самом деле, – ответил он. – Я тоже на его курсе, помни. Я знаю, что

происходит, так же хорошо, как и ты.

– Ага, на уроках умного класса – фыркнула я. – И конечно, ты знаешь, Кев. Ты прямо

там с большими пушками, не так ли? Мистер популярность собственной персоной.

– Ты думаешь, что твоя внешность и популярность помогут тебе далеко продвинуться в

жизни?– он засмеялся. – Ты настолько глупа, что это вызывает жалость.

– Посмотри на себя, становишься таким раздражительным и ехидным. – Я

усмехнулась. – Не нужно жалеть меня, дорогой брат, потому что я прекрасно

справляюсь сама.

– Нет, Ифа, у меня все в порядке. Я из тех, кто ходит по разным местам. Единственный

способ выбраться из этого муниципального имущества – это выйти замуж, –

усмехнулся он. – Потому что ты чертовски уверена, что не справишься сама. Так что, возможно, ты захочешь подержаться за Пола Райса, потому что он выглядит как твой

лучший кадр.

– О, неважно, ты придурок.

– Это правда.

– Продолжай говорить мне всякую чушь, и мне, возможно, придется снять майку и

устроить твоим приятелям-геймерам настоящее особенное шоу.

Он сузил глаза. – Ты бы не посмела.

– Попробуй меня.– Сузив глаза прямо на него, я потянулась к шнурку за моей шеей и

сказала: – Мне сказали, что у меня дерзкие соски.

– Ты такая сука, – выплюнул он, прежде чем ворваться обратно в дом.

– Нужно знать однл, ты, маленькая киска, – крикнула я ему вслед, а затем

удовлетворенно вздохнула, взволнованная тем, что одержала над ним верх. – Хорошая

шутка, да?– Я ворковала, щекоча картошку на его животе. – Да, я знаю, ты тоже

думаешь, что он придурок. Мне не нужен мальчик, не так ли? Нет, я не хочу. Я

проложу свой собственный путь в жизни.

– Ифа Кристина Моллой! – позвала моя мать несколько минут спустя. Открыв

кухонное окно, она высунулась и погрозила мне деревянной ложкой. – Иди в дом и

накройся, пока я не вышла и не затащила тебя внутрь.

– Ты серьезно?-Я зарычала, в последний раз поглаживая Спаду живот, прежде чем

неохотно подняться на ноги. – Он донес на меня?

– В этом доме есть мальчики-подростки, Ифа, – парировала мама. – И ты растянулась в

саду, как сама Памела, черт возьми, Андерсон. Ты хочешь стать причиной того, что они

повернут?

– Я знаю, сколько им лет, мама. Большинство из них на моем курсе в школе.‐ Я

рассмеялась. – И ты боишься, что я дам им от ворот поворот? Больше похоже на рог…

– Не смей заканчивать это предложение, – предупредила мама, все еще размахивая

деревянной ложкой, как сумасшедшая домохозяйка.

– Да, ну, папа сказал мне держаться от него подальше, – выпалила я в ответ. – Итак, угадай, что я делаю?

– Хватит дерзить, юная леди. Заходи прямо сейчас, или ты наказана до конца месяца. И

это также включает в себя приглашение друзей. Телефона тоже нет. И нет…

– Господи, отлично, – фыркнула я, направляясь к задней двери. – Расслабься, будь

добра. Это не так серьезно.

– Спасибо, – сказала мама, когда я потопала на кухню. – А теперь иди наверх и, как

хорошая девочка, надень что-нибудь, пока у твоего брата не случился приступ

истерики.

– Ничего, если я выпью, прежде чем меня выгонят из семейного дома за обладание

парой сисек? – Угрюмо спросила я, залезая в холодильник и доставая упаковку

апельсинового сока. – Или регидратация теперь тоже преступление?

– Королева драмы.– Закатив глаза, мама ухмыльнулась и вернулась к глажке. – Налей и

мне стакан.

Схватив два стакана из пресса, я налила стакан апельсинового сока и быстро выпила

его залпом, прежде чем снова наполнить свой стакан и налить еще один для мамы.

– Спасибо, любимая.

– Тебе не рады, – поддразнила я, ставя стакан на стойку рядом с ней.

– Триш, мы почти закончили с ванной, дорогая. Я отправляюсь на свалку с этой старой

ванной, пока они не закрылись, – крикнул мой отец из прихожей. – Я ненадолго.

– Увидимся, Триш. Спасибо за сэндвич.

– Не за что, Джоуи, любимый.

Сопротивляясь желанию выбежать в коридор и в последний раз взглянуть на Джоуи

Линча, прежде чем он уйдет с моим отцом, я сдержалась и вместо этого сделала еще

один глоток апельсинового сока.

– Не забудь взять с собой этот старый линолеум, Тони, – крикнула в ответ мама, не

потрудившись оторвать взгляд от гладильной доски. – И сбоку от дома есть несколько

мешков с мусором, которые не мешало бы убрать.

– Уже позаботились.

– Отлично.

– Было бы неплохо немного предупредить, что Джоуи придет, – сказала я, когда входная

дверь закрылась за ними.

– Ах, он прекрасный мальчик, не так ли? Такой трудолюбивый маленький работник, -

восхищалась мама, улыбаясь в глажку. – Я думала, ты будешь рада его увидеть. Вы

двое отличные школьные друзья, не так ли?

– Да, мы друзья, – согласилась я, подавляя смех. – Хотя было бы неплохо поднять

голову.

– Жаль, что он и твой брат, похоже, не подходят друг другу, – добавила мама со

вздохом.

– Это не из-за Джоуи, мам. Кев ни с кем не сочетается, – фыркнула я, прислоняясь

бедром к стойке. – Он слишком заносчивый.

– Ифа.

– Что?– Я вскинула руку. – Это правда.

– Твоему брату не повредило бы оторваться от компьютера и провести некоторое время

в гараже. Я уверена, что если бы он дал им шанс, они бы нашли общий язык.

– Общий язык с кем? Папа или Джоуи? Потому что, без обид, мам, но твой дорогой

малыш думает, что он выше их обоих. У Кева нет никакого намерения пачкать руки. Он

слишком высокого мнения о себе, чтобы общаться с нами, нормальными людьми.

– Он не делает, – ругала она. – Не будь злой.

– Итак, что за история с новой ванной?– Я решила сменить тему, задав вопрос, не

желая давать моему крутому брату еще одну секунду эфирного времени.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты знаешь, что я имею в виду, мама.

– Ничего, любовь моя.‐ Моя мать, которая выглядела очень похоже на то, как, по моим

предположениям, должна была выглядеть моя сорокалетняя версия, лучезарно

улыбнулась. Слишком ярко. – Просто пришло время для перемен.

– Мам, – вздохнула я, протягивая руку, чтобы погладить ее ногу своей ногой. – Ты в

порядке?

Я знала, что это не так.

Ее сердце было разбито моим отцом, должно быть, в четвертый раз за несколько лет –

об этом я знала.

– Я буду, – ответила она подчеркнуто жизнерадостным тоном, заправляя за ухо

белокурую прядь волос. – Я с нетерпением жду хорошего горячего душа сегодня

вечером.

– Итак, кто это был на этот раз?– Спросила я тогда, тыча медведя. Я действительно не

хотела знать, или, по крайней мере, я не должна была хотеть знать, но я все равно

спросила ее, потому что я была ненасытной наказанием. Запустив руку в ее стопку

аккуратно сложенных гладильных принадлежностей, которая была сложена на

кухонном столе, я достала футболку и натянула ее. – Это было разово или

продолжалось какое-то время?

–Я не хочу говорить об этом, Ифа, – тихо ответила мама. – И я также не хочу, чтобы ты

плохо думала о нем. В глубине души он хороший человек и замечательный отец.

– Да, он хороший отец, – согласилась я, ставя свой пустой стакан в раковину. – Но он

дерьмовый муж, мам.

Она, с другой стороны, была хорошей женой и отличной мамой, но это не меняло того

факта, что ее постоянный поток прощения выглядел ужасно похожим на слабость в

моих глазах.

Конечно, у них, казалось, были приличные отношения – когда папа не позволял своему

блуждающему взгляду мешать. Странным образом, они были довольно стабильны и, казалось, никогда не позволяли никаким разговорам в их браке вмешиваться в мою

жизнь или жизнь Кева.

– Он совершает много ошибок, – согласилась мама, вручая мне джинсовые шорты, которые она только что закончила гладить.

– Слишком много ошибок, – предложила я, натягивая шорты и натягивая их на бедра.–

Слишком много раз.

– Я знаю, у тебя есть свои мысли и мнения о том, как я должна реагировать на это, -

спокойно сказала она. – Но намного легче знать, что делать, когда ты судишь жизнь

другого человека.

– Мне это кажется довольно черно-белым.

– Это потому, что ты молода.‐ Она улыбнулась. – Весь мир не черно-белый, Ифа. В

середине много серого.

– Я не понимаю, – призналась я с разочарованным вздохом. – Я не понимаю, как ты

можешь оставаться с ним, когда он доказал, что ему нельзя доверять.– Я покачала

головой и указала на нее. – Посмотри, какая ты крутая, мама.

– Крутая?

– Это означает желанная, – объяснила я. – Красивая, великолепная,чертовски...

– Хорошо, – тихо рассмеялась мама. – Спасибо за комплимент, но хватит

сквернословить.

– Ну, это правда. Ты сногсшибательна, мам, – настаивала я. – Кев думает, что его

чудаковатые приятели спускаются вниз, чтобы повидаться со мной, в то время как

половину времени это делается для того, чтобы украдкой взглянуть на тебя.

– Ифа, – усмехнулась она.

Вздохнув, я спросила: – Почему ты терпишь это, мама?

– Я люблю его, – ответила она. – Я вложила в этого человека более двадцати лет своей

жизни и родила от него своих детей. И, хочешь верь, хочешь нет, он тоже меня любит.

– Тогда, может быть, ему нужно любить тебя больше, – сказала я ей. – Потому что его

слова и его действия не совсем совпадают, мама.

– Ни один брак не идеален.

– Нет, – согласилась я. – Но не всем женам тоже изменяют.

– Что насчет Пола?-Спросила мама, переводя разговор на меня, тоном защитника. – Ты

любишь его, не так ли? Представь, что ты провела большую часть своей жизни, воспитывая семью вместе, а затем вынуждена…

– Нет.

Мама удивленно моргнула. – Нет?

– Нет, – подтвердила я, покачав головой. – Я не люблю Пола, и у меня нет планов

менять этот статус.

– Почему нет?

– Потому что я не собираюсь давать мальчику такую власть надо мной, – просто

ответила я. – С моей точки зрения, мужчины тебя подводят – даже таким хорошим, как

папа, нельзя доверять. Итак, зачем мне вообще подвергать себя такой боли? Это было

бы эмоциональным самоубийством.

Мама выглядела ошеломленной, когда издала тихий смешок. – Ифа, если у тебя нет

чувств к бедному мальчику, тогда, во имя всего Святого, почему ты встречаешься с ним

последние полтора года?”

– Потому что я выбираю, – объяснила я. – Не потому, что мне это нужно.

– А что насчет Пола? – требовательно спросила она. – Ты подумала о его чувствах?

– Я никогда не говорила, что он мне безразличен, мам, конечно, мне не все равно.

Пожав плечами, я добавила: – Он мне нравится – это очевидно. У меня просто нет тех

безумных глубоких чувств, которые затуманивают здравий смысл.

Она выгнула бровь. – Нравится?

Я пожала плечами. – Что не так?

– Нравится – это не то слово, которое девушка обычно использует, чтобы описать свои

чувства к своему парню.

– Ну, это все, что у меня есть, мама.

– Но…

– И если ты думаешь, что Пол Райс влюблен в меня, то ты ошибаешься, – поспешила

указать я. – Его чувства так же заменимы для него, как и для меня. Если бы мы

расстались утром, я могла бы гарантировать тебе, что ему не потребовалось бы больше

недели, максимум двух, чтобы перейти к кому-то другому.

– Ифа, – ахнула мама.

– Что? Это правда.– Смеясь, я лениво помахала рукой в воздухе. – Вот насколько

мимолетны чувства парней – и я имею в виду не только Пола.Все парни. Конечно, его

гордость может быть задета, но он довольно быстро забудет обо мне.

– Но…

– Да ладно, мам, все так, как ты только что сказала; ты замужем за папой двадцать лет, и это не мешает ему забывать о тебе каждый раз, когда он сбивается с пути.

– Значит, такой образ мыслей вызван нашим браком?

– Может быть?– Я пожала плечами. – Я не знаю.

– Я надеюсь, что нет.

– Но даже если это так, я рада, потому что это подготовило меня к неизбежному. Не

цепляйся за чувства, и тебе не будет больно. Я улыбнулась. – Легко.

– Итак, ты говоришь, что никогда не хотела влюбляться и жениться?

– Это не значит, что я на сто миллионов процентов против идеи брака и материнства.

Если бы появился правильный парень и доказал, что я неправа, тогда, конечно, я могла

бы это сделать, – признала я. – Но я никогда не смогла бы справиться с тем дерьмом, с