Текст книги "Однажды влюбившиеся вдвойне пугливы (ЛП)"

Автор книги: Хлоя Лиезе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

– Я не ревновал, – окликает он вслед.

Я закрываю за собой дверь, улыбаясь про себя, и иду по коридору в свою комнату.

Расхаживая по спальне, я начинаю стягивать через голову вязаный свитер и майку, всё вместе, и снимаю уже до локтей, прежде чем чувствую, что свитер сопротивляется моим попыткам стянуть его через голову. Я неловко ощупываю себя, пытаясь понять, что где застряло, и прихожу к выводу, что свитер зацепился за заколку-крабик в моих волосах. Вздохнув, я пытаюсь опустить свитер обратно, надеясь, что это поможет мне освободить его от крабика. Но когда я это делаю, свитер застревает ещё хуже. Теперь я даже не могу его одернуть.

Я тихо ругаюсь и плюхаюсь на кровать. Может, если я сяду, мне будет легче.

Но легче не становится. Я ещё немного воюю со свитером, безуспешно пытаясь дотянуться до крабика руками, застрявшими в свитере.

– Аргхххх! – кричу я, в отчаянии дрыгая ногами.

– Джульетта? – голос Уилла раздаётся прямо за моей дверью. – Ты в порядке?

– Нет! – кричу я. – У меня кризис мокрого гардероба.

На мгновение воцаряется тишина, затем он спрашивает:

– Тебе, э-э... нужна помощь?

Я стону от досады.

– Да. Но предупреждаю, ты увидишь мой лифчик.

Ещё мгновение молчания.

– Эм, окей.

– Тогда заходи.

Дверь распахивается. Уилл входит, прикрывая опущенную голову обеими руками, как козырьком. Он входит, осторожно ступая, но всё же умудряется задеть бедром мой комод и наступить ногой на мою тапочку, лежащую посреди комнаты.

– Уилл, ты можешь сбросить шоры. В конце концов, тебе всё равно придётся посмотреть. Это проблема для двух глаз и двух рук.

Уилл нерешительно опускает руки. Его взгляд тут же останавливается на моей груди, и глаза широко распахиваются. Он смотрит в потолок. Его щёки ярко-красные.

– Прости. Я... – он с трудом сглатывает. – Очень извиняюсь.

Моё тело слишком ноет, мне слишком дискомфортно, чтобы обращать внимание на то, что он только что увидел.

– Просто избавь меня от этого, пожалуйста.

– Точно, – Уилл подходит ближе, наклоняясь надо мной. Я закрываю глаза и вздрагиваю, когда он запускает руки мне под свитер и быстро находит проблемное место. Я чувствую, как ослабевает крабик на моих волосах, и свитер спадает обратно на моё тело. Мои руки опускаются, и я встряхиваю ими, радуясь, что мне больше не нужно их держать их поднятыми.

Я одёргиваю майку вниз и снимаю свитер, швыряя его в угол.

– Спасибо тебе, Господи.

– Можно просто Уилл, – выдаёт он.

Смех вырывается из меня с такой силой, что я задыхаюсь. Это последнее, что я ожидала от него услышать.

– Уилл Орсино, что мне с тобой делать?

Наши взгляды встречаются. Выражение лица Уилла напряжённое, он не мигает.

Я чувствую, что краснею, смущаясь под его пристальным взглядом.

– Что такое?

– Ты просто... – его пристальный взгляд скользит по моему лицу. – У тебя, чёрт возьми, лучший смех на всём белом свете.

Моё сердце колотится и совершает такие кульбиты, словно оно оступилось на ступеньке и покатилось вниз по лестнице.

– Мне говорили, что у меня громкий смех.

– О, безусловно громкий. Но это... правильно, так и должно быть. Как... фейерверк. Когда ты смотришь в небо, наблюдая, как они озаряют ночь, всё сверкает и переливается, и за столь грандиозным взрывом не может следовать ничто другое, кроме такой красоты. Именно так... ощущается твой смех, таким он и должен быть – громким и красивым.

– О божечки, – у меня вырывается прерывистый выдох. – Это был отличный комплимент. Десять баллов из десяти, никаких замечаний.

– Я не... – Уилл с трудом сглатывает. – Я не практиковался в комплиментах.

– Я знаю, – шепчу я. – Но если я скажу себе, что ты практиковался, то... тогда мне не так сильно захочется поцеловать тебя.

Взгляд Уилла темнеет. Он делает шаг ближе ко мне. Я хватаюсь за край его футболки, пытаясь удержаться, безнадёжно пытаясь вернуть себя к реальности.

– Что, если я тоже хочу тебя поцеловать? – шепчет он.

Я облизываю губы, наклоняясь к нему всем телом.

– Мы же договорились, что не должны этого делать.

– Договорились, – Уилл убирает мокрые волосы с моего виска.

– Потому что это было бы не для тренировки, – отвечаю я ему. – И тренировка – единственная причина, по которой мы должны вести себя романтично.

– Верно, – тихо говорит он.

– С другой стороны... – я смотрю на его губы. – Друзья иногда целуются. Мы друзья.

Из его горла вырывается тихое «хммм».

Я нагло вру, и мы оба это знаем. Мы бы не стали целоваться как друзья. Мы бы целовались как люди, которые хотят сорвать друг с друга одежду.

Мне следовало бы отстраниться. Ему тоже следовало бы. Но мы этого не делаем. Мы смотрим друг на друга, груди поднимаются и опускаются в такт нашему дыханию.

И тут рука Уилла скользит по моим волосам, пальцы погружаются глубже. Его пристальный взгляд ищет мой, затем он шепчет «Нахер всё это» и рывком привлекает меня к себе.

Я всхлипываю от облегчения и обнимаю его, неуклюже, отчаянно.

Наши лбы соприкасаются, дыхание вырывается из лёгких. Наши носы соприкасаются. Я обхватываю Уилла за шею, и мои пальцы тоже зарываются в его волосы.

И вот, наконец, его рот касается моего, едва заметно, всего на мгновение, затем сильнее, прижимаясь глубже, дольше. Тёплый, мягкий, такой невероятно приятный. Я невольно выдыхаю, когда открываю рот, и его язык ласкает мой. Из меня вырывается ещё один стон, огонь пробегает по моим венам, скапливаясь глубоко внизу живота, когда Уилл зарывается рукой глубоко в мои волосы, а другой обхватывает моё лицо. Я подаюсь языком в его рот, и он стонет, затем углубляю наш поцелуй, такой глубокий, что это похоже на секс, который заставляет тебя чувствовать себя захваченной, поглощённой, разбитой вдребезги и снова собранной воедино.

Я скулю, когда Уилл отстраняется, нежно целуя уголки моего рта, изгиб верхней губы, мою нижнюю губу, которую он ласково прикусывает зубами. Вцепившись в его рубашку, я притягиваю Уилла ближе, отчаянно желая не потерять его, не потерять это. Я хочу, чтобы это никогда не заканчивалось.

Я практически забираюсь на него, как на дерево, приподнимаюсь на цыпочки, притягиваю к себе. Мне нужно больше – больше его тела, прижатого к моему, его веса, тепла и силы.

Уилл заключает меня в объятия, прижимает к груди, и у меня почти подкашиваются колени. В тот момент, когда наши губы соприкасаются, наши языки двигаются и танцуют в медленном, чувственном ритме – жаркие, глубокие движения, которые становятся всё жарче, влажнее, быстрее, пока каждый вдох не превращается в судорожный выдох у губ друг друга. Руки Уилла тёплые и сильные, по ним пробегает едва заметная дрожь, когда он проводит ими вверх и вниз по моим рукам, по шее, по волосам, снова обхватывает моё лицо, затем спускается по моему телу, пока они снова не обвивают мою спину, чтобы притянуть меня к нему.

Я выгибаюсь, когда он прижимает меня ближе, мои груди льнут к его груди, кончики его пальцев касаются моих рёбер.

– Уилл, – ахаю я в наш поцелуй. Я обхватываю ладонями его щёки и завладеваю его ртом.

– Джульетта, – шепчет он.

Мы медленно прерываем поцелуй. Я думаю, это потому, что мы оба знаем – если мы продолжим целоваться, то на этом всё не закончится.

А оно должно закончиться. Потому что друзья так не поступают – по крайней мере, те друзья, которые помогают друг другу найти дорогу к счастью, которое не заканчивается на них самих.

Наши лбы соприкасаются, груди вздымаются. Несколько мгновений мы стоим в тишине, прижавшись головами друг к другу.

До тех пор, пока Уилл мягко не отстраняется. Его глаза встречаются с моими. Его лицо пылает, зрачки расширены. Он выглядит дико возбуждённым и слегка напуганным. В этом он не одинок.

Моя улыбка дрожит, но я выдавливаю её из себя, хотя всё ещё раскраснелась и запыхалась от того, что мы сделали. Я смотрю Уиллу в глаза, испытывая облегчение от того, что не вижу в них сожаления, но всё равно тревожусь. Я не хочу терять то, что мы только начали создавать – это пространство, которое мы разделяем, доброе, безопасное и игривое.

Я сглатываю, чтобы промочить горло. Я всё ещё не уверена в своём голосе, но всё равно выдавливаю из себя слова.

– Ты всех своих друзей так целуешь, Уилл Орсино?

Он смотрит на меня сверху вниз и качает головой.

– Ни в коем случае.

Я сжимаю его руку, нежно поглаживая ладонь.

– Тогда мне повезло, – шепчу я.

– Джульетта, – бормочет он, снова качая головой. – Это было...

Я киваю.

– Да, именно так.

Его глаза ищут мои.

– Мы сделали то, чего обещали не делать.

Я снова киваю.

– Да, мы сделали, – я сжимаю его руку, пытаясь успокоить. – Но... может, это то, что нам было нужно. Чтобы, знаешь ли, избавиться от этого. Теперь всё прояснилось.

Ничего не прояснилось. Воздух между нами переполнен неутолённой похотью и необузданным томлением. Тело Уилла всё ещё наполовину прижато к моему, и я чувствую его, напряжённого под джинсами, его пульс, бьющийся на запястье, которое я держу. Я чувствую, какая я влажная между бёдер, как бешено колотится сердце в груди. Это никак не помогло нам «избавиться от этого».

Но придётся довольствоваться тем, что есть.

Потому что мы не собираемся останавливаться на достигнутом. Я чувствую его решимость и свою собственную в наших пристальных взглядах, в каком-то невысказанном понимании, когда мы отстраняемся друг от друга.

Уилл проводит рукой по волосам, и на его лице застывает озадаченное выражение, когда он поворачивается на четверть оборота к двери.

– Мне нужно собираться в дорогу, – он оборачивается, вглядываясь в моё лицо. – Ты… ты в порядке?

Я киваю, улыбаясь. Я знаю, то, что мы сделали, было логистической катастрофой. Но, Боже, как же это было приятно.

– Я в порядке, – говорю я ему искренне. – А ты?

Он быстро моргает.

– Ну, у меня немного кружится голова, но я справлюсь.

Из меня вырывается тихий смешок. Я беру его под руку и веду в коридор.

– Не могу же я допустить, чтобы ты ехал домой с головокружением. Пойдём, здоровяк. Я дам тебе пакет сока в дорогу.

Глава 12. Уилл

Я уже несколько дней как натянут как струна. Все на работе и дома обходят меня стороной, потому что никто не знает, что со мной делать – я настолько далёк от себя обычного, насколько это вообще возможно. Я сделался угрюмым, когда обычно молчу, раздражительным, когда обычно спокоен. Я в полном раздрае, чёрт возьми.

После поцелуя. Поцелуев.

Лучших, чёрт возьми, поцелуев в моей жизни. Поцелуев, которые заставляют меня желать гораздо большего от женщины, которую я не могу получить.

Я яростно тру губкой свою тарелку после обеда, глядя в кухонное окно на свой овощной огород, когда стук в дверь заставляет меня оглянуться.

Гектор приподнимается со своего уголка дивана и начинает скулить.

У меня вырывается вздох. Он делает это только для одного человека.

Входит Миранда, моя младшая сестрёнка, её волосы оттенка клубничный блонд собраны в беспорядочный пучок на макушке. В них, как обычно, воткнут угольный карандаш. Мими постоянно гуляет по окрестностям, рисует природу. Она готовит портфолио для поступления в художественную школу.

– Привет, Дабс, – говорит она, плюхаясь на мой диван.

(На английском имя Уилл начинается с буквы W, которая читается как «дабл ю», отсюда и прозвище Дабс, – прим)

Я споласкиваю тарелку и ставлю её на сушилку, затем выключаю воду.

– Привет, Мими.

Моя сестра притихла, почесывая Гектора за ухом. Я даже отсюда слышу, как он барабанит хвостом по дивану.

– Итааак, – наконец произносит она, растягивая слова. – Какая муха тебя укусила?

Я вздыхаю, опустив голову.

– Ты бы поверила мне, если бы я сказал, что никакая?

Она фыркает.

– Нет. И весь город Иллирия тоже бы не поверил. Люди разговаривают.

– Чёрт, – я тру лицо. – Хочу ли я знать, что они говорят?

– Теории самые разнообразные, и некоторые из них откровенно пугающие, – Миранда целует Гектора в макушку, почёсывает его за ушами и говорит моей собаке: – Вот что я тебе скажу, в этом месте есть люди, которым нужно почаще бывать на свежем воздухе. У них крыша едет. Я думаю, что мой любимый слух, который я слышала – это...

– Не-а, неважно, не хочу знать, – я хватаю свою бейсболку и устремляюсь к входной двери.

– Куда ты идёшь? – спрашивает Миранда.

– Возвращаюсь к работе! – отвечаю я через плечо.

Не проходит и минуты после того, как я выхожу из дома, и я уже слышу, как она бежит за мной, её длинные ноги быстро догоняют меня.

– Ты заперла за собой дверь? – спрашиваю я.

Гектор отправится бродить по ферме в поисках меня, если я не позабочусь о том, чтобы всё было заперто. Я не беспокоюсь, что он натворит что-нибудь нехорошее, если вырвется на свободу – он просто будет вынюхивать мой след, пока не найдёт меня – я беспокоюсь о других людях. Моя семья любит Гектора, как и наши штатные сотрудники и основной персонал на ферме и на винокурне, но у нас также часто бывают сезонные рабочие и другие случайные люди, которые его не знают, и из-за плохой репутации питбулей (чрезвычайно несправедливой и необоснованной плохой репутации, позвольте добавить), я оберегаю его. Я не хочу, чтобы он наткнулся на людей, которые увидят в нём угрозу.

– Конечно, заперла, – говорит Миранда, шагая рядом со мной. – Когда я уходила, Гектор уже храпел.

Я буркаю в знак признательности.

– Спасибо.

Миранда тоже пытается буркнуть, но это больше похоже на хрюканье свиньи, а потом она ворчит «Не за что» – её лучшая пародия на сварливую версию меня.

Я прищуриваюсь и пытаюсь бросить на неё свирепый взгляд, но у меня ничего не получается. Я всегда питал слабость к своей младшей сестре, которая на двенадцать лет младше меня, за которой я присматривал и о которой много заботился, когда она была маленькой.

– Иди сюда, заноза ты в заднице, – говорю я ей, обнимаю её за шею и притягиваю к себе.

– Фу, вонючий ты мужлан! Отвали!

Я притягиваю её к себе, отчего она визжит от смеха и упирается руками мне в рёбра.

– Перестань стыдить меня за запах тела, – говорю я ей. – Это запах тяжёлой утренней работы. Кроме того, в моём кабинете сломался кондиционер.

– Мне всё равно, что заставляет тебя потеть, я просто хочу быть как можно дальше от твоих подмышек, – она отталкивает меня. – Отпусти!

Я хорошенько дёргаю её за гульку на макушке и, наконец, отпускаю.

– Зачем ты пришла, помимо рассказа о том, что все сплетничают о том, почему я такой сварливый?

Она хватает пучок высокой травы и срывает его, опустив глаза и пропуская стебелёк сквозь пальцы.

– Просто хотела убедиться, что с тобой всё в порядке.

Я замолкаю на минуту, взвешивая то, что хочу сказать. Я не люблю хранить секреты от своей семьи, но мне также нужно… ну, мне нужно уединение. Мне нужно самому разобраться в этой части моей жизни, а если я расскажу Миранде, то с таким же успехом могу встать на стол на нашем следующем семейном ужине и прокричать об этом во всеуслышание, потому что это недолго останется в тайне. Так уж всё устроено с моими сёстрами.

Я вздыхаю, приподнимаю бейсболку, провожу рукой по волосам, затем натягиваю бейсболку обратно.

– Я просто... испытываю небольшие трудности с... некоторыми аспектами работы.

Миранда молчит, глядя на меня снизу вверх и прислушиваясь.

– С винокурней всё в порядке? И с фермой?

– Да, с бизнесом всё нормально. Дело просто... во мне, – я ломаю голову, как бы мне объясниться, не выдавая себя слишком сильно, но всё, что я могу придумать, это: – Это сложно.

Да, это сложно. Я сам всё усложнил. Я не должен был вести себя так с Джульеттой. И, чёрт возьми, она не должна была идти мне навстречу. Мы просто собирались помогать друг другу, быть парой друзей, поддерживающих друг друга. У нас не было – и не будет – другого будущего, кроме этого. Она ищет ту любовь, на которую я давным-давно перестал надеяться, и я всё ещё не уверен, что надеюсь увидеть такую любовь в своём будущем. И даже в те моменты, когда надежда появляется, Джульетта – последний человек, на которого я должен раскатывать губу, ведь она рассчитывает на меня как на безопасного человека, того, кто поможет ей подготовиться к поискам кого-то, кто будет любить её так, как она заслуживает и хочет быть любимой. Она сама сказала мне, что её сильно обидел человек, который явно не любил её так, как она того заслуживала. Если я поддамся своему влечению, если я действительно попытаюсь завязать отношения с ней, вдруг я поступлю так же? Вдруг я причиню ей боль? Я бы никогда себе этого не простил.

И Петруччо тоже. Я бы не стал его винить.

У меня есть очень веские причины, почему у нас никогда ничего не сложится, и я мог бы поклясться, что этих причин будет достаточно, чтобы я не растекался лужицей каждый раз, когда она прикасается ко мне, чтобы я не действовал в соответствии со своим желанием.

Но эти поцелуи после игры – прямое доказательство того, что я был очень, очень неправ. И теперь я разрываюсь на части. Потому что всё, чего я хочу – это увидеть её снова, провести с ней больше времени. Но чем больше времени я провожу с ней, тем труднее мне становится сопротивляться ей. А я должен ей сопротивляться.

– Что... делает это сложным? – спрашивает моя сестра.

Глубоко вздохнув, я тоже срываю травинку.

– Возможно, «сложно» – неподходящее слово. Это... раздражает. Потому что иногда ты делаешь всё, что в твоих силах, ты так стараешься, чтобы всё шло как надо, а всё равно всё идёт наперекосяк. Меня бесит, когда это происходит, – я подбрасываю травинку в воздух. – Извини, я болтаю какой-то бред.

Миранда тычет в меня пучком высокой травы, который держит в руке.

– Ты не болтаешь бред. Ты сказал всего три предложения, – она молчит, пока мы делаем следующие несколько шагов, затем говорит: – Мне жаль, что это тяжело, что это раздражает.

Я бросаю взгляд в её сторону.

– Спасибо, Мими.

– Если уж на то пошло, – добавляет она, – я знаю, что ты справишься, что бы это ни было. Ты самый сильный человек из всех, кого я знаю, Уилл. И я имею в виду не только эти мышцы, – она тычет меня в плечо своей травой.

Я смотрю на неё сверху вниз, и меня переполняют эмоции. К горлу подкатывает комок, когда я вспоминаю столько дней, когда маленькая Мими, с волосами цвета заката, такими же, как у меня, и веснушками на носу, бежала трусцой, чтобы не отстать от меня, когда я вот так же шёл по полю. Вдвое ниже меня ростом, вечно болтающая, всегда обращающаяся ко мне, потому что я был единственным, кто молчал и слушал.

И вот мы здесь, наши роли поменялись.

Я проглатываю комок в горле и говорю ей:

– Люблю тебя, мелкая...

– Я тоже тебя люблю... – Мими визжит, когда я снова притягиваю её обратно в изгиб своей руки и обнимаю. – От тебя воняет!

Глава 13. Джульетта

Мы с Уиллом не переписывались всю неделю – не то чтобы мы часто переписывались неделей ранее, но ровно столько, чтобы подтвердить наши планы на выходные. И хотя я действительно думаю, что в какой-то момент этому мужчине придётся смириться с периодической тренировкой флирта в переписке, я рада, что он не практиковался на этой неделе.

Потому что я испытываю колоссальные трудности. Каждую ночь, с тех пор как в воскресенье он зацеловал меня до упаду и я смотрела, как он уезжает на своём блестящем тёмно-зелёном грузовике, я просыпалась, пульсируя от наслаждения, моя кожа покрывалась капельками пота, а в голове всё ещё стоял горячий сексуальный сон, в котором Уилл вытворял со мной невыразимо грязные вещи.

Я пыталась убедить себя, что это просто потому, что после разрыва отношений у меня ни с кем не было секса, и моё либидо снова заработало, потому что вечером прошлого воскресенья я поцеловала мужчину так, будто мы были двумя возбуждёнными подростками, готовыми сорвать друг с друга одежду. Но дело не только в этом, и я это знаю. Дело в Уилле.

Я печально вздыхаю, пытаясь сосредоточиться на статье об экономике фриланса, которую мне нужно сдать сегодня. Это никуда не годится. Я запала на своего приятеля по романтическим тренировкам.

Мой телефон пиликает как раз в тот момент, когда я возвращаюсь к написанию текста. Я заканчиваю предложение, над которым работала, и опускаю взгляд на экран. Когда я вижу, что сообщение от Уилла, у меня внутри всё переворачивается. Я стону от досады на себя. Чёрт бы побрал этих бабочек!

Уилл: Доброе утро, Джульетта. Прости, что я был молчалив на этой неделе. Работы навалилось безбожно много.

Джульетта: Доброе утро :-) Не стоит извиняться. У меня тоже выдалась напряжённая неделя.

Не было у меня напряжённой недели. Я написала дюжину простых статей, провела масштабную ревизию гардероба, расставила свою библиотеку по алфавиту, затем ещё раз по алфавиту в пределах каждой буквы, по цветам радуги, и прочитала рекордное за последнее время количество романов о горцах.

Если так подумать, может быть, мне стоит притормозить с похотливыми горцами. Я почти уверена, что прошлой ночью Уилл Из Сна был в килте, и когда я лежала под ним, умоляя об этом, он задрал плед, прикрывавший его бёдра, похожие на стволы деревьев, взял меня за бёдра и...

Я трясу головой и быстро моргаю. Мои щёки горят. Сегодня вечером я перед сном буду читать триллер, в котором нет и намёка на романтическую подоплеку.

Мой телефон снова пиликает. Я опускаю взгляд, чтобы прочитать сообщение от Уилла.

Уилл: У меня на сегодня запланирована пара встреч с клиентами, так что я подумал, что мы могли бы встретиться, чтобы выпить и поужинать. Это подойдёт для твоего графика?

Джульетта: Отлично! Мне самой сегодня нужно закончить кое-какую работу, так что это подходящее время.

Уилл: Отлично. Тебе подходит обстановка паба? Я знаю один ресторан, где подают блюда без глютена.

Мой желудок делает сальто назад. Я прижимаю к нему руку. Я не могу вынести этой кишечной гимнастики, которой он меня подвергает.

Джульетта: Я очень ценю, что ты думаешь об этом. Как ты узнал, что мне нужно есть БГ?

(здесь и далее БГ значит «без глютена», – прим)

Уилл: В Boulangerie ты взяла лимонный батончик БГ. Я подумал, что это диетическое ограничение. По моему опыту, никто добровольно не ест БГ без крайней необходимости.

Джульетта: Не клевещи на мои БГ вкусняшки!

Уилл: Клевета не была преднамеренной, обещаю. Думаю, мы могли бы встретиться в 6 вечера в «У Фионы». Как тебе?

Я улыбаюсь. «У Фионы» – очаровательный ирландский паб, который часто посещаем я, мои сёстры и друзья. Им владеет одна из самых давних подруг моей мамы, Фиона, или Фи, как все её называют. Когда Фи узнала, что мне пора переходить на безглютеновую пищу, она зашла так далеко, что установила в пабе специальную безглютеновую фритюрницу и изменила несколько моих любимых блюд, сделав их безопасными. Это очень много значило для меня, и тот факт, что из всех ирландских пабов в городе Уилл выбрал именно паб Фи... ну, в этом есть что-то волшебное.

Судьбоносная случайность.

Чёрт возьми, я должна перестать так думать. Я машу рукой в воздухе, как будто это слово – комар, от которого я могу отмахнуться. Хотела бы я, чтобы это было так.

Заставляя себя двигаться дальше, я набираю ответ Уиллу и пытаюсь не обращать внимания на бабочек, порхающих у меня в животе.

Джульетта: Звучит идеально. Тогда увидимся там.

Глава 14. Уилл

Джульетта каким-то образом добралась до бара раньше меня, хотя на часах всего 17:55, и вся моя дорога до места назначения заключалась в том, чтобы спуститься по лестнице. Я остановился в старой студии Фи над пабом, которая оказалась уютной и на удивление тихой, учитывая, что под ней расположен шумный паб. Я кладу в карман ключ, которым воспользовался, чтобы войти в паб с лестничной площадки первого этажа студии, и иду к Джульетте, стараясь унять своё сердцебиение.

Рваные светлые джинсы, очередная пара кроссовок в цветочек, похожих на те, что она надевала на наше свидание в кафе – тренировочное свидание – только эти украшены крошечными голубыми цветочками с зелёными листочками. Ещё один вязаный топ, похожий на её свитер с прошлой недели, но на сей раз это маечка, тёмно-синий цвет которой выгодно оттеняет её бледную кожу. Она выглядит потрясающе.

Хуже того, я не просто поражен тем, насколько она красива. Я осознаю это, когда в моей груди поселяется ужасное ноющее чувство… Я скучал по ней. Я скучал по её руке, лежащей на сгибе моего локтя, по её широкой, солнечной улыбке, по тому, как она морщит нос, когда напряжённо думает.

«Под запретом, под запретом, под запретом!» – скандирует мой мозг.

Сердце бьётся о рёбра в знак протеста. Моё тело напряжено и распалено, его тянет к Джульетте, как магнитом.

Я в полной заднице.

Я пробираюсь сквозь толпу, двигаясь медленно, чтобы выиграть время и остыть. Я мысленно перебираю основные моменты встречи с нашим налоговым консультантом на этой неделе, надеясь, что это поможет.

Но это не помогает.

Джульетта опирается локтями о стойку и смеётся, когда Фи что-то говорит ей. Я наблюдаю за их общением. Кажется, что... они знают друг друга.

Я осторожно опускаюсь на табурет рядом с Джульеттой.

– Это место занято?

Джульетта поворачивается ко мне, широко раскрыв глаза и выпрямив спину, с таким видом, словно я её напугал. Когда она видит меня, выражение её лица проясняется, и на её роскошных губах появляется улыбка.

– Приберегла его специально для тебя.

Я сказал себе, что не буду её обнимать, что сведу наши прикосновения к абсолютному минимуму. Но это решение улетучивается, когда она кладёт руку мне на колено и сжимает его.

– Привет, – тихо говорит она. – Рад тебя видеть.

Я кладу руку на спинку её стула и притягиваю её к себе, её плечо прижимается к моей груди, мой подбородок покоится на её макушке.

– Я тоже рад тебя видеть.

Я чувствую, как Джульетта льнёт ко мне, её щека прижимается к моей рубашке. Боже, как же это приятно.

Мы отстраняемся, и она улыбается мне, но её взгляд испытующий.

– Это… У нас всё в порядке?

Мне всегда было трудно читать людей, распознавать подтекст туманных высказываний, сарказм, по крайней мере, до тех пор, пока я не узнаю людей поближе. Тогда я распознаю их манеру поведения, их нюансы, то, как они общаются. Я учусь читать их.

Я чувствую, что молниеносно изучил Джульетту, что я уже могу читать между строк то, что она имеет в виду. По крайней мере, я так думаю. Я думаю, что она не просто спрашивает, всё ли в порядке с этим моментом прямо сейчас. Она спрашивает обо всём этом, обо всём, что мы делаем.

Я убираю прядь волос с её лица и киваю.

– Я в порядке. А ты?

Она слабо улыбается.

– Да. Я в порядке.

– Вот это просто прелесть, – говорит Фи.

Мы с Джульеттой резко отрываемся друг от друга и поворачиваемся к ней лицом. Фи опирается на барную стойку, её седые волосы убраны назад под обычную красную бандану. Её карие глаза мерцают, когда она смотрит на нас.

Джульетта прочищает горло.

– Эм, Фи, это мой друг Уилл. Уилл, это...

У Фи вырывается сипящий смешок. Она хлопает ладонями по барной стойке.

– Милая, я знаю, кто это. Я знаю его с тех пор, как он был в пелёнках. Нет, даже раньше. На самом деле, я бы сказала, что несу ответственность за его существование, – она самодовольно улыбается. – Я свела его родителей. Это вроде как мой навык.

Глаза Джульетты широко распахиваются. Она поворачивается ко мне на своём барном стуле.

– Серьёзно?

Я пожимаю плечами.

– Это правда, – переводя взгляд с Фи на Джульетту, я спрашиваю: – Итак... откуда вы двое знаете друг друга? – я поворачиваюсь к Джульетте: – Ты здесь завсегдатай или что-то в этом роде?

Фи снова хохочет.

У Джульетты всё ещё ошеломлённое выражение лица.

– Фи знает меня с пелёнок. Она свела моих родителей.

Фи наклоняется ко мне и говорит:

– Действительно, я так и сделала, не стоит благодарности, – она выпрямляется и берёт пару пустых бутылок со стойки рядом со мной. – Тем же летом, к тому же. Сейчас попытаюсь припомнить. Я ещё не познакомила твоих родителей друг с другом в моём пабе, Джульетта. Это случилось позже. Мне кажется, в августе? Мы с твоей матерью ещё были соседками по комнате, жили над пабом, совершенно одинокие. Когда я сказала ей, что направляюсь в северную часть штата на мероприятие по налаживанию связей – на самом деле, это была скорее большая вечеринка единомышленников, но её организовала группа местных хиппи, желающих посвятить себя экологичному земледелию, так что неудивительно – она решила присоединиться, насладиться выходными за городом.

– Я планировала побывать на этом мероприятии, посмотреть, смогу ли я наладить какие-нибудь связи с местными фермерами, которые будут поставлять ресурсы для паба, и я собиралась встретиться с подругой по колледжу – матерью Уилла, Айлой – которая только что переехала туда, унаследовав прекрасный участок земли, который она мечтала использовать для экологичного ведения сельского хозяйства. Её земля находилась прямо напротив винокурни, принадлежащей человеку, с которым я познакомила её на мероприятии – Гранту Орсино.

Джульетта бросает взгляд в мою сторону, затем снова на Фи.

– Значит, наши мамы знакомы меж собой?

Она кивает.

– Мы с Морин остановились в жилье Айлы, которое она снимала в городе – на её земле не было дома, где можно было бы пожить, – она мечтательно вздыхает. – Мы втроём отлично провели выходные.

– Айла, – Джульетта хмурится, задумавшись. – Не думаю, что мама когда-либо упоминала о ней. Почему так?

– Они прекрасно ладили, – говорит Фи, – но потом Морин вернулась в город и вскоре познакомилась с твоим отцом, у них завязался бурный роман; Айла и Грант были на севере штата, занимались обустройством своих земель и жизни, – она пожимает плечами. – У ваших мам толком не было причин поддерживать связь, кроме проведения времени со мной. В первую очередь, они обе мои подруги. Но на протяжении многих лет я время от времени собирала их, когда хотела встретиться со своими подружками. Они по-прежнему прекрасно ладят. На самом деле, мы втроём побывали в Ирландии, всего несколько месяцев назад.

У Джульетты отвисает челюсть.

– Подожди, когда мама ездила в поездку со своими подругами, мама Уилла была с вами?

– Была, – Фи улыбается. – Так что видеть вас двоих здесь – это довольно приятное доказательство того, как тесен мир. А теперь давайте выпьем по бокалу виски «Орсино», чтобы отпраздновать эту удачу, не так ли? – она подмигивает. – За счёт заведения, конечно.

***

Джульетта откидывается на спинку стула и улыбается.

– Мой живот – счастливое место.

Я издаю согласный звук в свой стакан с ледяной водой. Я продолжаю пить большими глотками, надеясь, что это меня остудит. Фи столько раз наполняла мой стакан, что после последней порции сказала мне, чтобы я просто взял этот чёртов водяной пистолет и налил себе сам.

Вода со льдом не помогает. Я весь горю. И не потому, что в пабе тепло. Моё тело пылало огнём всё время, пока я ел, пока слушал, как Джульетта издаёт тихие звуки удовольствия в промежутках между кусочками, как она удовлетворённо вздыхает, когда пригубляет виски моей семьи – это моя любимая партия из всех, что когда-либо производила наша винокурня.