Текст книги "Однажды влюбившиеся вдвойне пугливы (ЛП)"

Автор книги: Хлоя Лиезе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 19 страниц)

Я уже десять месяцев ношу в кармане кольцо. Я купил его утром того дня, когда Джульетта переехала ко мне, потому что я уже знал то, что буду знать всю оставшуюся жизнь – что я люблю её всем сердцем, что я хочу каждый день, который она мне подарит, что я хочу построить с ней жизнь и делать всё, что в моих силах, чтобы сделать её бесконечно счастливой.

Столько раз я почти делал это, почти опускался на одно колено, искал в себе слова, которые могли бы выразить, как сильно я люблю её, как сильно я хочу, чтобы мы жили долго и счастливо. Но это немного пугает – делать предложение кому-то, кто прочитал восемьсот любовных романов (и не останавливается на достигнутом), кто плачет во время каждого безумного, экстравагантного признания в любви в романтических комедиях; кому-то, кто умеет так красиво выражать свои романтические чувства.

Я не способен на экстравагантные слова, как бы ни старался. За последний год я тоже прочитал изрядную долю любовных романов, и каждый вечер, когда я смотрю романтические комедии, я сижу на диване с Джульеттой в объятиях, пытаясь впитать каждую деталь из этих книг и фильмов, чтобы придумать идеальный способ и время, чтобы сделать ей предложение стать моей женой. Мне никогда не казалось, что того, что я спланировал, будет достаточно, чтобы восхитить её так, как я хочу. Я мог бы пнуть себя за то, что исчерпал самый романтичный жест, который я смог придумать на сегодняшний день, – спеть ей серенаду на гитаре, пока она стояла надо мной на моём балконе.

Я наблюдаю, как Джульетта берёт букет Би и передаёт его Кейт, которая плавно присоединяет его к своему собственному. Когда Джульетта поворачивается ко мне, когда её глаза встречаются с моими, это поражает меня до глубины души, это знание, это понимание:

Нет такого понятия, как «идеальный» момент или «идеальные» слова. Или, может быть, совершенство гораздо проще, чем я думал. Может быть, совершенство – это не «как» или «когда», а «что». Правда в том, что я люблю Джульетту и хочу провести с ней остаток своей жизни. Может быть, этого достаточно.

Как будто она знает, что разгорается во мне, словно пламя, вспыхивающее от осознания, Джульетта широко улыбается. Я улыбаюсь в ответ.

Чуть больше года назад мы с Джульеттой поклялись всегда быть честными, никогда не сдерживаться и не скрывать нашу правду.

Я не могу медлить больше ни одного дня, чтобы сдержать своё слово.

***

– Уилл! – Роуэн, дочь Сулы и Марго, выкрикивает моё имя и в тот же миг прижимается к моим ногам, крепко обхватывая меня руками. – Давай потанцуем!

– Я только что сбежал от Элеоноры, – жалуюсь я про себя, но всё равно беру Роуэн на руки, потому что не могу ей отказать.

За прошедший год я стал ещё одним почётным дядей Роуэн, моей традиционной партнёрши по «Угадай, кто» на вечере игр в городе и такой же любительницы собак. Я обожаю её, и если бы после трёхчасовых отчаянных попыток я не был так близок к тому, чтобы наконец-то поймать родителей Джульетты и попросить у них благословения, я бы согласился потанцевать, не задумываясь.

Морин и Билл стоят рядом и оживлённо беседуют с моими родителями. Это было бы идеально.

– Уиллллллллл! – умоляет Роуэн. – Танцевать!

– Давай! – кричит Элеонора с танцпола, скользя лунной походкой. – Ты только что танцевал со мной! Что тебя останавливает?

Я вздыхаю и поднимаю глаза к небу, умоляя найти выход из этого положения, который не разобьёт сердце маленькой Роуэн.

Когда я снова опускаю взгляд, мой взгляд сразу же находит Джульетту на другом конце танцпола, где она стоит с Тони, Хамзой, Кейт и Петруччо, запрокинув голову от смеха. Как будто почувствовав, что я смотрю на неё, она поворачивается и встречается со мной взглядом. Улыбка озаряет её лицо, когда она смотрит на Роуэн в моих объятиях, и на то, как Элеонора придвигается ко мне.

– Я действительно безвольная тряпка, – ворчу я, разворачиваясь вместе с Роуэн к Элеоноре.

– Уиииии! – визжит Роуэн.

Мы танцуем всю песню с Элеонорой – зажигательная композиция, которую я не узнаю, но, кажется, она навевает особую ностальгию для Джейми и Би, которые, широко улыбаясь, отплясывают на танцполе. Когда музыка заканчивается, я спасаюсь от настойчивого требования дошкольницы станцевать на бис, когда её мамы подбегают и подхватывают её на руки.

– Давай дадим Уиллу шанс очаровать кого-нибудь ещё, – говорит Марго.

Сула подмигивает мне, затем указывает за плечо, туда, где за столиком на краю танцпола сидят родители Джульетты, и вокруг них больше никого нет.

– Иди к ним, – говорит она.

– Как ты... – я хмурюсь, когда она похлопывает меня по плечу.

– Если бы в твоих глазах были лазерные лучи, ты бы прожёг их насквозь, – говорит мне Сула. – К тому же, я видела, как ты смотрел, как Джулс идёт к алтарю, – она подмигивает. – Я могу сложить два и два.

Бьянка, двоюродная сестра Джульетты, заглядывает в комнату, Ник рядом с ней.

– О, ты собираешься это сделать? Я не могу дождаться! Когда это произойдёт? Сегодня вечером? Завтра?

– Что сделать? – спрашивает Роуэн.

Элеонора тоже заглядывает в наш маленький кружок.

– У меня такое чувство, что мы делимся секретами.

– Э-э-э, – Бьянка морщится, понимая, что мы на опасной территории. Маленькие дети не умеют хранить секреты. – Мы... планируем... поиграть…в «Извини»! – говорит она Роуэн и Элеоноре.

(«Извини» – это настольная игра, где игроки перемещают свои фишки по игровому полю, пытаясь первыми вернуть их на базу, – прим)

– «Извини»! – кричит Роуэн, хлопая в ладоши. – Я хочу поиграть прямо сейчас!

Элеонора уже тащит Бьянку к длинному столу, уставленному настольными играми, сияющими в свете гирлянд, развешанных между деревьями над головой.

Ник ободряюще кивает мне и широко улыбается, отступая назад вслед за Бьянкой и Элеонорой.

– У тебя получится, Уилл.

– Удачи! – говорит Марго с широкой улыбкой на лице.

– Для чего? – кричит Роуэн.

Сула щекочет Роуэн.

– Пошли уже. Пойдем, возьмём по пирожному и поиграем в «Извини»!

Как только они направляются к игровому столу, я делаю глубокий вдох и направляюсь к Биллу и Морин.

– Уилл!

Я замираю, затем медленно поворачиваюсь, и мой план снова рушится из-за единственного человека, который способен меня остановить.

Джульетта улыбается, подходит ко мне и кладёт руки на мою грудь, скользя ладонями вверх по рубашке.

– Привет.

Я нервно сглатываю, когда обнимаю её за талию.

– Привет.

Она наклоняет голову, её пристальный взгляд изучает мой.

– Всё в порядке?

Я смотрю на неё сверху вниз, и весь стресс и тревога по поводу того, что нужно найти её родителей, спросить их, сделать этот последний шаг, прежде чем я смогу попросить её выйти за меня замуж, улетучиваются.

– Всё замечательно, – честно говорю я ей, – теперь, когда ты здесь.

Джульетта сияет.

– Подумать только, раньше ты считал, что не можешь флиртовать, даже если бы от этого зависела твоя жизнь.

– Я и не мог, и мы оба это знаем.

Она вздыхает и обнимает меня за шею.

– Похоже, ты быстро учишься. Сколько я себя помню, ты умел отлично флиртовать.

– У меня был отличный учитель, – напоминаю я ей.

– Я была твоим товарищем по романтическим тренировкам, – она бросает на меня притворно сердитый взгляд. – Я не была твоим учителем. То, что ты понял со мной, ты мог бы понять с кем угодно – тебе просто нужно было поверить в такую возможность, Уилл.

– Нет, – тихо отвечаю я, прижимая её к себе. – Я бы ни с кем этого не понял, я бы не захотел этого ни с кем другим. Только с тобой.

Её глаза наполняются слезами. Она качает головой.

– Я так сильно люблю тебя, Уилл Орсино.

– Я люблю тебя, Джульетта Уилмот, – я нежно целую её. – Всем сердцем.

Джульетта наклоняется ко мне, и её голос становится мягким и негромким.

– Уилл, – я знаю этот голос, что он означает, чего она хочет, когда так произносит моё имя. Моё тело вибрирует от желания. – Я вроде как хочу убраться отсюда.

– Вот и ты, Уилл! – голос Билла разрушает этот момент, заставляя Джульетту подпрыгнуть в моих объятиях.

– Папа! – Джульетта натянуто улыбается и отступает на шаг, её щёки порозовели. – Ты искал Уилла?

– Искал, – он улыбается ей, затем поворачивается ко мне, приподнимая брови. – Есть минутка?

Я киваю, и моё сердце внезапно учащённо бьётся в груди.

– Да, сэр.

Джульетта берёт меня под руку, но Билл наклоняется и накрывает её ладонь своей.

– Мне нужно поговорить только с Уиллом, птичка.

Джульетта хмурится, переводя взгляд между нами, и убирает свою руку с моей.

– О... конечно.

Билл подмигивает в её сторону.

– Мы с твоей мамой хотим ещё кое-что разузнать о том, э-э... участке дальше по дороге, на который мы смотрели.

Её глаза расширяются.

– Вы присматриваете дома?

Билл дёргает себя за воротник. Этот человек лжёт так же плохо, как и я.

– Смотрим, да. Ну, знаешь, просто... смотрим.

– Джулс! – Кейт окликает Джульетту, подзывая её, Би и фотографа с фотоаппаратом в руках, которые идут через танцпол. – Общее сестринское фото!

Улыбка Джульетты возвращается.

– Иду! – она поворачивается и быстро и нежно целует меня в щёку. – Найди меня, когда закончишь.

Я киваю, обхватываю её лицо ладонями, и мой большой палец касается её щеки. Её улыбка становится шире.

– Так и сделаю. Обещаю.

Мы с её отцом наблюдаем, как Джульетта направляется к своим сёстрам. Билл вздыхает с облегчением.

– Чуть не спалились.

Я поворачиваюсь к нему.

– Я бы спросил, как ты узнал, что я хочу с вами поговорить, но, видимо, у меня на лице написано намерение, – я потираю подбородок, скучая по густой бороде, которую до сих пор часто ношу, чтобы скрыть выражение своего лица. К свадьбе я сбрил её коротко, почти до лёгкой щетины. И то выражение, которое появилось на лице Джульетты, привело к очень приятным занятиям, из-за которых мы вчера чуть не опоздали на репетицию свадебной церемонии.

– Считай это чутьём, – говорит Билл. Он обнимает меня за плечи и улыбается. – А теперь пойдём посмотрим, как ты превратишь Морин в лужицу радости.

Джульетта

У меня всё тело ноет. И на то есть самые благие причины. Мы танцевали часами, прыгали вверх-вниз, завершая вечер песней «Shout!», проявляли чрезмерную физическую активность, играя в шарады в пижамах с нашими друзьями и сёстрами, которые задержались у Уилла после того, как Джейми и Би уехали с территории Орсино на своей винтажной машине, направляясь в дом Джейми на севере штата всего в пятнадцати минутах езды отсюда.

И, конечно же, прошлой ночью Уилл основательно и восхитительно вымотал меня, начиная с той секунды, когда он закрыл дверь за последним задержавшимся гостем и прижал меня к ней.

Я счастливо вздыхаю, переворачиваясь в постели на спину. Я открываю глаза и щурюсь от яркого солнечного света, зная, что увижу – Уилл лежит в постели рядом со мной, приподнявшись на локте, смотрит на меня сверху вниз, уголки его губ тронуты мягкой улыбкой.

Но сегодня на нём нет улыбки. Только завораживающий, красивый взгляд. Эти большие, светло-серо-зелёные кошачьи глаза и утренний свет, согревающий его кожу.

Я осторожно касаюсь маленькой ямочки на его подбородке.

– На что ты смотришь?

– На самую красивую женщину в мире, – тихо произносит он.

Широкая улыбка расплывается на моём лице, пока я качаю головой и легко провожу пальцем по его шее, играя с каждой веснушкой цвета корицы, которая ведёт к его груди.

– Чушь какая.

Уилл нежно проводит пальцами по моим волосам, убирая их с моего лица.

– Правда.

Я сжимаю его запястье и смотрю на него снизу вверх. Моё сердце так переполнено, так счастливо, что сияет, как солнце за окном. Каждое утро я просыпаюсь, даже в самые тяжёлые дни, когда моя грудь сжимается от тревожности, и страхи пробираются сквозь трещины моей уверенности, я так невероятно счастлива, что Уилл здесь, что он всё это видит, что он любит меня за это.

Я – один большой комок любви, надежды и радости.

И дело не во вчерашней свадьбе, хотя я просто обожаю свадьбы – в конце концов, я безнадёжный романтик. Дело не только в том, что я испытываю восторг от того, что вижу свою близняшку счастливой в браке и разделяю эту невероятную радость с Уиллом. Это не потому, что я была свидетельницей сердечных клятв, танцевала, смеялась и играла всю ночь напролёт со своими любимыми людьми, как бы прекрасно это ни было.

Я просто до головокружительного отчаяния хочу выйти за него замуж. Я так давно этого хочу, что даже не могу вспомнить, когда не чувствовала себя готовой сказать ему, что хочу его не только сейчас, но и всегда.

Я никогда не испытывала такой любви, как эта, и знаю, что никогда больше не испытаю. То, как мы с Уиллом любим друг друга, подобно тем прекрасным цветам, которые вьются по шпалере у нашего дома – растут, изгибаются, сплетаются воедино, заботливо лелеемые и щедро взращиваемые, чтобы они могли цвести и радовать глаз, меняясь в зависимости от времени года, но всегда вплетённые друг в друга, даже в самые суровые месяцы, в самые холодные дни. Женщина, которой я становлюсь, когда люблю Уилла – это лучшая версия меня, и это не потому, что я всегда являюсь лучшей версией себя, а потому, что Уилл любит меня всю, и я могу любить его так же сильно, ведь у нас есть общие недостатки, страхи и хрупкость, и мы знаем, что наша любовь не обременена этой правдой, а только крепнет от того, как мы их переживаем, и ничто не может быть лучше этого.

– Уилл, – шепчу я, кладя руку ему на сердце.

Его глаза всматриваются в мои, когда он накрывает мою руку своей и нежно поглаживает костяшки пальцев.

– Джульетта.

– Уилл... Уилл... – у меня вырывается тихий смешок. Я не в первый раз сталкиваюсь с лингвистической проблемой наличия партнёра по имени Уилл, которому хочется задавать вопросы в будущем времени. (Вопросы будущего времени вроде «ты женишься на мне?» задаются с глагола will, который звучит точно так же, как имя Уилл, поэтому это звучит как повторение его имени раз за разом, – прим) Из нас двоих я обычно та, у кого всегда есть слова наготове, но прямо сейчас я теряю дар речи, пытаясь придумать, как бы мне выразить, как сильно я его люблю, как сильно я хочу выйти за него замуж.

– Уильям Кэмпбелл Монтег Орсино... – я прочищаю горло, улыбаясь ему, чувствуя, как в уголках моих глаз начинают скапливаться слёзы. – Ты... ммхмм!

Меня прерывает тёплое, твёрдое прикосновение его губ к моим, его большое, тяжелое тело мягко вдавливает меня в матрас. Я задыхаюсь от его поцелуя, когда Уилл обхватывает мою грудь и касается большим пальцем обнажённого соска.

– Позволь мне, – шепчет он мне в шею. Его губы скользят по моему подбородку, по горлу.

Моё сердце замирает. Понял ли он, о чём я собиралась его спросить? Он имеет в виду то, о чём я думаю? Я хочу надавить на него, требуя ответа. Я не хочу больше ждать ни секунды, но Уилл Орсино – знаток моего тела, и когда он устраивается всем своим весом у меня между ног, все слова на моём языке растворяются без следа.

– Я люблю тебя, – хрипло произносит он, протягивая руку между нами и лаская меня, влажную и горячую, отчего мои бёдра приподнимаются навстречу его прикосновениям.

– Я тоже тебя люблю, – говорю я ему, и мой голос срывается на хныканье, когда он нежно гладит и дразнит меня. Его твёрдый член упирается мне в бедро, когда он вводит в меня палец, затем другой. Я громко и хрипло стону, когда он прижимает ладонь к моему клитору.

– Пожалуйста, – шепчу я. – Пожалуйста, не заставляй меня ждать.

Уилл удерживает мой взгляд, мягко убирая руку и обхватывая себя за основание.

– Не буду, – он наполняет меня каждым твёрдым, горячим дюймом своего тела, его пристальный взгляд не отрывается от моего, и я знаю, что он знает, что, хотя поначалу это так расстраивало его, теперь он читает между строк моих слов лучше, чем кто-либо другой. – Я не заставлю тебя ждать, – грубо говорит он, входя глубоко в меня, отстраняясь, а затем снова входя в меня. – Обещаю, Джульетта.

Моё тело слишком ноющее и расслабленное, чтобы внести существенный вклад в процесс, и Уилл это знает. Это не первый раз, когда я хочу секса, но мне нужно, чтобы он делал всю тяжёлую работу. Он без особых усилий приподнимает меня за бёдра и подкладывает мне под зад толстую подушку. Затем он обвивает меня руками и прижимает к себе, и наполняет меня снова и снова, так что всё, что мне нужно делать, всё, что я могу делать – быть обнимаемой, любимой, получать всё, что он хочет мне дать.

Обвивая руками его шею, я прижимаюсь губами к его губам, наше дыхание прерывистое, наши поцелуи медленные и глубокие. Жар пронизывает меня насквозь, тугое наслаждение скручивается в моих грудях, когда они трутся о жёсткие, упругие волоски цвета корицы на его груди, глубоко внутри меня, где он так идеально ласкает и наполняет меня, в ноющей, сладкой пульсации между моих бёдер, которую он разжигает с каждым движением своих бёдер.

Наша кожа гладкая, простыни сбились и запутались вокруг нас. Мы такие, какими я всегда хотела нас видеть – заворожённые и переплетённые друг с другом, настолько близкие, насколько это возможно. Сердца бешено колотятся, пока мы двигаемся. Мои бёдра отчаянно, беспомощно двигаются навстречу его, Уилл крепко и собственнически сжимает мою задницу, двигая меня вместе с собой.

Он издаёт глубокие, отрывистые стоны, когда я снова и снова выдыхаю его имя.

– Джулс, – шепчет он сквозь мои поцелуи, – полегче, детка. Позволь мне, – повторяет он, – позволь мне дать тебе то, что тебе нужно.

Я прикусываю его губу.

– Ты сказал, что не заставишь меня ждать.

– Женщина, – у него вырывается хриплый смех. – Я действую настолько быстро, насколько это возможно.

У меня тоже вырывается смешок, но он превращается в крик удовольствия, когда Уилл опускается ровно настолько, чтобы взять в рот мой сосок, слегка прикусывая его, затем другой, посылая восхитительные ощущения, пронизывающие меня насквозь. Я хватаюсь за его волосы, провожу пальцами по его спине. Он поднимает голову, целуя восхитительно нежное местечко на моей шее под ухом, и входит в меня, затем садится, не отстраняясь, только двигает своими бёдрами, описывая крошечные, ужасающе идеальные круги. Мои глаза закатываются, а потом зажмуриваются. Наслаждение пронзает меня, как молния, проносясь по моему телу, заставляя выгибаться навстречу ему.

Я выкрикиваю его имя, потому что всё это – блаженство, шок от интенсивности, чистая, волнующая эйфория разрядки – не может оставаться во мне.

Уилл дрожит, чувствуя, как я сжимаюсь вокруг него, и каждый тугой спазм сотрясает меня и заставляет задыхаться.

– Джулс, – выдавливает он хрипло и низко, отстраняясь, чтобы встретиться с моими глазами. Его лицо напрягается, челюсти сжимаются, грудь вздымается. – Люблю тебя. Я люблю тебя...

Я наблюдаю за ним, на его лице отражается удовольствие, его рот приоткрывается, по телу пробегает дрожь, пока он изливается в меня. А потом я притягиваю его к себе, он ложится всем весом на меня, и я целую его, пока он двигается во мне, наслаждаясь каждой последней волной своей разрядки.

– Я люблю тебя, – шепчу я ему в губы.

Уилл снова дрожит, падая на меня, затем увлекает за собой, перекатываясь на бок.

– Мы... – он тяжело дышит, – так запутались в этих простынях.

Я улыбаюсь ему, сонному и удовлетворённому, обхватывая ладонями его лицо.

– Я знаю. Но ни капельки не возражаю.

Он тяжело вздыхает и крепко сжимает меня в объятиях. Мои глаза начинают закрываться. Я чувствую, как его губы, тёплые и мягкие, прижимаются к моему лбу.

– Спи, детка, – шепчет он. – И Джульетта?

– Хмм, – сонно бормочу я.

– Когда ты проснёшься и оденешься, могу я попросить тебя об одолжении?

– Конечно, – говорю я ему, едва подбирая слова, настолько я ошеломлена и восхитительно устала. – О каком?

– Надень фиолетовое платье, – Уилл нежно целует мои волосы. – Ты знаешь, то самое.

***

На этот раз, когда я просыпаюсь, мои глаза ещё даже не открылись, но я уже знаю, что всё по-другому. Уилла здесь нет. Его слова, произнесённые прерывистым шёпотом, всё ещё звучат, как слабый свет, наполняющий нашу спальню, тёплый и искрящийся обещаниями.

«Позволь мне».

Я прикусываю губу, чтобы сдержать улыбку, и радостно, но нервно ворочаюсь на теперь уже расправленных простынях.

Я резко сбрасываю их и выбираюсь из постели. Я ополаскиваю лицо, причесываю растрепанные со сна волосы. Я надеваю лавандово-фиолетовое платье, в котором была на нашем первом свидании, неуклюже, цепляясь за дверной проём, надеваю кроссовки в цветочек, которые тоже были на мне.

Моё отражение приветствует меня в зеркале ванной, пока я чищу зубы. Блестящие глаза, раскрасневшиеся щёки. Надежда бьётся во мне в такт с моим сердцем.

А потом я спускаюсь по лестнице, держась за перила, не так быстро, как хотелось бы, но так быстро, как только могу. Я распахиваю дверь и останавливаюсь как вкопанная.

Уилл, в той же тыквенно-оранжевой рубашке, что и на нашем первом свидании, стоит под шпалерами с глициниями и розами.

Я хватаюсь за дверной проём, стараясь не упасть.

Но это чертовски трудно. Уилл улыбается мне своей мягкой, милой улыбкой, предназначенной только для меня. Гектор сидит у его ног, высунув язык и тяжело дыша. Он смотрит на меня, сильно постукивая хвостом по брусчатке, и я понимаю, как трудно ему подчиниться приказу Уилла сидеть и ждать.

Ждать меня.

Я медленно отталкиваюсь от дверного проёма и закрываю за собой дверь. Я делаю один шаг к Уиллу, затем другой, и стук моего сердца отдается в ушах.

Гектор скулит, переводя взгляд между нами.

– Сидеть, – снова говорит ему Уилл, не сводя с меня глаз.

– Он может подойти, – мягко говорю я ему. Гектор снова начинает скулить, глядя на Уилла. Я питаю слабость к Гектору, и мы все трое это знаем.

– Он может подождать, – говорит Уилл, не сводя с меня своих потрясающих глаз, когда я подхожу ближе. – Мне пришлось ждать тебя тридцать четыре года, Джульетта. Он может подождать тридцать четыре секунды.

Я тихо смеюсь, но к моему горлу подступают слёзы.

Наконец, я в шаге от Уилла, под сенью цветов, окутанная их пышным, прекрасным ароматом.

Я не отрываю взгляда от Уилла, пока провожу рукой по голове Гектора, а затем ощущаю на своей ладони его шершавый, как наждачная бумага, тёплый и влажный язык.

– Джульетта, – тихо произносит Уилл. – Привет.

Моё сердце сжимается. Те же слова, что он сказал на нашем первом свидании, когда я шла через кафе, а он наблюдал за каждым моим шагом.

Я играю свою роль, но моя улыбка дрожит, когда я пытаюсь не заплакать.

– Привет, Уилл.

– Я не собираюсь предлагать тебе рукопожатие, – говорит он, цитируя самого себя.

У меня перед глазами всё застилают слёзы.

– Потому что на этот раз, – продолжает Уилл, – я точно знаю, что должен тебе предложить, – медленно, не отрывая от меня взгляда, он опускается на одно колено.

По моим щекам бегут слёзы. Я поднимаю руки к лицу, сердце бешено колотится, кончики пальцев становятся влажными, а из глаз продолжают литься слёзы.

– Виола Джульетта Уилмот, – тихо говорит Уилл, – чуть больше года назад я разработал с тобой безрассудный план, основанный на убеждении, что любовь, которую ты хотела, была последним, что я когда-либо получу. С тех пор я многому научился: что у тебя самое щедрое сердце и ты обладаешь прекрасным даром любить людей так, что они чувствуют себя чертовски любимыми, что я несовершенен, как и ты, но мы идеально подходим друг другу, я и не подозревал, что это возможно.

– Я знаю, мы начинали с убеждённости, что никогда не разделим меж собой романтическую любовь, и как бы ни было ужасно сейчас думать о том, что я когда-либо буду находиться в твоём присутствии и делать что-либо, кроме как любить тебя всем своим существом, я никогда не пожалею о том, с чего мы начали. Потому что, если бы мы этого не сделали, у меня никогда не хватило бы смелости, я бы никогда не попытался, у меня никогда не было бы шанса узнать, что я могу любить тебя, а ты можешь любить меня, и это было бы трагедией.

Я подхожу ближе, моё платье скользит по его согнутому колену, и я обхватываю ладонями его красивое, дорогое моему сердцу лицо. Я больше не пытаюсь сдерживать слёзы. Я просто стою над ним, люблю его, слушаю его, давая волю слезам. Собачий хвост Гектора виляет в воздухе, пока он обнюхивает плечо Уилла, затем утыкается носом в моё бедро, и его довольное собачье пыхтение – единственный звук в тишине, которая повисает между нами, как затаённое дыхание.

Ветер танцует в воздухе, ерошит выгоревшие на солнце медные волосы Уилла, колышет моё платье, пока я смотрю на него сверху вниз. Я не тороплю события, не произношу ни слова и не нарушаю его тишину. Я глажу его по щеке и жду.

Уилл с трудом сглатывает, его глаза тоже наполняются слезами, и когда он говорит, его голос хриплый, срывающийся от эмоций.

– У меня не часто находятся подходящие слова, не говоря уже о тех идеальных, которых ты заслуживаешь. Но у меня есть вот что: сердце, полное любви, и оно принадлежит тебе, навсегда, если ты меня примешь. Если так... – он тяжело вздыхает, и его рука сжимает мою, крепко прижимая к своей щеке. Затем он лезет в карман и достаёт резную деревянную шкатулку. Он осторожно открывает её, обнажая солнечно-золотое кольцо с ослепительным бриллиантом в форме звезды. – Джульетта, ты выйдешь за меня замуж?

Я киваю, улыбаясь так широко, что у меня болят заплаканные щёки.

– Ничто не сделает меня счастливее. Да, Уилл, – я смеюсь сквозь слёзы, наклоняясь к нему, когда он надевает кольцо мне на палец. Я наблюдаю, как он расстёгивает специальную застежку, которая расширяет кольцо, позволяя ему легко скользнуть по моему часто опухающему суставу. Затем он застёгивает застежку до щелчка, и кольцо плотно прилегает к основанию моего пальца. Я смотрю на своё прекрасное кольцо, прекрасное не только для моих глаз, но и для моего сердца, затем на Уилла, смеясь, плача, сгибаясь пополам от радости. – Я выхожу за тебя замуж!

Он вскакивает, яростно подхватывает меня на руки и кричит так громко, что куры, живущие рядом с домом, вздрагивают от громкого крика и, шурша перьями, бросаются врассыпную. Гектор лает и радостно кружит вокруг нас, а я обнимаю Уилла за шею и целую его со всей любовью, которая у меня есть.

– Я хотел сделать это уже десять месяцев, – бормочет он, глядя на меня сверху вниз.

Мои глаза расширяются, когда он осторожно опускает меня обратно на землю.

– Десять месяцев?

Его глаза сияют на солнце, когда Уилл кивает, его пристальный взгляд встречается с моим, и он просто говорит:

– Да. Я не ждал, когда узнаю, что хочу на тебе жениться. Я ждал, чтобы спросить. Я хотел, чтобы это был идеальный момент. Идеальные слова...

Я нежно провожу ладонью по его руке, качая головой.

– Это было прекрасно, – говорю я ему. – Этот момент, эти слова, – всё ещё обнимая его за шею другой рукой, я притягиваю его к себе для долгого, любящего поцелуя и шепчу: – Потому что этот момент принадлежит нам, и эти слова были твоими, прямо из твоего сердца. Ничто не может быть прекраснее.

Он мягко улыбается, затем наклоняется и снова целует меня.

– Ты сказала «да».

– Конечно, я сказала «да», дурачок. Ты видел себя? Ты мандариновое видение высокой и поджарой мужественности. Как я могла отказать?

Уилл притворно сердито смотрит на меня сверху вниз.

– О, просто уморительно.

– Мне нравится, что ты надел её, – шепчу я, удерживая его взгляд. – Мне нравится абсолютно всё в этом моменте. Мне нравится, как я счастлива с тобой, Уилл. Я знаю, что мы не всегда будем счастливы, что настанут тяжёлые времена и боль, но… Я так рада, что встречу их вместе с тобой. И когда жизнь снова станет мягче, теплее и расцветёт, мы справимся с этим, там, где нам и положено быть. Вместе.

Он прижимается своим лбом к моему и обнимает меня, и на мгновение вокруг не остаётся ничего, кроме тёплого летнего ветерка, колышущего траву, и сладкого аромата цветов под навесом, глухого стука лап Гектора по грязи и нашего мягкого, ровного дыхания.

Но затем за спиной Уилла раздаются аплодисменты, улюлюканье и свист, заставляющие нас вздрогнуть.

Мы оба оборачиваемся и смотрим через плечо Уилла. Смех покидает меня, как всплеск шампанского, шипучего и наконец-то свободного.

На заднем крыльце родительского дома стоят сестры Уилла, его племянница и племянник, а также Роуэн, облокотившаяся на перила и приложившая ладошки к глазам, как бинокли. Мои родители стоят плечом к плечу с его родителями, наши матери обнимают друг друга и явно плачут. Там также есть Кейт и Кристофер, Сула и Марго, Тони и Хамза, Ник и Бьянка и, по какой-то необъяснимой причине, Джейми и Би.

Я изумлённо смотрю на них всех. Вчера вечером, после свадьбы, только мои родители остались на ночь у родителей Уилла. Все остальные сняли номера в отеле в городе, который сестра Уилла, Имоджен, и её муж открыли в начале этого года.

– Что, черт возьми, они все там делают? – спрашиваю я. – Ты сказал им?

– Нет. Но я простоял здесь два часа, бросаясь палку Гектору, пока ты спала, так что они должны были заметить и догадаться об этом, – Уилл вздыхает. – Опасности жизни в маленьком городке. Слухи распространяются быстро.

Я улыбаюсь, кладу голову ему на грудь и машу им всем. Они все машут в ответ, и мои сестры подпрыгивают на месте, Джейми свистит, положив два пальца в рот, Кристофер аплодирует над головой так громко, что кажется, будто раскаты грома разносятся по полю.

– Мне это нравится, – я поднимаю на него взгляд. – Я люблю тебя.

Мы смотрим друг другу в глаза. Уилл улыбается и нежно обхватывает ладонями моё лицо.

– Я очень рад, детка. Я тебя люблю. Так чертовски сильно.

– Мы собираемся пожениться, – говорю я ему.

Уилл улыбается, глядя на меня сверху вниз.

– Да, непременно, – он украдкой целует меня ещё раз, а затем говорит: – Не то чтобы они этого ещё не поняли, но как ты смотришь на то, чтобы мы всё равно пошли и сказали им?

Я улыбаюсь ему так ослепительно, что даже солнце блекнет в сравнении. И затем я вкладываю свою руку в его ладонь.

– Я бы сказала, что это звучит идеально.

КОНЕЦ

Чтобы не пропустить перевод других книг Хлои Лиезе (в апреле 2026 мы ждем от нее новинку), подписывайтесь на наши сообщества:

ВК: https://vk.com/vmrosland

Телеграм: #rosland_translations