Текст книги "Спасти 6-го (ЛП)"

Автор книги: Хлоя Уолш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 37 страниц)

Джоуи

31 октября 2001.

Моллой отвлекает меня в обычный день.

Наденьте сексуальный костюм ангела и набейте живот выпивкой, и девушка станет

верным путем к катастрофе.

Я обнаружил, что наблюдаю за ней большую часть ночи по двум причинам.

Первая причина в том, что на нее было чертовски приятно смотреть. Все длинные ноги, изогнутые бедра, светлые волосы и сиськи без лифчика, едва скрывающиеся под этим

лоскутком белого шелка, который она называла платьем, когда она танцевала так, как

будто никто не смотрел – что привело меня ко второй причине, по которой она

привлекла мое внимание.

Все смотрели.

Ну, все, у кого есть член и склонность к киске.

Я был не единственным, кто заметил внимание, которое она получала.

Я всегда думал, что она была слишком хороша для него, и я был прав, судя по тому, как

он вел себя сегодня вечером. Топал ногами, как гребаный малыш, потому что его

девушка привлекала больше мужского внимания, чем могло выдержать его эго.

Поведение Райса не совсем подтверждало его веру в Моллой – или их отношения, когда он бульдозером ворвался на танцпол, как будто он был веселой полицией, и

эпично выплюнул пресловутый манекен.

Я знал, что Моллой далеко не увядающий цветок и может постоять за себя практически

против любого, но когда я увидел, как ее парень-мудак грубо обращался с ней на

танцполе, я потерял самообладание.

Я знал, что это не мое дело вмешиваться, я не имел права совать свой нос в их

отношения, но я физически не мог удержаться от того, чтобы сделать именно это.

Я сделал то, что делал всегда, нырнул с головой и к черту последствия.

И, как всегда, это обернулось против меня.

Потому что я был близок к тому, чтобы все испортить.

И, честно говоря, если бы не Шейн и парни, которые подъехали, я бы не задумался об

этом.

Я бы сделал намного больше, чем просто поцеловал эти ее пухлые красные губы. Я бы

забрал у нее то, на что не имел права.

В конце концов, хорошо, что нас прервали, потому что, когда я вернулся в Павильон

после того, как рассчитался с Шейном, она была с ним.

После этого мое настроение омрачилось до точки невозврата.

Только сам Иисус Христос знал, насколько иррационально ревнивым и безнадежным я

себя чувствовал, когда раздавил и нюхал окси, который я получил от Шейна, но это

дало мне именно то, что я хотел.

Побег.

Находясь выше Эвереста, я раскачивался из стороны в сторону, пока мой разум то

погружался в реальность, то выходил из нее. Фантастическое, блядь, чувство пустоты, овладевающее моим сознанием, уносящее меня в место, которое я никогда не хотел

покидать.

Дышал ли я?

Я не мог сказать.

Мне было бы все равно, даже если бы я захотел. И я этого не сделал.

Я просто хотел перестать чувствовать.

Перестать заботиться.

Чтобы остановиться, точка.

– Ты такой великолепный.

Закрыв глаза, я тяжело прислонился спиной к прохладному бетону, мои руки безвольно

свисали по бокам, пока руки незнакомца тянули мою плоть.

– Твоя упаковка из шести банок – безумие.

Сегодня вечером я хотел уплыть, просто исчезнуть, чтобы никто не зависел от меня в

течение нескольких коротких часов, но затем голос продолжал говорить мне в ухо и

вытаскивать меня из забвения.

– Джоуи … ты со мной?

Нет, я не был с ней.

– Я думала, ты этим увлекаешься?

Я уплывал нахуй.

– Джоуи.

Ничего.

– Джоуи.

Онемел.

– Джоуи.

Отпустите меня.

– Джоуи, это не твоя мама?

– Боже мой, что здесь делает его мама?

– Эй, приди в себя, ублюдок.

Сильный шлепающий звук вибрировал в моих мыслях, принося с собой ощущение

жжения в щеке.

– Что с ним не так?

– Ничего, он великолепен.

– Великолепен? Посмотри на него. Он не в своем уме – отойди от моего сына.

– Возьми себя в руки, Джо.

– Джо, парень, твоя мама здесь.

– Джоуи, проснись, ты мне нужен.

Сжав губы, я заставила свои глаза моргнуть и открыла их, наблюдая, как знакомое лицо

то появлялось, то исчезало из фокуса.

– Что ты принял?– Я услышал, как моя мать потребовала, когда она держала мое лицо

между своими маленькими руками. – Что ты принял, Джоуи!– Издав болезненный стон, она тяжело и быстро дышала минуту или две, прежде чем снова обратить свое

внимание на меня. – Что ты с собой сделал?

Черт, если бы я мог вспомнить.

– Я в порядке, – невнятно произнес я, наслаждаясь чертовски фантастическим

ощущением тепла, разливающегося по моему телу. – Где ты… мама, ты здесь.

– Да, я здесь, – отрезала она, схватив меня за руку, как будто я был маленьким

ребенком. Я не был одним из них очень долгое время. – Я пришла забрать тебя, потому

что мне нужно в больницу, – выдавила она, таща меня за собой. – Я хотела, чтобы ты

присмотрел за своими братьями, чтобы Шэннон могла быть со мной, но ясно, что ты

даже не можешь позаботиться о себе.

Раскрепощенный, я позволил ей вести меня туда, где она решила, что мне нужно быть.

Для меня не имело значения, где это было.

Теперь ничто не имело значения.

– У тебя будет ребенок, мам? – Спросила я, сжимая губы, пока безуспешно пыталась

убрать волосы с глаз. – Еще один?

– Да, Джоуи.– Звук открывающейся двери машины заполнил мои уши, а затем меня

втолкнули внутрь, и я приземлился лицом на заднее сиденье. – Ты позор.

– Я знаю, – сонно согласился я, чувствуя, как она скользнула на сиденье рядом со

мной.– Прости, мама…

– Не разговаривай, – отрезала она, прежде чем приказала тому, кто, как я предположил, был таксистом, отвезти нас в больницу.

– Перестань плакать, мам.– Подтянувшись в сидячее положение, я попытался

пристегнуть ремень безопасности, прежде чем полностью сдаться и позволить ей

сделать это за меня. – Я буду, ах, это все великолепно…

– Ты разбиваешь мне сердце.– Ее голос дрогнул. – Ты убиваешь себя.

Чувства, которые, как я знал, я должен был испытывать, не присутствовали в зияющей

дыре в моей груди. Меня трахнули. Не было смысла отрицать это. Бороться с этим

тоже нет смысла. Не тогда, когда моя собственная мать не верила в меня.

– Ты такая же, как он. Во всех отношениях.

Какой смысл был бороться с моей ДНК?

Это был тот, кем я был, и у меня было ужасное чувство, что меня нельзя исправить или

собрать снова.

Я не мог изменить свою жизнь. Я был парализован и пойман в ловушку в теле, которое

напоминало человека, которого я презирал больше всего.

Ну, почти.

В эти дни я начал презирать себя еще немного больше.

Меня убивало осознание того, что я причиняю боль своей матери.

Подумать только, что я заставлял ее чувствовать то же, что и он.

– Да.– Закрыв глаза, я уронил голову ей на плечо и вздохнул. – Хорошо, мам.

Глава 18.Ангел с ее грязными крыльями.

Ифа

31 октября 2001.

– Мне так чертовски сожалею о том, что там произошло.– Схватив меня за руку, Пол

отвел меня подальше от толпы ближайших завсегдатаев вечеринок, пытаясь вернуться

к моим хорошим книгам.

Краем глаза я наблюдала, как черная Honda Civic ворвалась обратно в павильон, заставив мое сердце сильно забиться.

Он вернулся.

Дверь машины открылась, и из нее вывалился смеющийся Джоуи с сигаретой, свисающей с губ, и банкой голландского золота в руке.

Нетвердо держась на ногах, он стукнул по крыше машины, чтобы подать сигнал на

прощание, прежде чем помахать машине рукой.

Посмеиваясь про себя, он затянулся сигаретой и огляделся, наконец, остановив взгляд

на мне.

Я помахала ему рукой.

Он поднял руку, чтобы помахать в ответ, но остановился, когда его взгляд метнулся к

Полу.

Его улыбка исчезла.

– Ты просто танцевала, – продолжил Пол, снова привлекая мое внимание к себе.–

Теперь я понимаю. Я был придурком. Мне жаль,Иф.-Разочарованно выдохнув, он

отпустил мою руку, чтобы провести руками по своим волосам. – Я ревнивый засранец, ясно? Я ничего не могу с этим поделать. Посмотри на себя.

– Посмотри на себя?– Скрестив руки на груди, я прислонилась к припаркованной

машине за моей спиной и пристально посмотрела на него. – Что, черт возьми, это

должно означать?

– Это значит, что ты прекрасна, и я теряю голову рядом с тобой.

– Лесть не спасет тебя от этого, – предупредила я, бросив взгляд назад, чтобы

обнаружить, что Джоуи исчез из поля зрения. – Ты назвал меня шлюхой и потаскухой.

– Ифа, ну же, – попытался он умолять. – Ты знаешь, я не это имел в виду. На самом

деле я не испытываю к тебе таких чувств.

– Если ты не это имеешь в виду, тогда тебе не стоит этого говорить, – отрезала я, не в

силах скрыть эмоции в своем голосе.

Потому что это больно.

То, что он так обо мне думал, было не очень приятным чувством.

Наши отношения были чертовым крушением поезда, но мне было больно слышать, как

он говорит мне такие вещи, потому что до того, как мы переспали, мы были друзьями.

Я всегда знала, что Пол был материалистом и тщеславен. Раньше меня это никогда так

сильно не беспокоило, потому что у меня самого было много недостатков.

Я была громкой и откровенной, могла вызвать на спор молчаливого монаха – как

любил напоминать мне мой отец, и я особенно медленно вступала в интимные

отношения.

Он всегда терпел мои недостатки, и поэтому я терпела его.

Но в последнее время я начала думать, что способность взаимно терпеть друг друга не

была достаточной причиной для продолжения отношений.

Особенно когда упомянутые отношения начали тяжело давить на мои плечи.

– Послушай, я думаю, совершенно ясно, что у нас ничего не получается, – услышала я, как я наконец набралась смелости и сказала ему. – Я не счастлива, и ты не счастлив, поэтому я не понимаю, почему мы должны продолжать…

– Не говори этого, – предупредил он с дикими от паники глазами, когда схватил меня за

руки и притянул к себе. – Мы не расстаемся,Иф. Этого не происходит, так что выбрось

это из головы.

– Выбросить это из моей головы?– Я отбросила его руки. – Ты не можешь принимать

здесь все решения, Пол. У меня есть право голоса в том, хочу я быть в этих

отношениях или нет. Ты не можешь заставить меня.

– Ты хочешь его.

– О чем ты говоришь?

– Ты точно знаешь, о чем я говорю.– Он с отвращением сузил глаза. – О ком я говорю.

Я тяжело вздохнула. – Это не из-за Джоуи.

– Это всегда из-за него,Ифа, – он практически взревел, теряя хладнокровие со мной.–

Это всегда будет возвращаться к нему, потому что вы все о нем. Не пытайся это

отрицать. Это написано у тебя на лице.

– Он мой друг, Пол.

– Чушь собачья.

– Я не спорю с тобой из-за этого, – прорычала я. – У меня дружба с Джоуи, и я не

променяю ее ни на кого.

– Ты имеешь в виду, что не отдаешь его, – поправил он, а затем подавил невеселый

смех. – Иисус Христос, как ты можешь ослепнуть? Этот мудак не хочет тебя. Когда ты

собираешься понять это через свой толстый череп? Ему насрать на тебя, и чертовски

жалко видеть, как ты вот так падаешь перед ним.

– Пол!

– Смотри! – потребовал он тогда, физически разворачивая меня так, чтобы у меня был

идеальный обзор боковой части павильона. – Посмотри на него, – приказал Пол, схватив меня за подбородок и заставляя меня смотреть, как Даниэль Лонг прижала

Джоуи к стене павильона и засунула свой язык ему в рот. И хотя его руки безвольно

свисали по бокам, он покачал бедрами и поцеловал ее в ответ.

О да, он определенно был увлечен этим.

Увлечён ей.

У меня перехватило дыхание, и потребовалось все, что у меня было внутри, чтобы

стоять на своем и не сломаться.

– Смотри, – повторил Пол, заставляя меня принять все это. – Вот как сильно он думает

о тебе, Иф. Ему наплевать.

Глава 19.Я останусь с тобой.

Джоуи

31 октября 2001.

– Ты можешь бы просто…черт,вставай, Джоуи, – закричала мама, вздымаясь от боли, когда она схватилась за боковую перекладину кровати и издала пронзительный, дикий

крик. – Ты…просто…похож…на…него…иногда.

– Я сказал, что сожалею, – выдавил я, поскольку кайф, на котором я парил, быстро

сменился тяжелой дрожью. – Перестань так на меня смотреть.

Реальность обрушивалась на меня огромными волнами размером с цунами, пока я

продолжал падать обратно на землю.

Тем не менее, я был здесь, не так ли?

Я был тем, кто держал ее за руку.

Где, черт возьми, он был?

– Хорошо, Мэри, при следующей схватке я хочу, чтобы ты сильно толкнула меня, -

инструктировала акушерка. Она оттолкнула меня со своего пути, когда устроилась

между ног моей матери с множеством медицинских принадлежностей и инструментов, которые мой разум не мог постичь. – Ты почти на месте, любимая. Я вижу голову. Еще

один большой рывок, и ты будешь коронована.

– Просто, ах…-Чувствуя головокружение, я попятился от больничной койки моей

матери, нуждаясь в чем-то, нуждаясь быть где угодно, только не там. – Я вернусь…

– Нет, Джоуи, не уходи!– Мама вскрикнула, вцепившись в мою руку мертвой хваткой. –

Пожалуйста, не оставляй меня одну.

– Мама, я не…-Тряхнув головой, чтобы прояснить свое видение, я почувствовал, как

она сжала мою руку. Я пытался разобраться в своем окружении, пытаясь не блевать. –

Я просто, ах…– Быстро моргая, я вытер лоб рукавом и заставил себя сосредоточиться

на ее лице. – Пожалуйста, не заставляй меня делать это.

– Ты мне нужен, – закричала она, дрожа. – У меня больше никого нет.

Сквозь пелену отчуждения я мог видеть ужас в ее голубых глазах, и это отрезвляло.

– Пожалуйста… Мне страшно.

– Хорошо.– Вернувшись к ней, я протянул ей руку, не сказав ни слова, когда она так

сильно сжала мои пальцы, что они чуть не треснули. – Я не оставлю тебя.

– Оно приближается!– Мама закричала, ее лицо исказилось от боли.

– Дыши, Мэри, просто дыши.

Иисус, блядь, Христос…

Не бери в голову говорить ей, чтобы она задыхалась; я собирался упасть в обморок.

– Это головка, – объявила акушерка. – Сама хорошая девочка. Следующая схватка, и он

родится.

– Джоуи, не уходи, пожалуйста, не уходи, – в панике закричала мама. – Я совсем один.

Ты мне нужен…пожалуйста…

– Да.– Глубоко сглотнув, я собрал всю оставшуюся во мне решимость и выдавил

слова:– Хорошо, мам.

Менее чем через минуту лицо мамы исказилось от боли.

Она стала темно-красной, когда все ее тело сотрясала дрожь.

И тогда я услышал это.

Звук пронзительного плача.

Ошеломленный, я наблюдал, как акушерка вытащила маленького младенца, покрытого

запекшейся окровавленной слизью, из-под ее ног. – Поздравляю, – сказала она с

улыбкой. – Это мальчик.

Я наблюдал, как они пережимали пуповину, которая соединяла его с нашей матерью, и

я задавался вопросом, была ли когда-нибудь по-настоящему перерезана пуповина, которая связывала меня с ней. Это было невидимо, но все еще глубоко связывало меня

с женщиной, которая родила меня. Я хотел отпустить все это. Просто позволить боли и

давлению упасть с моих плеч.

Акушерка вытерла кричащего ребенка, прежде чем завернуть его в полотенце и

положить на грудь моей матери.

– Иисус, – выдавил я, чувствуя, как мое собственное тело дрожит, когда я смотрел на

крошечное пурпурное существо в ее руках. – Он крошечный.

– С ним все в порядке?-Прижимая крошечный комочек к груди, мама продолжала

плакать и спрашивать: – С ним все в порядке?– снова и снова, прижимаясь щекой к его

голове.

– Он идеален, Мэри, – заверила ее акушерка. – Немного по мелочи, но опять же, он на

пару недель раньше. Он более чем компенсирует это парой легких при нем.

– Что ты делаешь?– Потребовал я тогда, с ужасом наблюдая, как одна акушерка

воткнула шприц в бедро моей матери, в то время как другая начала сильно давить на ее

живот. – Прекрати это, ладно? У нее только родился ребенок. Ты причинишь ей боль.

– Все в порядке, Джоуи, – сказала мама. – Это нормально.

– Какого хрена?

– Я обещаю, что с твоей матерью все в полном порядке, – спокойно объяснила

акушерка. – Это все очень нормально. Мы помогаем ее матке сократиться, чтобы она

могла родить плаценту как можно быстрее и легче.

– Пла-что?– Я уставился на медсестру, а затем перевел взгляд на свою мать. –Есть еще

что-то?– Я в ужасе покачал головой. – Как, черт возьми, может быть ещё?

Глава 20.Он назвал меня толстой.

Ифа

18 декабря 2001.

– Это не правда.

– Это то, что ты сказал в прошлый раз.

– В прошлый раз это тоже было неправдой.

– Я тебе не верю.

– Послушай, просто зайди ко мне домой после школы. Там мы сможем нормально

поговорить.

– Так ты можешь придумать еще одну дерьмовую ложь, чтобы накормить меня?

– Ифа, давай. Мы должны справиться с этим. Как мы можем это сделать, если ты не

хочешь со мной разговаривать.

– Почему бы тебе не затащить меня к себе домой? Ты становишься довольно хорош в

форсировании событий.

Разочарованно вздохнув, когда я отказалась смягчиться, Пол прошествовал к своему

столу в дальнем конце класса.

Прошло почти два месяца с дискотеки на Хэллоуин в Павильоне, и сказать, что мы с

Полом вернулись на правильный путь, было бы резким преувеличением – если мы

вообще когда-либо были на правильном пути с самого начала.

Я хотела закончить это в ночь Хэллоуина, а Пол нет.

В конце концов, мы договорились о временном перерыве друг от друга, что на самом

деле помогло нашему делу в общей сложности на три недели, пока я не сдалась и не

согласилась попробовать еще раз.

После этого все вернулось к тому, как было.

В течение нескольких дней мы вернулись к основам, и я была чертовски сыта по горло

всем этим чертовым делом.

Я знала, что Пол сожалел о том, что был груб со мной той ночью и обзывал меня, и

пытался все исправить. Проблема была в том, что я, похоже, не могла собрать энергию, необходимую, чтобы присоединиться к нему в налаживании наших отношений.

Потому что я не была уверена, что все еще хочу быть с ним.

Я скучала по парню Полу.

Я хотела остаться с этим парнем.

Но я не скучала по Полу,как моим парнем.

Я хотела убежать в горы от этого своевольного, собственнического ублюдка.

Единственный раз, когда я, казалось, встретила прежнюю версию Пола, был, когда мы

были в ссоре.

Только тогда он проявил ко мне привязанность, проявил интерес к тому, что я хотела

сказать, и, самое главное, относился ко мне с уважением.

Когда он был этой версией себя, он был довольно отличным парнем.

Единственная проблема заключалась в том, что отличный парень исчез в ту минуту, когда приклеил мне на лоб ярлык «подружка».

В ту минуту, когда я дала ему то, что он хотел, этот контролирующий, поглощенный

собой мудак снова появился.

Злясь на себя за то, что не проявила твердость, но позволила ему уговорить меня

вернуться к половинчатым отношениям, я боролась с его дерьмовым поведением на

каждом этапе раздачи. В глубине души я знала, что мне нужно жениться и покончить с

этим навсегда, и к черту последствия. Потому что, застряв в этом подвешенном

состоянии, ожидая, когда что-то изменится, я была несчастна.

Последнее проявление идиотизма Пола и проблема, над которой я в настоящее время

кипела, заключались в том, что в наших отношениях было одно правило для меня и

совершенно другое для него.

Срываюсь на каждом ходу раздачи, если я слишком долго улыбалась одному из парней

в классе, у него не было проблем с тем, чтобы делать то же самое с девочками.

Двойные стандарты и лицемерие сводят меня с ума.

Он не поверил мне, когда я сказала ему, что я не шутила за его спиной, но я должна

была развернуться и проглотить каждую фразу о дерьме, которую он мне скормил, когда появился еще один слух о нем.

Сегодня утром, например, Кейси услышала от Мака, который слышал от Дрико и Сэма, что Пола видели с какой-то девушкой из колледжа Томмена, когда у нас были

каникулы.

Когда я столкнулась с ним по поводу слухов, он поклялся, что это ложь, которая

привела нас к нашему текущему предсказателю.

Я больше не знала, чему верить, но если бы это было правдой, я знала, что уважала бы

его больше, если бы он просто был честным.

Этот последний слух был почти как последний гвоздь в крышку гроба наших

отношений. Если Пол тайком целовался с другими девушками, а я изо всех сил

цеплялась за свое сердце, слишком боясь расстаться с ним из-за страха упустить те

отношения, которых никогда не было и не будет с Джоуи, тогда мы были обречены.

Поэтому можно было с уверенностью сказать, что я пришла к выводу, что мне будет

лучше одной.

В глубине души я знала, что мой вклад в то, чтобы дать нашим отношениям еще один

шанс, был гораздо больше связан со шлюхой, которая должна была сидеть рядом со

мной, чем с любыми извиняющимися заявлениями Пола.

И когда я сказала «шлюха», я имела в виду Джоуи.

После того, как наши пути разошлись на дискотеке той ночью, он всем сердцем

бросился в борьбу за награду «Школьная шлюха».

В отличие от того, что было раньше, когда он, казалось, был немного сдержан в своих

завоеваниях. С той ночи ему, казалось, было наплевать на то, кто наблюдал.

Или что я наблюдала.

В течение нескольких недель, последовавших после дискотеки на Хэллоуин, мы

возобновили нашу уютную рутину отбрасывания тени и обмена шутками.

Джоуи буквально никогда не рассказывал о том, что почти произошло, и вел себя так

убедительно, как будто ничего не произошло, что я иногда задавалась вопросом, не

приснилось ли мне все это.

Хотя я знала, что это не сон.

Образ того, как он целует нашу одноклассницу, был запечатлен внутри моих глаз.

Согласно школьным слухам, Джоуи и Даниэль переспали в ночь дискотеки на

Хэллоуин.

Ну, я полагаю, сравнивать ‘трахать друг другу мозги о кирпичную стену в задней части

павильона GAA’ с совместным сном было немного натянуто.

То, что я почувствовала, когда впервые услышала об этом, было хуже, чем горечь.

Это было почти похоже на разбитое сердце.

Слухи продолжали циркулировать по залам BCS, ужасные, порочные слухи о том, как

они регулярно перепихивались. Слухи, которые уничтожали меня каждый раз, когда

они попадались мне на пути.

Каждый раз, когда мне приходилось страдать от ревности, наблюдая, как она ластится к

нему во время урока, я даже не пыталась бороться с убийственным чувством, которое

загоралось в моей груди, когда я видела их вместе.

Потому что правда заключалась в том, что я что-то чувствовала к нему.

Что-то, чего я не должна была, и что-то, что определенно не было хорошо для меня.

Но я все еще чувствовала это.

К чести Джоуи, и вопреки слухам, он был явно молчалив. Возможно, он и был

трахальщиком, но, по крайней мере, он не распускал язык, а это означало, что, как бы

далеко они ни зашли в ту ночь, с его стороны это никогда не подтвердится.

На самом деле, он относился к ней так же, как и всегда.

Он был таким же слегка отчужденным, немного кокетливым и очень раздраженным

Джоуи.

И хотя наша дружба оставалась относительно нетронутой с Хэллоуина, я не могла

скрыть свою нерешительность – или свою боль.

Наблюдение за тем, как он разделил один поцелуй с другой девушкой, одновременно

покалечило и предупредило меня о том, что мне нужно остановиться.

Перестань желать.

Перестань надеяться.

Перестань удивляться.

Перестань хотеть.

Мне нужно было просто остановиться, когда дело дошло до этого парня.

Осознание того, что Джоуи действительно может устроить серьезную бойню в моем

сердце, заставило меня подавить все чувства, которые пытались пробиться на

поверхность.

Решив оставить в прошлом свое странное увлечение моим одноклассником, я избегала

мест, где, как я знала, могла столкнуться с ним за пределами школы, и держала себя в

руках, когда была в его присутствии.

Примириться с Полом было намного легче, когда у меня был такой горький привкус во

рту. Кроме того, иногда он мог сказать что-то не то, но, по крайней мере, мне не нужно

было беспокоиться о том, что Пол уничтожает клетки своего мозга всеми известными

человечеству препаратами.

Он не мог причинить мне такую боль.

Только у одного человека была возможность сделать это.

Затем на мой стол упала тень, за которой последовала пара идеально ухоженных рук, приземлившихся на мой стол. – Где Джоуи?

– И тебе привет, Даниэль.

– Прости.– Она покраснела и одарила меня смущенной улыбкой. – Я хотела сказать

привет.

Не потрудившись ответить ей, я возобновила свой пост с рисованием в моем домашнем

журнале, рисуя милые маленькие паутинки, пока я ждала появления нашего учителя.

– Ты знаешь, где он? – спросила она гораздо более убедительным тоном. – Он сидит с

тобой на уроке истории, не так ли?

– Конечно.

– Итак, где он?

– Джоуи сейчас здесь нет, но я могу передать сообщение и проследить, чтобы он его

получил.– Я закатила глаза и указала на его пустое место. – Давай. Даниэль. Откуда, черт возьми, я должна знать? Я не его хранитель.

– Извини,я просто подумала, что ты должна знать, так как вы, ребята…

– Друзья, – сухо вставила я. – Ну, я не знаю.– Ложь. – Я понятия не имею, где он.-Еще

одна ложь.

– Он не вернулся в класс после большого обеда.

Ни хрена себе, Шерлок. – Я не знаю, что тебе сказать.– За исключением того, что ей

нужно всего лишь заглянуть за сараи, чтобы найти любовника. Без сомнения, именно

там он был бы, вместе с Рэмбо, Дрикко, Алеком и всеми другими наркоманами нашего

года. – Он появится, когда появится.

– Но это наш последний урок на сегодня.

Ничто не проходит мимо тебя, не так ли? – Твоя догадка так же хороша, как и моя.

Как нельзя кстати, человек момента сам решил прогуляться в класс, и мне не нужно

было смотреть в его глаза, чтобы понять, что он был под кайфом, как воздушный змей.

Запах травы, исходящий от его формы, был достаточно сильным, чтобы вызвать у меня

кайф.

Даниэль лучезарно улыбнулась ему. – Привет, Джоуи.

– Дэн, – признал Джоуи, бросая свою сумку на наш стол, прежде чем проскользнуть

мимо меня, чтобы занять свое место внутри.

Опустившись на стул рядом со мной, он положил локоть на спинку моего стула и

щелкнул меня по хвостику, чтобы привлечь мое внимание. – Моллой.

– Джо, – признала я, не отрывая взгляда от своего домашнего журнала.

– Я искала тебя, Джо, – сказала Даниэль. – Я хотела поговорить с тобой.

– О чем?

– Ты свободен после школы?

– Я никогда не бываю свободен после школы.

О, гори.

Я подавила смешок.

– О, все в порядке.– Ее тон был убедительно ярким. – Может быть, завтра на обед.

– Может быть, – ответил Джоуи, прежде чем снова дернуть меня за конский хвост. –

Есть еще те шоколадки, которые ты хранишь в своем пенале?

– Не понимаю, почему ты продолжаешь спрашивать, когда уже знаешь ответ.

Он потянулся за моим пеналом, и я быстро оттолкнула его руку. – Не трогай.

– Господи, – пробормотал он, отдергивая руку. – Ты не можешь дать одну?

– Я могла бы, – ответила я, переориентируясь на свой рисунок в виде паутины. – Но не

для тебя.

– Не для меня?– Схватив мой карандаш, он спросил. – Почему?

– Потому что ты даже не любишь шоколад, – проворчала я, выхватывая свой карандаш

прямо из его рук. – У тебя есть закуски, и я отказываюсь кормить или способствовать

твоему плохому поведению.

– Я, эм, увидимся позже, Джо, – пробормотала Даниэль, прежде чем отойти от нашего

стола.

– Да, конечно.– Он ткнул меня в плечо. – Мое плохое поведение?– Ухмыляясь как

идиот, что обычно случалось, когда он возвращался с обеда, он наклонился ближе и

толкнул меня в плечо своим. – Давай, Моллой, не утаивай друга.

– У меня в сумке есть батончик. Он твой, если хочешь, но держись подальше от моего

пенала.

– Бам-бар?-Джоуи бросил на меня взгляд, полный отвращения. – Нет, блядь, спасибо. Я

бы лучше умер с голоду.

– Тогда вперед, мой друг.

– Господи, кто нассал в твои кукурузные хлопья?

Ты сделал, мудак. – Прости, Джо, я нажала кнопку? Я просто искала способ заставить

тебя замолчать.

Его брови взлетели вверх, и он подавил смех. – Черт, это было здорово.

– Я знаю.– Неохотная улыбка появилась на моем лице. – Я копила это весь день.

– Для меня?

– Можешь ли ты назвать другого человека, которого я предпочла бы отключить?

Еще один смех. – Иисус, ты в огне.

– И ты действуешь мне на нервы.

– В чем дело, Моллой?У тебя месячные или что-то в этом роде?

– О, мой бог.– Я перевела взгляд на него.– Ты бы такого не спросил.

Он застенчиво улыбнулся. – Разве мы не делимся этими подробностями?

Решив заставить его страдать, я сузила глаза и сказала: – Почему да, Джо. На самом

деле, у меня месячные.-Мило улыбнувшись ему, я добавила: – На самом деле, мне

очень трудно вытащить свой тампон – столько крови и все такое. Хочешь помочь другу, ну, знаешь, раз это твоя область знаний и все такое?

– Я мог бы попробовать.

Я долго смотрела на его глупую голову, прежде чем смягчиться со смехом. – Ты болен.

– Ты сказала это, не я, – засмеялся он, все еще ухмыляясь, как идиот.

– Я пыталась вывести тебя из себя, мудак.

– Ты не можешь вывести меня из себя, Моллой. Я невосприимчив к твоим выходкам, -

выпалил он в ответ, глаза его загорелись юмором. – Но ты определенно выводишь кого-то из себя.

Я повернул голову в том направлении, куда смотрел Джоуи, и встретился взглядом с

разъяренным Полом.

Отлично.

Просто великолепно.

– Похоже, у Пола, придурка, вот-вот случится коронарный удар вон там.

– Прошу прощения за опоздание, – объявила мисс Фолви, спеша в класс со стопкой

книг в руках. – Я была на вызове у родителей.

Конечно, она была.

Больше похоже, что она не потрудилась появиться.

– Может, все достанут свои учебники и откроют страницу 112. Сегодня мы собираемся

пересмотреть Пасхальное восстание 1916 года. Это появится в июньском выпуске для

младших школьников, и вы выучите Провозглашение Ирландской республики

наизусть.

Достав свою книгу, я кладу ее на стол между нами, прекрасно зная, что Джоуи не взял

бы с собой свой экземпляр, как обычно.

Он редко приходил в школу с необходимым списком книг и проводил большую часть

своего времени, собирая копии у учителей или делясь ими с кем-то, кто сидел рядом с

ним.

Я никогда не возражала поделиться с ним, хотя, как бы безрассудно он ни относился к

своему телу, у него был четкий, аккуратный почерк, и он делал заметки, гораздо более

полезные и по существу, чем все, что я когда-либо крал из школьной сумки моего

брата.

Тот факт, что он мог оставаться таким эффективным в классе, в то время как его мозг

явно находился в измененном состоянии, вызывал у меня еще большую зависть.

– Джо, – прошептала я, потратив двадцать минут на пересмотр и запись заметок в

дружеской тишине.

– Хм?

– Если бы я задала тебе вопрос, ты бы сказал мне правду?

– Зависит от вопроса.

– Кое-что важное для меня.

– Как я уже сказал, Моллой,зависит, – прошептал он, не отрываясь от своей тетради, что-то записывая, а затем перевернул страницу.

– От чего?

– От того, нужно ли тебе знать правду или нет.

– Отлично, – проворчала я. – Забудь об этом.

Джоуи тяжело вздохнул и повернулся, чтобы посмотреть на меня. – Задавай свой

вопрос.

– Ты скажешь мне правду?

– Просто задай свой вопрос, Моллой.

– До тебя доходили какие-нибудь слухи?

– Слухи?

– О Поле.– Прерывисто вздохнув, я добавила: – Он путался с какой-то девушкой из

Томмен.

Джоуи на мгновение напрягся, прежде чем перевести взгляд туда, где сидел Пол.

Прошло мгновение, прежде чем он снова обратил свое внимание на меня. – Нет.

Мое сердце упало в груди.

Он воздерживался.

Я знала.

– Я никогда не думала, что ты будешь лгать мне в лицо, Джо, – пробормотала я, чувствуя себя полностью разочарованной в нем. – Это ранит сильнее, чем я думала.