Текст книги "Однажды влюбившиеся вдвойне пугливы (ЛП)"

Автор книги: Хлоя Лиезе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

– Это время надежды и новых начинаний, – говорит она. – Жизнь обещает стать светлее и прекраснее. Повсюду зелёная трава, свежие цветы и пышные сады. Я обожаю цветы и сады, но всё, что у меня есть в квартире – это несколько ящиков на окнах и несколько комнатных растений. А как насчёт тебя?

В моей голове всплывает образ Джульетты, идущей по полю с дикими цветами домой, мимо ухоженных садов, по дорожке к моему дому. Она стоит под шпалерами с розами и глициниями, обрамляющими брусчатку, ведущую к моей входной двери. Я с трудом сглатываю.

– Весна, – тихо говорю я ей. – Я тоже люблю весну.

Она улыбается.

– Весеннее превосходство. Спасибо!

Дверь соседнего дома – на первый взгляд, ветхого – распахивается, привлекая внимание Джульетты, и улыбка сползает с её лица.

И в этот момент Джульетта резко дёргает меня к живой изгороди.

Глава 9. Джульетта

Я не думаю. Я реагирую. Из чистой паники.

Мы с Уиллом заваливаемся сквозь живую изгородь, и колючие ветки царапают мою кожу.

Я тащу его за собой, потому что, хотя мне и удаётся спрятаться, слегка пригнувшись, он такой высокий, что его голова торчит над изгородью. Угораздило же меня выбрать великана для тренировок в романтике.

– Джульетта, что ты...

– Это моя сестра, – шиплю я на него. – И Кристофер.

Уилл выплёвывает листочек изо рта.

– Я думал, мы договорились, что не будем прятаться.

– Ну, – шепчу я, – я точно не ожидала, что они выпорхнут из моего дома как раз в тот момент, когда мы туда направлялись!

– Из твоего дома? – он хмурится. – Почему они были в твоём доме?

– Кто знает, – бормочу я, пытаясь заглянуть за изгородь. Я ни черта не вижу. – У них есть ключи от квартиры; может, пока они в городе, им понадобилось что-то, что есть у меня, и за чем было бы неудобно добираться на поезде до дома Кристофера? Но смысл не в этом.

– А в чём смысл? – спрашивает Уилл. В отличие от меня, он не шепчет.

– Тсс, – шиплю я. – Говори тише. Они тебя услышат!

Уилл тяжело вздыхает.

Я прислушиваюсь, не раздадутся ли шаги или голоса Кейт и Кристофера. Шагов нет, их голоса не становятся громче. Должно быть, они остановились перед входом в многоквартирный дом. Я не знаю, почему. Но я знаю, что это чертовски неудобно. У меня так сильно болят колени, когда я вот так приседаю.

Уилл плюхается на землю и поджимает ноги, перекрещивая их по-турецки. От этого он очень даже вторгается в моё пространство.

– Да ладно. Садись, – шепчет он, кивая на свои колени. – Если мы собираемся прятаться здесь, как бандиты, то можно устроиться поудобнее.

Я кошусь на него, и у меня дрожат колени. Мысль о том, чтобы присесть, звучит намного приятнее, но я отчётливо помню нашу небольшую стычку в оранжерее на прошлой неделе, какой огонь у этого мужчины между бёдер, как здорово это ощущалось, даже всего на долю секунды.

Сидеть у него на коленях – плохая идея.

– Я в порядке, – шепчу я.

Уилл сурово смотрит на меня.

– Тебе больно, – тихо говорит он. – Я видел, как ты постанывала, когда вставала из-за столика в кафе. Ты немного прихрамывала по дороге домой.

Унижение со свистом вырывается из проколотого шарика моего уязвлённого самолюбия. Он заметил.

– Тебе будет лучше, если ты сядешь? – спрашивает он. – Скажи правду, – Уилл слегка наклоняется, и его голос становится ещё мягче. – Мы честны друг с другом, помнишь? Ты пообещала на мизинчиках.

Проклятье. Фыркнув, я плюхаюсь к нему на колени.

– Ну вот, – кисло шепчу я. – Теперь доволен?

Он пожимает плечами.

– Да, если не считать того, что мы прячемся в кустах как преступники.

Я скрещиваю руки на груди и дуюсь, раздражённая тем, что он заметил мои страдания, что Уилл теперь стал ещё одним человеком, который хлопочет обо мне.

– Я чувствую себя ребёнком, которого отец посадил на колени, чтобы почитать сказку.

– Ну, я думаю, что тебе ещё рановато называть меня папочкой, но...

Я в шоке разеваю рот и оглядываюсь через плечо.

Уилл прикрывает рот рукой, и его щеки становятся ярко-красными. Он опускает руку ровно настолько, чтобы хрипло прошептать:

– Эта мысль должна была остаться мыслью. Это не должно было быть мыслью вслух.

Я прикусываю губу, изо всех сил стараясь не рассмеяться. Мне нельзя шуметь. Я тоже прикрываю рот рукой, потому что смешок вот-вот сорвётся с губ.

Нам удаётся сохранять молчание несколько секунд, пока я снова прислушиваюсь к голосам Кейт и Кристофера. Они не громче, но и не тише. Они всё ещё стоят возле моего подъезда.

Внезапно телефон Уилла начинает звонить. К счастью, звук приглушён моей задницей, но всё равно он слишком громкий.

– Уилл! – шёпотом кричу я, снова оглядываясь на него через плечо. – Выключи звук!

Он смотрит на меня широко раскрытыми, полными паники глазами.

– Я не могу! – шипит он. – Ты у меня на коленях!

– О, и чья это была блестящая идея? – шиплю я в ответ.

Он раздосадованно выдыхает.

– Залезь, пожалуйста, в мой левый карман. Просто нажми на кнопку сбоку, чтобы отключить звук.

Я колеблюсь. Его карман находится слишком близко к той части его тела, о которой я стараюсь не думать, и которая плотно прилегает к моей заднице.

– А ты сам не можешь?

Он бросает на меня раздражённый взгляд и шепчет:

– И рискнуть облапать тебя в процессе? Нет, спасибо. Даже я знаю, что это не годится для первого свидания.

Я сильнее прижимаюсь к его телефону, когда он звонит снова, пытаясь заглушить его своими ягодицами.

– Мы сейчас ни в чём не практикуемся! Просто выключи звук!

– Ни в коем случае, – шепчет Уилл.

– Боже всемогущий! – я опираюсь на правую ягодицу, чтобы дотянуться до его кармана, и засовываю руку за спину, пытаясь найти устройство на ощупь. Мои пальцы натыкаются на что-то большое и толстое, но определённо не прямоугольной формы. Я замираю.

– Это ведь не твой телефон, нет?

Уилл шумно сглатывает.

– Это не он.

Я отдёргиваю руку, словно обжёгшись, но Уилл сжимает моё запястье, направляя его ещё левее, пока кончики моих пальцев не касаются края кармана.

– Вот, – говорит он. – Прямо здесь.

Изо всех сил стараясь не слышать, что это звучит, как указание, которое он озвучил бы в гораздо более приятной обстановке, я засовываю руку в карман, нахожу его телефон и лихорадочно нажимаю на кнопки сбоку, пока он не замолкает.

Через две секунды он начинает жужжать.

– Вынь его, – говорит Уилл хриплым и настойчивым голосом. – Пожалуйста.

Двусмысленность этого замечания я уже не могу игнорировать. Я давлюсь фырканьем, изо всех сил стараясь проглотить этот звук.

– Но лапать за задницу – это слишком для первого свидания?

– Джульетта, – тихо рычит Уилл. – Я имел в виду телефон.

Чувствуя, что его терпение, возможно, на пределе, и понимая, что вся эта нелепая ситуация – моих рук дело, я снова лезу к нему в карман и достаю его телефон, который загорается очередным звонком. По крайней мере, на этот раз он просто жужжит.

Я нажимаю на кнопку сбоку, чтобы выключить сигнал звонка, и мой взгляд падает на экран – крупный план женщины, которой на вид лет пятьдесят, а может, и шестьдесят, её светло-рыжие волосы с проседью зачёсаны от лица, большие янтарные глаза обрамлены глубокими морщинками от смеха, когда она улыбается мне. камера. «Ма», – написано сверху.

– Твоя мама такая красивая, – шепчу я.

Уилл вздыхает.

– Она действительно красивая. И чертовски настойчивая.

Внезапно голоса Кейт и Кристофера становятся громче. Я слышу знакомый топот ботинок Док Мартенс, принадлежащих Кейт, и широкие, тяжёлые шаги Кристофера, идущего рядом с ней.

Я прикладываю палец к губам и умоляюще смотрю на Уилла. Он не отвечает, просто устало смотрит на меня сверху вниз.

Наконец их голоса проходят мимо нас, звук их шагов затихает.

Я выдыхаю, не осознавая, что задерживала дыхание, и неуклюже поднимаюсь на ноги. Я слишком отчаянно пытаюсь увеличить расстояние между нами, чтобы беспокоиться о том, что выгляжу такой же неустойчивой, какой себя чувствую.

Уилл грациозно вскакивает вслед за мной, точно так же, как он делал это в оранжерее на прошлой неделе – словно большой камышовый кот, плавно и мощно. Полная противоположность моим неуклюжим усилиям. Я бы испытала раздражение, если бы не находила это таким горячим.

Какое-то мгновение мы смотрим друг на друга, немного тяжело дыша. Я одариваю его улыбкой, которая, надеюсь, превратит его хмурую гримасу в улыбку.

Но нет, не превратила.

– Это было настоящее приключение, – говорю я ему.

Уилл выпрямляется во весь рост и выглядывает из-за живой изгороди.

– Они ушли.

– Слава богу, – я пробираюсь сквозь живую изгородь, отряхивая листья и грязь с платья. – Извини за это. Я знаю, что это было далеко от идеала.

Уилл вытаскивает лист из бороды, высоко поднимая брови.

– Далеко от идеала?

– Ладно, это было дерьмово, – признаю я. – Прости, я запаниковала. Я не хотела, чтобы они нас видели, ведь единственное объяснение тому, что мы вместе – это то, о чём мы оба договорились молчать.

Скрестив руки на груди, Уилл смотрит на меня сверху вниз и тяжело вздыхает.

– Я понимаю.

Моё беспокойство спадает на пятьдесят процентов.

– Правда?

– Мне не понравилось, что нам пришлось скрываться, но я понимаю, – он опускает руки. – Мы должны придумать, как быть честными, не раскрывая всей правды. Тогда, если это повторится, мы будем готовы.

Я киваю.

– Ты прав.

Уилл, прищурившись, смотрит на небо, нахмурив брови, и засовывает руки в карманы.

– Я сказал Петруччо, что в этом месяце буду приезжать в город на выходные, заглядывать в бары и рестораны, где продаётся наш виски, чтобы предложить образцы и рассказать о новом сорте пятнадцатилетней выдержки, который мы запускаем. Так что у меня есть объяснение, почему я здесь.

Мои глаза раскрываются шире.

– Ого, это хорошее объяснение.

– И это правда, – добавляет он.

– Ещё лучше, – я улыбаюсь. – Ты обычно этим занимаешься?

– Не-а. Для меня лучше всего оставаться дома, чтобы поддерживать порядок, – он отмахивается от пчелы, которая начала кружить над его головой. – Моя сестра Имми, это её работа, но сейчас ей нездоровится. Первая беременность, первый триместр. Ей нужна была передышка. Я решил, что смогу взять себя в руки и какое-то время заниматься этим, даже если у меня по сравнению с ней получается хреново.

Мое сердце совершает пируэты в груди, когда я смотрю на него. Сначала его племянница и оранжевая рубашка. Теперь это. Он так буднично говорит о своих решениях, которые принимает из заботы и любви к своей семье, как будто это так просто, как будто делать это для других абсолютно нормально, даже если это выходит за рамки его зоны комфорта.

Уилл замечает, что я пристально смотрю на него.

Я сжимаю своё предплечье и машу ему рукой.

Он хмурится, явно сбитый с толку.

– Ещё один момент привлекательности, – объясняю я.

– А-а, – он потирает шею. – Ну, в любом случае. Это моё объяснение того, почему я здесь. Итак, с этим разобрались. Нам нужно придумать, как объяснить, что мы проводим время вместе.

Идея закрадывается в мою голову, когда я стою почти лицом к лицу с Уиллом.

Дружба между нами, не только в контексте нашей тренировки романтики, которую мы держим в секрете, но дружба, которую могут видеть все. Это было бы идеальным объяснением того, почему мы проводим время вместе, если мы встретим в городе ещё кого-нибудь из друзей и родственников.

Солнце выглядывает из-за облаков, жаркое и яркое. Мне нужно поскорее попасть внутрь, чтобы не сгореть, но на мгновение я позволяю себе насладиться этим озаряющим теплом, ощущением, что это своего рода одобрительный знак от Вселенной, подтверждение того, что я всё делаю правильно.

– Уилл, – наконец произношу я, прикрыв глаза рукой, как козырьком, и глядя на него снизу вверх. – Думаю, у меня есть решение.

***

Сидя на крыльце моей квартиры, под клёном, который отбрасывает на нас тень, мы с Уиллом обсуждаем мою идею. Пока мы разговариваем, он проводит пальцами по бороде, устремив взгляд куда-то вдаль.

Когда он смотрит прямо перед собой, я получаю возможность полюбоваться его профилем. Я позволяю своему взгляду скользнуть по его носу, длинному и прямому, за исключением небольшой горбинки на переносице, которая придаёт его лицу грубоватость, и, если бы оно не было наполовину скрыто бородой, я бы подумала, что оно настолько привлекательно, что единственное слово, которое приходит на ум – это прекрасный. Свет отражается от его точёных скул, усыпанных веснушками.

Эти чёртовы веснушки.

– Значит, ты хочешь сказать, что... – его голос заставляет меня резко дёрнуться, чего он, я надеюсь, не заметил. Если и заметил, Уилл не заостряет на этом внимание. – Если я проведу время с тобой в компании твоих общих друзей и твоих сестёр, никто ничего не подумает о том, что мы тусуемся один на один.

– Вот именно.

Он кивает, продолжая расчёсывать пальцами бороду.

– И когда мы с ними, мы отложим все романтические штучки на потом, верно?

– Верно. Тогда они будут воспринимать нас просто как друзей. И, конечно, мы ими и являемся! – радостно добавляю я.

Взгляд Уилла скользит в мою сторону. Уголок его рта слегка приподнимается.

– Конечно.

Мы сидим плечом к плечу, и где-то по пути я начала прислоняться к нему. Моё тело вымоталось от утренней активности и жары, которая невыносима, несмотря на то, что мы в тени. Я слишком устала, чтобы обращать на это внимание, заставить себя оттолкнуться от него и выпрямиться. Я верю, что Уилл подаст мне какой-нибудь сигнал, если ему будет неудобно, что я на него наваливаюсь. В конце концов, мы обещали быть честными друг с другом.

Я замечаю, что Уилл наблюдает за мной, и на его лбу появляется лёгкая морщинка, которая может свидетельствовать о беспокойстве, и улыбаюсь ему, надеясь, что от этого я выгляжу бодрее, чем на самом деле.

– Итак, как тебе такой план? – спрашиваю я. – Я вся внимание, если ты захочешь подойти к этому иначе.

Поднимается ветер, и это восхитительно, он проникает под моё платье, охлаждает всё, что касается моей вспотевшей кожи. Я на секунду закрываю глаза и наслаждаюсь этим.

Я резко открываю глаза, когда чувствую прикосновение Уилла к уголку своего рта – его палец касается моей губы, когда он отводит прядь волос, которую взметнул ветер.

– Этот план меня вполне устраивает, – говорит он.

Я сглатываю, глядя на него снизу вверх, моё тело горит и ноет. И не потому, что я сижу на бетонной ступеньке июльским полуднем. А потому, что мне нравится, когда он прикасается ко мне. Я хочу, чтобы он прикасался ко мне гораздо чаще.

«Под. Запретом», – напоминает мне этот мудрый голос.

Я киваю в ответ на его мудрость, в ответ на согласие Уилла с моим планом.

– Хорошо. Отлично.

– Единственный момент, – говорит он, – чтобы это сработало, мне нужно начать общаться с ними...

– Как можно скорее.

Он кивает.

– Я тоже об этом подумала. Как ты относишься к игровым вечерам? Завтра я устраиваю один из них. Нам нужно будет придумать, как притащить тебя так, чтобы приглашение исходило не от меня, но я уверена, мы что-нибудь придумаем. Тебе также не придётся поздно возвращаться домой; по воскресеньям мы заканчиваем к девяти. На следующий день всем нужно вставать на работу.

Уилл кивает, не отрывая взгляда от моих губ.

– Угу.

Мой взгляд тоже скользит к его губам. Губам, о поцелуе с которыми я, возможно, думала сегодня. Много раз. По улице проносится велосипедист, заставая нас обоих врасплох. Мы резко поднимаем глаза и встречаемся взглядами.

– Давай отведём тебя внутрь, – говорит Уилл. Его голос звучит хрипло.

Я растерянно моргаю.

– Почему?

– Потому что тебе жарко и ты устала, – он выпрямляется и протягивает мне руку. – И потому что, я думаю, мы уже сделали достаточно для нашего первого дня.

– Я не устала, – надуваю губы, я вкладывая свою ладонь в его.

Он приподнимает бровь.

– Обещаешь на мизинчиках?

Я поднимаю на него лицо, когда встаю. Ну, скорее, на двадцать пять процентов я встаю сама, а на семьдесят пять процентов это его нежный рывок заставляет меня выпрямиться.

– Возможно, я немного утомилась, – надменно признаю я.

Уголок его рта приподнимается.

– Я бы сказал, что ты заслужила право вздремнуть. Я знаю, что заслужил своё после пряток в изгороди, в которую ты меня затолкала.

Я игриво толкаю его в плечо.

– Я же извинилась за это!

Моё колено подводит, как всегда, когда я меньше всего этого ожидаю. Я быстро падаю, готовясь удариться о землю, но Уилл быстрее, он невероятно проворен для такого крупного парня. В оранжевой рубашке на пуговицах и выгоревших на солнце голубых джинсах он уже подхватил меня на руки, как невесту.

Из-за нашей разницы в росте я никогда не была так близко к его лицу. Так близко, что я могу разглядеть каждую серебристую искорку в его бледно-зелёных глазах, каждую пушистую рыжеватую ресничку, кончики которых становятся бронзовыми, а затем золотыми.

Я сглатываю с таким трудом, что звук эхом отдаётся в моей голове.

– Я в порядке, – шепчу я.

Облегчение и откровенное смущение переполняют меня одновременно. Это происходит не в первый раз. Но впервые это происходит на глазах у человека, который меня не знает, и, что ещё хуже, к которому я испытываю влечение.

Уилл изучает взглядом моё лицо. Он тяжело дышит.

– Ты уверена?

Я заставляю себя улыбнуться.

– Да.

– Джульетта, ты только что рухнула, – настаивает он.

– Да, Уилл, я в курсе, – я резко огрызаюсь, и это потому, что я чувствую себя сварливой. Я не люблю, когда со мной нянчатся или когда из-за меня суетятся. Я старшая сестра. Я та, кто нянчится с другими и суетится из-за них. – Теперь я стабильна, – говорю я ему. – Ты можешь поставить меня на землю.

Он прищуривает глаза. Не отпускает меня.

– Ты клянёшься?

– Да.

Уилл не спорит, не сомневается во мне, лишь плавно опускает, чтобы я могла встать. Но, возможно, он был прав. Потому что у меня снова подкашивается колено.

Он снова начинает нагибаться.

– Я понесу тебя.

– Нет, подожди! – я хватаю его за руку. Если он снова подхватит меня на руки, я растаю так основательно, что, возможно, действительно упаду. – Просто... позволь мне взять тебя под руку, и ты сможешь проводить меня внутрь, хорошо? Я не собираюсь падать в обморок. Проблема всего лишь в моём колене. Иногда оно подкашивается.

Уилл хмурится, глядя на меня сверху вниз, и вздыхает.

– Хорошо.

Я беру его под руку и крепко сжимаю, затем поворачиваюсь к подъездной двери, а Уилл следует рядом. Держась за его руку, я достаю из сумочки ключи и вставляю их в замок. Уилл тянется к двери и открывает её, как только я извлекаю ключ обратно.

Мы медленно поднимаемся по лестнице, Уилл следует за мной по пятам.

– Где ты остановился? – спрашиваю я.

– В маленькой квартире-студии недалеко отсюда. У подруги семьи, – говорит он. – Раньше она жила там, над своим заведением, но теперь купила дом. Обычно она сдаёт это жильё в краткосрочную аренду, но она сказала, что я могу жить там, пока есть необходимость.

– Это здорово, – я поднимаю взгляд.

Когда мы подходим к моей двери, я вставляю ключ в замок, затем поворачиваюсь к Уиллу и заставляю себя улыбнуться.

– Что ж, спасибо ещё раз.

– Спасибо тебе, – говорит он. – Это было… Я думаю, что это был довольно успешный первый день.

Моя улыбка становится искренней.

– Я тоже так думаю. Знаешь, если не считать того, что я пережила злоключение в изгороди, и мою роль девицы в беде вот только что. Немного непривычно для первого тренировочного свидания, но, с другой стороны, это просто означает, что мы будем более подготовлены к неожиданностям, которые могут возникнуть, когда мы займёмся этим по-настоящему, не так ли?

Уилл на секунду замолкает, и выражение его лица становится почти мрачным.

– Определённо, – наконец произносит он. – Ты, эм, живёшь одна?

Я наклоняю голову, застигнутая врасплох этим вопросом.

– Да. Кейт и Би раньше жили со мной, но… ну, сейчас они живут со своими половинками. Теперь здесь только я. А что?

Он потирает затылок.

– Не могла бы ты просто... написать попозже, сказать, что с тобой всё в порядке?

Что-то внутри меня смягчается.

– Уилл. Тебе не нужно беспокоиться обо мне, обещаю. Я упала, потому что у меня проблемы с суставами, и моё колено иногда подкашивается. Ничего серьёзного. Я не падаю в обморок и не теряю сознания.

Его плечи опускаются от облегчения.

– Ну... – он прочищает горло. – По крайней мере, это хорошо. Я не имею в виду то, что твои суставы беспокоят тебя, просто мне не придётся провести остаток дня, гадая, не лежишь ли ты без сознания на полу с раной на голове.

Я прикусываю губу, чтобы не улыбнуться.

– Ты всё равно хочешь, чтобы я написала, не так ли?

– Да, – выдыхает он. – Да.

– Хорошо, – я преувеличенно вздыхаю. – Думаю, мне просто придётся написать тебе позже. О, знаешь что, почему бы тебе не убить двух зайцев одним ударом и заодно не попрактиковаться в флирте по переписке?

Уилл морщится.

– Я не очень-то умею флиртовать в переписке. Я вообще толком не общаюсь по переписке, если это возможно.

Я закатываю глаза.

– Ты такой дедушка.

– Я приму это как комплимент.

Из меня вырывается смешок.

– Ладно, дедуля.

Вокруг глаз Уилла образуются мелкие морщинки, и это единственный признак, по которому я понимаю, что заставила его улыбнуться. Он отступает на шаг.

– Во сколько завтра начинается вечер игр?

– О чёрт, – я хмурюсь. – Кстати, о вечере игр. Мы всё ещё не придумали, как добиться твоего приглашения.

– Я скажу Петруччо, что я в городе. Он меня пригласит. Он уже приглашал.

У меня отвисает челюсть.

– Ты вонючка! Почему ты никогда не приходил?

Уилл смущённо почёсывает за ухом.

– Потому что я застенчивый, неуклюжий интроверт?

– Что ж, у меня для тебя новости, Уилл Орсино. Ты можешь оставаться застенчивым, неуклюжим интровертом и всё равно прекрасно общаться с этими людьми. Мы все – кучка чудаков. Весёлых чудаков. Я думаю, ты хорошо проведёшь время.

Уголки губ Уилла чуть заметно приподнимаются.

– Я тоже так думаю.

– Хорошо. Начало в шесть тридцать. По субботам мы начинаем в пять и ужинаем вместе, но по воскресеньям мы начинаем позже. Моя мама очень хочет мое присутствия на воскресном семейном ужине, так что я собираюсь поехать на поезде к родителям, поужинать, а затем вернуться и устроить вечер игр.

– Мне это удобно. Я собираюсь провести день, заглянув к паре клиентов. Это, вероятно, займёт у меня все время до вечера игр. Ты не против, если мы не встретимся завтра для тренировки?

– Я не против. Как ты и сказал, у нас позади хороший первый день. У нас много времени.

Уилл кивает, затем делает ещё один шаг назад.

– Тогда ладно. Увидимся завтра.

– Пока! – окликаю я, пока он летит вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, грациозный, как чёртова антилопа. Если бы этот мужчина не был таким милашкой, я бы пришла в ярость, наблюдая за его поразительным атлетизмом, в то время как я сама едва могу подняться по лестнице. – Напишу тебе позже! – кричу я. – Непременно ответь! С большим количеством флирта!

– Ни за что! – бросает Уилл через плечо, прежде чем выскочить из подъезда.

Я вздыхаю, закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной.

– Упрямый мужчина. Ему действительно повезло, что он симпатичный.

Глава 10. Уилл

У меня вспотели ладони. Сердце бешено колотится. Я делаю глубокий вдох и нажимаю кнопку домофона, звоня в квартиру Джульетты.

– Привет! – её голос тёплый и яркий, как солнечный свет. – Поднимайся!

Я рывком открываю дверь, когда слышу, как замок со щелчком отпирается, затем взбегаю по ступенькам на второй этаж, перепрыгивая через две за раз. Если я буду двигаться ещё медленнее, то потеряю мужество и развернусь.

Я могу это сделать. Я не слишком устал от общения с людьми, после того как побывал в двух барах, где продаётся наш виски, но это всего лишь удача – они двое из наших старейших клиентов, и владельцев я знаю ещё со школьных лет, так что с ними всегда легко общаться. Если бы это был новый клиент, я бы уже вымотался. Тем не менее, моя социальная батарейка слегка разрядилась, и я надеюсь, что того, что осталось, будет достаточно.

По дороге сюда я пытался обуздать свою тревогу по этому поводу. Это просто вечер игр с несколькими друзьями и родственниками Петруччо и Джульетты. Это люди, с которыми этим двум нравится проводить время, а значит, они хорошие. Они примут меня таким, какой я есть.

Сделав глубокий вдох, я пересекаю лестничную площадку, направляясь к двери, и напоминаю себе, что сказала Джульетта:

«Мы все – кучка чудаков. Весёлых чудаков. Я думаю, ты хорошо проведёшь время».

– Надеюсь, она права, – бормочу я себе под нос. Затем стучу в дверь.

Дверь почти сразу же распахивается, и на пороге появляется широко улыбающаяся Джульетта.

– Привееет!

Я чувствую себя так же, как в тот раз, когда несчастный старый мамин осёл, Яго, пнул меня прямо в грудь. У меня перехватывает дыхание, шок пронзает всё моё тело.

Господи, она прекрасна.

Джульетта стоит на пороге своей квартиры, её тёмные волосы собраны на макушке, и несколько мягких прядей ласкают её ключицы. На ней розовый вязаный свитер, из-под которого видна белая майка. Свитер съехал набок, цепляясь за край её плеча. Мой взгляд скользит вниз. На ней обрезанные джинсовые шорты, облегающие её широкие бёдра, бахрома которых касается кожи. Босые ступни, ногти на ногах накрашены в тот же розовый цвет, что и свитер.

Я поднимаю взгляд так быстро, как только могу, и судорожно сглатываю.

– Привет.

Отступая назад, она открывает дверь шире.

– Заходи.

Я делаю, как она говорит, и переступаю порог.

– Петруччо уже здесь?

– Да, – тихо отвечает Джульетта, закрывая дверь. – Когда он предупредил меня, что ты придёшь, я сказала, что это здорово, а потом как бы невзначай обронила, что встретила тебя на заднем дворе утром после вечеринки, сказала, что мы выпили по чашечке кофе и немного поговорили.

– Хорошо, – я протягиваю ей бутылку виски «Орсино», которую принёс с собой. – Держи.

Она берёт бутылку, осматривает её и протяжно присвистывает.

– Ух ты, тридцать лет? Это так щедро, Уилл, спасибо тебе! – улыбаясь мне, она говорит более мягким голосом: – Как у тебя дела? Беруши готовы к использованию?

Я похлопываю себя по карману, где лежит футляр для берушей, прикреплённый к связке ключей.

– Я подготовился.

– Отлично. Мы бываем шумными, по крайней мере, во время игры.

– Со мной всё будет в порядке.

Улыбка Джульетты становится шире. Наши взгляды встречаются.

Я хочу поцеловать её. Очень сильно. Я хочу обхватить ладонями её лицо и прижаться губами к её губам, заставить её растаять от моих прикосновений. Я хочу показать ей, что, может быть, я и не самый красноречивый собеседник, не самый обаятельный романтик или душа компании, но я вполне способный во многих других вещах. В таких вещах, от которых она почувствовала бы себя чертовски хорошо.

Но друзья так не поступают, а друзья – это всё, кто мы есть. Особенно сегодня, рядом с этими людьми.

Свитер сползает ниже, обнажая изгиб её плеча, гладкую, как атлас, кожу.

Меня охватывает жар.

Джульетта хватает свой свитер и натягивает его обратно на плечи. Это не помогает. Эта полоска её кожи, изгиб шеи, линия плеча запечатлелись в моём мозгу.

– Начинаем, – шепчет она.

Я делаю глубокий вдох и следую за ней к толпе.

***

С пивом в руке я оглядываю её квартиру. Белые стены залиты тёплым светом свечей. Сверкающий пол из тёмного дерева застелен большим ковром в радужную полоску. На диване и на соседнем клубном кресле по меньшей мере дюжина подушек цвета разных драгоценных камней. На стенах висят абстрактные произведения искусства в рамках, окружённые бесчисленными фотографиями. Рамки поменьше с большим количеством фотографий и рисунков весело расставлены на каминной полке рядом с засушенными цветами, которые торчат из ваз, украшенных разноцветными бархатными лентами. Это место уютное, тёплое и милое.

Совсем как сама Джульетта.

– Славное местечко, правда? – говорит Петруччо.

Я киваю.

– Очень славное.

Он улыбается, обводя взглядом квартиру и останавливаясь на двери в конце коридора.

– У меня здесь остались хорошие воспоминания.

Я нечасто умею читать подтекст, но по распалённому, ностальгическому выражению его лица нетрудно понять, что он думает об очень конкретных «приятных воспоминаниях», которые, как я предполагаю, включают в себя Кейт, когда она жила здесь.

Та самая дверь, на которую он смотрел, распахивается, и выходит мужчина примерно моего роста, но на этом наше сходство заканчивается. Он худощав, как бегун на длинные дистанции, гладко выбрит, с аккуратными завитками тёмно-русых волос, в очках в черепаховой оправе, в рубашке на пуговицах, рукава которой закатаны до локтей, и в классических брюках.

– Джейми! – зовёт Петруччо. – Вот и ты.

Мужчина улыбается в нашу сторону и протягивает руку, которая, к моему удивлению, оказывается влажной.

– Извини, – говорит он. – Я пришёл прямо из клиники. Только что помыл их.

Это значит, что Джейми вышел из уборной, на которую Петруччо только что любовно заглядывался, предаваясь воспоминаниям. Я смотрю на него в замешательстве. У него остались приятные воспоминания об уборной?

– Ничего страшного, – говорю я Джейми. – Рад с тобой познакомиться.

– Взаимно, – отвечает Джейми.

– Джейми, – говорит Петруччо, – это мой хороший друг Уилл Орсино.

– Со студенческих времён, – говорит Джейми, тепло улыбаясь. – Я слышал несколько интересных историй об этой главе вашей жизни. Рад, что наконец-то могу сопоставить всё это с реальным лицом, – он понижает голос. – Я также слышал, что ты мой коллега-интроверт.

Сначала я опешиваю, но через секунду до меня доходит. Он сказал «мой коллега-интроверт», а это значит, что он со мной в одной лодке.

– Ты всё слышал верно, – говорю я ему.

Джейми кивает и криво улыбается.

– Как один интроверт другому, скажу, хотя я и люблю вечера игр, иногда здесь всё становится чересчур. Я обнаружил, что балкон рядом с кабинетом – отличное место, чтобы подышать свежим воздухом и побыть в тишине. Если тебе в какой-то момент понадобится.

Я киваю, чувствуя, как у меня слегка опускаются плечи. Приятно осознавать, что я здесь не единственный, кому нравится общаться с людьми, но кто также бывает ошеломлён ими.

– Я ценю это, приятель. Спасибо.

Джейми кивает.

– Не за что.

– Нужно чего-нибудь выпить? – спрашивает Петруччо у Джейми.

– Действительно, нужно.

– Орсино привёз с собой виски своей семьи. Очень хорошая бутылка.

Джейми поднимает брови и смотрит на меня.

– Правда?

– Правда, – я киваю в сторону кухни. – Открыта и готова к тому, чтобы ей наслаждались Ты любишь виски?

– Обожаю, – говорит он. – На самом деле, я собираюсь быть честным и признаюсь, что я твой большой фанат, просто до сих пор пытался сохранять хладнокровие, но теперь, когда всё раскрылось, я буду откровенен: когда Кристофер упомянул, что ты и твоя семья владеете винокурней, я при следующем визите в бар просто из любопытства заказал «Орсино» пятнадцатилетней выдержки и, – он прижимает руку к сердцу, – я влюбился. Теперь это моё любимое. У меня в барной стойке есть все ваши сорта виски.