Текст книги "Спасти 6-го (ЛП)"

Автор книги: Хлоя Уолш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 37 страниц)

Мама шмыгнула носом. – Да, ну, я уверена, что бы ты ему ни купил, это спасет

положение.

В ее тоне была резкость, и это меня поддержало.

Я сузил глаза. – Ты злишься на меня, потому что я спас твою задницу? Опять?

– Нет, я не сержусь на тебя. Мне стыдно. Я и так чувствую себя плохо из-за этого, Джоуи, правда, – пробормотала она, опустив подбородок и неуклюже очищая

картошку.– Поэтому, пожалуйста, избавь меня от третьей степени.

– Ты не можешь позволить себе детей, которые у тебя уже есть, поэтому ты решила, что это идеальное время, чтобы добавить еще одного?– Я не мог удержаться, чтобы не

броситься на нее. – Что будет с этими, если ты не сможешь за ними присмотреть?

Потому что я больше не буду этого делать, ты меня слышишь? Я не буду нянчиться с

еще одним новорожденным.

Она вздрогнула, как будто я ее ударил. – Ты не можешь сказать ничего, что заставит

меня чувствовать себя хуже, чем я уже чувствую.

Прислонившись бедром к стойке, я уставился на нее и спросил: – А как насчет денег, которые я тебе дал? Разве ты не могла купить им что-нибудь?

Она не ответила.

– Мам?

Ничего.

– Куда ты потратила деньги, которые я тебе дал?

– Твой отец задолжал кое-какие деньги, – наконец призналась она, голосом чуть громче

прерывистого шепота. – Это не могло ждать.

– Господи Иисусе, это было двести евро!-Выдохнув, я в отчаянии провела рукой по

волосам. – Это было для тебя и детей, а не для его карточных долгов и тиков в баре! Ты

хоть представляешь, сколько времени мне потребовалось, чтобы накопить?– Я

уставился на нее. – Мама, для меня это была недельная зарплата. Мне больше не будут

платить до нового года – и тебе тоже.

– Я знаю, – прошептала она, шмыгая носом. – Мне жаль.

– А если тем временем отключится электричество? – Потребовал я, чувствуя панику.–

Или у нас закончится уголь для костра до того, как кто-то из нас получит следующую

зарплату? Что тогда?

– Джоуи.

– Как мы будем их разогревать, мама?– Я задыхался, сердце бешено колотилось в моей

груди. – Как мы собираемся держать их в тепле?

– Мне выплатят пособие на моих детей на следующей неделе, – выдавила она. – До тех

пор мы справимся.

– Деньги на содержание твоих детей?– Я уставился на нее с недоверием. – Ты зависишь

от дохода, который он всегда спускал на выпивку, чтобы прокормить нас?

– Твой отец больше не пьет, – поспешила оправдаться она. – На этот раз он клянется в

этом.

– Просто остановись.– Подняв руку, я повернулась и вышла из кухни, пока не потеряла

ее. – Я больше не слышу ни слова.

– Джоуи, подожди!

– Как долго мы собираемся продолжать так жить, мама?– Я бросил через плечо.–

Потому что я действительно бегу на пустом месте.

– О чем ты говоришь?

– Я говорю, что, возможно, этим детям было бы лучше под присмотром.

Направляясь к лестнице, я проигнорировал умоляющий тон моей матери, когда она

умоляла меня вернуться и поговорить с ней, и поспешил в свою комнату.

– Он не оставлял их под деревом. Глупый Билли спрятал наши подарки в твоем шкафу, Джо, – воскликнул Олли, сжимая в руках странную штуковину, которую он выпросил у

Санты, – ту, ради которой мы с Моллой часами стояли в очереди под проливным

дождем. – Видишь?– Он поднял жуткое кукольное существо на всеобщее обозрение.–

Санта – лучший.

– Следи за ним, – предупредил я. Этот ублюдок стоил мне половины недельной

зарплаты.

– Да.– Положив свою новую клюшку на мою кровать, Тадхг подошел к тому месту, где

я стояла в дверном проеме, и обнял меня за талию, крепко прижимая к себе. – Он

действительно лучший.

– О-о-о, О-о-о.– Потянув за штанину моих джинсов, Шон попытался привлечь мое

внимание. – О-и?– Наклонившись, он схватил свой Элмо и протянул его мне.

– Хорошая работа, – похвалил я, опускаясь до его уровня. – И видишь этого парня?– Я

протянул ему красного плюшевого мишку. – Он пользуется горшком точно так же, как

Шони.

– С днем рождения, Джо, – сказала Шэннон позади меня, и я обернулся как раз

вовремя, чтобы увидеть, как она достает домашний торт из-за спины. – Я знаю, что

тебе сегодня восемнадцать, – добавила она, покраснев. – Но я смогла найти только

четыре свечи.

– Загадай желание, Джо, – подбадривал Олли. – И не говори нам, что это, или это не

сбудется.

– Ты испекла мне торт?

Покраснев еще сильнее, моя младшая сестра кивнула.

Я приподнял бровь. – Съедобный торт?

– В это так трудно поверить?– она засмеялась. – Я готовила твой ужин годами, и я еще

не отравила тебя, не так ли?

– Пока нет.– Встав, я взъерошил ее волосы. – Спасибо, Шэн. Ты достала компакт-диск, который Санта оставил на твоей тумбочке?

– Да.– Она лучезарно улыбнулась мне. – Он был самым щедрым.

– Давай, Джо, – простонал Олли. – Загадай желание и задуй колокольчики. Я хочу

немного торта.

Тадхш вздохнул. – Это свечи, а не колокольчики.

– Это то, что я сказал.

– Нет, это не так.

– Да, это так.

– Иисус, не начинай уже это дерьмо.– Наклонившись, я быстро задул свечи, прежде чем

посмотреть на свою сестру и сказать: – Ты не должна была делать это для меня.

– Я бы сделала гораздо больше, если бы могла, – ответила она, наклоняясь, чтобы

полуобнять, в то время как она отбила несколько маленьких рук от торта. – Я люблю

тебя, Джо.

– О-о, – промурлыкал Шони, сжимая мою ногу. – О-о-о.

– Мы все, – неохотно согласился Тадхг. – Я люблю тебя, то есть.

– Ага, – добавил Олли. – Очень.

– Да.– Я выдохнул с болью и оглядела маленьких человечков, кружащих вокруг меня.–

И я вас.

Мне официально исполнилось восемнадцать лет.

Я мог бы выйти прямо через парадную дверь, и никто не смог бы меня остановить.

Я мог бы уйти.

Я мог бы быть свободным.

Но четыре маленьких личика, выжидающе смотревших на меня, были такими

беззащитными, так сильно зависящими от моей способности обеспечить и защитить

их, что в глубине души я знал, что никогда не покину этот дом, пока не смогу забрать

их с собой.

То ли любовь, то ли долг держали меня здесь в оковах, границы были слишком

размыты, чтобы различать, но в одном я был уверен: я никогда не стану для них тем, чем Даррен стал для меня.

Я бы никогда их не бросил.

Если бы я не мог сделать ничего другого, я бы избавил их от этой боли.

Глава 89.Последствия.

Ифа

27 декабря 2004.

Радмо разрывалось на кухне внизу, мучая меня звуком «Только женское сердце» Мэри

Блэк, когда ее голос доносился вверх по лестнице.

Ее меланхоличный текст окутал мое и без того разбитое сердце.

Ошеломленная, я свернулась на своей кровати в самый маленький комочек, какой

только могла, прижав колени к груди, и боролась, чтобы унять захлестывающую меня

истерику.

Боль охватила каждый дюйм моего тела, как внутренне, так и внешне.

Я чувствовала, что у меня текут слезы.

Они не прекращали падать.

Как мне удалось пережить рождественский ужин со своей семьей, не развалившись за

столом, я никогда не узнаю.

Я могла только предположить, что это было во многом связано с шоком и адреналином, которые бежали по моим венам, но это давно покинуло меня.

Я знала, что мои родители беспокоились обо мне. Помимо того, что я вышла из дома, чтобы отработать свою смену на работе этим утром, я провела последние сорок восемь

часов, отсиживаясь в своей комнате, что было огромным красным флагом. Учитывая, что предыдущая ночь была самой большой ночью в году – и я никогда не пропускала

ночь Святого Стефана на плитках.

Черт, даже Кев постучался в дверь моей спальни, но я не могла поговорить с ним об

этом.

Если бы я говорила об этом, если бы я озвучила это вслух, тогда это было бы реально.

И я отчаянно цеплялась за надежду, что каким-то образом проснусь от своего кошмара

и все вернется к тому, как было раньше.

Мое дыхание вырывалось короткими, болезненными вздохами, которые царапали мое

горло в знак протеста, потому что мое сердце не хотело, чтобы я дышала.

Мое сердце хотело, чтобы я погрузилась в самый глубокий сон в своей жизни и

проснулась, когда все закончится.

Эта мысль только заставила меня плакать сильнее.

Потому что это было закончено.

Все закончилось, и я не была готова к тому, что это произойдет.

Я не была готова к тому, что он оставит меня.

Но у него было.

Все мои звонки остались без ответа, а сообщения остались неотправленными, потому

что я не могла унять дрожь в руках достаточно долго, чтобы напечатать сообщение.

Расставание со мной было как удар ножом в спину, и игнорирование меня было просто

еще одним жестоким поворотом лезвия.

Я провела последние четыре года в отношениях с Полом, и ни разу за все это время он

не вызывал в моем сердце такого противоречивого смятения, как Джоуи.

Как он продолжал делать.

Я не хотела думать о том, что делал Джоуи теперь, когда между нами все было кончено.

Я надеялась, что он был так же несчастен, как и я, но я не собиралась задерживать

дыхание.

Он был достаточно быстр, чтобы выбежать и насрать на наши отношения, так что кто

мог сказать, что он не утопит эту версию своих горестей в другой девушке.

Чушь собачья, прошипел голос в моей голове, это говорит твоя боль, и ты это знаешь.

Да, я знала это.

Я также знала, что он любил меня.

В данном случае дело было не в том, что там был кто-то еще.

Единственным человеком, вставшим между нами, был Джоуи.

Депрессия запустила свои когти глубоко внутри меня.

В моем горле было как в опилках, а сердце, казалось, разлетелось на куски. Это

распадалось у меня в груди, и я не могла больше ни секунды справляться с этим

ощущением.

Вставай, моя гордость требовала, не смей так лежать.

Заставив себя расслабить затекшие мышцы, я медленно слезла с кровати и встала на

дрожащие ноги, удивленный тем, что мое тело смогло сохранить равновесие после

полученного нокаутирующего удара.

Мое сердце, черт возьми, чувствовало, что это был нокаут.

Мои ресницы казались густыми и тяжелыми из-за того, что я плакала, и потребовалось

несколько мгновений, чтобы расплывчатость отступила, а зрение прояснилось.

Вот и все, уговорил голос в моей голове, теперь не спи.

Тяжело и неровно дыша, я двигалась на автопилоте, выходя из своей комнаты и

направляясь в ванную.

Заперев за собой дверь, я, шатаясь, как новорожденный жеребенок, направилась к

раковине, а затем мертвой хваткой вцепилась в раковину, зажмурив глаза и заставив

себя подавить рвущийся наружу крик.

– Ах!– рвущийся звук вырвался из меня, и я съежилась, сжимая пальцы на фарфоровом

ободе, пока костяшки пальцев не побелели.

Ты не развалишься на части.

Я задержала дыхание, чтобы унять рыдания.

Ты не сдаться.

Дрожа, я потянулась за зубной щеткой и подставила ее под струю холодной воды, прежде чем выдавить немного зубной пасты на щетку и запихнуть ее в рот.

Я чистила зубы со злобой, которая угрожала вызвать кровотечение из десен.

Мне было все равно.

Мне просто нужно было как-то все это смыть.

Сотри все.

Но ничто не могло сделать это для меня.

Я продолжала думать, что если бы я по-другому справилась со своими эмоциями в то

утро, то, возможно, я могла бы предотвратить это.

Если бы я только подождала, пока он не станет достаточно стабильным, чтобы вести

связный разговор, тогда, возможно, мы бы не закончили так, как закончили.

Тряхнув головой, я отогнала мысли прочь и сосредоточилась на мелких повседневных

задачах, таких как ополаскивание зубной щетки, завинчивание колпачка на пасту, выключение крана, установка зубной щетки обратно в держатель.

С ними я могла бы справиться.

Когда я восстановила некое подобие самоконтроля, я включила душ и разделась, сняв с

себя каждый стежок одежды, прежде чем встать под обжигающие струи воды. И все же

я промерзла до костей, дрожа с головы до ног, с яростно стучащими зубами.

Я чувствовала себя оскорбленной.

Я чувствовала себя разорванной на куски.

«Я хочу, что ты была лучшей частью моего дня, каждый день с тех пор, как мне

исполнилось двенадцать лет».

Его слова продолжали крутиться у меня в голове, пока мне не захотелось забраться в

свою машину, подъехать к его дому и придушить его.

И затем образ того, как он выглядел на том матрасе, с иглой в руке, и его закавшимися

глазами, проник в мои мысли, и мне захотелось прижать его к своей груди и никогда не

отпускать.

Нет, забудь об этом; Я хотел умереть от несправедливости всего этого.

« Итак, у тебя есть имя, мальчик-который-может-думать-сам?»

«Имеет ли это значение? Мы оба знаем, что к концу дня ты будешь называть меня

малышом».

Ошеломленная, я схватила бутылку шампуня с полки и намылила волосы. Взяв чистую

салфетку для лица, я намочил ее под струей воды, а затем прижал к лицу, вдыхая

горячий пар.

« Я не в порядке? Это то, что ты хотела, чтобы я признал? Это то, что ты хотела

услышать, Моллой? Что я не в порядке».

Разорвав салфеткой лицо, я грубо смыла остатки макияжа, а затем безжизненно

уставилась на белую ткань, испачканную смесью туши, тонального крема и губной

помады.

« Он никогда не захочет тебя больше, чем он хочет свою следующую дозу, Ифа. Это

печальная правда жизни моего сына.»

Ошеломленная и разбитая, я выключила душ и вышел, завернувшись в самое большое

и пушистое белое полотенце, которое смог найти, прежде чем вернуться в свою

комнату.

Музыка продолжала доноситься снизу, и звуки смеха убедили меня, что мои родители

пригласили друзей выпить.

Они делали это каждое Рождество, и обычно я была там первой, потягивал дешевое

просекко и обменивался беззаботными кокетливыми шутками с сыновьями своих

друзей. Честно говоря, у меня не осталось сил, чтобы выдавить улыбку, не говоря уже

о разговоре.

Я чувствовала себя опустошенной.

Прерывисто дыша, когда я забралась на свою кровать, я потянулась за телефоном и

нажал кнопку повторного набора.

– Это Джоуи, ты знаешь, что делать.

Звуковой сигнал.

– Я не люблю тебя, – прерывисто прошептала я в трубку. Слеза скатилась по моей

щеке, и я зажмурилась. – Я действительно, действительно не люблю тебя, мудак.

Глава 90.Вернемся к попыткам.

Джоуи

28 декабря 2004.

Мой отец сорвался с места, прежде чем моя мать закончила разделывать индейку, и я

закончил тем, что провел остаток рождественского дня, разбирая споры и защищая

своих братьев и сестер от его размахивающих кулаков.

Это было во время одной из его истерик с виски, когда я поймал себя на том, что

оцениваю свою жизнь, и я имею в виду, что действительно оцениваю ее.

Я чувствовал себя в ловушке.

Я чувствовал себя подавленным ответственностью.

Я был зол.

Я чувствовал, что со мной поступили жестоко.

Я чувствовал себя обиженным.

Но все эти чувства меркли по сравнению с чувством стыда, которое обрушилось на

меня, когда я обнаружил, что борюсь с бутылкой виски из рук моего отца в

рождественскую ночь и увидел, что мое будущее «я» смотрит на меня.

В моей жизни меня много раз сбивали с ног, но холодная, суровая реальность

осознания того, что я превращаюсь в Тедди Линча, заставила меня задуматься о том, чтобы оставаться внизу.

Как раненая собака, я хотел заползти в нору и зализать свои раны.

Потому что я был ранен.

Я, блядь, распадался на части кусочек за кусочком, еще больше подпитываясь

осознанием того, что моя мать была права; это было моим будущим.

Если бы я не сделал что-нибудь, чтобы изменить это, я стал бы всем, что я ненавидел.

Я стал бы другой версией моего отца, Дрико, Шейна Холланда, Дэнни Фитца, Филли

Хеффернана, их отцов и любого другого мудака из нашего района, который зарылся с

головой в Пауэрсе, порошке и киске.

Я был позором, и я больше не хотел быть таким человеком.

Мне было противно от того, как низко я пал.

Над всем этим, на вершине моей лестницы приоритетов, был Моллой.

Опустошение в ее глазах, так похожее на боль, которую ежедневно испытывала моя

мать, запечатлелось в моем сознании, не желая ослабевать или рассеиваться, независимо от того, сколько прошло времени.

Ее убитое горем выражение лица, когда я вылез из ее окна, боль в ее голосе, гневные

слова, которые она бросила сгоряча… Я причинил эту боль.

Я вложил эту боль в ее глаза и эти слова в ее уста.

Я.

Не мой отец.

Не моя мать.

Это все было на моей совести.

Дорога, по которой я ехал, напугала меня до чертиков, и перспектива будущего, похожего на моих родителей, была тем тревожным звонком, в котором я нуждался.

Это был тревожный звонок, который заставил меня с той ночи проводить огромное

количество времени с головой в унитазе.

Ужасно знакомая тошнотворно холодная капелька пота стекала по задней части моей

шеи, увлажняя лоб, губу и каждый дюйм моей кожи, пока я боролся с непреодолимым

демоном внутри моей головы, который требовал, чтобы я прекратил бороться и просто

кормил его.

Сильно дрожа, я крепко сжимал свои конечности, мои мышцы напряглись, когда я

сражался в том, что казалось безнадежной битвой.

Еще один час, я мысленно бросал вызов самому себе. Сделай все, что в твоих силах, еще на один час, и если все еще будет так же больно, ты можешь позвонить ему.

Уговаривая себя подобным образом, я пережил последние семьдесят два часа.

Мысль о том, что мне придется чувствовать себя так вечно, была слишком грандиозной

концепцией и чертовски деморализующей, поэтому я сосредоточился на периоде

времени, который я мог терпеть.

По одному часу за раз.

Я мог это сделать.

– Ты все еще болен?– Спросил Тадхг, отрывая меня от моих мыслей, когда он стоял в

дверях ванной и наблюдал, как я обнимаю унитаз. – Господи, парень, тебя тошнит с

Рождества.

– Он все еще болен?– Шэннон появилась в дверях, в ее глазах была тревога. – Боже

мой, Джо, мне вызвать доктора?

– Нет, нет, нет.– Прижимая к себе миску, я продолжал жалеть и дрожать. – Я…-Стуча

зубами, я заставил себя проглотить волну тошноты, прежде чем закончить: – Я буду в

порядке.

– Что с тобой не так? – Потребовал Тадхг, звуча тревожно и разочарованно. – Это

вирус?– Он настороженно посмотрел на меня. – Мы можем поймать его?

– Нет, это не заразно.– Сделав паузу, я вздохнул и почувствовал себя несчастным, когда

еще один поток прозрачной жидкости вырвался из моего тела. – Кто-нибудь из вас

сделает мне одолжение?

– Да, конечно, – подхватили они оба.

Сунув руку в карман своих спортивных штанов, я достал свой телефон и протянул его

им. – Спрячь это.

– А?

– Ты хочешь, чтобы мы спрятали твой телефон?– Спросил Тадхг недоверчивым тоном.–

Почему?

– Пожалуйста, просто возьми это, – выдавил я сквозь стиснутые зубы, когда волна

тошноты захлестнула меня. – Спрячь это где-нибудь, сломай, блядь, если понадобится, просто … просто не возвращай его мне.

– Что, если ты разозлишься на нас? – Что? – неуверенно спросила Шэннон.

– Я не буду.

– Но что, если?– Вмешался Тадхг.

– Я не буду, – отрезал я. – Черт!

– Ты уже начинаешь злиться, – напомнил он мне.

– Пожалуйста, – шепчу я. – Пожалуйста, просто сделай это для меня. Я никогда никого

из вас ни о чем не прошу.

– Могу я оставить его себе

Шэннон тяжело вздохнула. – Нет, Тадхг,ты не можешь оставить себе его телефон.

– Но он сказал, что мы можем его сломать. Конечно, это означает, что он не хочет…

– Он хочет свой телефон, – возразила Шэннон.

– Но он просто…

– Он просто не хочет этого прямо сейчас, – добавила она. – Он получит обратно, когда

придет время.

– Тогда почему ты не берешь?

– Потому что я слаба, и я верну это ему в ту же минуту, как он попросит.

– И что?

– Итак, это не то, что он хочет, чтобы мы сделали для него.

– Ладно, для меня все это не имеет никакого смысла.

– Тадхг!– Я сорвался. – Черт!

– Хорошо, хорошо.– Зайдя в ванную, мой младший брат схватил мой телефон и быстро

сунул его в карман. – Считайте, что это прошло. Но не приходи ко мне с жалобами, когда у тебя закончился кредит и ты не можешь позвонить своей девушке. Я планирую

в полной мере воспользоваться этой малышкой. Как заблокировать свой номер, когда

вы звоните по телефону в шутку? Это # 31 # верно?

– Тадхг!

– Хорошо, Иисус, я не буду разыгрывать никого из твоей телефонной книги, -

проворчал он, выходя из ванной. – Наслаждайся романтическими отношениями с

туалетом, Джо.

– Ты уверен, что не хочешь, чтобы я вызвала врача?– Спросила Шэннон, когда Тадхг

скрылся с моим телефоном. – А как насчет Ифы? – предложила она. – Я могла бы

позвонить ей вместо тебя.

– Нет, не звони Ифе, – предупредил я, покачав головой. – Никому не звоните.

Я не сказал Шэннон, что расстался с Моллой.

Я не сказал ни одной живой душе.

Терроризировать мою младшую сестру своими проблемами, когда она уже была

погружена в беспокойство, было чем-то, чего я не собирался делать. Ей не нужно было

подвергаться тому, чему я не смог защитить свою собственную девушку от свидетеля.

Отвращение быстро заполнило меня, и я шумно вздохнул, извергая очередной прилив

желчи.

Кроме того, мне было слишком стыдно за себя, и я был слишком чертовски груб, чтобы

сформулировать слова, которые требовались, чтобы объяснить последний уровень

испорченности, которого я достиг.

Возможно, это я был виноват в расставании, но я не был готов признать это вслух, а

тем более говорить об этом.

Я отдал год своей жизни этой девушке, и маленькая часть меня, крошечная искра

надежды все еще мерцала в моей груди. Тот, который позволил мне поверить, что если

бы я мог справиться со своим дерьмом, если бы я мог просто преодолеть эту ужасную

гребаную привычку, в которую я попал, тогда, возможно, со временем я смог бы

вернуть ее.

Может быть, я мог бы стать кем-то, заслуживающим быть с ней, потому что нынешняя

версия меня, черт возьми, такой не была.

И если я не мог победить эту тварь, которая подкралась ко мне и вонзила в меня свои

когти, то, по крайней мере, я не собирался тащить ее за собой.

Потому что я любил Ифу Моллой настолько, что заставил ее отдать карточку на выход

из тюрьмы, даже если это чуть не убило меня, чтобы сделать это.

Я бы не превратил ее во вторую Сэм.

Или, что еще хуже, моя мама.

Я бы предпочел отрезать себе яйца и присоединиться к священству, прежде чем я

позволю этому случиться.

– Ты уверен, что не хочешь, чтобы я позвонила Ифе вместо тебя?– Осторожно

пробравшись в ванную, моя сестра опустилась на пол ванной напротив меня и

прислонилась спиной к ванне. Ее голубые глаза были полны беспокойства, когда она

сказала: – Если бы у меня был парень, я бы хотела знать, болен ли он.– Беспомощно

пожав плечами, она добавила: – Я бы хотела помочь ему.

– Она не может мне помочь. – выпалил я, медленно откидываясь назад, чтобы

опереться о стену. – Никто не может.

Печаль окутала ее черты. – Джо.

Я знал, что Шэннон знала, что здесь на самом деле происходит, и Шэннон знала, что я

знал, что она знала.

Тем не менее, никто из нас ни словом не обмолвился о слоне в комнате, и я был

благодарен ей в этот момент.

Она не читала мне нотаций.

Она не обзывала меня и не напоминала мне о том, каким ужасным человеком я стал.

Она только что была здесь.

– Все в порядке– Тяжело дыша, я заставил себя посмотреть ей в глаза. – Все будет

хорошо.

Она прерывисто выдохнула. – Ты обещаешь?

– Да.– Я натянуто кивнул. – Я обещаю.

Глава 91.Прошло семнадцать часов и целых шесть дней.