Текст книги "Спасти 6-го (ЛП)"

Автор книги: Хлоя Уолш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 37 страниц)

Ифа

31 декабря 2004.

С моим миром разбитым вокруг меня, и мое сердце раскололось в груди, я каким-то

образом сумела пережить следующую неделю, взяв на себя обязательство использовать

три метода / режима, чтобы выжить в том, что невозможно пережить.

Режим работы.

Отдав себя на милость моего босса, я использовала каждый свободный час работы в

Dinniman. Отчаянно нуждаясь в отвлечении и мирской анонимности, которая приходит

с обслуживанием столиков, пока я не смогу заползти обратно в постель ночью и

плакать, пока не усну.

Пересмотреть выход из сертификата.

Поскольку я не была таким ученым, как Кев, я быстро обнаружила, что этот метод, каким бы оптимистичным и продуктивным он ни казался мне, когда я его

придумывала, оказался полным провалом. Мне пришлось бы вдохнуть наши книги, если бы у меня была надежда пройти наш сертификат об уходе. Ему достаточно было

услышать, как учитель сказал это однажды, и это навсегда осталось в его большом

старом мозгу. Я? Учителю пришлось чуть ли не силой вставить это и заклеить скотчем

все отверстия в моей голове, чтобы информация не вываливалась обратно. Вот какой

отстойной я была в академической части школы. К сожалению для меня, не было

экзамена по социализации, в котором, в отличие от Кева, я преуспела. Поэтому я

быстро перешла к третьему способу.

Взять бутылку водки в ванну с собой.

Да, когда я составляла свое трехэтапное руководство по выживанию, я действительно

не продумала его до конца, потому что, как и в случае с методом номер два, это звучало

как фантастическая идея. Потом я вспомнила, что мама заменила нашу ванну на

гребаный душ с сильным напором воды.

Видишь? Все шло не так, как я хотела.

Независимо от моих методов, я обнаружила, что выполняю движения.

В воскресенье я была ошеломлена.

В понедельник я была пуста.

Во вторник я была истерически оптимистична, что все чудесным образом получится.

В среду я была полна безумной одержимости, которая, в свою очередь, заставила меня

заполнить его голосовую почту жалобными сообщениями, которые заставляли меня

ненавидеть себя, а затем сердитыми, которые уверяли его, что я ненавижу его намного

больше.

В четверг я снова была убита горем.

И к пятнице я смирилась с тем фактом, что никогда больше по своей воле не буду

праздновать Новый год.

Прошлый год был достаточно ужасным, когда мне пришлось сидеть сложа руки и

терпеть осознание того, что Джоуи наверху трахает Даниэль, но сегодня вечером, когда

я сидела одна в своем доме, я знала, что чувствовала себя в миллион раз хуже.

Конечно, технически я была с Полом в прошлом году, а Джоуи с радостью обслуживал

половину школы, но мы все еще были друг у друга.

Потому что в прошлом году, каким бы запутанным и размытым ни был пятилетний

период нашей дружбы, по крайней мере, у меня все еще был он.

Но теперь, в этом году, я была совершенно одна.

Мои родители ушли в паб, и даже Кев, который редко выходил из дома, пошел с ними.

Только что из душа, я встала перед зеркалом в своей спальне и долго и пристально

смотрела в зеркало.

Мои глаза были опухшими и налитыми кровью, губы красными и распухшими, а на

щеках были следы слез.

Я выглядела дерьмово.

Я чувствовала себя хуже.

Шмыгая носом, я протянула руку и собрала свои влажные и спутанные волосы в

самодельный пучок на макушке.

Надев черные леггинсы, балетные туфли-лодочки и толстый розовый джемпер, я

смахнула слезы, которые все еще текли по моим щекам, тыльной стороной ладони.

Мои волосы были в мокром беспорядке, уложенном на макушке, а на лице не было

косметики, но мне было все равно.

У меня не было никаких планов на ночь.

Честно говоря, не то чтобы у меня не было предложений. Я получила бесчисленное

количество сообщений и приглашений от школьных приятелей, не говоря уже о

дюжине или около того красочных голосовых сообщений от Кейси. Она умоляла меня

пойти с ней на вечеринку Томмена, на которую Кэти раздобыла для нас приглашение, любезно предоставленное ее возлюбленным, играющим в регби.

По словам Кейси, с мальчиками было все в порядке, выпивка была бесплатной, и она

твердо намеревалась заполучить себе шикарную поездку в частную школу, построенную как кирпичный сортир, для игры в регби на ночь.

Хорошо для нее.

У нее могли быть все одержимые регби мальчики Томмена, которых она хотела, потому

что единственный мальчик, с которым я хотела провести сегодняшний вечер, пришел с

херли, формой BCS и целым грузовиком травм.

Натянув рукава джемпера на руки, я задрожала от холода, когда мой взгляд прошелся

по полу моей спальни, ища глазами знакомую связку ключей.

Не делай этого, моя гордость предупреждала, не будь таким отчаянным.

Боже мой, сделай это! Мое сердце воодушевлено, ты знаешь, что он все еще любит нас.

Взгляд упал на мои ключи от машины, я быстро схватила их и поспешила из своей

комнаты.

Ура, ты собираешься это сделать, мое сердце воспрянуло.

Ты можешь оставить меня за дверью, заявила моя гордость, проверяя меня, это за

гранью жалости.

Я знала, что чертовски рискую, делая то, что собирался сделать, и был хороший шанс, что мое сердце разобьется еще больше, но я бы никогда не простила себя, если бы не

услышала слова, которые наружу сжигали меня изнутри.

Ему нужна была помощь, а мне нужно было, чтобы меня услышали.

И даже если бы он отказался позволить мне помочь ему, тогда он, черт возьми, наверняка услышал бы меня.

Глава 92. Нянчимся с братьями и бойкотируем вредные

привычки.

Джоуи

31 декабря 2004.

– Идите спать,– Я кричал вверх по лестнице. – Клянусь Христом, ребята, если мне

придется возвращаться по этой лестнице, вы пожалеете.

– Да, точно, – засмеялся в ответ Тадхг, дерзкий, как всегда, когда он перегнулся через

перила и насмехался надо мной. – Что ты собираешься делать? Смотреть на нас до

смерти?

– Да, – вмешался Билли храбрый придурок с фиолетовым Ферби под мышкой. – Мы

знали, что ты не тронешь нас, Джо.

– Не болтай со мной, ублюдок, – предупредил я, указывая пальцем на номер пять. – Все

когда-нибудь бывает в первый раз.

– Да, точно, – фыркнул Олли, ничуть не задетый моей пустой угрозой.

– Я серьезно, – сказал я им. – И если ты даже подумаешь о том, чтобы разбудить этого

ребенка, то не мне придется потратить еще два часа, укачивая его, чтобы он снова

заснул.

– О, пожалуйста, – парировал Олли. – Шони может проспать что угодно.

– Да, – возразил я. – Ему повезло, потому что он живет с парой туманных рожков.

– Почему я не могу спуститься?-Тадхг заскулил. – Это канун Нового года. Шэннон не

ложится спать – и не говори, что это потому, что она старше меня, потому что это

отговорка.

– Потому что, если я позволю тебе спуститься, тогда я должен позволить спуститься

Олли, и если я позволю спуститься Олли, я должен позволить спуститься Шону, -

услышал я, как я говорю ему, должно быть, в седьмой раз. – И я не понесу все ваши

задницы обратно в постель, когда вы отключитесь на диване.

– Но папа ушел на ночь, – продолжал протестовать Тадхг. – И мама ушла с ним. Это

случается раз в год, Джо. Раз в чертов год.

– Точно, – согласился я. – Так что, иди спать, как хороший парень, и дай мне хоть раз

насладиться тишиной и покоем.

– Это чушь собачья, – проворчал Тадхг. – Сейчас только половина десятого.

– Мы ненавидим, когда ты нянчишься с детьми, – фыркнул Олли, запинаясь в своих

словах. – Ты самый подлый. И скучный.

Я закатил глаза. – Да, потому что нянчиться с вами троими – это такое волнующее

событие и для меня тоже.

– Джоуи, пожалуйста…

– Кровать. – приказал я, подняв руку. – Продолжайте сражаться со мной, и никто из вас

не увидит территорию GAA в течение недели.

– Ты не можешь этого сделать, – запротестовал Тадхг. – Ты не можешь наказать нас. Ты

не наш папа.”

– Да, – добавил Олли, бочком подходя к Тадхг. – Ты не наш босс.

– О, нет?-Я приподнял бровь. – Продолжайте настаивать, и я добавлю еще неделю.

– Но…

– Уже три недели.

– Это чушь собачья, – фыркнул Тадхг, прежде чем исчезнуть из поля зрения. – Ты мне

больше нравился, когда тебя рвало!

– Да, – проворчал Олли, поспешая за Тадхгом. – Мы ненавидим тебя.

– Да, да. Сладких снов, маленькие ублюдки, – крикнул я в ответ, ожидая звука

захлопнувшейся двери их спальни, прежде чем вернуться в гостиную.

– Вау, я так рада, что ты здесь, чтобы показать себя, – усмехнулась Шэннон, когда я

опустилась на диван рядом с ней. – Они в буквальном смысле никогда не делают того, что я им говорю.

– Ты не можешь показывать слабость, – объяснил я, бросая ей плитку шоколада из

моего кармана. – Мальчики, собравшиеся вот так, похожи на стаю бешеных собак. Они

могут учуять страх за милю, и в ту минуту, когда ты обнажишь перед ними свою шею, они сразу же вцепятся в яремную вену.

– Вау, – задумчиво произнесла она, разворачивая свой батончик. – Какая интересная

концепция воспитания.

– Почему ты так странно ешь,чудачка!-Разинув рот от ужаса при виде того, как моя

сестра жестоко расправилась с батончиком KitKat, я схватил подушку за спиной и

швырнул в нее. – Что ты, блядь, за серийный убийца такой?

– Что?– Хихикая со своего места в конце дивана, Шэннон откусила еще кусочек –

прямо посередине, не разделяя его сначала пополам. – Это всего лишь шоколад.

С отвращением покачав головой, я сделал глоток чая, который она приготовила мне

ранее, и пробормотал: – В глубине души ты немного псих, не так ли?

– Ты в гораздо лучшей форме, чем вчера, – одобрительно ответила она. – Я горжусь

тобой, Джо.

– За что?

– За то, что становишься лучше.– Щеки покраснели, она заерзала от дискомфорта. – За

то, что остался дома сегодня вечером, когда быть здесь – последнее место, где ты хотел

бы быть.

Это было чертовски точно.

И мне было далеко не лучше, но я все еще пытался, все еще держался там, и я все еще

был чист.

Худший из DTS прошел, но я знал, что балансирую на тонком льду, а это означало, что

выход сегодня вечером был риском, на который я не мог позволить себе пойти.

Я не для того прошел через ад на прошлой неделе, чтобы все бросить, потому что это

именно то, что я сделал бы.

В отличие от моего отца, алкоголь никогда не был моей проблемой, но он был подлым

гребаным помощником моего главного врага.

Потому что при всей свободе, которую давал мне алкоголь, он лишал меня всякой

логики и осознанности. Это сделало меня безрассудным, прежде чем отправить меня

вниз головой по пути, из которого нет возврата.

Потому что, когда я напивался, я становился неряшливым, а когда я становился

неряшливым, я накуривался.

Так было с тех пор, как я был ненамного старше Тадхга. Черт возьми, может быть, даже Олли.

Почти половину своей жизни я танцевал с дьяволом, играя с огнем, и это, наконец, настигло меня.

Хуже, чем догнать меня, это настигло меня.

Черта, которую я пересек, была не из тех, от которых многие возвращались.

Убитое горем лицо Моллой все еще было так же свежо в моей памяти, как и неделю

назад. Это было движущей силой моего решения оставить свою задницу на этом

диване и держаться подальше от неприятностей на ночь.

Я не мог снова облажаться.

Я не мог себе этого позволить.

В глубине души я знал, что если позволю себе соскользнуть обратно в эту дыру, то

выхода уже не будет.

– Ты знаешь, – размышляла Шэннон, возвращая меня в настоящее, когда она доедала

свой шоколадный батончик. – Я не могу вспомнить последнюю новогоднюю ночь, которую мы провели вместе.

Я мог.

– Я был в шестом классе; ты была в третьем, – напомнил я ей, вспоминая ночь, как

будто это было вчера. – Даррен был на шестом курсе и только что приехал к маме на

Рождество, и у старика сорвало крышу.

– О, да.– Свет в ее глазах потускнел. – Я помню.

– Он разгромил дом, отрекся от Даррена, сломал руку маме за то, что она защищала

Даррена, затем сломал мне нос за то, что я защищал маму, прежде чем собрать сумку и

съебаться на месяц.

– Да, – прошептала она, прикусив губу. – Это было последнее Рождество, которое

Даррен провел с нами.

– Да, – тихо признал я. – И это был последний раз, когда я проводил новогоднюю ночь

дома.

Это был последний раз, когда я тоже провел его трезвым.

– Он ушел следующей осенью, – добавила она, явно вспоминая то время в нашей

жизни, когда все было не так сложно. – Как только он получил результаты сертификата

об уходе.

– Все они были более высокого уровня, потому что, давай посмотрим правде в глаза, он

был немного гением, – неохотно признал я. – Умный ублюдок, вероятно, где-нибудь в

офисе, сидит за здоровенным столом, перед ним навороченный компьютер, и делает

состояние с помощью своих больших мозгов.

– Я надеюсь на это, – задумчиво ответила Шэннон. – Я действительно надеюсь, что с

ним все в порядке, Джо.

– Он в порядке, – выпалил я, чувствуя, что мое настроение испортилось. – Он

выбрался, не так ли?

– Да, я думаю.– Тревога заполнила ее глаза. – Ты его ненавидишь?

Я натянуто кивнул.

Ее глаза расширились. – Неужели?

– Да, действительно, – огрызнулся я. – Я действительно презираю этого парня.

За то, что оставил меня одного в этом.

За то, что сбросили бремя ответственности на мои плечи, когда мы должны были

разделить нагрузку.

За то, что вырвал у меня мое будущее, когда он вышел за дверь.

– Я не хочу.– Она нервно посмотрела на меня. – Ненавижу Даррена, то есть. Мне все

еще больно, что он ушел и никогда не возвращался…

– Он не просто не вернулся, – перебил я, чувствуя, как мое раздражение поднимается

при воспоминании. – Он также не брал трубку. Ни разу.

– Но я все еще не испытываю к нему ненависти. Я никогда не могла ненавидеть ни

одного из своих братьев.– Она толкнула мое колено ногой, прежде чем добавить: – И

особенно не мой любимый брат.

Я закатил глаза. – Поцелуй задницу.

– Это был хороший месяц, правда?– сказала она с легкой улыбкой. – Когда папа уехал в

то Рождество – я имею в виду, если не считать сломанной руки мамы и твоего

сломанного носа.

– Ты можешь записать это, – выпалил я в ответ. – Это было первое Рождество, которое

мы провели с мамой, когда я помню, что она действительно присутствовала.

– Я тоже, – согласилась Шэннон. – Она была такой живой в то Рождество.– Ее глаза

загорелись, когда она вспомнила. – Помнишь, как нам было весело, когда она

пригласила нас петь ”Крапивника» в День Святого Стефана?– Хихикая, она добавила:–

Она водила нас от двери к двери и из паба в паб, распевая песни от всего сердца. Мы

заработали столько денег, Джо, помнишь?

– Ага, – фыркнул я. – Только потому, что я убедил ее проглотить свою гордость и

позволить нам сделать это.

– Да?

– Да, – ответил я категорично. – Папа съебал со всеми нашими деньгами, ей не платили

еще две недели, а ее драгоценный Даррен был слишком занят подготовкой к экзаменам, чтобы устроиться на работу.– Пожав плечами, я добавил: – Нам нужно было что-то, чтобы выжить. Олли нужны были подгузники, и в прессе не было ни кусочка еды, когда он уходил.

– Неужели?– Шэннон выдавила. – Так вот почему ты получил работу у Тони Моллой в

то Рождество? Потому что у нас не было денег?

Я пожал плечами. – В значительной степени.

– Вау.– Она выдохнула. – Я никогда этого не знала.

– Ты многого не знал, Шэн, – пробормотал я, делая еще один глоток чая. – Радуйся.

– Да, – поспешила она заверить меня. – Я рада, Джо – и благодарна. Может, Даррен и

был сыном-академиком, но ты – тот, кто выжил.– Она потянулась через диван и сжала

мое плечо своей маленькой ручкой. – Вот откуда я знаю, что с тобой все будет в

порядке.– Она бросила на меня многозначительный взгляд и прошептала слова: – Я

обещаю.

Затем раздался тихий стук во входную дверь, и я быстро вскочил на ноги, благодарный

за перерыв в разговоре.

Это становилось слишком глубоким, и я не мог справиться с тяжелым прямо сейчас.

– Кто это?– Шэннон позвала меня, когда я едва добрался до коридора.

– Может быть, если ты дашь мне шанс ответить на это, я смогу сказать тебе, – сухо

ответил я, поворачивая ключ в замке и распахивая дверь внутрь.

В ту минуту, когда мой взгляд упал на ее лицо, я почувствовал, как из моих легких

выбили весь воздух.

Черт.

Моллой, обхватив себя руками, словно защищаясь, стояла у моей входной двери, выглядя более сломленной и более красивой, чем я когда-либо видел ее за те шесть лет, что я ее знал.

– Привет, – прошептала она.

– Привет.– Игнорируя мою сестру, когда она позвала меня из гостиной, мне удалось

связать достаточно слов, чтобы спросить: – Ты в порядке?

Темные круги под ее опухшими глазами убедили меня, что это не так.

Стуча зубами, я наблюдал, как она начала кивать, прежде чем резко остановиться и

вместо этого покачать головой. – Мы можем поговорить?

Черт.

С сильно бьющимся в груди сердцем я вышел на улицу и закрыл за собой входную

дверь, зная, что все, что она хотела сказать, причинит мне боль, но подчинился без

протеста, потому что я заслужил все, что она могла мне сказать, и даже больше.

Глава 93.Я не в порядке.

Ифа

31 декабря 2004.

Когда я постучала поздно вечером в канун Нового года у входной двери Линча самым

последним человеком, которого я ожидала увидеть в дверях, был Джоуи.

Но когда дверь распахнулась внутрь, я обнаружила именно того, кто смотрел на меня.

Конечно, я пришла увидеть его, но в глубине души я искренне думала, что это будет

бесплодная поездка.

В ту минуту, когда мои глаза встретились с его, боль в моей груди, с которой я ходила, усилилась. До такой степени, что мне пришлось физически прижать руку к грудной

клетке, чтобы унять боль.

У меня перехватило дыхание. – Привет.

– Привет.– Он крепче сжал дверь. – Ты в порядке?

Нет. – Мы можем поговорить?

Он кивнул, и я прерывисто выдохнула, когда он вышел и тихо закрыл за собой дверь.

Серые спортивные штаны, в которые он был одет, низко сидели на его узких бедрах, открывая намек на черные боксерские шорты, которые были на нем под ними. Простая

белая футболка, в которой он был, открывала его татуированные руки и сидела на нем

так, что я могла видеть намек на черные чернила на его груди.

Это больно.

Это, блядь, обожгло меня.

Не в силах остановиться, я упивалась его видом, мое тело пылало, а сердце

разрывалось от непреодолимых усилий, которые потребовались мне, чтобы стоять

здесь и смотреть ему в лицо.

– Я, ах…-Позволив своему голосу затихнуть, я изучала его лицо, чувствуя себя все

более смущенной с каждой прошедшей секундой. – Ты здесь.– Ты трезв.

– Да.– Джоуи медленно кивнул, его челюсть тикала.

– Почему? – Потребовала я хриплым и надломленным тоном. – Почему ты здесь?

– Я не должен быть?

– Это канун Нового года.

– Да, я в курсе даты.

– Ответь мне.

Он тяжело вздохнул, когда сказал: – Я вроде как пытаюсь начать с чистого листа.

Я уставился на него, не веря своим глазам. – Почему?

Он бросил на меня тяжелый взгляд. – Как ты думаешь, почему?

– Почему?– Я повторила, неумолимо. – Почему, Джо, почему?

– Потому что я облажался!

– И что?-Слезы застилали мои глаза, и я осторожно держала их открытыми, не смея

моргнуть. Я знала, что если я это сделаю, плотину прорвет. У меня никогда не

получалось сморгнуть слезы, я должна была отправить их обратно в ад. – Ты

облажался раньше, и это не помешало тебе сделать это снова.– Снова и снова …

– Да,что ж, может быть, на этот раз, когда я облажался, это стоило мне больше, чем я

был готов потерять.

– Что это значит?

– Ты знаешь, что это значит, – ответил он, проводя рукой по волосам.

– Скажи это, – потребовала я, когда мы стояли менее чем в двух футах друг от друга, а

он возвышался надо мной. – Дай мне слова.

Его зеленые глаза вспыхнули жаром, когда он вышел прямо и сказал: – Это стоило мне

тебя.

– Меня?

– Тебя?

– Нет.– Его слова выбили меня из колеи, и я покачала головой. – Не говори так.

– Ты спросила, – выпалил он. – Я ответил.

– Но ты…-Покачав головой, я уставилась на него, чувствуя надежду и безнадежность

одновременно. – Ты сделал это, Джоуи.

– Я знаю.

– Нет, нет, нет.– Я подняла дрожащую руку, мысленно отбрасывая прочь жалкую

надежду, поднимающуюся внутри меня. – Ты порвал со мной.

– Я знаю, Моллой.– Его глаза пылали жаром, когда он прорычал: – Я знаю.

– Тогда не корми меня больше ерундой, – прошипела я, не в силах справиться со

своими измотанными эмоциями. – Ты был более чем готов потерять меня, когда ушел

от меня.– Слезы жгли мои глаза, когда я смотрела на него. – Я был там, помнишь? Я

наблюдала, как ты уходил.

– Потому что я пытался поступить правильно, – прорычал он, теряя свое хладнокровие

рядом со мной. – Черт!

– Для кого?– Я закричала, вскидывая руки вверх.

– Для тебя! – проревел он в ответ, грудь его вздымалась, когда он повторил мои

действия, дико вскинув руки. – Для тебя, Моллой. Для тебя,блять. Всегда ты!-

Расстроенный, он сжал руки по швам и выплюнул: – Я был готов уйти, потому что

знал, что это лучшее, что я мог сделать для тебя, а не потому, что я тебя не люблю!

– Любишь меня?– Подавила болезненный, невеселый смех. – Так теперь ты даешь мне

слово? Когда это закончилось?-Я недоверчиво покачала головой, когда опустошение

рикошетом пронзило меня. – Это просто чертовски бесценно.

Он сузил глаза. – Я говорю тебе правду.

– Ты знаешь об отношениях моих родителей, – обвинила я, обезумев от горя и отчаянно

желая, чтобы он услышал мою боль. Чтобы он знал, как глубоко порезал меня нож, который он воткнул мне в спину. Он застрял в кости, и я медленно умирала внутри. –

Ты знаешь, почему у меня проблемы с доверием к мужчинам.

У него хватило такта закрыть рот и кивнуть.

– Я никогда не доверяла Полу, ни разу за четыре года, и я никогда не позволяла себе

любить его, потому что я знала, что произойдет, если я это сделаю, – выдавила я, дыхание вырывалось короткими слышимыми вздохами. – Я знала, что в конце концов

он подведет меня и разобьет мое сердце – если я дам ему на это силы. Итак, я этого не

сделала.Я сохранила эту силу и свое сердце при себе.– Шмыгнув носом, я покачала

головой и заставила себя посмотреть на него, когда сказала: – Но у меня никогда не

было шансов против тебя, не так ли?

Он долго смотрел на меня, прежде чем испустить болезненный вздох. – Ифа. Я

пытался защитить тебя.

– Ну, это не сработало, – услышала я свой крик, тело обмякло, когда адреналин, который бушевал во мне, быстро спал. – Потому что я не в порядке.

Он вздрогнул. – Я знаю.

– Я не в порядке,– повторила я, нуждаясь в том, чтобы он услышал меня, увидел меня, помог мне, черт возьми. – Ты спросил меня ранее, все ли со мной в порядке, и я говорю

тебя, что я не в порядке.

– Я никогда не хотел…-Его голос прервался, и он потер лицо рукой, прежде чем

выдавить: – Я знаю, хорошо? Я знаю. Для меня это то же самое.

– Ты заставил меня упасть, – я заставила себя сказать ему, поскольку каждый дюйм

меня дрожал. – Ты заставил меня пасть, и доверять, и верить, а потом ты все это забрал.

Боль охватила его черты. – Я знаю.

– Я влюблена в тебя.– Мне было все равно, насколько слабо или жалко я звучала в тот

момент, поскольку я продолжала позволять моей правде изливаться из моих уст, когда

я истекала кровью перед ним. – И я боюсь за тебя, и у меня из-за тебя полный пиздец с

головой. -У меня перехватило горло, и я прерывисто всхлипнула, прежде чем

выдавить:– И я чувствовала все это к тебе с тех пор, как мне было двенадцать лет.

– Ифа.

– Я закрывала глаза на все темные вещи, которые ты совершал, больше раз, чем мне

хотелось бы признать. Я отказалась от дружбы, чтобы быть с тобой. Я ходила в

наркопритоны ради тебя. Я прикрывала тебя, защищала тебя, лгала ради тебя и отдала

тебе свое тело.

– Ифа, – он застонал, как будто я причиняла ему физическую боль. – Я…

– Я не смогла бы любить тебя больше, даже если бы попыталась, Джоуи Линч, -

плакала я, отказываясь от борьбы со слезами, которые теперь свободно текли по моим

щекам. – Я не могу.

Я чувствовала себя как отравленная змея, которая умирала, ослабленная, но

исключительно опасная и ядовитая.

Я не могла понять, почему мое сердце так жаждало боли. Лечь, чтобы этот мальчик

ходил и топтал все это, не думая и не заботясь о последствиях. Не думая о своем

будущем, которого не существовало без него.

– Но тебе этого никогда не будет достаточно!– Проигрывая битву со своими эмоциями, я схватился за голову руками и издал мучительный крик. – Меня никогда не будет

достаточно для тебя, потому что моя любовь не приходит в виде порошка, который ты

можешь нюхать через нос или вводить в вены…

– Это не то, как обстоят дела, – прервал Джоуи срывающимся голосом. – Это не то, что

я чувствую.– Прерывисто выдохнув, он сократил расстояние между нами и грубо

притянул меня в свои объятия. – Я здесь проблема, Моллой. Я тот, кому никогда не

будет достаточно, не ты.

– Тебя достаточно!

– Нет, – ответил он. – Я действительно не такой, детка.

– Это слишком, Джо.– Слезы полились так быстро, что было трудно ясно видеть, когда

мои руки вырвались сами по себе, цепляясь за человека, который причинил мне всю

эту боль. – Все это, – выдавила я, уткнувшись лицом в его грудь. – Я чувствую к тебе

слишком многое.

– Я знаю, – выдавил он. – Это именно то, почему я сделал это.– Он поцеловал мои

влажные волосы и крепче обнял меня. – Ты должна понять, что это холм, на который я

взбирался еще до того, как мы встретились. Это мой демон, которого нужно убить.– Он

издал отрывистое рычание и прильнул ко мне. – Ничего из этого не зависит от тебя.

Глава 94.Я пытаюсь исправить себя.